Хозяйка ведьминского сада

Глава 18. Драгомир

До того как поверхность воды подергивается мелкой рябью, я успеваю различить светлые волнистые локоны, обрамляющие миловидное личико с розовым румянцем на щеках, пухлыми губками и большими лазурными глазами, полными испуга.

Дарина!

Кажется, я выкрикиваю имя вслух, потому что из кроны дерева, шумно хлопая крыльями и крича, как испуганная кошка, вылетает иволга. Выбрасываю руку вперед, будто пытаясь поймать ускользающее видение Дарины, но, когда вода успокаивается, я смотрю уже на свое отражение.

Дарина… Прикрываю глаза и будто бы ощущаю аромат фиалки, столь полюбившийся дракону. Найду, верну, окружу заботой. Не позволю и волосу упасть с ее головы.

Вода… Река, уходящая прочь… И Варна что-то говорила про реки. Значит, нам туда.

Дракон, почуявший след Дарины, рвется в путь, но иногда важнее хорошо подготовиться. Осматриваюсь, чуть спускаюсь вниз по течению и понимаю, что, несмотря на то что я исходил лес вдоль и поперек еще с отцом, видел его с высоты птичьего полета – со спины его дракона и не узнаю это место. Я тут еще никогда не был.

Опускаю руку в карман, нащупывая оберег Дарины: теплый, будто его подогревают изнутри. Это значит, что я иду в правильном направлении?

Возвращаюсь к поляне с телегой раньше всех, еще до того, как солнце начинает склоняться к горизонту, а лес погружается в вечернюю сизую дымку. Поэтому успеваю развести костер и обустроить на всех спальные места: идти в ночь, когда вылезают Лесавки да Пущевик по тропинкам рыщет, сродни самоубийству.

Сначала возвращается Колояр, а уже позже, даже после захода солнца, – Горан с Данко. Естественно, без новостей, зато с дичью и ягодами. Поужинав, ложимся раньше, посменно выставляя одного из нас в караул.

– С тропинки не сворачивать, идти строго друг за другом, бдительности не терять. – Я отдаю последние указания, когда мы вместе с солнцем снаряжаемся в путь. – Выйдем к озеру, а потом спускаемся вдоль берега, по течению реки.

Лес напряженно затих, словно готовится к чему-то. И мне очень не хочется думать, что это «что-то» – ловушка для таких путников, как мы.

Каждый из нас побывал не в одном сражении, чтобы попусту бояться. Но тогда нашими противниками были люди. А кто поджидает нас в лесной чащобе – только богам ведомо.

И снова петляющая тропа, снова настороженная тишина, хруст веток под копытами лошадей и тревожные крики птиц.

– Нам бы пополнить запасы воды, – подает голос Колояр, когда мы выходим на берег озера.

Киваю, давая разрешение спешиться. А сам подхожу к берегу озера, склоняясь в надежде снова увидеть Дарину. Но нет. Дракон рычит от разочарования.

И не просто рычит, снова рвется на волю, подавляя меня, до боли выкручивая суставы. Не хочу думать о том, что мать была права и что я могу просто не успеть добраться до Дарины. Но и тянуть не стоит.

– Едем дальше, – командую я и взбираюсь на коня.

Колояр следует за мной, за ним Горан, и тут вдоль воды раздается мелодичная девичья песня.

Ой, ты, путник, не спеши,

Останься с нами на часок.

Развлечемся от души,

Иди скорее к нам, дружок.

Данко, не успевший отойти от берега, теперь ничего не замечает вокруг себя. Шаг, еще шаг… в воду!

Над поверхностью озера появляется несколько пар рук, жадно протянутых к Данко.

– Русалки! Не слушать их! – Я выхватываю меч и направляю коня к берегу, чтобы не позволить утянуть моего воина в пучину.

Раздраженный, скорее даже озлобленный рык дракона мне в помощь, потому что он перекрывает все пение водных дев. Но это только мне: Колояр и Горан, завороженные песней русалок, послушно правят коней в воду.

Русалки оказываются быстрее меня. А может, Данко податливее: длинными скрюченными когтями руки вцепляются в его одежду и в мгновение ока утаскивают на дно. В глазах темнеет от злости.

Горан и Колояр тоже достают мечи, чтобы сразиться со мной, потому что я преграждаю им путь к берегу.

