Практическая магия
– Не меньше шести ста лир, – ответила графиня, – Конечно, ваша светлость, я буду терпеливо ждать вестей. Как я могу отблагодарить вас?
Адалин внимательно осмотрела перстень, поднесла бриллианты к свету, зубами надавила на золотой ободок и выдала свой вердикт:
– Я постараюсь выбить из терра Эквила семьсот. И я уже говорила, что ничего с тебя не возьму. А теперь мне пора, милая Лэтти. Жди новостей и да…лучше бы тебе вышить эти дурацкие лилии.
Когда Адалин вышла из комнаты, Летиссия в изнеможении рухнула на кровать. Но перед тем как прикрыть веки, увидела возле стула сияющую коробку. Глаза тут же распахнулись. Недолгая настороженность сменилась любопытством. Неловко поднявшись с кровати, девушка подошла к стулу и внимательно рассмотрела её. Коробка была внушительной. При желании в неё бы поместился табурет. Сверху она была обшита красным бархатом и обёрнута толстой золотой лентой.
Осторожно подняв крышку Лэтти удивлённо присвистнула: внутри на плотной подстилке из алых роз лежало тяжёлое бриллиантовое колье, рядом с ним, завёрнутая в пергаментную бумагу плитка дорогущего карнуэльского шоколада и записка:
«Жду с нетерпением нашей новой встречи, моя обворожительная Лэтти. Не задерживайся».
Нервный смех постепенно перешёл в истерический хохот. Девушка смеялась так, что периодически можно было услышать звонкое хрюканье.
Прервал эту страшную картину стук в дверь. На пороге снова стоял королевский камердинер.
– Добрый вечер, леди Брейдер, – поздоровался тот, обеспокоенно глядя на графиню, а затем жалобным шёпотом добавил, – Пожалуйста, поторопимся, его величество уже несколько раз посылал за вами. Я не смог вас найти.
Летиссия в ответ кивнула, словно механическая кукла, а затем с неизбежным смирением зашагала за мужчиной.
На этот раз стражник, что впервые подтолкнул девушку в королевские покои, заслонил ей проход и несколько мгновений внимательно и сердито осматривал Лэтти, а после всё же пропустил. Сегодня в опочивальню правителя она заходила смело – как к себе домой, и потому неожиданные объятия подошедшего сзади Георга – ввели её в полный ступор:
– Ну где ты ходишь? – ласково спросил король, гладя её по руке, – Я весь вечер посылал за тобой.
В ответ графиня громко сглотнула подкативший к горлу комок.
Монарх прижал девушку к себе крепче. Прислонившись к её голове, он трепетно замер и прошептал:
– Как же сладко с тобой спится…
Георг шумно вдохнул, пытаясь как можно лучше ощутить запах её волос:
– Останься сегодня со мной. Не сбегай ночью. Завтра мне придётся уехать на неделю в Мествало, хочу подольше побыть с тобой.
В этот момент нервы у Лэтти совсем сдали, совершенно не подумав о том, как она оттащит правителя в спальню, она мгновенно усыпила его уже отработанным заклинанием. Веки короля сомкнулись, тело начало расслабляться и заваливаться на бок. Лишь в последний момент девушка успела подложить под падающего монарха подушку. А вот вопрос с перемещением оставался открытым.
Графиня никогда не была немощной и тощей, но и король точно не был худосочным, даже, наоборот – было ясно, что за своей физической формой монарх следил. Поэтому тащить короля за ноги оказалось тяжело, и единственное, что пришло ей в голову – уложить Георга на ближайшем диване. Какая разница, где настигла воображаемая страсть? Чтобы взгромоздить его величество на диван, пришлось задействовать воздушную волну, всё-таки стихией графини был воздух. Но использовать магию хоть и родную довольно рискованно. Ведь рассчитывать силу и магический компонент девушка просто-напросто не умела.
Повезло. Всё прошло отлично. После того как король был уложен, и видимость страстных событий создана, Лэтти села на шкуру медведя, лежавшую возле дивана, на котором сладко спал монарх, судя по умиротворённому выражению лица.
Спина болела, шею тянуло, и лезли ужасные мысли: если король узнает правду, не сносить ей головы. А ведь она ни в чём не была виновата. Или была? Все эти события, в которые она оказалась втянута не по своей воле… Но ведь решения и поступки принадлежат ей? А значит, и ответственность за них. Она использовала магию против короля. Потому по законам королевства Лэтти должны казнить.
