Жизнь в стиле диско
Еле дождавшись утра, чуть свет, Сашка позвонил родственникам, узнал адрес Горских. Цветы в руках, уверенный вид, и вот он уже снова увидел эти глаза, которые теперь попробуй, забудь… И так отчаянно, двести ударов в минуту, билось тогда его суровое сердце!
А эта встреча в день Ольгиного последнего экзамена? Желанная, но невыносимо короткая, настолько, что душа в клочья! Сашка позвонил ей накануне, назначил встречу. В шесть часов, прямо у ворот Ольгиного дома. Крикнул «обязательно» и положил трубку. В назначенный день пришёл заранее, с полчаса маялся у её дома, ждал, нервничал, приглаживал лохматую чёлку. И вот вышла она, скромная, милая школьница и одновременно пленительная молодая женщина. Увидела Сашку, нахмурилась. «Когда-нибудь её сердце будет вздрагивать при виде меня, — подумал он, — когда-нибудь, а пока не пришло это время».
— Привет! — глубоко вздохнув, парень сделал шаг навстречу Ольге. — Поздравлять с пятёркой?
— Да, — она удовлетворённо улыбнулась, — другие баллы — не мой вариант.
— Прогуляемся? — молодой человек добавил лёгкой небрежности в голосе, пусть думает, что он не так уж и жаждет этой прогулки.
— Это вопрос, — Ольга лукаво взглянула на него, — или уже констатация факта?
— Констатация, раз мы уже куда-то идём.
Оба засмеялись, без причины, просто так. Потому что молоды, потому что впереди стопроцентно хороший вечер, а рядом такой симпатичный друг.
Вечер и вправду был прекрасен. Белёсое солнце, отправлявшееся на покой, старательно вырисовывало тени на асфальте и уже не утомляло взор ярким, ослепительным светом. Вместе с раскалённым светилом уходил дневной зной, а тёплый ветерок, остужая воздух, добавлял еле уловимую нотку свежести. Они шли по улице мимо закрывавшихся магазинов, откуда с авоськами в руках выскакивали припозднившиеся покупатели, мимо высотной гостиницы, окруженной комфортабельными автобусами, потом свернули в сквер, зелёный и достаточно тенистый. Осмелев, Сашка взял девушку под руку, она не сопротивлялась. Заупрямилась лишь на подходе к кафе «Голубые купола», где молодой человек заранее заказал столик на двоих.
— Как? Не отметить бокалом шампанского окончание школы? Олечка, опомнись! Потом ты себе этого не простишь!
Сашка, призвав на помощь всё своё красноречие, ещё что-то говорил, не мог остановиться.
— Ладно, идём! Неравнодушна я к этому заведению.
Потом он будет долго вспоминать эти минуты, проведённые в изысканных интерьерах знаменитого ресторана. Выстрел, пена, пара глотков — и холодное шампанское уже вскружило голову. Ольга напротив, рядом, только руку протяни. Можно погладить её руки с тоненьким серебряным колечком или золотистые плечи, покрытые лёгким загаром. Или с видом собственника поправить выбившуюся белую лямку лифчика, невзначай коснувшись груди…Сашка мечтал, чтобы так было всегда, она и он вместе, вдвоём… Жаль, что это лишь мечты, жаль.
Шампанского, официант, шампанского! Ко всем бесчисленным достоинствам этого волшебного напитка можно смело добавить ещё один дар — утешать...
После Ольгиного отъезда молодой человек места себе не находил, ни с того, ни с сего поругался с матерью по какому-то ничтожному поводу, срывался на сестру, и без того несчастную, всё ещё лелеявшую своё горе. Хлопнув дверью, выскочил из дома на улицу. Так нельзя, надо что-то делать, а то свихнется ненароком. Ехать за ней? А что, это мысль! Что его держит здесь? Да многое, честно говоря. Хотя с работой в автомастерской он расстанется с превеликим удовольствием. Надо учиться, мать, повторяя это, всю плешь проела. Да, выбрать московский вуз, поступить на заочный, а что? Не боги горшки обжигают, поступит, постарается. И работу найдёт, у него руки из правильного места растут. Да и родственники московские помогут, не бросят. Всё, решено, обратного хода нет.
Повеселев, Сашка отправился в сторону центра, а, впрочем, неважно, куда, чтобы ещё раз спокойно обдумать самый первый в жизни ответственный и серьёзный шаг.
