Хозяйка ведьминского сада

Глава 27. Драгомир

Погребальный костер взмывает языками пламени до самого неба. Участь Горана немногим лучше, чем у Данко. Их обоих погубил этот путь. Я не должен был их брать, и Колояра тоже.

Стоя рядом с ним в толпе, Варна виновато посматривает на меня. Я ее уже предупредил, что она остается в деревне. Только я не уточнил, что останется девушка вместе с Колояром.

Лепесток, отданный мужиком, прожигает карман и снова вносит смуту в мои мысли. С одной стороны, я уже решил, что сначала найду Дарину, верну ее, а уже потом с поддержкой дракона разыщу этот проклятый сад и пойму, как добыть воду.

С другой – Варна же говорила, чтобы вернуться в ведьминский сад, нужна вещь оттуда. И, получается, у меня теперь она есть, а значит, мне должна быть открыта дорога.

Что мне делать? Теперь отложить на потом мысли о Дарине? Внутри закипает недовольство, дракон злится и с этим решением совсем не согласен.

«Надо идти через поле до следующего леса. А там к реке», – звучит в голове наказ мужика.

Здесь и дорога одна – только через поле. Значит, мне туда.

Делаю шаг назад, прячась среди людей вокруг костра. Проверяю, что Варна не видит, а затем ухожу в дом, чтобы захватить с собой флягу, котомку с провизией на пару дней и дорожный плащ.

В деревне нет лошадей, которые бы выдержали всадника: старые клячи, у них едва сил хватает землю топтать. Поэтому выхожу из деревни пешком, стараясь уйти дальше. Колояр мое решение не одобрил, но приказа послушался: деваться ему некуда.

Миную последние избы и иду по едва заметной проселочной дороге, кажется, к бескрайнему полю. Сначала то там, то тут виднеются одинокие деревца, а потом и их не остается.

Щурясь от яркого солнца, оглядываюсь: вокруг, от края до края, простирается безбрежное пустое поле, лишенное зелени. Знойный воздух волнами колеблется над потрескавшейся, выжженной почвой. Пахнет сухой травой и раскаленной землей.

Под сапогами поднимаются клубы пыли, которые оседают на коже и одежде. Вдалеке виднеются темные силуэты деревьев, предвещающие долгожданную прохладу.

Жара становится почти невыносимой, но воду приходится тратить очень экономно. Где-то над головой кружит птица, только яркий солнечный свет мешает разглядеть ее.

Чем дальше я иду, тем больше мне кажется, что конца полю нет, пока на горизонте не появляются темные силуэты деревьев, предвещающие долгожданную прохладу.

Внезапно до моего слуха доносится тихое лошадиное фырканье.

Останавливаюсь, пытаясь понять, откуда же оно, а потом, прищурившись, различаю темный силуэт, который постепенно приближается. Это лошадь! Она неторопливо бредет по выжженной солнцем земле, время от времени опуская голову, словно ищет какую-то пищу на иссушенной почве.

Лошадь крепкая, явно домашняя, потому что на нее надета уздечка, но уже некоторое время обитающая в диких условиях. Внезапно она поворачивает голову и замечает меня. На мгновение наши взгляды встречаются. Лошадь словно изучает меня.

Осторожно, стараясь не спугнуть животное, я приближаюсь к ней. Лошадь настороженно косится, но не пытается убежать. Медленно выставляю руку и аккуратно хватаюсь за уздечку. Лошадь слегка напрягается, дергается, однако я к этому моменту уже крепко держу ее, а потом успокаивающе поглаживаю по морде.

Откуда здесь это чудо? Рассматриваю уздечку, чтобы хотя бы примерно понять, чьей может быть лошадь, и замираю: на лобовом ремне выбит родовой символ. Мой. Так это та самая лошадь, которую впрягали в телегу, чтобы увезти Дарину? Я иду в правильном направлении!

Ныряю рукой в карман, чтобы нащупать оберег и… его нет! Руки покрываются чешуей, а на спине выступает холодный пот. Дракон в ярости.

