Практическая магия

По-хорошему, надо было вернуться и позвать кого-то на помощь. Но если Лэтти сделает это – то весь дворец встанет на уши и покинуть его не удастся ни ей, ни отцу. А от того, как тихо пройдёт эта ночь и насколько им удастся удалиться от дворцовых земель – напрямую зависело их будущее благополучие.

«Это не моё дело. Не моё дело. Это лорды должны спасать леди. Не леди лордов», – убеждала себя герцогиня и зачем-то снова взглянула на советника, который в этот момент совершенно безразлично смотрел ей прямо в глаза, а затем лениво перевёл взгляд на потолок.

«Вот и славно. Значит, помощь не нужна», – решилась Лэтти и уже готовилась проскользнуть в соседнюю дверь, ведущую на лестницу и в последний коридор, после которого была небольшая хозяйственная прихожая и долгожданный выход, когда краем глаза девушка увидела новое движение и опять повернула голову на герцога. В этот момент даже в тёмной башне, освещённой лишь светом луны, графиня увидела, как на ноге советника, медленно разворачиваясь, раскрылись сразу семь красных набивных бутонов…

– Орлеанские путы, – с благоговейным ужасом выдохнула Лэтти и вздрогнула, забыв на миг, что укрыта пологом тишины.

Теперь стало совершенно ясно, что прямо в этот момент герцога убивали. Если не позвать на помощь – произойдёт непоправимое. Но привлекать внимание было никак нельзя.

Трагически вздохнув и прикинув свои силы, графиня решилась.

– И как я сразу не догадалась. Как же... коллекционер… конечно, конечно…И откуда у Адалин такие связи…, – Бубнила она, создавая хлопушку. А когда та была готова – запустила её прямо в коридор за спины двух магов.

Хлопушка сработала идеально, словно в проходе только что с грохотом свалилась швабра.

От неожиданности мужчины вздрогнули:

– Проверь, – не поворачивая головы сказал тот, что был слева, и опустил руки, – Достаточно, даже если бы не плющ – пролежал бы до утра.

Один из магов направился в проход, и Лэтти поняла, что другого шанса у неё не будет. Решив воспользоваться неожиданностью и бросившись прямо к советнику, ещё в дороге она накрыла их самым сильным щитом, что умела ставить, и напустила на весь свод сокрытие от чужих глаз.

Убедившись, что советник находится в пределах купола, девушка осторожно подошла к его краю и уставилась на мага, который был накрыт мороком, не позволяющим пристально вглядываться и узнать личность.

Из прохода показался второй мужчина:

– Всё чисто. Это ещё что за чертовщина?

– Всё в порядке, это морабос. Бывает только у высших – магическая защита. Значит, плющ уже высосал из него всю магию и теперь…

– Добрый вечер, леди Брейдер, – донеслось снизу.

Лэтти удивлённо обернулась на герцога, но тут же раздражённо отмахнулась и снова стала вслушиваться в голоса магов:

– Ждём ещё несколько минут, чтобы убедиться – никто не помешает, и уходим. Он не жилец.

Спустя отведённое время маги действительно молча покинули комнату.

– Нам всё же придётся замерить уровень вашей силы, – снова подал голос советник, – вы ведь знаете, что магини с даром больше семи единиц состоят на королевской службе в обязательном порядке?

Лэтти, наконец, внимательно уставилась на лежащего герцога. Тот, в свою очередь, выглядел крайне удивлённым и заинтригованным, но точно не напуганным.

– С чего вы взяли, что у меня больше семи? – раздражённо спросила девушка и потянулась рукой к носку его ботинок. Веточка плюща, что обвивала правую ногу мужчины, тут же заинтересованно пустила побег в сторону девушки.

– Не смей трогать! – приказал мужчина, – Одно прикосновение – и после полуночи здесь найдут два трупа.

Графиня от неожиданности подпрыгнула и отдёрнула руку. Затем достала из кармана плаща тубус и постучала по металлической поверхности ноготками:

– Сейчас будет неприятно.

Лэтти сняла крышку, осторожно выудила голубую искрящуюся сферу, которая парила над её рукой, медленно поднесла к ноге и ловко бросила шар прямо в герцога. Из кисти вышел электрический заряд. Прошёл от ног до головы. Мужчина выгибался и хрипел, лицо его исказила мученическая гримаса, а путы при этом извивались вместе с ним и словно даже шипели.

