Практическая магия

Глава 4

На счастье, Лэтти – свиту королева не созвала. Её величество предпочитала отдыхать после празднеств в тишине и одиночестве.

Утром к девушке заглянул камердинер короля и деликатно вернул потерянный ботинок, а также преподнёс обшитую бархатом коробку, обмотанную шелковой лентой, и незаметно удалился.

Графиня с подозрением смотрела на подношение, но спустя несколько минут всё же решилась открыть. Внутри лежали две атласные бежевые туфельки её размера. Сверху на них – маленькая резная шкатулка, украшенная голубыми сапфирами. В шкатулке на бархатной подушке блестел медальон в виде фигурки пузатой золотой птицы на ветке, инкрустированной бриллиантами, эмалью и аквамаринами. На веточке капельками переливались зелёные листья из изумрудов.

Долго сидела Летиссия, задумчиво глядя на птицу. «Что же он увидел такого во сне, если так дорого оценил мои услуги?». В обычной ситуации принимать такой подарок – никак нельзя. Дурной тон и негласное соглашение на дальнейшие ухаживания. Но ситуация стала не просто необычной. Лэтти пыталась выжить – теперь не до этикета. «Дожила. Зарабатываю на обувь обманом,» — хихикнула девушка. Туфельки она возьмёт и будет носить. Что толку воротить нос, когда другой обуви нет.

Лэтти приняла ванну, привела в порядок волосы, подготовила единственное платье, после чего села на кровать, посмотрела на дверь и безудержно зарыдала. «Надежды нет. Я всё испортила. До казни осталось одиннадцать дней, и я понятия не имею, что как спасти отца и к кому обратиться за помощью. А если попросить милости у короля? Ведь правитель явно ей благоволит... но милость короля скоротечна... Сегодня помилует, а завтра передумает...»

На обед девушка решила пойти не столько из-за голода, сколько из-за захватившего её удушливого страха. Ей вдруг стало боязливо находиться одной в комнате. Липкий страх этот рос и увеличивался. И даже дышать стало трудно, воздух словно сгустился и вяз в лёгких.

Появление людей в коридорах и столовой зале, облегчению не способствовали. Звуки казались слишком громкими, свет – слишком ярким. И потому, когда обратившаяся к ней несколько раз, и так и не получившая ответа Адалин взяла Лэтти за локоть, та от неожиданности подпрыгнула и еле сдержала вырывающийся наружу крик.

– Добрый день, дорогая, – поздоровалась Адалин, – Плохо спалось?

Прежде чем ответить, Леттиссия нервно оглянулась и сделала несколько глубоких вдохов.

– Добрый день, ваша светлость. Всё в порядке. – вымученно улыбнулась графиня.

– Я всё-таки провожу тебя, – Адалин крепко держала Лэтти за локоть.

– Не стоит, – отмахнулась девушка и попыталась вынуть руку, но неожиданно для себя – пошатнулась и сама вцепилась в герцогиню, – Вообще-то, помощь не будет лишней.

Пока они шли, Адалин рассказывала про вчерашний приём, но графиня ничего не слышала, пребывая в своих горьких мыслях. Однако, когда они подошли к комнате, и Летиссия собиралась попрощаться, герцогиня буквально втолкнула девушку в комнату. Вошла следом, закрыла запирающим заклятьем дверь и повесила полог тишины.

Лэтти, которая не упала лишь потому, что успела ухватиться за кровать, теперь недоумённо смотрела на неё.

– Вчера ты имела глупость рассказать о собственных намерениях прилюдно. Повезло, что сведущие люди ничего не услышали, а остальные приняли тебя за эксцентричную дурочку, которая не знает своего места.

Дело принимало скверный оборот, но жалостливый тон Адалин, совсем сбивал с толку. И потому графиня продолжала молча смотреть на неё. Герцогиня приблизилась к Лэтти, подала ей руку и помогла устроиться на кровати.

– Очень непредусмотрительно с твоей стороны. Ты чудом не болтаешься под утренним бризом на виселице. К тому же, кажется, ты привлекла к себе ненужное внимание короля. – с каждым новым словом Летиссия всё меньше понимала, что сейчас происходит, а сказанное следом и окончательно повергло её в ужас.

