Колыбельная для медведицы
Дыра под решёткой стала достаточно большой. Айна подлезлапод решётку и непременно пролезла бы, если бы не была беременна. Застряв, онастала извиваться, пытаясь освободиться от плена, когда это не увенчалосьуспехом, мелькнула мысль вернуться назад, всплыть на поверхность, сдаться.
Нет! Только не сдаваться! Айна ещё раз с силой дёрнулась,развернув корпус, почувствовала острую боль, сама не поняла, в какой именночасти тела, затем ощутила лёгкость и свободу, оттолкнулась ногами от решётки,насколько могла сильно, поплыла. Канал стал гораздо шире и глубже, она, проплывв вязкой воде несколько метров, на секунду вынырнула, хапнув кислорода, сноваскрылась под водой. Адреналин заглушил боль, которую она испытывала, и она всёплыла, изредка всплывая, чтобы отдышаться, пока не почувствовала, что водастановится чище, а пространство вокруг неё – обширнее. Уже смелее подняв головунад водой, Айна увидела крутые берега лесного водоёма. Она была ослаблена, отледяной воды судорогой сводило ноги, но она, в который раз за день собрав силы,стала пытаться выбраться на берег.
* * *
Юкас, вернувшийся к медведям, примостилсяспиной к дереву и закемарил. С закрытыми глазами он прислушивался ко всемлесным звукам, не позволяя себе провалиться в сон. Ещё было немного времени домомента, о котором они условились с Айной, и он не слишком волновался за неё.Гораздо больше в данный момент его беспокоили собственные руки, испачканныекозьими испражнениями, он мечтал их помыть. Ручей здесь был, но довольно далеко– он преградит им путь, когда они с Айной пустятся в обратную дорогу. Нужнотолько её дождаться.
День уже подходил к концу, и Айне давнопора было появиться. Её медведь то и дело смотрел на Юкаса вопросительно, азатем вставал, нетерпеливо переступая с лапы на лапу, стремясь двинуться в тусторону, куда ещё утром ушла хозяйка. Юкас пытался казаться спокойным, нотаковым не являлся. Он очень хотел двинуться в обратный путь. Вообще-то, онникуда не торопился, но что-то подсказывало ему, что безвременная смертьпрорицательницы и долгое отсутствие Айны связаны между собой. А ум упорноподсовывал мысли, от которых по спине пробегали неприятные мурашки.
Место их стоянки располагалось достаточноблизко к городу, и возможно, кто-то из бравых воинов возымеет намерение донаступления темноты прогуляться со своим медведем или просто обследоватьместность. Маловероятно, конечно, зачем им бродить по лесу, когда вокругпростираются прекрасные весенние луга, подходящие для прогулок даже в вечернеевремя.
Юкас размышлял о том, что если Айна непришла вовремя, значит, случилось то, что помешало ей это сделать. Городскиеворота открыты круглосуточно, она легко могла бы выйти. Одинокая беременная,возможно, привлекла бы к себе внимание охраны, но не настолько пристальное,чтобы решить остаться в городе на ночь.
– Пошли домой! – приняв нелёгкое решение, отмахиваясь отсобственных сомнений, скомандовал медведям, и взял сумку с одеждой Айны.
Её медведю это совсем не понравилось, оноскалил зубы, негромко рявкнул на Юкаса и вцепился зубами в сумку хозяйки.
– Тихо, тихо! – притопнул ногой Юкас, но тут же понял, чтоэтот медведь его никогда не послушается.
Тем не менее, он попытался ещё раз,убедительно сказав, глядя в глаза мишке:
– Она знала, до какого времени должна вернуться. Нам нестоит её ждать.
Медведь Айны категорически отказывалсяподчиняться. Старый медведь без возражений поднялся с земли и готов былопуститься на передние лапы, чтобы Юкас залез на его спину.
– Чёрт! – поморщился Юкас и сел на тонкоеповаленное дерево, которое с треском сломалось под тяжестью его тела.
Он так и остался сидеть на земле,размышляя, стоит ли оставаться здесь еще на одну ночь, чтобы утром, когда вновьзагудят торговые ряды и выпивохи набьются в таверны, вернуться и постаратьсянайти хоть какой-то её след.