Девушка быстро закрыла тубус, сняла щит, затем крепко дёрнула неказистую льняную занавеску, что висела над единственным окном. Затащила её на стул и подожгла свечой, взятой из настенного канделябра на лестничном пролёте.

Потом графиня ловко, с помощью собственного плаща, начала снимать с герцога путы, которые повисли на нём словно плети, но уже потихоньку приходили в себя, и кидала их в огонь.

Лэтти подметила, что мужчина смотрел на неё ошеломлённо, в высшей степени замешательства, и очень внимательно наблюдал за каждым действием, но лишними словами не отвлекал.

– Ну вот и всё, – радостно заявила девушка и встала, отряхнув руки, когда сверху со звоном их снова накрыл плотный купол.

– Это ещё что такое? – удивилась Летиссия, и, подойдя к пологу, дотронулась до него.

– Это морабос, леди Брейдер, кажется, вы сняли не все путы, – прохрипел герцог.

Графиня подскочила к советнику и с ужасом наблюдая, как от его щиколотки расползается ненавистный плющ.

– Сейчас будет… – сочувственно промямлила она.

– Да давай уже быстрее! – Раздражённо перебил герцог и снова начал выгибаться под действием разряда.

Освободив ногу советника, на этот раз Лэтти хорошенько проверила, не заползла ли досужая трава куда ещё. В глаза мужчине девушка не смотрела, но для себя отметила – рубашка была насквозь мокрая – нелегко ему дались молнии.

Когда советник был полностью освобождён от пут, графиня подползла ближе к его голове и, глядя в глаза, спросила:

– Идти сможете?

– Нет, – честно отрубил тот, – Я обездвижен, – и уточнил, – эхиверия.

Графиня понятливо кивнула в ответ, а затем сказала:

– После полуночи будет обход – вам помогут.

Девушка вскочила на ноги и попыталась снять непонятный купол, прилагая невероятные усилия. Но свод упрямо стоял на месте.

– Это морабос, леди Брейдер, – осторожно сказал герцог, продолжая внимательно наблюдать за девушкой.

– И что с того? – огрызнулась она, запуская в щит весь свой невеликий арсенал боевых заклинаний.

– Вы не знаете, что такое морабос? – скорее констатировал советник.

– И что с того? – всё больше раздражалась Лэтти, в сердцах чуть не выкинув один из светящихся шаров прямо в советника. Мужчина же спокойно продолжил.

– Морабос – это естественный механизм защиты высших магов. Он появляется только в том случае, когда резерв и сила полностью истощены, чтобы маг смог восстановиться и не стал лёгкой добычей. Щит абсолютно непроницаемый и никак не контролируется хозяином. Считайте, что так природа и магия позаботились о своих немногочисленных подданных. Вы не можете снять морабос до тех пор, пока ко мне не вернётся сила.

– И когда же она к вам вернётся? – выкрикнула Лэтти, которая уже не могла остановиться и метала по кругу без разбора всё, что умела, пытаясь усилить напор. По лбу начали стекать капельки пота, которые мешались со слезами.

– Это неправильный вопрос, – советник хоть и продолжал говоритьспокойно – начал выглядеть обеспокоенным.

– И какой же правильный, умник? – уже кричала она.

– Как вам удалось научиться ставить и снимать свой морабос? И куда вы так торопитесь? – ответил вопросом герцог. Но девушка больше не слышала его. Время неминуемо приближалось к полуночи, скоро обход, а может, и уже начался. Возможно, отца сейчас вывозят, а она застряла здесь, потому что не набралась ума пройти мимо, когда была возможность.

Графиня бросалась на стену, словно кошка, загнанная в угол. Так продолжалось какое-то время до тех пор, пока Летиссия совсем не обессилила и не взмокла.

Опустошённая, уставшая и растерянная, она села прямо на каменный пол и закрыла руками лицо. Плакать хотелось, но слёзы не шли. А ещё была бесконечная свирепая злость, которая словно ураган неслась в мыслях и поработила разум, и сейчас Лэтти искренне желала советнику смерти.

В себя её привёл кашель. Мужчина закашлялся. Графиня обернулась и растерянно взглянула на него.

Лишённый магии и частично сил, взмокший из-за боли и напряжения от ударивших молний, не имея возможности двигаться, герцог лежал на ледяном каменном полу, словно обычный смертный человек, а не величайший колдун. По крайней мере, о нём так говорили – величайший.

«Если так и дальше пойдёт, он не успеет вернуть свою магию назад и умрёт от лихорадки. И я вместе с ним», – подумала Лэтти и стряхнула с себя оцепенение, стараясь сохранить пробудившееся хладнокровие.