Не позволю!

За пару ударов я сбиваю их с коней, а потом, рискуя, призываю драконью силу и обездвиживаю.

Как только русалки понимают, что им больше ничего не достанется, песня прекращается, а я с трудом восстанавливаю контроль над драконом. В этот раз оборот прошел еще дальше: руки полностью, шея и пол-лица покрыты чешуей.

Непростые тут места, гиблые. Мы только в начале пути, а уже совершили ошибку. Что еще ждет нас впереди?

Следующие несколько часов в пути проводим молча, лишь изредка останавливаясь, чтобы пометить дорогу на случай возвращения. Горан и Колояр виновато поглядывают на меня, но спросить о том, что с Данко, не решаются, хотя явно смутно догадываются.

Уже когда солнце начинает клониться к закату, в отдалении слышится шум падающей воды, а еще спустя некоторое время мы выходим к глубокому ущелью, в которое с грохотом срывается река, разбиваясь на миллионы блестящих брызг, что искрятся на солнце.

Мощный поток стремительно падает вниз, создавая клубы пены и фонтаны брызг. Ревущий звук воды, разбивающейся о каменные выступы обрыва, эхом разносится по ущелью. Воздух наполнен запахом хвои, влажной земли и свежести водных потоков.

Мы останавливаем коней поодаль от края и спешиваемся, опасаясь, что край может осыпаться. Под ногами чувствуется неровность и шероховатость каменистой тропы.

Дальше дорога только одна – по шаткому подвесному мосту между скалистыми краями. О том, чтобы перебраться с лошадьми, речи не идет, а значит, путь как минимум до ближайшей деревни предстоит пешком.

Снова опускаю руку в карман, нащупывая оберег и проверяя, в том ли направлении движемся. Мягкое тепло ракушек словно проникает в сердце.

– Взять только самое нужное, – отдаю приказ я. – По мосту проходим по одному. Привал на той стороне.

Сделав глубокий вдох, я решительно шагаю на узкий качающийся подвесной мост. Под ногами гудит и поскрипывает деревянный настил. Я медленно и осторожно переставляю ноги, проверяя надежность досок.

Балки и тросы моста слегка подрагивают от напора ветра, проносящегося над ущельем. Внизу, в туманной пропасти, с громким ревом несутся водопады, разбивающиеся о каменные склоны.

Достигнув противоположного края, я оборачиваюсь и подаю знак идти следующему.

Сгустившиеся сумерки настигают нас уже после того, как мы обустраиваем ночлег на самой окраине леса.

– Я не помню этого ущелья на наших землях, княже, – наконец, подает голос молчавший все это время Колояр. – Не злой ли дух нас за нос водит да морок насылает?

– Ты помнишь, что не было следов, куда пропала невеста моя? – задаю я своему помощнику ответный вопрос.

Он хмуро кивает, понимая, что непростой дорогой мы идем.

– Все так, княже. Но… Не ведьма ли она, которая хочет заманить тебя да сгубить?

Дракон рычит. Но ответить я не успеваю, в тишине раздается женский голос:

– Драгомир! Спаси!

Глава 19

– А-а-а-а! – Я издаю ультразвуковой визг и отталкиваю ведро, которое несколько раз шатается туда-сюда, а потом опрокидывается на меня.

Ну… Отлично. Не то что умылась! Буквально ледяной душ приняла. Только вот теперь вся мокрая, как… Эх!

– Ты чего, Хозяйка? – Шипик на своих маленьких ножках ко мне спешит. – Испугалась чего?

А кто б не испугался? Вот так из отражения как глянет чудище, так и коньки отбросить можно. Ящер как в фильмах, честное слово! Огромная чешуйчатая рептилия, смотрящая своими огромными глазами с вертикальными зрачками.

Поднимаюсь, чтобы еще раз взглянуть в ведро. Как будто не насмотрелась, как будто хочется еще раз посмотреть на этого завораживающего зверя…

– Так… – отмахиваюсь я. – Мерещится что-то. Наверное, не проснулась еще.

– Ну ты смотри, Хозяйка, – хмурится ежик. – А то колодец непростой. Может, и будущее показать.

Будущее? Ой, ну уж нет! Мне еще в будущем ящеров не хватало, и так я чуть с ума не схожу от происходящего.