Но не успеваю я осмыслить, как и когда я мог утратить единственное, что направляло меня к Дарине, как, словно из-под земли, начинают появляться темные фигуры скалящихся существ, которые атаковали деревню ночью.

Одним прыжком оказываюсь на спине лошади и сразу же обнажаю меч. Твари отрезают мне дорогу к лесу. Секунда – и одна, вторая, третья, пятая твари кидаются на меня, а я разрубаю их на части.

«Надо идти через поле до следующего леса. А там – к реке», – снова проносится в голове.

И я направляю лошадь вперед, врываясь в самую гущу существ.

Меч работает быстрее, чем я успеваю принять решение, кромсает тварей, расчищает мне дорогу в глубь леса. Туда, где, видимо, должна быть река.

Твари окружают, нападают, кажутся бесконечными, но постепенно их становится все меньше, а тел вокруг – все больше, пока последнее скулящее существо не оказывается на земле.

Тяжело дышу и смотрю на длинную тропу, теряющуюся между деревьями. Туда?

Дракон напоминает, что я потерял то, что давало надежду, даже пытается взять верх, но я беру себя в руки.

В глазах двоится, сердце гулко бьется в ушах. Мотаю головой, чтобы стряхнуть с себя усталость, и делаю большой глоток из фляги. Надо набрать, то есть в любом случае мне сейчас ехать к реке.

И в любом случае продолжать путь: если не к Дарине, то в сад. Крепче сжимаю поводья и направляю лошадь по узкой тропке. К горлу подкатывает тошнота, а дышать становится все сложнее. Воды во фляге не остается. Где эта проклятая река?

Достаю из кармана крошечную берестяную шкатулку, в которую спрятал лепесток, только вместо него там труха, которая подхватывается легким ветерком и развевается в воздухе.

Предупреждал меня волхв, что сомнения до добра не доведут. А я позволил им завладеть моими мыслями.

Но это сейчас не пугает так сильно, как рана, которую я замечаю на своем предплечье. Не укус, скорее, глубокая царапина. Однако, видно, и этого хватает.

Призываю драконью силу, запечатываю рану: это должно дать мне время. Пришпориваю лошадь, чтобы двигалась быстрее, но начинает она это делать или нет – я уже не знаю. В глазах темнеет, и последнее, что я слышу, – грозный рык: «Я ее нашел».

Глава 28

– Ведьма! Ведьма! – доносится детский голосок сквозь драконий рев. – Проснись!

Изображение взрывается мельчайшими осколками стекла, я вскидываю руку, чтобы защититься от них, но она будто не слушается меня.

– Проснись же!

С трудом открываю глаза и судорожно вздыхаю, вздрагивая всем телом.

– Что случилось?

Я тру ладонью лицо, пытаясь понять, где я и что я.

Даже не «кто», а именно «что», потому что до одушевленного предмета еще не созрела.

– Ты плакала, – испуганно говорит Ярика. – И просыпаться никак не хотела. Я испугалась.

Ко мне начинает возвращаться способность адекватно мыслить. Я осматриваюсь: за окном едва брезжит рассвет, я все еще за столом (заснула прямо над книгой и теперь очень надеюсь, что у меня на лице не отпечатался текст гримуара), а Ярика несчастно смотрит на меня и мнется босыми ногами на прохладном полу.

– Все хорошо, милая.

Я глажу ее по волосам, чтобы успокоить.

– Это просто странный сон.

– Страшный? – переспрашивает девочка.

– Нет, именно странный. Иди еще поспи, а я пока займусь делом.

Я делаю полукруг головой, разминая шею.

– А, да… Скажи, твоя мама понимает, что с ней происходит? Узнает тебя?

– Что ты такое спрашиваешь странное, ведьма? – Ярика обиженно хмурится. – Она не сошла с ума! У нее всего лишь четыре дня лихорадка.

Я облегченно выдыхаю. Русалочья лихорадка. Лечится. Главное только все правильно приготовить.