– Я знаю, через седмицу графа Брейдера должны казнить, и ты пытаешься спасти его, но не знаешь как. – спокойно сказала герцогиня и заглянула в полные молчаливого страха глаза Лэтти, – Так вот, я знаю как. И у меня есть нужные связи. Но, к сожалению, нет средств, – извиняющимся тоном сообщила Адалин, – А побег графа будет стоить непозволительно дорого. Я могу помочь, если у тебя есть чем платить.

Кузина его величества пристально смотрела девушке в глаза. Летиссия растерянно молчала, а затем промямлила:

– Простите, я не понимаю о чём вы.

Адалин отмахнулась от неё, как от надоедливой мухи и продолжила:

– Тер Боран – штатный лекарь. Он лечит во дворце слуг, лошадей из королевской конюшни, его услугами также пользуются, если ещё не удалось выбить нужную информацию из заключённого, а тот собрался отойти в мир иной под пытками. Однако наиболее важное для нас – он устанавливает смерть заключённых. Без его письменного разрешения их нельзя вывезти из королевской темницы и сжечь. – Адалин многозначительно посмотрела на Лэтти.

Та в ответ гулко сглотнула. Герцогиня, утомлённо вздохнув, продолжила:

– Младший сын Терра Борана болен магической лихорадкой. Болезнь уже захватила лёгкие и почки. Ему нужны деньги. Много денег, как ты понимаешь. Он согласится ради сына. Но прежде чем мы договоримся, дай мне магическую клятву – ты не выдашь моего имени. У меня искреннее желание помочь, но не ценой жизни.

Неожиданно Лэтти выпрямилась и, гневно взглянув в сторону принцессы, ответила:

– Решительно не понимаю, о чём вы говорите. Я устала и плохо себя чувствую. Вам лучше уйти.

Адалин жалостливо и пристально смотрела девушке в глаза, затем кивнула и ответила самой себе на какой-то вопрос:

– Не веришь... А не веришь в первую очередь потому, что мне незачем тебе помогать. Это правда. Но всё же помочь я хочу... Почему? Ответ гораздо проще, чем кажется. Если бы у меня в своё время появилась хоть малейшая возможность спасти отца – я всё на свете за неё отдала... – герцогиня надолго замолчала, – Мне, как никому другому, известна жестокость и трусость моего брата…

Адалин закрыла глаза. Сжав кулаки, она, казалось, пыталась перетерпеть внутреннюю боль.

Графиню, которой до этого момента, по собственному мнению, сносно удавалось изображать спокойствие и недоумение, неожиданно прорвало, и она зашипела:

– И что же сделает этот тюремный лекарь? Обеспечит быструю и безболезненную смерть? Убедит короля отменить казнь? Выведет отца за дворцовые ворота ночью?

– Орлеанские путы, – снисходительно улыбнулась Адалин.

– Что? – осеклась Летиссия.

– В отличие от дьявольских пут, они вынимают не только магию, но и жизнь. После того как вся магия вытянута из тела, они начинают высасывать жизненные силы.

– И как это поможет отцу? – спросила абсолютно ничего не понимающая Лэтти.

– На этот вопрос тебе лучше ответит терр Боран. Я успела закинуть ему удочку. Вопрос лишь в том, сможешь ли ты за это заплатить.

Графиня нахмурилась и обхватила руками голову, затем совершила четыре глубоких вдоха, опустила руки и выставила перед собой, рассматривая так, будто видит впервые. Решившись, Лэтти сказала:

– Если вы действительно не желаете зла и в сердце имеете намерение лишь помочь – значит, вам нечего скрывать и бояться. Поклянитесь своей магией, что не намереваетесь причините мне вреда.

Адалин покачала головой, а затем произнесла:

– Клянусь силой – я не желаю тебе зла и не имею намерений причинить вред тебе или графу. Я хочу помочь.

Над головой герцогини вспыхнула искра, которая означала, что клятва принята и, если бы Адалин солгала – сейчас же погибла. Лэтти кивнула, принимая клятву, а затем встрепенулась и спросила:

– Но тогда зачем вам это? Почему вы хотите помочь?

Адалин опустила взгляд на пол.

– Пять лет назад, в королевской темнице сидел мой отец. Но мне никто не помог... – тихо сказала герцогиня, а затем резко подняла правую ладонь и жестом показала, что тема закрыта, и принимать соболезнования она не собирается, – Решай быстрее. Времени осталось мало.

Встав с кровати, герцогиня, не торопясь, направилась к двери.