– Ничего не знаю. – Я рассматриваю свою насквозь мокрую одежду, прилипшую к телу. – Владения осмотрела, искупалась, теперь можно и к работе приступать, все равно завтракать по утрам не привыкла. Желудок позже проснется. Есть идеи, с чего начать?

– С сухой одежды? – предлагает Шипик.

Мотаю головой.

– Уже достаточно жарко, поэтому высохнет быстро, – отвечаю я.

На самом деле я не уверена, что у меня есть сменная одежда, а искать ее пока не хочу. Тут слишком много деревьев и кустов, которые буквально всем своим видом просят помощи, а у меня от этого в груди все сжимается.

– Что здесь есть из инструментов? – спрашиваю я у ежа.

Шипик удивленно смотрит, явно не понимая, что я от него хочу.

– Ты же не хочешь сказать, что Ядвига все делала руками без применения…

Слово «секатор» я откидываю сразу, а насчет топора и пилы хорошо призадумываюсь. Не будет ли это оскорблением для сада?

– Чего-то вспомогательного?

Ежик шевелит носиком и пыхтит. Упс!

– Ну слушай, – вздыхаю я. – Я даже издалека видела, что там много поломанных деревьев с очень некрасивыми… ранами. Ты же понимаешь, что иногда лучше аккуратно отпилить, чем отломать?

Со стороны сада слышится недовольный скрип, похожий на стон. Я перевожу взгляд на потрепанные бурей деревья и кустарники. Их ветви едва заметно шевелятся. Кажется, «пациент» против. Но… Лечение не всегда приятно, зато результат хорош.

– Ты Хозяйка, – фыркает еж. – Вон, с обратной стороны дома сарай. Посмотри в нем.

Сарай – больше название, чем на самом деле он. Так, кладовка, в которой, на удивление, грабли, вилы и лопата. Негусто.

Топор находится легко: пригодится, когда убирать ветки буду, чтобы разрубать те, что крупнее. А вот пилу нужно еще поискать. Старая, ржавая, совсем как у моей бабушки.

Помню, как-то раз яблоню разломило надвое из-за богатого урожая, и нам ничего не оставалось, как просто спилить одну часть. А вот ко второй бабушка как-то хитро привила грушу. Я еще тогда удивлялась: надо же, мы с одного дерева и яблоки, и груши едим.

Снаружи у сарая стоит небольшая, грубо сколоченная тележка на неровных деревянных колесах. Идеально для сбора поломанных веток, травы и прочего безобразия. Закидываю в нее пилу, грабли и вилы, берусь за оглобли и тащу в сторону сада.

– А напомни мне, – когда слышу за собой сопение Шипика, спрашиваю я, – зачем мне это все надо?

– Потому что ты Хозяйка, – в очередной раз отвечает он.

– Не-а, не мотивирует. – Я останавливаю тележку у самых крайних кустов, потому что дальше тропинка вся завалена ветками.

– Потому что так надо?

– Не-а.

– Как с тобой сложно! Говорил же Ядвиге, найди местную! Она бы не доставала меня кучей глупых вопросов, а пошла бы и начала работать, – фыркает еж. – Связана теперь ты с садом: болеет сад – болеешь ты. Болеешь ты – силы живого источника на всех не хватает. Засухи, неурожай, потом голод.

Вот это все как-то слабо укладывается в голове, потому что рациональное мышление не позволяет вобрать все эти сверхъестественные взаимосвязи.

Но перекатывать все это в голове и при этом ничего не делать очень сложно. Поэтому я позволяю мыслям клубиться в голове, а сама принимаюсь за рутинную работу.

Сначала просто собираю поломанные ветки и сорванную листву. Убираю те растения, что уже невозможно реанимировать, подвязываю те, что еще подают надежду.

Пару телег с собранными остатками растений отвожу к бане, чтобы потом уже решать, что с этим делать. Потихоньку продвигаюсь вперед, пока не дохожу до высокого дуба, у которого сломана крупная ветка.

Она висит на части древесины и тянет вниз. Дуб тихо поскрипывает, и этот скрип очень сильно похож на стон. Еще бы! Я бы тоже стонала, если бы что-то так сильно тянуло. Могу поспорить, ощущения схожи с тянущей зубной болью. Мерзко.