Отвожу девочку в кровать, укрываю, подтыкая одеяло со всех сторон, совсем как это делала в моем детстве мама, и даже целую в лоб. Бедная, но как же она вовремя пришла! В гримуаре написано, что на седьмой день болезни та проникает всюду, и тогда уже спасения нет.

Шипик сегодня радостно встречает меня улице, видимо рассчитывая, что я окончательно отошла от его молчания в самый неподходящий момент. Он-то и помогает мне найти один из ингредиентов – лист лунного корня. Этим растением оказываются те самые цветы, которые я долго уговаривала не унывать. Никогда бы не догадалась.

Цветочки соглашаются поделиться двумя листочками, а сами, похоже, от самодовольства поднимают полураскрывшиеся бутоны вверх.

Остальное найти очень просто, поэтому я растапливаю печь и, не откладывая, сажусь за приготовление зелья.

Листья лунного корня, цветки белой лилии и ягоды калины измельчаю в ступке, подсушивая немного магией. Это все перекладываю в глиняный горшок с замысловатым, нарисованным прямо на глине узором и заливаю водой из колодца.

Туда же добавляю мед и тщательно размешиваю, чтобы потом засунуть горшок в печь, пока содержимое не загустеет. В последний момент закидываю кору дуба и переставляю горшок на окно, чтобы остудить.

После того как девочка встает, умывается и завтракает, я протягиваю ей небольшой, буквально с ее ручку пузырек с зеленовато-коричневой жидкостью.

– Будешь давать своей маме в полдень по одному глотку в день. – Я даю последний наказ Ярике. – А старосте скажи, что ведьма проклянет, если хоть волос упадет с головы твоей мамы. Поняла?

Она испуганно хлопает глазами, а я, чтобы успокоить ее, шепчу на ухо:

– Я шучу. Про все, кроме того, как зелье пить. Но старосте передай, договорились?

Ярика кивает, вцепляется пальчиками в склянку и убегает в гущу деревьев. Мне бы так верить в себя, как она в меня и в зелье верит. Хотя я хочу надеяться, что все сделала правильно, как настоящая Хозяйка.

Проводив взглядом Ярику, снова иду на обход своих придомовых территорий. Большинство растений выглядят более свежими, пышными, а мне нравится осознавать, что к этому приложила руку я.

Только… на грядке моркови я замечаю те самые хулиганистые сорняки! Ох, мамочки! Это мне опять их собирать? Но не успеваю я об этом подумать, как один из них сам подскакивает к моей ноге.

Вздрагиваю, поднимаю растение на руки, а Шипик, постоянно бурчащий, замолкает и загадочно произносит:

– Тебя матушка Ива зовет.

– Что, я что-то Ярике неправильно подсказала?

– Никогда заранее не знаешь, что нового расскажет матушка.

Собираю остальных хулиганов (в этот раз они сами попрыгали ко мне в корзину) и по расчищенной мной накануне тропке иду к реке. Пару раз останавливаюсь около кустов, до которых вчера не дошла, восстанавливаю обломленные ветки магией и намечаю, что мне еще надо будет сделать.

Но, чем ближе я становлюсь к реке, тем больше разрастается ком волнения в груди. Как будто я подхожу к обрыву, готовясь спрыгнуть с него. Перебираю в голове все то, что случилось, чтобы понять: Может, я что-то должна была сделать и забыла об этом? Может, это потому, что я Ярике недостаточно помогла? Могла ли я сделать больше?

Подхожу к иве и выпускаю по одному всех хулиганов.

– Я пришла. – Я сажусь рядом с деревом и пожимаю плечами. – Ты тоже сомневаешься, что из меня что-то путное выйдет?

Она качает ветвями, и с одной из них слетают несколько листочков. Они мягко планируют и падают на воду, где, подхваченные быстрым течением, плывут прочь. Я слежу за ними взглядом, а потом вскакиваю на месте.

Поодаль, где берег становится более пологим, стоит лошадь и взволнованно ржет: нога з

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.