Сидеть в монаршей опочивальне стало невыносимо. Графиня выскочила за дверь, резво (для её тянущей спины) выбежав в коридор, в котором буквально из тени угла вырос королевский советник и преградил девушке дорогу:
– Добрый вечер, леди Брейдер, – сказал мужчина, – Пройдёмте ко мне в кабинет. Нужно обсудить несколько вопросов.
Советник рукой указал дорогу.
– Добрый вечер, ваша светлость, я спешу, – жалобно промямлила Лэтти и попыталась отступить.
– Мне очень жаль, – совершенно без сожаления ответил герцог, – но вам придётся отложить дела и пройти со мной. Не советую привлекать лишнее внимание к своей персоне, вы и так щедро наследили.
«Он всё знает», – подумала Летиссия. Что именно всё – Лэтти понятия не имела, но мысленно начала готовиться к отсечению головы.
Шагая по коридору за советником, девушка пыталась собрать в кучу мысли и придумать, что можно было бы сказать или сделать. Наверное, у неё даже получилось бы обменять все свои драгоценности на жизнь? Но это глупо, ведь жизнь и имущество предателей и так принадлежат короне…
Открыв массивную самшитовую дверь, советник зажёг под потолком магическую сферу и пропустил даму вперёд.
– Присаживайтесь, – герцог указал на кресло возле своего стола.
Кабинет выглядел по-мужски консервативно. Никаких статуй, картин или даже красивых обоев или штор. Мрачные пустые стены и книжные стеллажи почти по всему периметру. Единственное, что разбавляло это унылую мужскую берлогу – это огромное витражное окно, которое, к сожалению, не представлялось возможности разглядеть, потому как наступили сумерки и солнце уже полностью скрылось за горизонтом.
На столе несколькими значительными стопками небрежно лежали документы, курительная трубка и сургуч.
– Что произошло в королевских покоях? – спросил герцог Глостерский.
– Не ваше дело, – не на шутку разозлилась Лэтти.
– Всё, что касается жизни, здоровья и имущество правителя и королевства – моё личное дело, леди Брейдер. – парировал советник, – Видите вон тот амулет, висящий под потолком? Он улавливает магические колебания и передаёт мне. Точно такой же висит в покоях его величества.
Графиня, которая осталась без рода, без мужской и вообще любой защиты, наказанная за то, чего не совершала – в одно мгновение решила перестать быть овцой, ведо́мой на заклание и никому не позволять обтирать об себя ноги. Тем более человеку, который знал обо всех королевских беззакониях, совершённых в том числе и над ней, но ничего так и не сделал.
– Я знаю, что произошло в покоях его величества, но я должен услышать вашу версию, – тем временем увещевал советник.
– Вы следите за всеми женщинами, которые вхожи в королевские покои? Или вам есть дело только до меня? – огрызнулась она.
– Мне плевать на всех потаскух короля, леди Брейдер, – холодно ответил герцог и Лэтти передёрнуло от фразы, которую он бросил в неё, словно пощёчину, – но лично вы использовали магию в отношении его величества, что, безусловно, запрещено. Поэтому я последний раз спрашиваю: что вы делали в апартаментах короля?
– Я вошла в покои и усыпила его величество сонным заклинанием, – звенящим от сдерживаемого гнева голосом ответила девушка.
– Зачем?
– Хотелось поскорее вернуться в свою комнату.
– Покажите, – приказал советник и укрыл кабинет скрывающим пологом.
Летиссия раздражённо бросила заклинание. Герцог наложил на магию стазис и долго рассматривал структуру магическим зрением. Брови мужчины сошлись на переносице, он стал выглядеть растерянным. Развеяв магию и полог, герцог спросил:
– Какой уровень вашей силы?
– Я понятия не имею, меня ни разу в жизни не измеряли. Скорее всего, дело в родовом перстне.
– Покажите, – попросил советник, и графиня протянула руку. Герцог внимательно посмотрел на неё, затем хмыкнул и сказал, – можете быть свободны. Только больше не привлекайте лишнее внимание охраны своими чересчур быстрыми выходами.
Лэтти от удивления продолжила сидеть и молча смотреть на герцога, ожидая хоть каких-нибудь объяснений.