* * *Сегодня Анвар целый день потратил на поиски съемной комнаты, вооружившись адресами из расклеенных прямо возле института объявлений. Первый предложенный вариант поверг его в шок. Коммунальная квартира с необустроенными комнатами-клетушками, в одну из которых его провела весёлая разбитная тетка, находилась в сумасшедшем отдалении от центра столицы. Забыв попрощаться, парень выскочил из обшарпанной комнаты в узкий захламлённый коридор, едва не сбив с ног идущую навстречу девочку с пузатым чайником. Вон отсюда! И быстрей, быстрей! Привыкший к просторному родительскому дому с распахнутыми настежь окнами, он представить не мог, что в такой скученности могут жить люди.
Вечером ему, кажется, повезло, удалось снять у интеллигентной старушки крохотную, но чистую комнату в районе Измайлова за двадцать рублей в месяц. Анвар вздохнул с облегчением, ведь завтра последний день его проживания в общежитии. Ему приказали освободить своё место для настоящих студентов. А он никто, так, неудачник, заваливший самый первый экзамен.
Дни шли за днями, в поисках работы Анвар методично, одно за другим, обходил предприятия и многочисленные конторы, снова и снова открывал двери отделов кадров, но, увы, его никуда не брали. Верней, работа нашлась бы для москвича, в крайнем случае, для жителя Подмосковья; оказывается, штамп с московской пропиской легко обеспечивал трудовую занятость безработного человека. Гости столицы такой привилегии не имели. Ольга иногда отправлялась с ним, молча стояла рядом, пока он вёл разговоры по поводу работы, потом старательно веселилась, делая вид, что ничего серьёзного не происходит. Подумаешь, не берут в эту дурацкую контору! Тут ещё неизвестно, кому повезло.
Они остановились у проходной фабрики «Красный Октябрь».
— А знаешь, — Ольга задумчиво посмотрела на старые кирпичные стены завода, — наверное, надо сначала искать возможность прописаться? Тогда тебя с руками оторвут!
— Оль, ну и как ты себе это представляешь? — Анвар мрачно взглянул на неё.
— Что-то мне подсказывает, что деньги решают всё.
Утро следующего дня было великолепным. Июльское солнце, бившее в окна, не жалело красок, золотило бежевые шторы в столовой, играло весёлыми бликами на изысканном чайном сервизе, купленном Инной по случаю в комиссионном магазине. Ольга сидела напротив дяди, наслаждаясь отменным завтраком. Аннушка, крутившаяся рядом, сегодня превзошла саму себя, приготовив вкуснейшие, тающие во рту блинчики с мясом. «Объедение! И когда она только всё успевает», — думала Ольга, протягивая руку к внушительной горке блинных конвертиков, лежавших на тарелке.
На завтрак хозяевам и их гостье были также предложены деликатесы, явно попавшие на стол прямиком из елисеевского гастронома: икра, ветчина, финский сервелат, сыр двух сортов, ну, и по мелочам, яйца, фрукты, разная сдоба.
— А москвичи ни в чём себе не отказывают, да, дядя? — расправляясь с очередным блинчиком, Ольга кивнула головой на стол.
— Глупая, хорошая еда к хорошему дню, — смеялся Николай Петрович, — или ты не веришь в приметы?
— Верю. Отличное утро — к отличному дню. Разрешим сегодняшнему дню быть отличным, — отодвинув тарелку, она откинулась на стул. — Нет, так объедаться нельзя.
— Ну, ты и завернула, философ доморощенный, — насмешливо произнес дядя. — Всё, я пошёл. — Взяв протянутый Аннушкой пиджак, он направился в прихожую.
— Пока!
Весельчак и оптимист; Ольга уже успела полюбить его. Когда за Николаем Петровичем закрылась дверь, она повернулась к Аннушке.
— Тут такое дело… Выручайте, Анна Ивановна, — Оля замолчала, подбирая слова.
— Да что такое, Оленька, не пугай, старую!
— Парень мой работу ищет. И не берут, — она расстроено вздохнула. — Прописка нужна. Аннушка, может, поспрашиваешь, кто прописать может? За деньги, конечно.
Женщина задумалась, не спеша собирая посуду со стола.
— Знаю я одного, поспрошаю. Думаю, получится помочь твоему пареньку, — вытирая тарелки, наконец, проговорила Аннушка.
