Люво откашлялся.
– Со всем уважением, ваше величество. Онелия Умбра утверждает, что действия убийц с гор не имели ничего общего с верданно и битвой над Лассой. Дело там было лишь в том, чтобы достать ее и прочих беглецов.
– А ты бы ей поверил?
– Мы допрашивали ее месяц. Благодаря ее указаниям найдены и схвачены восемь человек из тех, на кого охотились убийцы из Олекадов и кто сумел выжить. Пока что. Все они подтвердили ее рассказ. Это беглецы из места, которое, скорее всего, находится за Мраком. Чтобы сюда добраться, они использовали отвратительную магию, в результате чего погибло немало наших людей. Позже они пытались скрыться в Олекадах. Разойтись и исчезнуть. Но этого оказалось недостаточно. Кто-то приказал выследить их и перебить…
– Я ознакомился с докладами, – прервал император Первого нетерпеливым жестом, а Гентрелл почувствовал себя голодной крысой, у которой прямо из-под носа убрали большой кусок сочной ветчины. Информация. Секреты. Знание. Он невольно облизнулся. Проклятие, зачем его сюда пригласили? Чтобы пытать?
– Мы отклонились от темы, Люво. Кей’ла Калевенх скорее всего выжила. На золе сожженной повозки не нашли никаких останков – ни ее, ни того парня, с которым она была. А искали – хотя бы для реликвий. Напоминаю, что парень смог перебросить за границу Мрака половину роты пехоты. Мне кажется, он забрал девочку именно туда.
– Соглашусь, господин. Я даже приказал провести соответствующий эксперимент. В фургон, груженный древесиной и сосудами с маслом, мы положили двоих детей и подожгли. В пепле остались кости. Удалось даже идентифицировать, какие принадлежали девочке…
Люво-асв-Нодарес замолчал под тяжестью трех взглядов.
– Ох, милость Госпожи! Это были мертвые дети каких-то бедняков. У нас доступ к городским мертвецким, куда попадают трупы, которые после хоронят за счет государства. Неважно. Полагая, что Кей’ла и ее опекун попали в Мрак, мы предприняли действия, чтобы достать их оттуда.
Гентрелл кашлянул.
– Даже если они туда попали, прошло немало времени. Я читал доклады о путешествии Шестой роты. Отсутствие укрытий, труднодоступная вода и никакой еды.
– Госпожа Умбра уверена, что каналоо сумеет справиться во Мраке. Уверяет нас, что для того-то он и был создан. Возможно, он не смог бы отыскать воды и еды для нескольких десятков людей, но для двоих, полагаю, справился бы. Ее… родичи знают Мрак лучше нашего. Часто заходят туда. Онелия уверяла, что это не настолько мертвый мир, как можно подумать, основываясь на рапорте солдат. Шестая просто попала на территории, уничтоженные большим катаклизмом. Если Кей’ла не столкнулась ни с чем дурным, есть шанс, что она выживет.
Эвсевения сделала движение, словно хотела подойти к Первой Крысе и сильно его встряхнуть. Остановилась, однако, на полушаге и спросила равнодушным голосом:
– Действия? Какие же действия вы предприняли?
Люво взглянул на Суку с такой усмешкой, что Гентрелл понял: то, что он сейчас скажет, крепко ему не понравится.
– Онелия Умбра была послана с дружиной Норы на встречу с Шестой ротой. Да, той самой, о которой мы говорили, – послана, чтобы отправиться вместе с солдатами во Мрак. Утверждает, что смогла бы дотронуться до места, которое называет савхорен. Туда-то она и пыталась проникнуть при нападении на замок графа. Только она может активировать переход, а потому необходима в этой миссии, а люди лейтенанта лив-Даравита единственные что-то знают о Мраке: странствовали сквозь него, а кроме того, приятель нашей потери их знает и, кажется, доверяет им.
Она не оправдала ожидания Крысы. Не закричала, не выплюнула проклятия, не начала рвать волосы на голове. Конечно, на самом деле никто такого от нее не ожидал, она не стала бы первой на Псарне, если бы имела склонность к истерии и чрезмерной эмоциональности. Но могла хотя бы скривиться.