Тот, в свою очередь, оторвал взгляд от бумаги, которую только что взял и вопросительно посмотрел в ответ:
– В чём дело?
– Я разве не арестована? – спросила совершенно растерянная девушка.
– А нужно? – серьёзно уточнил советник, испытывающе глядя ей в глаза.
– Нет. – сказала Летти и, больше не теряя ни секунды, выскочив за дверь, и побрела к себе в покои.
Глава 6
Утром следующего дня Виктории предстояло проводить в дорогу мужа, что, к разочарованию её величества, было обязательной частью королевского этикета. В сопровождение она взяла себе лишь пару девушек из свиты, и, завидя придворных, всячески пыталась изобразить печаль и тоску по поводу отъезда супруга.
– Возвращайся скорее, драгоценный! – громко молвила Виктория и даже протянула мужу руку для поцелуя.
Король без особенных нежностей формально прикоснулся губами к коже и ответил:
– Береги себя, драгоценная.
А затем без лишних предисловий вставил ногу в стремя и с лёгкостью оседлал своего великолепного шарифского жеребца. Впереди на холме уже громоздились его свита и сопровождение, состоявшие из двух гвардейских отрядов, слуг и дюжины лордов, что входили в состав малого совета. Все они были одеты в дорожные костюмы и восседали на дорогих лошадях. После того как король дал знак – вся свита тронулась, и лошадки, нетерпеливо обмахиваясь хвостами, застучали копытами по мостовой.
Вся процессия провожающих понемногу начала рассасываться, а её величество, утомлённое проводами, отправилась к себе в покои. Фрейлин в этот день королева также не звала, и потому Летиссия весь выходной позволила себе проваляться в кровати, а под вечер была поднята неожиданным посетителем.
– Флора? – удивилась графиня, увидев курчавую голову, выглядывающую в дверь.
– Добрый вечер, леди Брейдер, – учтиво поздоровалась девчушка, а затем доверительным тоном сообщила. – Её светлость ожидает вас в своих покоях. Госпожа просила поторопиться, но постараться быть как можно менее заметной.
– Одну минуту. – сказала Лэтти и с тоской посмотрела на своё «любимое платье», которое без магии в свет лучше было не выпускать, – Подожди меня за дверью.
Через несколько минут полностью готовая графиня следовала по служебному коридору за горничной и вскоре очутилась возле покоев кузины короля.
…
– Добрый вечер, ваша светлость, вы звали меня? – спросила Лэтти.
– Ради великой Пацихеи, зови меня Адалин, пока мы не на людях, и добрый вечер. – улыбнулась герцогиня, – Проходи, я ждала тебя. Есть новости.
Летиссия села на изящный резной стул, покрытый светлым лаком, и замерев, вся превратилась в слух.
– Деньги были переданы терру Борану днём, к счастью, мне удалось провернуть сделку с мастером ещё утром. И я считаю это великой удачей. Потому как сегодня вечером лорд уедет по делам и вернётся лишь через месяц. Я смогла выручить шестьсот пятьдесят лир. – сказала герцогиня и выжидающе взглянула на Лэтти, – Половину я отдала терру Борану, остальную часть он получит, когда всё решится. Теперь всё зависит от того, насколько быстро лекарю удастся раздобыть путы.
Графиня совершила несколько неловких шагов, опустилась на колени и обняла Адалин за ноги, а затем громко всхлипнув, прошептала:
– Я в неоплатном долгу перед тобой. Умоляю, скажи, что я могу для тебя сделать?
– Поднимитесь, леди Брейдер, – осуждающе покачала головой герцогиня. – Боюсь, что если всё в этом мире совершалось только из соображений выгоды – мне бы не дожить до сегодняшнего дня. Прошу, давай закроем этот вопрос. Когда терр Боран раздобудет путы – я сообщу.
– Храни вас пресветлая Пацехея! – Ответила Лэтти и протёрла внутренней стороной ладони мокрые щёки.
…
– Летиссия. – позвала королева и выжидающе взглянула на девушку. – Будь любезна, подойди.
Графиня подошла и, совершив глубокий реверанс, подняла голову, со всем возможным пиететом и вниманием уставилась на королеву:
– Ваше величество.
– Говорят, ты чу́дно вышиваешь и можешь похвастаться прекрасными слакскими лилиями.