— Правда?! Ура! Вы чудо! — обняв Анну Ивановну за плечи, она звонко чмокнула её в щеку. — Всё, я исчезла.
«Хорошая девчушка, дай ей бог». Перекрестив спину убегающей девушки, она вновь вернулась к своим делам.
Глава 5
Ольга одевалась неторопливо, привычка лениться по воскресеньям осталась у неё с детства. Никуда не спешить — большая привилегия этого дня, которой нередко она пользовалась, чтоб полнее прочувствовать наступивший выходной. Впереди много праздных часов, которые она проведёт вместе с Анваром. С её Анваром. Ольга улыбнулась, это лучшее, о чём она может подумать с утра. Расчёсывая волосы перед зеркалом, собирая их в конский хвост, она напевала «Странников в ночи», красивая и нежная песня у неё в фаворитах уже много лет. Любить Фрэнка Синатру Ольгу научил отец, страстный поклонник певца, его бархатного, медового голоса и особенной, романтической манеры исполнения песен.
Белые брючки, футболка с широкими синими и белыми полосками, а она ничего! Схватив сумку, крикнув Аннушке, что уходит, она выскочила за дверь. И чуть не столкнулась с поднимающимся по лестнице парнем. С ума сойти, Сашка?! Или у неё что-то с глазами?
— Господи, ты тут откуда?
Ольга и удивилась, и обрадовалась, неожиданно для самой себя обняла его с непонятной, неправильной, ненужной нежностью и тут же смутилась. Идиотка, она слишком сильно прижалась к нему грудью, парень подумает невесть что.
— Привет, красотка! Еле разыскал тебя! — Сашка говорил нарочито небрежно, спокойно, но сердце колотилась, не унять.
— Ты в Москве, что ли, теперь? Ну, дела… Давай, рассказывай, не томи.
— Да, вот так! Не только Оля Горская будет учиться в Москве, но и Александр Веселов тоже. Скоро начнёт постигать науку в автомеханическом техникуме. В институт опоздал, прособирался…
— Чудеса! — Ольга ещё не могла отойти от шока, вызванного его появлением. — Дуралей, а что ж раньше не приехал?
— Были другие планы, — помедлив, проговорил он. — Оль, ты как тут? Слышал, что поступила.
Они вышли на улицу, щедро залитую солнцем. Во дворе одинокий пацан, не вывезенный в пионерский лагерь, лениво пинал видавший виды мяч, одна за другой с деловым видом пробежали две полосатые кошки. Сашка достал «Родопи», закурил.
— У меня всё под контролем. И Москва такая классная. Проводишь до метро? — Ольга взглянула на маленькие часики, ого, она непростительно опаздывает.
Анвар ждёт её у входа на ВДНХ, сегодня они намеревались провести на знаменитой, известной всей стране выставке целый день.
Они шли, переговариваясь и улыбаясь друг другу, Сашка шутил, выискивая в памяти самые лучшие остроты, а она смеялась, закидывая голову, обнажая нежную шею, на которую он смотрел и не мог насмотреться. Красавица, милая девочка… Господи, во что я вляпался?
«В любовь, дорогой мой, в любовь», — язвительно отвечал ему внутренний голос.
Небо потемнело внезапно, тяжёлая сизая туча, невесть откуда взявшаяся, закрыла солнце. И вот уже первые, ещё робкие дождинки, брызнули Ольге в лице.
— Сейчас ливанёт! — Молодой человек схватил её за руку, втянул в подъезд ближайшего дома.
И правда, за доли минуты дождь сорвался с неба и, набирая обороты, перерос в ливень, стремительный, яростный, шумный. Они стояли у окна на площадке второго этажа, смотрели на мутную стену дождя, на еле видимых в его вуали одиноких прохожих, быстрыми шагами огибающих лужи. Есть что-то завораживающее в дожде, некая магическая первобытная сила, которая притягивает взгляд. Сашка прижался плечом к её плечу, скосил глаз на девушку, поднял руку, чтоб обнять, не посмел, заробел... Сжал руку в кулак, аж ногти впились в ладонь.
Ольга не отодвинулась, но замерла. Потом сказала, не поворачиваясь:
— Саш, мы друзья, и только! Понял?
Как не понять? Парень кивнул, друзья. Но она что, слепая? Не видит, как мы подходим друг к другу?
А вслух сказал:
— По какой-то причине люди, которых мы любим, забывают любить нас в ответ.
