– Граф Люво-асв-Нодарес, глава внутренней разведки.
Оба, и Сука, и Первая Крыса, носили графские титулы, что серьезно упрощало им связи в иерархическом мире меекханской аристократии. Оба титула принадлежали старым, но малоизвестным родам, доживающим где-то на окраинах Империи, и даже если кто и помнил, что Люво-асв-Нодарес родился сыном мелкого купца, то сотня аутентично выглядящих пергаментов доказала бы, что память ошибается. Гентрелл также мог спроворить себе подобные документы, однако роль Третьего не требовала таких больших жертв. Он предпочитал носить свой настоящий дворянский титул, хотя уже долгие годы не светил никому в глаза монограммами на манжетах.
Первая Крыса вошел в зал быстрыми, мелкими шажками. Одет он был в черное, причем в наряд приталеный, что дополнительно подчеркивал его худую фигуру. Гладко выбритый, с мохнатыми бровями, будто кустики травы под зачесанными назад волосами, и с острым носом, на котором торчали два стеклышка, из-за чего глаза его казались большими черными шариками, он напоминал настоящую крысу.
Чувство юмора Люво-асв-Нодареса уходило корнями в регионы, недоступные для разума простого смертного.
– Ваше величество. – Но первый поклон был направлен чуть влево от императора. – Графиня, как всегда, прекрасна. – Второй поклон миновал Эвсевению справа. – Гентрелл, мальчик мой. – Ему должно было хватить приятельственного кивка. – Сколько лет, сколько зим.
Собственно, они разговаривали лицом к лицу пару месяцев назад, когда Первый обсуждал с ним возможную кампанию против Понкее-Лаа, но Гентрелл знал, что эта рассеянность – всего лишь элемент игры в отношении Суки.
Он отметил также, что шеф Крыс не слишком удивился при виде пола, покрытого Безумием Эмбрела. Знал об этом – или же полагал несущественной деталью? Но не это было важнее всего. Император упомянул об асв-Нодаресе – и через несколько минут тот стоял в дверях. Было ли так запланировано? К тому же это утверждение: мол, если Первый не ошибается? В чем?
– Люво, сними это с лица. Выглядишь глуповато.
– Правда, ваше величество? – Стеклышки были завернуты в платок и исчезли за пазухой Крысы. – Должны исправлять зрение старикам. Такая простая научная штуковина вместо дорогого лечения магией, которое не всегда срабатывает и у которого могут оказаться непредсказуемые последствия, – к тому же на нее не у многих хватит денег. Удивительно, что другие стекла помогают тем, кто плохо видит вдаль.
Восхищение наукой, инженерными проблемами и механическими игрушками было одной из немногих слабостей Первой Крысы. Если можно говорить о слабости того, кто, глядя на работу рычага на стройке, конструирует беззвучный механизм натяжения арбалета, который и ребенок может взвести одной рукой. Дружины убийц Крысиной Норы называли это улучшение люварком.
Эвсевения глядела на Первого с тем особым выражением лица, с которым смотрят на мужчин, что надоедают всем на приемах рассказами о своих успехах в постельных делах. Гентрелл не дал себя обмануть. Она настолько же выражала неприязнь, насколько Люво-асв-Нодарес был рассеян. Оба они так сильно пытались скрыть свои истинные лица, что, если бы увидели себя в зеркале без маски, небось содрогнулись бы от ужаса.
Однако император слегка заинтересовался. А может, просто хорошо знал, что Первый ничего не делает без причины.
– Интересная игрушка. Практичная?
– Цех шлифовальщиков немало преуспел в производстве этих стеклышек. И хотя продает их довольно дорого, интерес к ним велик. Даже среднесостоятельный ремесленник немало заплатит, чтобы иметь возможность видеть и продолжать работать… – Начальник Норы сделал паузу.
Креган-бер-Арленс взглянул на нечто выпирающее из-за пояса Крысы.
– Новый налог?
Нет ничего лучше, чем найти вещь, которая станет настолько необходимой для людей, что они вскоре не сумеют без нее обойтись.
– Небольшой. Может, десятая доля цены для начала. На шлифовальщиков. И, может, не сразу, а только через несколько лет, когда цех втянется в производство этих стеклышек, а люди захотят покупать их больше. Я рекомендую эту информацию вниманию вашего величества.
Император небрежно кивнул, а Гентрелл мог без труда представить себе большую книгу в его голове, в которой появилась соответствующая заметка с примечанием: «важно – через пять лет». Сукин сын ничего не забывал.
– Вернемся же к нашим делам. – Император сел на стуле свободней, положил ногу на ногу. – Кей’ла Калевенх, граф. Что мы о ней знаем?
– Ну да, Кей’ла. Младшая в семье. Дочка Анд’эверса Калевенха, кузнеца из Лифрева. Это такой небольшой городок в двадцати милях от Амерты, от тысячи пятисот до двух тысяч душ, зависит от того, сколько пастухов и членов свободных чаарданов остается там зимовать. К югу от городка находится Урочище, небольшое, без названия, преимущественно неактивное и…
– Ближе к делу, – нетерпеливо оборвала его на полуслове Эвсевения. – Нам нет нужды знать, какую скотину разводят в тех краях.