– Постойте! – крикнула Лэтти. Адалин обернулась, – Я согласна. У меня есть чем заплатить, я заплачу и вам за услугу. Что я должна делать? – жалобно спросила девушка.

– Для начала – клятва. Моё имя должно остаться в этих стенах.

– Клянусь жизнью и силой. Чтобы не произошло – я не выдам вашего имени, – обречённо сказала Лэтти. После даже под пытками графиня не сможет произнести имя Адалин Сэландж. Опять зажглась искра, в этот раз над головой Летиссии.

– Тогда сегодня после ужина, моя горничная проведёт тебя в кабинет к терру Борану, под предлогом твоего неважного самочувствия. Ты опальная графиня, а все члены семьи Брейдер отлучены от рода за предательство, и формально ты не состоишь ни под чьим опекунством. Королевской милостью тебя назначили фрейлиной. Однако официально, монаршая семья не взяла на себя обязательства, а следовательно – платить за врачевание некому, и королевский лекарь не возьмётся. А потому поход в крыло слуг к лекарю Борану не вызовет подозрений. За помощь плату я не возьму, но стребую с тебя услугу, когда придёт время и, если понадобится. Коли передумаешь – просто отзови Флору.

– Как получилось, что терр Боран лечит и людей, и лошадей в королевской конюшне? – неожиданно спросила Лэтти.

– А что именно вас так удивляет, леди Брейдер? – удивилась Адалин. А затем обстоятельно ответила, – Многие лошади из королевской конюшни стоят в разы дороже всех слуг во дворце, вместе взятых. Поэтому можно сказать, что в нашем случае слугам оказана большая честь. Терр Боран талантливый лекарь, если бы не его полномочия – все слуги лечились у аптекарей. Аптекари не врачуют, они могут лишь предлагать лечебные травы. А терр Боран по рецепту создаёт лекарства и выписывает их своим подопечным, ведь у него есть на это лицензия. – Объяснила Адалин и открыла дверь, – Флора придёт после семичасового ужина. Увидимся завтра.

Весь день Лэтти пролежала, глядя в потолок, пытаясь собраться с мыслями. Вечером она встала, растормошила свой матрац и вынула дорожную сумку. Одна из ночных сорочек была использована в качестве лоскутов для небольшого мешка.

Все украшения Лэтти сортировала на две крупные кучи – фамильные, что имели гравировку или явную принадлежность к родовой геральдике и символике, и украшения, на которых была лишь гравировка мастера.

Графиня никогда не разбиралась в лошадях, политике, музыке или литературе. Но вот что она хорошенько изучила – так это драгоценности. Девушка могла по виду изделия определить качество и натуральность почти любого драгоценного камня и металла, установить примерный вес и стоимость всего украшения, учитывая работу мастера и его именитость. Драгоценности были её слабостью, передавшейся ей от матери вместе с внушительной коллекцией бриллиантов, жемчуга и всевозможных комплектов.

Родовые украшения Лэтти убрала обратно в сумку. Вторую кучу – внимательно изучила, и также сортировала на три горки.

Общую стоимость второй кучи девушка оценила в девяносто тысяч лир (золотых монет, на которых был отчеканен светлый лик короля, точнее, его светлый профиль).

Летиссия взяла в руку массивный золотой перстень, усыпанный семью крупными бриллиантами. Золото весило прилично. Бриллианты поставили крупные, огранка выполнена на высшем уровне, однако мастер, оказался совершенно неизвестен. Именно эту вещицу она использует как предоплату. Стоимость перстня составляла примерно шестьсот лир. За шестьсот лир можно купить два оттийских племенных скакуна, или небольшой крепкий дом, а крестьянская семья могла безбедно прожить на эти деньги всю жизнь. Видно, так сильно отец любил мать, что, не задумываясь, исполнил её прихоть и подарил ей это украшение.

Перстень девушка сложила в потайной карман верхней юбки платья, а прочие драгоценности – в самодельный мешок и затем обратно в матрац.

На ужин Лэтти решила не идти. Есть не хотелось. А потому до семи часов она так и просидела на кровати в мучительном ожидании.

Глава 5

Ровно в семь часов вечера в дверь робко постучали. Дождавшись ответа, в комнату вошла совсем юная темноволосая и курчавая девушка, на вид ей было не больше четырнадцати. Она бросила быстрый и любопытный взгляд на Лэтти, а затем, склонив голову, попыталась изобразить почтение.