Оля опустила голову, ничего не сказав в ответ. Они стояли молча рядом, каждый сам по себе, и всё-таки немного вместе. Ольга первая нарушила это молчание, которое говорило больше, чем слова.
— Жаль, что Ташкент не научил нас ходить с зонтиками. Хотя… дождь заканчивается. — Она сделала шаг к ступенькам лестницы. — Пока, друг Сашка! Не провожай!
Легко сбежала вниз, и только звук захлопнувшей двери сумрачным эхом отозвался в пустом подъезде. И в его грустном, любящем, страдающем сердце.
* * *— Анвар, да ты светишься весь! Дай угадаю, нашёл работу?
Он кивнул, вздохнул счастливо.
— И уже завтра мой первый рабочий день! Трудиться буду на стройке века. Гостиница, олимпийский объект.
— На стройке?! Ты умеешь строить? — сомнение явственно слышалось в Ольгином голосе.
— Научусь! Ещё и нам дом построю. Пошли уже, потом поговорим, билеты у меня в кармане.
Под арку главного, в пять пролётов величественного входа, увенчанного скульптурой тракториста и колхозницы со снопом в руках, вместе с другими жаждавшими увидеть диковинный объект, они прошли на территорию выставки. В полном восторге от увиденного, «да тут целый город, фантастика», Ольга крутила головой, рассматривая павильоны, цветники вдоль центральной аллеи, необычные светильники в виде колосков. Иногда останавливалась, с восхищенным взором поворачивалась к Анвару, призывая разделить её восторг. Молодой человек снисходительно улыбался, он уже был здесь с родителями года три назад.
Они остановились у фонтана Дружбы Народов, пройти мимо которого не было никакой возможности. Долго рассматривали, щурясь, ослепительные золотые статуи, выискивая среди них узбекскую девушку, нашли и очень порадовались этому факту. Анвар снял с плеча любимый ФЭД, сделал пару снимков улыбающейся Ольги в завесе водяных брызг; наверное, это будет его любимая фотография.
Как и полагается хорошему воскресенью, день выдался замечательный, как на заказ, солнце светило вовсю, но не обжигало, а только ласкало уже успевшие загореть плечи и руки. Выйдя из павильона «Космос», молодые люди нашли место на лавочке у водоема, где вокруг монументального шестнадцатиметрового «Золотого колоса» катались на лодках счастливые отдыхающие.
— Сиди здесь, я за мороженым, — Анвар увидел невдалеке металлическую тележку, за которой женщина в белом фартуке ловко торговала пломбиром и эскимо.
— Мне крем-брюле, — крикнула вслед ему Ольга.
Минут через десять — очередь за мороженым образовалась приличная — вернулся Анвар с двумя вафельными стаканчиками в руках.
— Твое крем-брюле. А я вечный поклонник сливочного за девятнадцать копеек. — Он развернул стаканчик с мороженым, украшенным сверху бледной розочкой, куснул с краю. — У-у, вкуснотища!
— Спасибо, добытчик! — она чмокнула его в щеку. — Ладно, давай рассказывай, что у тебя там за особенный олимпийский объект?
— Гостиница «Измайлово», несколько корпусов. Это будет главная гостиница предстоящей Олимпиады, понимаешь? — он с надеждой взглянул на Ольгу. — Отделочные работы идут полным ходом. Но без меня никак. Без штукатура-маляра Анвара Каримова.
— Родители тебя не поймут, — отправляя в рот остатки мороженого, произнесла Ольга. — Ты им так ничего и не сказал?
— Нет. Они в полном неведении, что их растяпа-сын не поступил в институт.
— Да ладно тебе! — Ольга легонько сжала его руку. — Твои институты ещё впереди. Главное, в это верить!
Взявшись за руки, они отправились дальше, сквозь толпу праздных людей, восхищаясь красотой и размахом увиденного, стараясь не пропустить ничего важного, удивительного. Иногда Анвар обнимал её за плечи, и крепко, и нежно, а глупое Ольгино сердце сладко замирало, чтобы забиться с новой силой. Случайно касаясь плечом его руки, она ждала новых прикосновений, новых объятий. Ещё и ещё! Боже, прошу, пусть этот человек всегда будет рядом.
— Анвар, а у меня тоже новости есть, — Ольга сделала паузу, посмотрела, достаточно ли он заинтригован.
— Надеюсь, хорошие?
— Очень! Я снова буду танцевать! Ла-ла-ла! — она крутнулась на носке, плавно взмахнула рукой.