От неожиданности и удивления Лэтти чуть вульгарно не выкрикнула: «Я?!». Но всё же вовремя остановилась и взяла себя в руки. Немного поразмыслив, девушка ответила:
– Моё швейное искусство чересчур преувеличенно. Я решила попробовать. Само вышивание я нахожу успокаивающим и созерцательным занятием, однако результаты… моей работы… не впечатлили меня. – сказала девушка и опустила взгляд, усиленно пытаясь вспомнить, когда в последний раз держала в руках иголку. По всему выходило, что очень давно.
– Ты слишком строга к себе, дорогая, – снисходительно молвила королева, удовлетворённая таким ответом. – Принеси завтра свои лилии, будем поправлять твою самооценку, – Виктория жестом показала, что собеседница может быть свободна.
Весь оставшийся день графиня провела в грустных раздумьях о будущей бессонной ночи. Поправить форму, немного изменить размер или цвет платья – магия могла, но вот создать из воздуха картину… вряд ли. По крайней мере, Лэтти этот способ был неизвестен.
Девушка умела держать в руках иголку, и, несомненно, была обучена азам вышивки. Но с таким же успехом она могла бы сыграть партию в шахматы, зная лишь траекторию движения фигур.
В свою комнату вечером она брела неохотно, с тоской предвкушая долгие и бесплодные попытки изобразить вышивку.
В качестве канвы графиня использовала всё ту же несчастную ночную рубаху, из которой уже был сооружён кривенький мешок для драгоценностей, что лежал в матраце. Нитки выдёргивала – откуда придётся. В дело пошли и большая фиалковая гардина, и подушка, и покрывало, и даже обивка стула, которая очень кстати была изготовлена из зелёного шёлка. Иголка, к счастью, нашлась. А набросок лилий Лэтти сделала пером, что очень удачно лежало на столе в её комнате.
Оценить свои силы у графини получилось довольно честно, и потому вся работа по размеру представляла собой украшение для карманного носового платка. Сами цветки оказались не больше указательного пальца в высоту и мизинца в ширину. Девушка была уверена – без магической доработки ничего не выйдет, однако, неожиданно даже для себя так увлеклась вышиванием, что после завершения обшила и укрепила атласной ниткой края платка. И хоть картинка вышла далеко не идеальной, всё же вышло прелестно. Лэтти не захотелось портить очарование работы магическим облагораживанием.
Довольная собой и неожиданно вдохновлённая, девушка легла спать лишь под утро, сразу же погрузившись в глубокий сон.
Однако весь следующий день правительница будто бы не замечала графиню и ни разу не вспомнила о ней. Летиссия, которая утром аккуратно сложила отглаженный платок в тот самый потайной карман, и была готова с гордостью предоставить своё творение по первому требованию, неожиданно для себя самой почувствовала разочарование и даже нелепую в этом случае обиду. Ведь объективно – чем меньше на графиню обращали внимание – тем меньше жизнь сулила ей проблем.
После полудня все фрейлины были распущены и Лэтти в задумчивости побрела к себе, с удивлением обнаружив возле своей комнаты Флору.
Та с любопытством смотрела в ближайшее окно и от нетерпения перетаптывалась с ноги на ногу.
– Добрый вечер, госпожа! – взволнованно выкрикивала девчонка, – Миледи ждёт вас! Скорее!
Графиня не могла не улыбнуться её непосредственности и бесчисленным попыткам казаться взрослее и солиднее.
Когда они, наконец, добрались до покоев кузины короля, Лэтти с замешательством уставилась на Адалин. Герцогиня, несмотря на свой возраст, неожиданно превратилась в нетерпеливую девчонку, у которой в глазах горел настоящий огонёк приключений.
Адалин подхватила Лэтти за руку и с напором повела в гостевую:
– Ты должна это увидеть!
Вопреки всему, графиня не могла подхватить царящую в комнате атмосферу авантюризма. Напротив, ей стало беспокойно.
Зайдя в гостиную, Летиссия ещё раз взглянула на Адалин. Та, в свою очередь, словно загипнотизированная, смотрела куда-то вглубь комнаты. Повернув взгляд по нужному направлению, Лэтти увидела, что на изящном, резном, журнальном столике в центре уютной гостиной в стеклянной колбе лежала диковинная лоза с больши́м красным цветком посередине. На ней не было ни одного листочка, и иногда растение как будто слегка извивалась.