– Добрый вечер, госпожа. Следуйте за мной, – сказала горничная и, не удержавшись, снова начала разглядывать Летиссию исподлобья.

Любопытство и непосредственность девчонки забавляли графиню, но натянутые, словно струны, нервы – не позволяли расслабиться и забыть об осторожности.

– Как тебя зовут? – спросила Лэтти и поднялась с кровати.

– Флора, госпожа, – ответила девчонка и выпрямилась, сделав важный вид.

Откуда такое любопытство, к своему великому сожалению, юная графиня понимала. Дворец – тот же улей. Слишком много пчёл в одном месте. Невозможно утаить очевидное. Все уже знали, кто провёл эту ночь в покоях короля…

– Куда пойдём, Флора? – постаралась улыбнуться Летиссия.

– В помещения слуг, – доверительно сообщила девушка и для пущей важности округлила глаза.

Не было ничего необычного в том, что служебные апартаменты оказались между первым этажом и подвалом. Поражало то, что хоть в стенах крыла для прислуги ещё ни разу не ступала нога правителя или монаршего гостя – оно было великолепно отремонтировано и выглядело весьма прилично, в отличие от той же кухни, которую даже не потрудились хорошенько заштукатурить.

Комнатушки у горничных были маленькими. Ни о каком собственном туалете или помывальне речи не шло. Зато они были отдельными, и в каждом помещении под потолком было малюсенькое окошко, что способствовало вентиляции.

Комната терра Борана была крайней. За ней располагалась лестница, что при подъёме – выводила во внутренний двор, а при спуске – в подвал.

Флора, подойдя к двери, снова изобразила важный вид и деликатно постучала.

– Терр Боран, леди Брейдер. На приём.

Ответа не последовало, и Лэтти, к своему ужасу, испытала облегчение. Вдруг по ту сторону двери всё же раздалось:

– Пусть проходит.

Несколько раз сглотнув, девушка попыталась задавить подкатывающую к горлу тошноту. Войдя в комнату, она нерешительно замерла. Флора стояла вместе с ней. Немного поразмыслив, графиня сказала:

– Ты можешь быть свободна, я запомнила дорогу.

Некоторое время Флора колебалась. Было видно, что любопытство покоя не даёт. Однако так и не придумав, уважительную причину остаться, служанка, не торопясь, покинула комнату.

Ожидая указаний от лекаря, Лэтти продолжала терпеливо стоять в дверях. Но время шло, и ничего не происходило.

– Терр Боран… – нерешительно начала она, но была прервана.

Мужчина с грохотом и скрипом отодвинул стул и резко встал, открыв тем самым крайнюю степень испытываемого им раздражения. Затем рваными прерывистыми движениями, он набросил на комнату полог тишины и запер дверь. А потом сухо и надменно сказал:

– Я надеюсь, что у вас есть деньги, и вы их принесли.

Опешившая от таких метаморфоз Лэтти, заторможено начала поглаживать внутренний карман платья, в котором лежал перстень.

– Деньги есть, – ответила она.

– В таком случае – доставайте, – брезгливо бросил лекарь.

– Во сколько вы оцениваете свои услуги? – Спросила Лэтти, сумевшая победить испуг и вернуть способность держаться уверенно.

– В сто пятьдесят лир вам обойдутся путы, и ещё столько же вы заплатите лично мне.

– Я дам вам шестьсот сейчас, и ещё шестьсот, когда отец будет на свободе. – сказала Лэтти и достала из кармана перстень, чтобы подтвердить серьёзность своих намерений.

Однако действие это, казалось, разозлило мужчину ещё сильнее, он крепко стиснул челюсти, на шее выступили вены, желваки проступили и напряглись.

– Я похож на скупщика? Или, может, на ростовщика? Или вы перепутали меня с королевским мастером? Я не собираюсь тратить время на продажу этой цацки. Приносите монеты. Или проваливайте, – к концу своей тирады лекарь перешёл на злобное шипение.

– Я достану деньги, – сказала Лэтти и попыталась приподнять упавшее нутро и надежду.

– Как достанете – тогда и приходите. Только учтите – времени у вас почти не осталось. – сказал лекарь, собиравшийся развеять полог тишины, и выставить нежеланную гостью с облегчением.