Вместо этого она только кивнула и произнесла:
– Понимаю.
Улыбка Крысы погасла. Если хотя бы часть сплетен о Суке была истинной, она ему отплатит. Если не сегодня, то через пять лет. Или через десять. Приказы императора будут выполнены, война между разведками погаснет и будет только тлеть, как все последние годы, но Эвсевения Вамлесх не забудет, что шеф Норы не только не допустил ее к величайшей своей добыче, но и легкомысленно отослал ту за край мира.
– Мне не нужно говорить, что руководство Горной Стражи приняло нашу просьбу о передаче тех людей под наше командование, пусть и временно, без энтузиазма. – Люво подошел к барельефу и встал на его краю. – Шестую роту чуть раньше выслали в место, куда Стража обычно не заходит. Вот сюда примерно.
Шпион присел и коснулся пальцем одного из перевалов на Большом хребте.
– К счастью, императорские приказы были ясными. Последний рапорт от наших людей, который я получил пару дней назад, говорил, что они отыскали солдат и скоро установят с ними контакт. Наверняка они уже на обратном пути.
Император встал над Первой Крысой и взглянул на барельеф, словно и правда мог на неровной, запыленной поверхности увидеть маленькие человеческие фигурки.
– Ты уверен? Это же вессирцы.
Глава 7
Ветер подхватил вихрь белых дробинок, закрутил и бросил им в лицо, секущие, словно горизонтально падающий град. После чего вихрь вдруг утих. Кеннет шире раскрыл прищуренные несколько часов глаза и похлопал Малаве по плечу. Солдат коротко свистнул и натянул вожжи. Сани остановились.
Трое других из числа их безумной экспедиции встали сразу позади, скрипнув полозьями и подняв тучи замороженного снега. Псы моментально легли, дыша так, что языки их почти примерзли ко льду. Псов они не щадили. За половину дня преодолели пятьдесят миль. Пятьдесят миль на север, туда, где в эту пору года должен бы шуметь Ледовитый океан. Пятьдесят миль в поисках ответа на вопрос, отчего весна все еще не пришла на земли к северу от Большого хребта и что это может значить для людей, обитающих к югу от него.
Приказы, подтвержденные письмом командира Шестого полка, были ясны. Они должны прервать «контроль» за Свистулькой Дресс и отправиться назад на восток как официальный эскорт девицы Онелии Умбры, которая упрямо просила называть себя Нел, и ее прихлебал из Крысиной Норы. Назад в Олекады, откуда они едва только возвратились. Будто они были каким-то проклятущим маятником, который летает туда-назад по всей Империи. Очередные два месяца пути, а в конце наверняка окажется, что все странствие предпринято слишком поздно и бессмысленно, а они только обдерут себе до крови стопы и вытопчут несколько новых путей на лице гор.
Когда он в экономно выцеженных словах выразил свои сомнения, услышал только, что приказы идут из самой столицы, а потому не стоит подвергать их сомнению, да и внутренняя разведка позаботится изрядно сократить им путь. Ближайший магический телепорт ждет их в тридцати милях от места постоя, а колдуны уже разогреваются, чтобы наложить соответствующее заклинание.
Кеннет знал, что маг обычно телепортировался сам, переносил вести или мешочек драгоценностей, когда был необходим быстрый трансфер наличности. Чем бо?льшую тяжесть необходимо доставить, тем сильнее сокращалось расстояние, на которое удавалось создать магический переход. За всю свою жизнь он не слышал, чтобы таким образом перебросили несколько десятков людей на тысячу миль. Но Олаг-хес-Бренд, Крыса третьего класса, который, кажется, считался командиром всей этой идиотской экспедиции, утверждал, что Кеннет всего лишь лейтенант из забытого богами и людьми края Империи, который командует стаей бандитов, изображающих солдат, а потому наверняка на небе и земле есть масса вещей, о которых лив-Даравит просто не знает. А потому – должен мигом собираться, потому что хватит уже терять время.