– Это они, – с придыханием сообщила Адалин.
Графиня ещё раз с недоверием посмотрела на цветок и осторожно поправила:
– Точнее он. А затем девушка подошла к колбе, чтобы получше рассмотреть ветку, и потянула к ней руку.
– Не смей! – шлепком Адалин опустила кисть девушки, – Одно прикосновение к коже – и ты покойница. Любое применение магии будет поглощено, никакая магическая проказа их не возьмёт. Ни проклятье, ни мор. Спасти может только огонь.
Немного подумав и с обидой потерев чуть покрасневшую руку, Лэтти уточнила:
– Орлеанские путы?
– Да, – ответила Адалин, – удача благоволит тебе. Нам снова совершенно невероятно повезло – чёрный торговец привёз их вчера для одного высокопоставленного коллекционера, а мне посчастливилось узнать об этом и упросить продать небольшой отросток. Вышло дороже, чем планировали. Но теперь, наконец, всё готово. Ночью их переместят к лекарю.
– Ты позвала меня сюда, чтобы просто показать их? – возмутилась Летиссия, припоминая, что предыдущий поход в покои герцогини обошёлся ей в бессонную ночь с вышивкой.
– Нет, – ответила Адалин и проникновенно взглянула графине в глаза, – За те деньги, что ты заплатишь лекарю, он согласился, чтобы в лесу за кострищем поджидала не одна лошадь, а две. – Герцогиня сделала паузу, чтобы Лэтти смогла обдумать её слова. – Побег планируется на завтра. Медлить нельзя, скоро вернётся король, вместе со своими гвардейцами. Поэтому, если решишься – ты должна покинуть замок через внутренний двор для прислуги перед полуночью, до того как стража совершит ночной обход, и ожидать отца в пролеске. Если всё пойдёт по плану – он окажется там с часу до трёх, точнее сказать не могу – сама понимаешь. Вот, я нарисовала карту выхода из служебного крыла. – Адалин протянула бумагу, на которой от руки была начерчена какая-то замысловатая схема, – И лучше бы тебе прорепетировать отход. Да… коли решишься – накинь отвод глаз. Ах, чуть совсем не забыла! Это на случай, если всё пойдёт плохо и терр Боран не успеет снять с отца путы. – Герцогиня протянула блестящий железный тубус с гравировкой. Он был не длиннее, чем рука графини от локтя до кисти, но весил прилично. – Знаешь, что это? – Лэтти неуверенно кивнула. – Вот и славно. Внутри пять молний. Ты ведь стихийница – справишься. Но открывай хранилище без особой нужды. Вещица с чёрного рынка.
Всё это время графиня, не моргая, смотрела на Адалин, слова её, не доходя до цели, проплывали мимо, и девушке всё время казалось, что та сейчас засмеётся над её доверчивостью. Но минуты бежали и ничего не происходило.
– Спасибо, – только и смогла прошептать Лэтти, сжимая в руке листок с самодельной картой.
– Я буду надеяться, что твоя волшебная удача не оставит тебя до конца, – ответила Адалин, которая последние две минуты поглядывала на гостью с откровенным любопытством.
Глава 7
Лэтти ни секунды не раздумывала: она сбежит с отцом. Наконец, все интриги, сплетни и прочие змеиные истории останутся позади вместе со всем дворцовым гадючьим гнездом. Но почему-то неожиданно стало жаль оставлять Адалин, и оттого было муторно и горестно. Впрочем, сильно грустить было некогда – времени оставалось немного, а подготовка должна была быть основательной.
После десяти графиня решила, что пришло время узнать дорогу, и, укрывшись отводом глаз, побрела в служебную башню. До полуночи было ещё далеко, но всё же следовало поторапливаться. Нужно не только разузнать дорогу, но и успеть вернуться в комнату до начала обхода.
Оказавшись в служебной башне, девушка достала карту и несколько раз крепко выругалась. В схеме стали очевидны неточности. Например, в отводной комнате было три двери, а не две, как показывала карта. Пришлось импровизировать и действовать наугад, из-за чего Лэтти нервничала. Но уже через несколько минут она увидела долгожданный выход, который, конечно же, стерегла стража. Но девушка обязательно придумает, как обойти её.
Вернувшись в обходную, она Летиссия раз повторила весь маршрут по памяти, и только после того, счастливая отправилась к себе.