— Так! Требую подробностей!
— Подробностей пока немного. Увидела в универе объявление о наборе в танцевальный кружок, зашла, записалась. За занятия только после картошки попаду, ещё столько ждать… — Погрустнев, Ольга взглянула на молодого человека, неужели они скоро расстанутся на целый месяц?!
«Невозможно», — подумала она.
«Невозможно», — подумал он, угадав её мысли.
— Кстати, о картошке? Когда едете?
— Через три дня, — Ольга виновато взглянула на парня. — Перенесёшь отсутствие моего присутствия? — она пыталась шутить, но на сердце кошки скребли.
Анвар не ответил. И так ясно, что при расставании он лишится частички собственного сердца. Наверное, навсегда. Но сегодня ничто не заставит его испортить своими невесёлыми мыслями этот летний день.
— Оленёнок, не грустить! Давай лучше сфотографируемся вместе.
Это важное дело было поручено проходящему мимо парню в клетчатой рубашке. Тот подошёл к заданию ответственно, долго искал нужный ракурс, то отходил, то приближался к ним. Анвар, стоя в обнимку с Ольгой, не выдержал, крикнул:
— Щёлкай уже! Останови мгновенье!
— Есть! — довольный собственной работой, парень протянул фотоаппарат Анвару.
«Есть! Хоть на фото, но мы вместе. Пока так, а там посмотрим!»
Занятый своими мыслями, он пропустил начало Ольгиного рассказа о Женьке.
— Теперь моя подруга сменила статус с одинокой на занятую девушку, — продолжала она. — Я этого парня знаю, в день окончания школы случайно познакомились. Тоже Женька, прикинь? Можно сказать, на дороге нашли этого Женьку. И видишь, разыскал её. Чудеса!
Они снова прошли под сводами арки и, полюбовавшись мощью и размахом стелы «Покорителям космоса», направились к метро. Прекрасный день медленно угасал, лишая чёткости очертаний московские многоэтажки, оставляя золотые мазки на вечерних облаках. Будет ли так же хорош и ярок день следующий? Как знать, как знать…
* * *Какое счастье, что ей удалось заболеть?! Ольга возвращалась в Москву, продержавшись на картошке десять дней. Подхватила простуду на холодном ветру, хозяйничавшем на картофельном поле, и её отправили домой. «Толку от тебя немного, езжай, лечись!» — вынес свой вердикт куратор, и Ольга чуть на шею Евгению Михайловичу не бросилась от радости.
Бежать отсюда быстрей и никогда не возвращаться! Что за жуткое место, это Сивково! А ещё совхоз Ильича! Деревня в Можайском районе, куда первокурсников отправили помогать колхозникам с уборкой урожая, оказалась совсем непохожей на солнечные узбекские кишлаки. Сивково встретило молодёжь неприветливо. Всё время моросил дождь; в доме культуры, куда их поселили, было холодно, неуютно, кровати скрипели, как несмазанные телеги. В первый день, стоя на улице около хлипкого дощатого сооружения под названием уборная, Ольга не сразу решилась туда зайти. «То ли я слишком избалованная девушка, то ли мир сошёл с ума», — думала она, качая головой, разглядывая эту кособокую деревянную постройку.
Ольге не нравилось здесь всё: ранние подъемы по утрам, вечная картошка в меню, хмурые девчачьи лица. Она так и не сумела ни с кем подружиться. Дины с ней не было, по какой-то редкой болезни подруга осталась дома. Единственный Олин друг — соседский конь по кличке Гнедой. Молчаливый, умный. Косясь блестящим глазом, он бархатными губами брал из рук девушки сахар, а она гладила его гриву и думала, что самые лучшие люди — это лошади, она где-то читала об этом. Да, так и есть.
Между тем, автобус уже подъезжал к городу, медленно, то и дело останавливаясь на светофорах, двигался вдоль стоящих плотной стеной домов, красивых и не очень, отделённых от дороги рядками желтеющих деревьев. Ольга разглядывала спешивших по своим делам прохожих, которые двигались по тротуару бесконечной серой лентой. Люди, дома, люди, квартал за кварталом…
Неожиданно выглянуло солнце, и вмиг исчезло хмурое небо, обрадовав тем самым уставший от дождей большой город. Мир из серого сразу стал цветным. О-ля-ля! У Ольги потеплело на сердце и, кажется, перестала болеть голова. Захотелось жить и радоваться всему на свете. Сейчас она забросит вещи в общежитие и ещё успеет на танцы, да, кружок начинает работать в три часа. А вечером устроит Анвару сюрприз своим неожиданным появлением. Ольга развеселилась, план определённо хорош, и она приложит максимум усилий для его осуществления.