– Сахрийских длиннорогих и низинных из Ольве. Обе породы хорошо переносят тяжелые зимы и могут долго протянуть даже на дурном корме, хотя и не дают столько молока, как северная бурая скотина, или столько мяса, как асуверы. Асуверские быки весят по три тысячи фунтов. Но восточная скотина любит странствия, а потому идеально подходит для выпаса в Степях. Впрочем, сахрийские перешли к нам как раз от кочевников. – Люво-асв-Нодарес выдержал яростный взгляд Суки с таким выражением лица, словно она сама попросила его об этой лекции. – А утверждение руководительницы Псарни, что она может чего-то и не знать, пробуждает мое серьезное опасение. Гончая, которая потеряла интерес к тому, чтобы искать следы, должна прекратить ходить на охоту.
Воцарилась тишина, даже император задержал дыхание.
– Всякая вещь, о которой я говорил или стану говорить, имеет значение, – продолжил Первая Крыса, словно ничего не случилось. – Каждую нужно запомнить и проанализировать. Мы должны знать, что случилось при Лассе на поле битвы между Фургонщиками и се-кохландийцами, а это требует полного понимания ситуации.
Куда-то пропал смешной худой человечек с идиотскими стекляшками на носу. Появился командующий внутренней разведки, шеф организации Империи, пробуждающей серьезнейший страх и уважение.
– Кей’ла Калевенх родилась около десяти лет назад, точная дата нам неизвестна, Фургонщики не признают Баэльта’Матран, наши жрецы Лааль Сероволосой считают верданно отщепенцами из-за этой их одержимости лошадьми, а потому рождение ее не было отмечено ни в одной из храмовых книг. Об отце мы тоже знаем немного. Хороший кузнец, один из лучших в тех местах, имел прекрасные контакты с армией и Ласкольником. Четверть века назад он был Эн’лейдом одного из самых больших караванов во время Кровавого Марша, когда Фургонщики убегали со своей земли, уничтожаемые се-кохландийцами. Эн’лейд, или же Око Змеи, означает командира во время военного марша. В нашей армии было бы звание как минимум старшего полковника, хотя в этом случае – скорее, полного генерала. О матери мы не знаем почти ничего, хотя и подозреваем, что именно с ее стороны Кей’ла унаследовала талант.
Гентрелл уголком глаза заметил, как император согласно кивает. Эта информация не была для него новостью. Эвсевения только смотрела. Так спокойно, словно наблюдала за тестом, растущим в квашне. Первая Крыса продолжал:
– Я о магическом таланте, несомненно. Мы не знаем, оказалась ли она умелой во владении аспектами или же, скорее, в какой-то разновидности племенной магии, но многое указывает на то, что раньше или позже ее талант расцвел бы и оказался замеченным. Однако она воспитывалась не в одном из лагерей Фургонщиков, где кто-то из чародеев мог бы быстро обратить на нее внимание, она родилась и росла в небольшом городке, в котором есть лишь один маг. А Пансе Вейльхорн не узнал бы талантливого ребенка, даже если бы вокруг того принялись летать свиньи. Это всего лишь обычный сельский чародей. Кроме того, – одновременно с поднятым пальцем Крыса вздернул брови, – во-первых, такие вещи случаются преимущественно в период созревания, а потому Кей’ла была слишком молода, чтобы выдать себя чем-то существенным. Во-вторых же, Урочище подле города и само по себе мутит аспекты: слегка, но этого достаточно, чтобы скрыть присутствие девочки.
Люво-асв-Нодарес послал Суке широкую улыбку.
– Я не даю несущественной информации, графиня. Естественно, все это только спекуляции, но многое указывает на то, что на се-кохландийских крюках, на поле кровавой битвы, в сопровождении племенных духов сахрендеев и сотен, а после и тысяч душ, насильно вырванных из тел, повис ребенок, способный тянуться за Силой. Как я уже сказал, ее талант не был замечен ранее, но это совершенно не имеет значения. Все мы знаем, что временами талант к магии пробуждается слишком резко, мгновенно, часто во время неких интенсивных переживаний. Духи пришли к ней, заинтересованные и разгневанные – или ищущие нового тела. А она, подходя все ближе к смерти, стала открываться. Наверняка видела нечто, что посчитала бредом, началом безумия, может, даже пыталась с этими духами разговаривать… Не знаю. Однако знаю другое: весь процесс был прерван отрядом Горной Стражи под командованием лейтенанта Кеннета-лив-Даравита из Шестой роты Шестого полка из Белендена. Одной из тех, которые по просьбе Восточной дивизии отослали в Олекады с целью поддержать тамошние отряды.
Эвсевения прищурилась.
– Та самая рота, что проводила верданно через горы?
– Естественно, нет. Фургонщики-верданно взбунтовались и сами нашли проход, а наша рота в нескольких десятков солдат не имела ни шанса их остановить.
Последние две фразы были произнесены настолько снисходительным тоном, что ими удалось бы унизить половину жителей среднего размера городка. Но Первая среди имперских Гончих не дала себя спровоцировать.