Медленно поднявшись со своего места, она побрела к окну, перед которым лежала утоптанная и плешивая шкура медведя – но ведь всё же лучше, чем ничего. Благо купол был раза в три больше того щита, что она сотворила сама, и девушка без труда подтащила шкуру к советнику. Сложив мех пополам, она огромными усилиями перевернула мужчину на бок, затем подстелила под спину шкуру и уложила обратно. Советник был бледен, руки ледяные, рубаха насквозь мокрая.

После нескольких бесплодных попыток снять это кружевное безобразие, Лэтти просто разорвала ткань и стащила с герцога уже лоскуты. Затем подобрала с пола свою мантию и укрыла мужчину. Штора давно догорела вместе с путами и со стулом, тепло, которое они дали, постепенно уходило, а потому девушка начинала замерзать сама. Выудив из пространственного кармана две ночные сорочки, она обмоталась ими словно шалью. Кроме несчастного стула, мебели внутри купола больше никакой не было, а потому графине пришлось также сесть на шкуру, которая по длине как раз была в рост советника. Так Летиссия села с краю, уложив голову мужчины себе на ноги.

– Спасибо, – услышала девушка и взглянула на герцога, обнаружив, что он, в свою очередь, пристально и внимательно смотрит прямо на неё. Раздражение нахлынуло с новой силой, следом принося с собой неуместную неловкость. Сразу захотелось скинуть с себя его голову, обе ночнушки и отойти как можно дальше. Но сил не было, и графиня просто ответила:

– Не за что. На моём месте так бы поступил каждый.

– Не каждый, – неожиданно продолжил герцог и улыбнулся, – вы четвёртая леди, что бродила ночью по служебной башне, и четвёртая леди, застигшая меня… в таком положении дел. К слову, у вас сегодня какое-то собрание? – попытался пошутить советник и разрядить обстановку. А не получив ответа, заговорил, – Но помочь решили только вы. Кстати, почему не позвали на помощь? Я до сих пор в себя никак не приду, вы действовали, как опытный боевой маг.

– Не пришло на ум, – буркнула Лэтти тоном, не подразумевающим продолжение разговора.

Однако советник и не думал отчаиваться, а потому возобновил беседу, всё так же внимательно рассматривая девушку.

– Значит, шли не на собрание, – сделал неожиданный вывод он, – Куда, кстати, так торопитесь? Надо будет издать указ, запрещающий леди покидать свои дворцовые покои после девяти вечера.

– И кто же тогда будет вас спасать? – разозлилась графиня, – Смею напомнить, сегодня ночью по служебной башне прогуливались четыре барышни и герцог Глостреский. Но найти себе приключения на… кхм, – откашлялась она, – смогли только вы.

– Это не совсем правда. Вы, моя дорогая, сейчас вместе со мной наслаждаетесь приключением, – ответил герцог и улыбнулся, наблюдая, как кисло скривилось лицо графини.

– Это всё потому, что у меня не хватило мозгов не лезть не в своё дело, – сердито выпалила Лэтти, а потом испуганно взглянула герцогу в глаза. Однако советник не разозлился, а наоборот стал выглядеть ещё веселее. Казалось, что происходящее приносит ему удовольствие.

– Я так не считаю, леди Брейдер, и, напротив, очень рад и благодарен тому, что судьба сегодня послала ко мне вас. Вот только… хотелось бы понять: откуда вы узнали, как снимать орлеанские путы? Немногие смогли бы снять их так ловко, большой удачей считается встретиться с ними и не погибнуть, – нахмурился он.

– Прочла когда-то в книжке, – недолго думая, соврала Летиссия.

– Тогда откуда у вас тлеющие молнии? – не сдавался советник.

– Всегда ношу их с собой.

– Правда? – деланно изумился мужчина, – Для чего?

– Для самозащиты. – сказала Лэтти и с раздражением отодвинулась от советника, но места на шкуре было мало и пришлось вернуться, девушка оказалась одной ногой на полу, а потому пришлось ей сесть обратно.

– На вас так часто нападают? – герцог, не скрываясь, подшучивал над ней.

– Что-то не вижу благодарности и почтения к спасительнице.