Подхожу ближе и понимаю, что тут вариантов других нет, кроме как отпилить, как бы мне не было грустно от этого. Поднимаю веревкой пилу на ветку и, вспоминая все свои детские навыки, когда мы с деревенскими лазили за яблоками, сама поднимаюсь на дерево.

Рана действительно глубокая, даже сердцевина разломлена, поэтому я кладу руку на ветку, чтобы придержать, заношу пилу и… Дерево словно вздрагивает. Все, целиком. А потом качается.

Я не удерживаюсь, соскальзываю с ветки, на которой сидела, и лечу спиной вниз.

Глава 20

Полет вроде бы недолгий, но за это время я успеваю та-а-ак много мыслей в голове перебрать. И про мир этот чудной, и про Владика-придурка, и про… А вот про дракона мысль-то откуда взялась?!

Проститься с жизнью не успеваю, как и морально подготовиться к жесткому приземлению. Только зажмуриваюсь, группируюсь и… падаю на мягкие кусты самшита, пружиня, как на батуте.

– Уф! – шумно выдыхаю я, выкарабкиваясь из веток. – С-спасибо!

Самое интересное, что, когда я поднималась, я точно помню: у этого дуба не было никаких кустарников. Только травка на земле, в которой прятался Шипик.

– Вы… замечательные, – с улыбкой произношу я, аккуратно касаюсь пальцами листочков, и веточки кустарников начинают мелко подрагивать. – Еще раз спасибо.

Потом поднимаю взгляд на дуб, тот будто бы виновато поскрипывает.

– А ты… Ну вот что с тобой делать? – Я глажу могучий шершавый ствол с толстой корой. – Ты же понимаешь, что эту ветку не спасти?

Кажется, дуб начинает дрожать… Ну точно как мой племянник перед прививкой: я с ним частенько возилась, пока не произошел разлад в отношениях с братом.

– Да уж, – раздается уже почти привычное фырканье рядом. – Это даже магией не спасти.

– Магией? – Я оборачиваюсь на ежа. – А вот отсюда можно поподробнее?

Ежик в который раз за наше знакомство выпучивает глаза.

– Так… Твоей магией. Магией Хозяйки.

Потрясающе. Я устану удивляться или нет?

– То есть у меня есть какая-то магия, которой я что-то могу сделать, но ты мне об этом ничего не сказал? – Я упираюсь кулаками в бока. – Скажи мне, сколько еще открытий чудных мне предстоит?

Ежик насупливается и виновато отводит взгляд.

– Ты такая первая, я уже говорил, – пыхтит он. – К тому же обычно знания и умения передавались постепенно, из рук в руки. А тут ты мне на голову свалилась! Я сам мало что знаю.

– Ну рассказывай хоть то, что знаешь! Что Ядвига делала после таких ураганов?

– Да не было у нас таких! Сам испугался! – Шипик мотает головой. – Это все из-за неоконченного ритуала. А так обычно все спокойно… Ну, бывает дождик…

У меня вырывается неприличная многоярусная словесная конструкция. Вот почему со мной так? Если что-то может пойти не так, это обязательно произойдет!

– Ладно. Давай конкретику? Как магию использовать? Что мне для этого нужно? Волшебную палочку? Или там… заклинания особые?

– А я не знаю.

Вот так. Помощник мой маленький. Но так-то оно понятно. Откуда ему знать, если магию Хозяйка творила, а он только результат видел?

– А может, у Ядвиги книга какая-то была? – с надеждой спрашиваю я.

– Ой! Голова моя колючая! – Ежик буквально подпрыгивает. – Есть такая! Есть! В домике!

Я почти с облегчением вздыхаю: значит, где-то информацию все-таки можно найти.

– Потерпи немного, хорошо?

Я еще раз скольжу пальцами по испещренной глубокими трещинами коре дуба.

– Я сейчас чуть-чуть разберусь и обязательно тебя подлечу.

Он чуть слышно шелестит листвой, я оставляю все инструменты рядом и вытираю тыльной стороной предплечья лоб.

– Ну, пойдем искать. – Я поднимаю Шипика на руки и иду к домику.

Точно помню, что в спальне есть шкаф с книгами. Только как среди всех них найти нужную?

Скольжу пальцем по потрепанным корешкам. Часть названий стерлась, часть облупилась. Переплеты такие разные: от бумаги, похожей на картон, покрытой каким-то лаком, до толстой кожи. Даже думать не хочу, чья это кожа.