– Значит, это именно они. Те самые, которые передали в руки Крыс… станем и дальше называть ее Лайвой-сон-Барен, близнеца таинственной невольницы, благодаря которой Йавенир восстановил силы и сумел вести войска против Фургонщиков. А мы не можем допросить эту женщину.
Гентрелл почти улыбнулся. Сука никогда не отступала. Никогда.
Люво кивнул:
– Верно. Ту самую персону, связанную каким-то образом с парнем, который, согласно признаниям стражей, обладал умением проходить между нашим миром и Мраком. Как, впрочем, и группки странных убийц, ответственных за смерти в Олекадах. Это мы тоже знаем со слов лейтенанта Шестой роты и его людей и считаем эту информацию вместе с данными, полученными от фальшивой графини и нескольких других персон, исключительно вероятной. Увы, руководство Горной Стражи отказало в допросе этих солдат на постоянной основе. А приказы его величества относительно армии были совершенно ясны.
– И таковыми останутся. Эта рота достаточно прославлена, а вы не станете делать ничего, что может ослабить лояльность солдат. Особенно вессирцев. И, между нами, дорогая графиня, – император энергично встал со стула, и, хотя не принадлежал к высоким мужчинам, в комнате вдруг сделалось исключительно тесно, – вам не бросается в глаза некоторая закономерность? Происходящие из другого места Всевещности убийцы из Олекадов, которых нечто соединяло с загадочной графиней, чья сестра-близнец лечила самого Йавенира. Таинственный парень, который может открывать проход во Мрак, также связанный с этой Лайвой, о котором мы знаем только то, что он сражался и убивал убийц с гор. И который близок с Кей’лой Калевенх, хотя, милостью Великой Госпожи клянусь, мы понятия не имеем, каким образом он сумел с ней связаться.
Люво кашлянул.
– Ваше величество позволит? Онелия Умбра. Такое имя назвала фальшивая графиня как собственное… так вот, Онелия Умбра рассказала нам, что этот мальчик – ее брат. Не родной, а сводный, у них один отец. Оба они принадлежат к одному везуре’х, это название, полагаю, описывает род или большее сообщество, из которого они происходят. Он должен был оставаться ее охранником и защитником. Каналоо, такое название она использовала, и если мы верно понимаем отношения между ними, то связь, которая соединяет ее с парнем, должна оказаться сильнее смерти. Но, во-первых, она бросила его несколько лет назад, прежде чем он закончил тренинг – или, скорее, дрессуру, – а во-вторых, она пыталась его убить.
– Это должно было разорвать любую связь.
– Вероятно, господин. Мы допускаем, хотя это лишь домыслы, что Кей’ла встретила его раненого в горах и по каким-то непонятным причинам присматривала за ним.
Непонятным? Гентрелл едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Порой в этой работе забываешь, что мир – это не только заговоры каналий, одержимых жаждой власти и денег. Не одна только ложь, двойные агенты, ножи в спину и яд в каждом бокале. Живут в нем еще и люди, которые берут домой раненых птиц – не чтобы их съесть, а чтобы вылечить им крылья.
Император тоже смотрел на Люво-асв-Нодареса, словно не понимал, не издевается ли тот над ним. Наконец махнул рукой и развернулся к Эвсевении.
– Видите, госпожа графиня: если пойдем этим следом, то попадем прямиком в узел, от которого расходятся новые следы. А от них – еще новые. Пока не получим вот это.
Нарисовал в воздухе несколько линий.
– Паутину. Сеть связей. Убийцы с гор, фальшивая графиня, мальчишка, умеющий убивать голыми руками, таинственная невольница Йавенира. И все они располагают умениями, которые заставляют нервничать лучших из наших магов. Проходят сквозь Мрак, меняют людям память, возвращают жизнь полумертвым старикам. А посредине этой паутины, между Олекадами и Великими степями, разыгрывается битва, во время которой один ребенок едва не становится ана’богом. Для того мы, чтоб его, и вводили Великий Кодекс, для того и запрещали использование любой магии, кроме аспектированной, чтобы минимизировать риски таких событий. По крайней мере, вблизи наших границ. Кроме того, бессмертные тоже следят, чтобы такого не случалось, поскольку невозможно жить в мире, где каждое мгновение появляется новое божество.
Третья Крыса Империи уже прекрасно понимал, отчего встреча происходит в этом замке. Толстые внешние стены, в которых точно не скрыты тайные переходы и укромные местечки для подслушивания, стражники и слуги, подобранные среди наиболее доверенных… Во всем Меекхане было, возможно, не больше пары дюжин людей, которые знали или догадывались, что Великий Кодекс оберегает не только от хаоса, связанного с неаспектированной магией, демонами и одержимостью, но также и от постоянного появления новых полубожественных сущностей. Гентрелл сам узнал об этом только пять лет назад, когда началась вся эта история с Глеввен-Он. Он все еще помнил первую мысль, которая проклюнулась тогда в его голове. «Для богов Великий Кодекс настолько же полезен, как и для людей. Благодаря ему бессмертные не должны каждую минуту сражаться с новыми претендентами на их троны».