Не выдержав, советник хохотнул:

– Ну что вы, я самый благодарный спасённый и самый почтительный ваш слуга. – не переставал зубоскалить он. Происходящее откровенно забавляло мужчину, – Кстати, кто научил вас создавать хлопушки? – неожиданно спросил герцог и снова стал серьёзным, – Думаю, вы не знаете, что хлопушки используются необразованными обывателями на улицах. Их создают уличные магически одарённые самоучки. Точнее сказать – мальчишки. Ни один джентльмен, имеющий хотя бы домашнее образование, никогда не создаст хлопушку, брезгливо считая её колдовством нищих оборванцев. Эта магия слишком простая и корявая. В простонародье — плебейское волшебство. Хуже и отвратительней считается только колдовство болот – ведьминская магия. Аристократия предпочитает изящную и элегантную магию, что можно просчитать теоретически и не тратить на неё больше чем нужно. Она логичная, красивая и максимально эффективная. Откуда я всё это знаю? – задал риторический вопрос советник, и тут же неожиданно разоткровенничался, – До одиннадцати лет я рос на улицах Веллы.

– Прекратите! – возмутилась Летиссия, – Неужели вы серьёзно думаете, что я поверю?

– Вам решать, леди Брйдер, – спокойно ответил герцог, – Но это правда. Я бастард.

Лэтти сердито посмотрела на него.

– Неужели вы не слышали? – теперь пришёл черёд раздражаться герцогу, – Об этом болтают на каждом углу.

– Я… нечасто бываю… в углах. – ответила девушка и отвернула голову.

– Моя мать – состояла в служении горничной в замке отца. Я даже успел в нём поработать, – задумчиво сказал мужчина, – Он признал меня, лишь когда мне исполнилось одиннадцать.

– Отцовские чувства проснулись? – съехидничала графиня.

– Если бы. Родовая сила проснулась. – герцог сменил тему, – Так кто обучил вас уличным фокусам?

И Лэтти сдалась, решив, что проще будет рассказать, а иначе не отвяжется. Вздохнув, она ответила:

– Мирми-Уолес… это улица, на которой расположен…располагался особняк Брейдер. Городская резиденция. И как это не странно – всё лето мы вместе с отцом проводили в нём, изредка выезжая навестить графство. Так вот, если вы видели Мирми-Уолес – то знаете, что она широкая и довольно длинная. А ещё, возможно, слышали, что её называют бульваром женихов. Всё дело в том, что среди отпрысков аристократии, имевших дома или резиденции на Мирми-Уолес не было ни одной девчонки, кроме меня, сплошь парни. Все они выросли, и уже почти все женились. А тогда это были вредные мальчишки, которые напрочь отказывались брать девчонку в свои игры, и бонне приходилось водить меня каждый день до парка и обратно, чтобы хоть чем-то занять.

Но дети были не только у господ. По улицам также, счастливо гомоня, бегали дети слуг. Такие же мальчишки. Многие из них не пошли по стопам родителей, а поступили в магакадемии.

А знаете, что на самом деле отличает ребёнка аристократа от дитя простого горожанина? – спросила она и устремила взгляд куда-то вдаль, – умение смотреть на мир взрослыми глазами и ценить то, что у тебя есть. Так вот, слуги в одном доме как-то скинулись и купили своим мальчишкам настоящий кожаный мяч. У каждого маленького лорда таких мячей было с десяток, да и не таких. Дороже. Но для тех мальчишек – это было… не знаю, что-то невероятное. Они берегли его и всегда играли дружно, вместе. Но однажды этот мяч неудачно залетел на лужайку к лорду Гилберту. А земля милорда была огорожена высоким чугунным забором, который, конечно же, легко можно было перелезть. Проблема в том, что Гилберт оказался старым параноиком и снобом, а ещё имел огромные деньжищи, связи в совете и отвратительный норов. Каждый из этих мальчишек понимал: если лужайки коснётся нога хоть одного из них – наказать могут всех родителей. А моего отца милорд уволить бы не смог. И вот я в своём новом кружевном белом платье неуклюже перелезла через забор, подобрала мяч и уже собиралась обратно, когда сзади послышался недобрый рык.

Я знала, что у старого параноика жили семь злобных доберманов. Думаю, он специально морил их голодом. Я быстро выбросила на улицу мяч и что есть сил рванула к забору, но когда нога уже опиралась на чугунную решётку – одна псина вцепилась сзади в мою… кхм… ну…кхм… В общем, платье было невозвратно испорчено, и даже остался небольшой шрам. Сначала я получила лютую выволочку от бонны, затем меня впервые отчитал отец. Примерно месяц меня не выпускали из дома. Но с тех пор что-то незримо поменялось. Те уличные мальчишки не просто зауважали меня, а приняли и впустили в своё братство, научили делать... что сами умели. В том числе хлопушкам. Сэм показал… знаете, я могу наколдовать такой огромный прыщ, от которого раздувает половину лица. Клянусь, я ни разу так не делала. Олси объяснил пару трюков, в том числе усыпляющее заклинание и отвод глаз. Каждый раз, когда представлялась возможность улизнуть от бонны Лизы, я сбега́ла на улицу. Это случалось нечасто, но чтобы набраться дурных манер и, как вы говорите, уличных фокусов – хватило. – наконец, закончила Летиссия и с облегчением замолчала.