Тут, конечно, пока что все очень мило, но, учитывая, что с каждой минутой я для себя открываю что-то новенькое, можно ждать чего угодно. И темного колдовства тоже.

Среди всех книг больше всего притягивает взгляд одна. Самая толстая, темно-изумрудного цвета, с черной потертой надписью на корешке, которую, увы, я прочитать не могу.

Пока вытаскиваю, я даже успеваю испугаться. А вдруг я не смогу прочитать то, что в книге? Не пойму местное письмо?

Но все сомнения отпадают, когда я, честно говоря с кряхтением и трудом, дотаскиваю книгу до стола на кухне и провожу по обложке кончиками пальцев. Все надписи начинают светиться золотистым светом, а буквы, будто изменяясь, меняются местами.

«Тайные знания ведьминского сада» – гласит название книги.

Отлично. Мне правда сейчас нужны и тайные, и нетайные знания. Но уж с чего получится начать.

Сдуваю пыль, которая облачком поднимается в воздух и клубится в лучах солнца, проникающих сквозь окно. Открываю первую страницу, успеваю прочесть: «Запись первая. Когда солнце померкло…»

И солнце меркнет! А меня словно подхватывает вихрь.

Глава 21

То, что происходит дальше, больше похоже на очень качественное «четыре-дэ» кино. Все вокруг практически реальное, я даже ощущаю запахи и изменение температуры, но точно понимаю, что все происходит не со мной. А озвучивает это все нежный, но очень грустный женский голос… И почему-то кажется, что я его уже слышала.

– Когда солнце померкло и на княжество опустились мрак и мор…

Я слышу рассказ, звучащий словно отовсюду, и вижу картинку.

– Аспид задумал подчинить всех, захватить власть…

На цветущие плодородные земли опускается темнота, растения гибнут, почва вся высыхает и трескается, по лесам проносятся пожары, в деревнях начинается голод и болезни.

Сердце сжимается от этого вида. Наверное, это какое-то человеческое сочувствие, попытка разделить чье-то горе. Но вот сейчас я готова прямо бежать и помогать там всем.

– Оставался один нетронутый участок – ведьминский сад, в котором хранился живой источник. Надежда для всех живущих, потому что единственное, чего боялся Аспид, – вода из этого источника.

Как кадры фильма, передо мной мелькают люди, которые приходят в сад, и никто не уходит без помощи. И кажется, что от этого сада в разные стороны, вдоль дорог, ведущих к нему, расходятся лучики, несущие жизнь.

Тут передо мной появляется огромный летающий змей с раскрытой пастью, откуда льется тьма. Он парит над садом, но не может его тронуть: вся тьма рассыпается еще до того, как достигает даже верхушек деревьев.

На земле, среди деревьев, стоит высокая, стройная, как ива, девушка, возведя руки к небу и прикрыв глаза.

– Подсказали князю, что добраться до источника и заполучить его себе можно, если проникнуть в сердце Хозяйки сада, – продолжает голос. – И он сделал это…

Снова последовательные кадры: вот князь в саду, вот он помогает девушке, вот она в него влюбляется, а вот… Князь видит источник и с удовольствием зачерпывает из него воды.

– Хозяйка наивно доверилась ему, – снова звучит голос. – Отдала всю себя.

Князь берет воду и рассылает во все концы княжества. Люди промачивают веточки соломы, вплетая их в крыши, разбрызгивают воду из источника над полями, дают ее заболевшим.

Я вижу, как день за днем, шаг за шагом они оттесняют Аспида и его темноту прочь. Снова и снова приходят к князю и благодарят его, кланяясь в ноги и принося подарки.

– Возгордился князь, решил, что все это – его заслуга, что сам он поборол Аспида. – В голосе стало больше боли и горечи. – Один из богатых подданных сосватал ему в жены дочь свою. Прекрасную, покорную, сладкоречивую. Так она покорила сердце князя, что позабыл он о Хозяйке, все внимание уделял только новой деве и, не задумываясь, женился на ней.

Новая картинка – веселая свадьба, счастливые лица князя и его невесты. И слезы на щеках Хозяйки, которая бежит по лесной тропинке к своему домику, к источнику. Да не успевает. Над ними уже кружит Аспид.