Чтобы остановить мужчину, и вновь обратить на себя его внимание, графине пришлось крепко схватить его за локоть:

– Я достану деньги, но сначала объясните мне суть вашего плана, чтобы мои сбережения были потрачены не зря. И учтите, я знаю, что вы нуждаетесь в деньгах, так же как и я в вашей помощи.

– Детали плана вас не касаются. Чем меньше знаете – тем больше шансов уцелеть у вашей же головы, – прошипел мужчина и с раздражением вырвал из захвата руку.

– В таком случае вы не получите ни лира. Я не сошла с ума и не позволю кому-либо наживаться на моём горе. – ответила Лэтти, щелчком пальцев сняв полог и вторым щелчком раскрыв дверь, которая, впрочем, тут же вернулась на прежнее место вместе с пологом.

Обернувшись, девушка вопросительно уставилась на лекаря, который больше не выглядел свирепым, скорее просто смертельно уставшим.

– Всё очень просто, леди Брейдер. В темнице содержатся несколько заключённых, которые сейчас в связи с состоянием здоровья – не могут дать показания. А сведенья эти крайне важны. Поэтому дважды в день я наведываюсь к ним с… лечебными процедурами. Утром я надену на вашего отца путы, а вечером объявлю его бесславную кончину. Умерших заключённых немедленно сжигают – чтобы исключить распространения заразы. Мой человек вывезет графа на кострище и снимет путы. В лесу его будет ждать лошадь. Это всё, что я могу. – ответил лекарь Боран и прикрыл глаза правой рукой.

Немного подумав, Лэтти спросила:

– Но вдруг у вас не получится надеть путы или что-то пойдёт не по плану, есть же риски...? Я имею в виду, насколько они велики?

– Риски есть всегда. Вопрос в том, согласны ли вы взять на себя за них ответственность, – уныло пробормотал лекарь, – Уходите, леди Брейдер. Уходите и без денег не возвращайтесь.

Ещё какое-то время Лэтти заторможено смотрела на мужчину, но так и не дождавшись больше ни слова, развернулась и тихо покинула комнату. Добраться до своей спальни ей не составило труда. За время, проведённое во дворце, она успела привыкнуть полагаться только на себя. Одолеваемая невесёлыми мыслями, она не сразу заметила возле дверей королевского камердинера, который, подперев стену плечом, недовольно рассматривал девушку. Однако при её приближении встал ровно и сделал благодушный вид:

– Госпожа, – поклонился он, – Его величество ожидает вас в своих покоях. Следуйте за мной.

Графиня с недоумением посмотрела на мужчину, пытаясь поймать ускользающую суть вопроса. В себя её привёл неожиданный приступ тошноты, от волнения и напряжения затряслись колени, по спине побежал противный холодок.

– Я могу ненадолго зайти в комнату? – высоким голосом вопросила девушка.

– Его величество не умеет ждать, – ответил камердинер и с жалостью посмотрел на неё, а затем развернулся и зашагал по коридору. Лэтти ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Дорога до королевской опочивальни пролетела словно мгновение. Камердинер жестами показал что-то стражникам, те, в свою очередь, в ответ даже не шелохнулись, впрочем, когда Лэтти подошла к входу – распахнули перед ней двери.

Девушка снова трусливо замерла, а затем, памятуя о предыдущем визите, всё же заставила себя сделать несколько нерешительных шагов, чтобы оказаться внутри.

На этот раз монарха нигде видно не было. Покои вообще выглядели пустыми. И у графини даже получилось расслабиться и совершить несколько глубоких вдохов, когда из королевских покоев раздался голос:

– Раздевайся и заходи. Я хочу, чтобы ты вошла обнажённой. – сказал приснопамятный монарх.

Совершенно не представляя, как поступить дальше, Лэтти вдруг заметалась, кидаясь то к креслу, то к двери, пытаясь на ходу соорудить и вспомнить вчерашнее усыпляющее заклинание. Сделав резкий поворот, девушка решительно направилась в покои и зацепилась ногой за свою же юбку. Споткнувшись, упала на пол, но в попытках предотвратить собственное падение, выронила заклинание, запустив его точно в королевские покои. Ко всему прочему, она не рассчитала силу и влила вдвое больше, чем накануне вечером.

Летиссия лежала на полу и даже не делала попыток выпутаться из собственного платья, ожидая мгновенной кары – ведь монарх не мог не заметить такого сильного выброса магической энергии.