Если кто-то полагал, что рассердить вессирских горцев – хороший способ найти приключение на свою задницу, то он наверняка был прав, а дружина чернобородого Крысы стала бы не первой группой, которая расшибла себе голову о Горную Стражу. Кеннет вежливо – действительно вежливо – напомнил, что Олаг-хес-Бренд мог установить с ними контакт и раньше, вместо того чтобы играть в дурацкие подкрадывания, словно клиент борделя с больным хреном. Что когда бы не предусмотрительность и самоконтроль его бандитов, то на перевале уже наверняка лежало бы с десяток трупов, к тому же Стража должна заботиться прежде всего о безопасности обитателей гор, а сразу за перевалом в этот момент кочует самая большая армия ахеров, какую ему только приходилось видеть. Это не слишком-то хорошие новости для селений за Большим хребтом. Для Нового Ревендата и других провинций – тоже, поскольку ахеры – это племена, которые до сих пор не воевали с людьми. А ему очень хочется сохранять уверенность, что это не изменится. И если Крыса потерял половину дня на глупые развлечения, значит, поход на восток не настолько необходим, а потому они потеряют и вторую половину этого дня, чтобы разобраться, в чем тут дело.
Не прошло и часа, и лейтенант сильно пожалел о своем упрямстве.
Кеннет отряхнул меховые штаны и куртку от снега и потянулся к поясу с мечом. Они взяли с собой только то, что необходимо. Еду для людей и собак, оружие и панцири, палатки, мешки с запасной одеждой. Но во время пути все это ехало на санях. Если, несясь по ледяным пустошам на собачьей упряжке, наденешь на стеганку не толстую меховую куртку с капюшоном, а кольчугу, весящую добрых тридцать фунтов, то железо высосет из тебя все тепло. Как и стальной шлем, даже если под ним будет стеганый чепец. Андай’я с радостью принимала в ледяные объятия всех, кто оказывался слишком глуп, чтобы считать ее истинной властительницей Севера.
И все же кто-то бросил Владычице Льда вызов в самом сердце ее царства. В результате этой схватки племена ахеров, обитающие на краю мира, оказались перед выбором: перебраться за Большой хребет, на территории своих воинственных кузенов, и сражаться рядом с ними против людей – или вымереть от голода.
У Борехеда было странное выражение лица, когда он об этом рассказывал.
Потому что именно этот проклятущий шаман оказался непосредственной причиной того, что Шестая рота и сопровождавшая ее дружина Крыс оказались здесь, в пятидесяти милях за Большим хребтом. В тот миг, когда Прутик сообщил, кто приближается, Кеннет понял, что все приказы Норы или командования утратили значение. Лейтенант видел, как этот сукин сын с большими зубами прикончил одержимого демонами колдуна, а такое сделать мог бы только некто со способностями боевого мага. Если Борехед хочет «поговорить» – им придется выслушать, а если хочет «кое-что показать» – придется выполнить его просьбу.
Или сражаться с боги знают сколькими ахерскими воинами, поддержанными самым сильным шаманом в этой части гор.
Он осмотрелся, застегивая пояс с мечом. На первых четырех санях приехало девять человек и сам Борехед. Ярдах в двадцати позади остановились еще две дюжины саней с остальной ротой и дружиной Крыс. Все же ему пришлось – безо всякой охоты – признать, что их командир, Олаг-хес-Бренд, быстро просчитывал варианты и что наверняка имя шамана было ему известно, поскольку он не возражал, когда Борехед озвучивал свое предложение.
Они поедут с ним проверить, кто же так разозлил Владычицу Льда, что она использовала всю свою силу, чтобы придавить пришельца. А гнев ее проявился отбирающими дыхание морозами и ветрами, что дули непрерывно последние два месяца. Ледяной покров, сковывавший океан, не растаял, как это бывало каждый год, воды не наполнились креветками, рыбы – а за ними пингвины, тюлени, касатки и киты – не приплыли, чтобы тут пастись. Племена ахеров, вот уже тысячелетия зависимые от естественного цикла, в котором побережья пульсировали жизнью, оказались на краю голодной смерти. Запасы с прошлой осени были исчерпаны, охотники, отправлявшиеся на десятки миль вглубь ледяных полей в поисках тюленей и моржей, встречали только таких же, как они, изголодавшихся белых медведей, и даже если в схватке удача оставалась на стороне ахеров, животные оказывались настолько худыми, что толку от их туш было немного. Большинство племен съели уже почти всех собак, а деды и бабки все чаще выходили ночью из ледовых домов и исчезали в метели, чтобы молодым осталось больше пищи.