– И тогда отдала себя всю, до последней капельки, пленяя змея, заключая его под землю. – В голосе появляется равнодушие и смирение. – Не осталось в ней сил, превратилась она в иву.

Девушка покрывается корой и, действительно, становится ивой на берегу полноводной реки.

Ой, мамочки… Это та самая матушка Ива? И, получается, это история сада?

– С тех пор сад закрылся от людей, – тихо продолжает голос. – Только те, кто действительно нуждались в помощи, могли найти вход, потому что сам сад впускал их. Много лет прошло, и однажды в него дорогу нашла девушка.

Так же, как когда-то по лесу бежала Хозяйка, в сад вбегает девушка. Растрепанная, в отчаянии и слезах, она бежит к речке и прыгает с обрывистого берега. Но ива, как вчера меня, так же вытаскивает девушку из речки и опускает рядом с собой.

– Хозяйка пожалела девушку, которую, как и ее когда-то, обманул любимый, передала ей свои знания и силы. И с тех пор магия и забота о саде передается от ведьмы к ведьме, но неизменным остается одно – разбитое сердце.

Девушка поднимается и идет по саду, который будто оживает с ее присутствием. Ей под ноги выкатывается маленький ежик, она поднимает его и касается носика. По телу ежика пробегают голубенькие искорки, и он… начинает говорить.

Я не могу разобрать что, но я совершенно точно узнаю этого ежа! Это Шипик! Ого, сколько же ему лет? Сколько же всего он повидал. Но неужели я действительно одна такая неловкая и несообразительная?

Дальше все словно в быстрой перемотке. Хозяйки сменяют одна другую, передают по наследству свои умения, учат пользоваться магией, рассказывают о растениях и зельях (о, что-то новенькое, до этого я еще не дошла). И так снова, и снова…

Пока я не вижу молодую Ядвигу, потом картинка обрывается, а меня словно выбрасывает в реальный мир.

– Хозяйка, с тобой все хорошо? – Шипик обеспокоенно царапает мою щиколотку.

– Кажется… да, – выдыхаю я, глядя, как на кончиках пальцев мерцают голубенькие искорки.

Это моя магия?

Глава 22

С одной стороны, очень сложно поверить в то, что это все на самом деле. А с другой – я внутренне словно уже готова, приняла не головой, а сердцем.

Но, по крайней мере, теперь становятся понятны некоторые условия и проблемы, с которыми я столкнулась. Ива принимает только несчастных, которые не готовы раскрыть себя для чувств, потому хорошо сохраняют источник. Хозяйка помогает саду, а сад помогает людям. И… где-то тут, рядом, скрытый ото всех, пленен этот страшный Аспид.

Только вот об условиях того, чтобы его выпустить, нигде, увы, не сказано. Поэтому в голове сразу ставится восклицательный знак напротив того, что можно ненароком какую-то ерунду сделать и эта летающая змеюка снова освободится. Эх… Полагаю, Шипика тоже бесполезно спрашивать?

– Эй. – Я подставляю ежику ладонь, чтобы он на нее взобрался. – Так ты у нас бывалый еж, оказывается.

Улыбаюсь и провожу пальцами по колючкам, которые при этом искрятся ярким голубым светом. Шипик довольно нахохливается.

– Да, много видел, много знаю, – фырчит он.

– Это все прекрасно, – киваю я. – Только ничего не рассказываешь и объяснить не можешь. Ты мне расскажи, почему о том времени, как хозяйничала Ядвига, ничего не записано?

Он отводит глаза и, кажется, хмурится.

– Ядвига была очень одаренной ведьмой, она многое чувствовала, иногда даже будущее видела, – рассказывает он. – Но она была совершенно неграмотна. Ее Яра, предыдущая хозяйка, пыталась обучить, да какое там…

Что-то с Ядвигой все пошло не так. И летопись сада, или что это такое, не писала, и меня решила искать непонятно где, и знания толком передать не успела. Про себя вообще молчу.

Но теперь, по крайней мере, я хотя бы чувствую в себе эту магию. Я снова смотрю на свободную руку и мысленно заставляю на ладони появиться голубой переливающийся шарик. Красиво…

– Ладно, будем отталкиваться от того, что есть, – вздыхаю я, зачарованно глядя на свою руку. – Скажи, что я с этой магией могу делать, а что – не могу.