– Так где находится тот шрам? – с любопытством вопросил герцог.

– Это всё, что вы запомнили? – разозлилась графиня.

– Конечно нет, – примирительно улыбнулся он, – Что ещё показали вам те мальчишки? Только не говорите, что это они научили вас снимать орлеанские путы.

Лэтти посмотрела на мужчину с укоризной и закатила глаза.

– «Хек», – бросила графиня и даже улыбнулась чему-то своему. Всё это время девушка не смотрела на герцога и надеялась, что он отстанет. – Эти мальчишки изобрели свой тайный язык!

– И вовсе он не тайный. И придумали его не они. «Хек» – пригнись или подпрыгни. «Бу» – замолчи. «встретимся у Молли» – встречаемся в секретном месте. «Мэни» – рядом гвардейцы.

– А «баф» означало, фермер Рокк достал ружьё с солью, и стоило прикрыть спину щитом, если, конечно, сила имеется, – с ностальгической улыбкой добавила Лэтти.

– Великолепно! Вы ещё и кабачки воровали! – восхитился герцог, – Да вы действительно росли среди уличной шпаны! Куда смотрела ваша бонна и отец?

– Ничего я не воровала! Это вообще один раз в жизни было. И не кабачки, а томаты. Бонна хорошо присматривала за мной, просто я была любопытной непоседой, иногда сбега́ла. Прекратите так говорить! Вся эта шпана гораздо более воспитанные и интеллигентные люди, чем все обитатели дворца, вместе взятые, – от раздражения девушка даже слегка повысила голос.

– Отчего вы оскорбились? – искренне недоумевал советник, – Я ведь вырос среди таких же ребят. До сих пор дружу с ними, и это действительно самые честные и порядочные люди из всего моего окружения. Я, как и вы, кричал «баф» и «хек», когда мы с мальчишками из замка воровали кабачки у фермера Бронкса. И тем более я не называл вас невоспитанной, – объяснил мужчина. – Однако, какой сегодня любопытный вечер. Не зря мы здесь встретились.

– Вы меня раздражаете, – на выдохе честно призналась графиня, – долго ещё этот ваш морабос будет висеть?

– Понятия не имею, – без капли сожаления заявил герцог, – Магия полностью высосана. Час, два, несколько минут...кто знает? Лучше расскажите что-нибудь ещё о себе.

– Это вам приспичило вести светские беседы – вот и рассказывайте, – огрызнулась девушка.

– Справедливо, – согласился герцог, – Что бы вы хотели узнать обо мне?

– Ничего, – грубо ответила Лэтти, а затем поспешила сгладить углы, – не знаю, расскажите про академические годы. Отец всегда говорил, что это самое лучшее и беззаботное время его жизни.

…

Было видно, что девушка нервничает, и ожидание для неё мучительно. Но о том, куда она так торопится, советник благоразумно решил больше не спрашивать. Однако глаз с графини не сводил ни на секунду, с любопытством рассматривая её лицо. Юная Брейдер была необыкновенной красавицей. Он и раньше это видел. Но почему-то именно сейчас оценил. Но это, к счастью, было неглавным достоинством девушки. Чего стоил один её выход. А она ещё и воспитывалась улицей… Родная душа, чего уж там.

Немного подумав, герцог, не спеша, ответил:

– Что ж, в этом действительно что-то есть. Когда я прибыл в академию на первый курс, я был мальчишкой, опьянённым своей важностью, неожиданно свалившимся на меня богатством и титулом сына герцога. Однако, как выяснилось, большинство аристократов, обучавшихся в академии – прекрасно знали тайну моего происхождения. И быстро сбили с меня всю дурь и спесь. Тогда-то я и понял, что по-настоящему они меня никогда не примут. Но мой дар, и возможность развить его вкупе с титулом и стоявшими за ним деньгами – могли здорово возвысить меня над ними, что вскоре и произошло. Впрочем, я приложил для этого все имеющиеся у себя силы.

Вместе с