Но жертвы Владычице Льда не помогали. Ахеры никогда не были ее верными почитателями, предпочитали своих духов-опекунов и мудрость шаманов, хотя и относились к Андай’е с надлежащим уважением. Но она теперь вела себя так, словно хотела заморозить до смерти все свое царство.
Наконец отчаянье подтолкнуло северные племена к пути на единственный перевал, через который они могли перейти Большой хребет. Обменялись посланцами с обитающими по ту сторону кузенами, которые – хотя порой и торговали с обитателями северной части гор – не слишком-то спешили на помощь. Остатки земель, которые еще не отобрали у них люди, едва могли прокормить отдельные племена ахеров. Охота, выращивание овса на каменистых пятачках, разведение коз и грабительские походы не могли дать достаточное количество еды, чтобы насытить тысячи новых ртов, которые к тому же не могли принести пользы. Особенно учитывая, что пришельцы знать не знали слова «война». Обитая на краю света, где каждый день был борьбой за выживание, они научились, что лишь в сотрудничестве и единстве – сила, а насилие приводит к быстрой смерти. Вожди таких племен, как Красные Пояса, издевались: к чему им охотники, которые не умеют охотиться на двуногого зверя?
И тогда появился он. Борехед. Прошелся от одного вождя к другому, а когда выходил из их шатров, шалашей или пещер, насмешки и смешки стихали. Потом он открыл проход тропой духов прямо к разросшемуся сверх всякой меры лагерю у подножья гор, послушал плач внутри ледяных домов, взглянул на худых детей и еще более высушенных собак и сказал:
– В пятидесяти милях отсюда находится то, что так взбесило Владычицу Льда. Я должен увидеть, что это. Мне нужна сотня воинов с собачьими запряжками.
Союзники отказали ему – возможно, впервые в жизни. Не в воинах и собачьих упряжках, но в том, чтобы отправиться в сторону места, навлекшего на себя ярость Владычицы Льда. Знали о нем, о туче, что навалилась на лед и которую не в силах были развеять сильнейшие из ветров. Несколько племен проходило так близко от нее, что сны их шаманов наполнились видениями, от которых часть из них сошли с ума.
Борехед не рассердился и не стал грозиться. Ему хватило и того, что он увидел в глазах одного из тех обезумевших колдунов. Осколок битвы, которую вела Андай’я с пришельцем, почти вырвала несчастному душу из тела.
Однако Борехеду были нужны те, кто оказался бы достаточно безумен, чтобы отправиться с ним, поскольку одинокое странствие стало бы самоубийством.
И тогда он узнал, что на перевале вот уже долгое время стоит лагерем группка людей. Это не была армия, разведчики утверждали, что их столько, сколько шесть раз пальцев на руках и еще трое. Обитали они в палатках, прячась в них во время метелей, словно песцы в выкопанных в снегу норах. У них было много острого железа, а командовал ими мужчина с волосами и бородой, словно свежезасохшая кровь.
Разведчики, кажется, так и не поняли, отчего старый шаман засмеялся, услышав эти вести. Коротким, лишенным радости смешком. А потом, несмотря на предупреждения и советы, в одиночку отправился на перевал.
Кеннет перехватил его в нескольких десятках шагов за лагерем. Борехед выглядел так, словно со времени их последней встречи, когда шаман уплывал по озеру в кожаной лодке, а лейтенант раздумывал, поблагодарить его за помощь или приказать застрелить, постарел лет на двадцать. Глаза его провалились еще сильнее на исчерканном морщинами лице, челюсти же выдвинулись вперед, нижние клыки пожелтели, а один явно со щербиной. Кожа колдуна была натянута и нездорово блестела, зато на лбу появилась новая татуировка, изображавшая многоглазое чудовище, пожирающее маленькую человекообразную фигурку.