В бесконечных и непривычно пустынных университетских коридорах было тихо. И только Ольгины шаги чёткие, как щелчки метронома, нарушали эту гулкую тишину. Торопливые шаги навстречу её мечте.
Она медленно приоткрыла дверь в актовый зал, где должна была заниматься танцевальная секция. Кажется, это здесь. Вошла и замерла, поражённая. В центре зала танцевал парень в чёрном трико. Это был вихрь, смерч, стихийное бедствие, это был танец острый и опасный, как взрыв огромной петарды. Ольга не отводила глаз от ломаных линий его тела, каждый раз разных, но всегда фантастических. В них читались то покой и бессилие, то тревога и нечеловеческое безумство. Красота, грация движений, отточенность акробатических элементов — в невиданном Ольгой доселе танце совпало всё, заставляя смотреть, не отрываясь, на это чудо.
— Заходи, — махнул ей рукой Виктор Донников, руководитель кружка, юноша спокойный, флегматичный, с гривой густых каштановых волос на гордо посаженной голове.
Ольга подошла, щеки её горели, гадкие предательские щёки!
— Правда, он непозволительно хорош?
— Кто? Этот парень? — она кивнула на танцора, без сил опустившего на пол прямо посреди зала.
— Танец, глупая! — Донников засмеялся. — Умеешь так танцевать?
— Нет, — Ольга затрясла головой. — Я бальными танцами занималась. А он гений?
— Гений? Наш Саймон? Есть немного.
В просторном зале с высокими потолками находилось ещё несколько человек, молодые парни и девчонки. Одетые в обтягивающие трико и клетчатые рубашки, завязанные узлом спереди, они без стеснения демонстрировали загорелые плоские животы. «Смело, очень смело, — подумала Ольга, — в Ташкенте я б отхватила по полной за такой видок!»
— Ольга, да? — Донников прервал её мысли. — Мы сегодня латышскую «Вару-вару» репетировать будем. Знаешь такой танец?
— Не слышала даже, — она опустила голову.
— Ну, дела? Ты только «Сударушку» танцевала, что ли?
Увидев, что девушка расстроилась, Виктор похлопал её по плечу.
— Ладно, танец лёгкий, быстро выучишь. Не боги горшки обжигают. Становись сзади, следи за движениями и повторяй.
Занятие началось, Ольга едва успела переодеться в уголке. Музыка, какая-то чужая, непонятная, била по ушам. Она повторяла движения стоявшего впереди Виктора, нервничала, не успевала. На неё оглядывались, улыбались.
Через час Оля поняла, что она бестолковый, неумелый танцор! С чего это она взяла, что вообще умеет танцевать? Одеваясь, Ольга увидела приближавшегося к ней молодого человека, чей танец совсем недавно заставил её ахнуть. Она уже знала, что зовут его Семён, по-здешнему, Саймон.
— Как зовут нашу новенькую, которая очень неплохо танцует? — Саймон взглянул на неё своими необыкновенными глазами, большими и красивыми, в таких обязательно должно жить счастье.
— Сегодня всё из рук вон плохо у меня, — вздохнула печально. — Я Ольга.
— Да ладно! Эмоции были настоящие. А это главное в танце.
Саймон взял её сумку, и они вместе отправились к выходу. Вот так, уже почти друзья, а ещё говорят, что дружба — это медленно растущее дерево.
В зале ещё звучала музыка, яркая, яростная, незнакомая, которую хотелось слушать, не отрываясь.
— И музыка у вас какая-то особенная. Что это?
— Виктор балуется, — он прислушался, покачал головой. — Лучше тебе не знать, что это за музыка? Она вне границ дозволенного нам, — сказал, усмехнувшись, как будто спущенную «сверху» бумагу процитировал.
Новый знакомый проводил девушку до метро, раскланялся и исчез, растворился в толпе. А ей тоже надо спешить, у неё впереди ещё одно замечательное дело — долгожданная встреча с Анваром. Вот оно, счастье! Предчувствуя, как удивится юноша её появлению, как обнимет радостно и жарко, Ольга торопливо нырнула в подземку.