Однако время шло, но ничего не происходило. Чтобы проверить, не повреждена ли нога, графиня слегка пошевелила ей, когда услышала доносящийся из покоев храп. Совершенно растерянная, она, уже не скрываясь, поднялась и прошла прямо в комнату, где и обнаружила безмятежно спящего Георга, который, к счастью или несчастью, был полностью обнажён.

Разметав простыни на кровати и прикрыв монаршее непотребство, Лэтти пулей выскочила из покоев, через несколько шагов остановилась, чтобы узнать, вся ли обувь на месте.

Оказавшись в своих покоях, графиня приняла ванну и как ни в чём не бывало легла спать.

Наутро она привычно была разбужена Милинией, что означало очень плохие новости – королева собирала фрейлин.

– Как некстати, – бурчала Лэтти, пытаясь наспех привести в порядок многострадальное платье.

– Поживее, леди Брейдер, иначе слава самой нерасторопной фрейлины так и закрепится за вами. – напутствовала снаружи Милиния.

Дверь резко распахнулась, и сонная взъерошенная графиня, уныло уточнила:

– Я ещё и самая нерасторопная?

Горничная сочувственно посмотрела на девушку и помогла сложить аккуратный пучок.

Добраться до покоев её величества Лэтти успела задолго до выхода королевы, которая сегодня решила поваляться в постели и вышла в свет лишь к десяти, но свиту упорно собирала в восемь. К счастью, Виктория была в отличном расположении духа и приказала накрыть второй завтрак и принести чай для фрейлин. И в целом весь день прошёл спокойно, ведь её величеству попался интересный роман.

На ужин Лэтти так и не попала, потому как ей было жизненно необходимо переговорить с герцогиней, которую она поймала в дверях зелёной обеденной залы.

– Добрый вечер, ваша светлость! Поздоровалась Летиссия, сделав быстрый книксен, а затем замерла, не зная, что сказать и как поступить в присутствии такого количества посторонних людей.

Адалин в ответ кивнула, понятливо улыбнулась и уточнила:

– Должно быть, вы дошили слакские лилии и хотите мне их показать, моя дорогая?

Графиня немного растерялась, но быстро взяла себя в руки:

– Так и есть, ваша светлость, если, конечно, у вас найдётся немного времени.

– Как раз сейчас свободные полчаса, – улыбнулась Адалин и взяла Летиссию под руку.

Когда дверь в комнату была закрыта, а все необходимые пологи соблюдены, Лэтти бросилась к герцогине и схватила её за руки. К горлу медленно подкатывала истерика:

– У меня есть деньги! Куча денег. Огромное состояние прямо с собой, но нет ни единой возможности превратить его в монеты… – всхлипывала она, а затем достала из-под подушки злосчастный перстень, – и это только капля в море. Я не знаю ни одного ювелира при дворе и тем более перекупщика, и тем более… – подавляя рыдания Лэтти замолчала, но вдруг Адалин схватила её за локоть и дёрнула, заставив посмотреть себе в глаза.

– Успокойся, – тихо приказала герцогиня, – Терр Боран отказал тебе?

– Да… то есть нет… – опешила Летиссия, неожиданно для себя начав успокаиваться. – Он сказал не возвращаться без денег.

Адалин задумчиво почесала подбородок, а затем уточнила:

– Значит, у тебя на руках драгоценности... Это фамильные реликвии?

– Родовые тоже есть, но обналичить я собиралась не их, а те, что достались в наследство от мамы и свои личные, – покачала головой девушка.

– Пожалуй, я смогу помочь. Несколько лет назад я… имела дело с королевским мастером-ювелиром, мне также пришлось продать все свои драгоценности, чтобы получить хоть какую-то сумму личных денег в распоряжение. Часть из них я вложила на счёт в банке под хорошие проценты, часть потратила на покупку загородного дома, который уже несколько лет сдаю. Не могу сказать, что в разы умножила. Но за эти годы денег стало вдвое больше. Терр Эквил до сих пор работает при дворце. Сейчас он неглавный мастер, впрочем, тем проще будет с ним договориться. – Сказала Адалин, а затем снова замолчала.

– Спасибо…

– Лэтти, послушай… Я сама улажу дела с мастером и прослежу, чтобы деньги были переданы терру Борану. Тебе больше не следует ходить к нему, и постарайся без особой необходимости в ближайшее время не искать встречи со мной. Когда появятся новости, я найду тебя. Сколько ты рассчитываешь выручить за этот перстень?