Закрыв дверь своей комнаты, девушка с облегчением выдохнула. Затем хлопнула и потёрла ладоши:
– Пришло время доставать фамильные сокровища. Больше я прежних ошибок не совершу.
Графиня подошла к матрацу.
На этот раз на кровати были разложены родовые реликвии. Внимательно осмотрев их, она схватила браслет из белого золота с изумрудами, радостно выкрикнув:
– Вот тебя-то я и ищу!
Покрутив его перед собой, она прищурилась, силясь вспомнить нужное заклинание.
– Аперта! – без особого энтузиазма приказала она.
Изумруды на браслете игриво заблестели, графиня почувствовала дуновение ветерка и небольшое колебание пространства, когда прямо перед ней в воздухе образовалась маленькая дыра, размером с внутреннюю часть вместительной дамской сумочки.
Пространственный карман или пугливый мешок в народе. Артефакт, который могли позволить себе лишь богатейшие представители знати – присутствовал и в родовой коллекции Брейдер.
– По крайней мере, я не буду бежать по замку звеня, как колокольня, – довольно улыбнулась Лэтти и начала складывать в пространственный карман всё своё имущество за исключением ещё двух вещиц: золотого кольца с алмазом, что она планировала подарить лекарю в знак благодарности и бриллиантовое колье, за которое она рассчитывала выручить деньги, чтобы положить на счёт Адалин, если, конечно, получится выбраться. А если не удастся… То так тому и быть.
Когда все приготовления были окончены, девушка легла спать, но глаз в ту ночь сомкнуть так и не смогла.
…
Весь следующий день Лэтти клевала носом в комнатах королевы, где к своему великому счастью – осталась незамеченной. А вечером решилась попрощаться с Адалин. Однако встретив герцогиню, получила немой знак, что это плохая идея, и расстроенной отправилась к себе.
В очередной раз разочарованно осмотрев пространственную сумку, графиня тяжело вздохнула – с собой у неё не получалось взять ни денег, ни еды. Лишь семейные драгоценности и немного воды, которую Лэтти налила в небольшой кожаный тюк, найденный в пространственном кармане.
До вечера девушка ходила из стороны в сторону в своей небольшой комнатке, которую вдруг совершенно перехотелось покидать. Чтобы успокоиться, пришлось усиленно размышлять, как отвлечь стражников на выходе из служебной башни, и проговаривать про себя план побега, последовательность действий.
Отвлечь стражников было решено – хлопушкой. Она бросит её из окна в кусты возле соседствующего неподалёку погреба, и, если хоть один из них пойдёт на проверку – Лэтти сможет пройти незамеченной.
За час до полуночи девушка надела на ноги свои потрёпанные дорожные ботинки, накинула плащ, который взяла из того же сундука, что и ночные рубахи. Присела «на дорожку» на кровать, что за те немногочисленные дни стала почти родной, укрыла себя отводом глаз и покровом тишины, а затем, решительно выйдя за порог, направилась в служебное крыло.
От страха и волнения Лэтти колотила мелкая дрожь. Ноги перестали быть надёжными, и девушка всерьёз опасалась, как бы они её в случае беды не подвели. Войдя в служебную башню, графиня отправилась по уже знакомой дороге: дверь слева, лестница, коридор, проходная, соединявшая два сооружения и небольшое помещение непонятного назначения, которое не отделялось от остальной части здания дверью.
Ещё на лестнице девушка почувствовала неладное. В коридоре тревога начала расти как снежный ком, поэтому она остановилась и проверила оба полога. В переходе от волнения ей пришлось снова замедлить шаг и сделать глубокий вдох.
Из проходной Лэтти кралась на ципочках неторопливо, заглядывая в комнату из-за угла одним глазком, словно не было на ней никаких пологов. И не прогадала – возле противоположной стены, стояли двое мужчин, судя по всему магов, укрытых мороком, и руками удерживали какое-то заклинание, направленное прямиком на лежащего на полу… советника.
Тот не сопротивлялся, и любому обывателю могло показаться, что магическое действие происходит с согласия герцога. Однако магия, которую мужчины использовали, даже для профана была по ощущениям враждебной и смертельной. Судя по всему, они накрыли советника эхиверией, что отнимала у магов волю, способность двигаться и использовать собственную силу.