* * *
Выбравшись на берег, Айна отползла взаросли кустов, ветви которых цеплялись за её мокрую одежду. Почувствовав себяв относительной безопасности, она смогла прислушаться к своему телу. Сумку онабросила недалеко от того злосчастного дома, где судьба уготовила ей встречу состарухой, а вот момент, когда потеряла плащ, не отследила. Вспоминая событияпрошедшего дня, поняла, что произошло это когда она пыталась пролезть подрешеткой сточной канавы. Шея нещадно болела и саднила, не столько от платка,который гадалка использовала в качестве удавки, сколько от пряжки плаща. Плащзацепился за острые концы решётки и сковывал её движения, держа за шею, какповодок. А когда она настойчиво пробивалась наружу, всё же порвался, оставивкрасный порез на её коже. Пряжка могла бы перерезать ей горло, если бы тканьбыла крепче. Плащ ей очень нравился, и она на секунду пожалела, что утратилаего.
На секунду её охватила эйфория от осознания, что всёзакончилось. Да, ничего ценного она не выяснила, но она жива и свободна! Сейчасчуть отдохнёт, встанет и побежит к Юкасу, он наверняка давно её дожидается.Айна ощупала руками свой живот, почувствовав, что одежда на боку разорвана.Опустив глаза, она увидела глубокую рваную рану, края которой топорщились, каклепестки отцветающей розы.
Она заставила себя не смотреть на рану, со стоном встала и,еле волоча ноги, пошла в сторону стоянки, уже не уверенная в том, что он напарникеё дождался. Она-то бы, конечно, дождалась, и даже отправилась бы на егопоиски, нарушив все договоренности и негласные уставы. Она бы точно его небросила.
Представляя, как воспримут его возвращениебез Айны, Юкас в очередной раз принял решение. На этот раз он всё же решилостаться до утра. А там уже покумекает.
«Как же плохо, когда нет того, кто точнознает, что делать. При старике Юме подобного произойти бы не могло. Сижу тут,не выяснив ровным счётом ничего такого, что стоило бы мне подобных переживаний.Чужие монеты, конечно, добавляют приятную тяжесть моей сумке, но они не окупятпочти четырёх дней пути и жизни девчонки, которая возомнила себя умнее всех! Аона точно залезла в какую-то задницу. Не удивлюсь, если она ту бабку игрохнула! Была бы здесь Джута, мне было бы легче. Я ни разу не расставался сней так надолго», - Юкас перебирал в голове мысли, не чувствуя усталости,голода и жажды, он даже привык к мерзкому запаху своих ладоней. Впрочем, он ихособо и не нюхал.
Мишка Айны выражал высшую степень уныния.Он смотрел по сторонам, нюхал воздух, и вдруг с коротким рыком рванул куда-то всторону, совершенно не опасаясь быть обнаруженным, ломая своим телом ветки,наступая на поваленные трухлявые деревья, пугая птиц, которые уже устроились наночлег.
– Стой! – тихо крикнул ему Юкас, и растерянно обратился ксвоему медведю:
– Что он творит?
Он не успел опомниться, как его животноебеззвучно настигло медведя Айны и, вцепившись тому в холку, пыталосьостановить, оттаскивая назад. Между медведями завязалась драка, при этом старыйдвигался медленно и тихо, молодой же вошел в раж. Зверь Юкаса был крупнее иопытнее, но Айнин был моложе. Опыт зачастую уступает молодости и силе, но,похоже, не в этот раз. Глядя, как старый повалил молодого на спину, на летящиеклочки шерсти и на оскаленные зубы, мужчина вновь привалился спиной к дереву,даже не пытаясь их разнять. Ни тот, ни другой, его не послушаются.
– Юкас! – услышал он слабый голос.
Медведь Айны тут же потерял интерес кдраке и, вывернувшись, с кровавыми пятнами на шерсти, побежал на голос. Внесколько прыжков достигнув хозяйки, он обнюхал её и присел, чтобы она могла нанего забраться. Юкас быстрым шагом подошел к ней, радуясь и злясь одновременно.Увидев, в каком состоянии его напарница, эти чувства тут же испарились, Юкасзастонал и замедлил шаг, как будто не желая к ней приближаться.
– Я всё же пролезла через сточную канаву, –прошептала она и ослабла, повиснув на шее медведя. – Но это была самая дурацкаяидея, которую я когда-либо воплощала в жизнь!
Юкас покачал головой, помог Айне забратьсяна медведя, накинул на неё свой плащ.
– Сполоснёшься в ручье и переоденешься, –сказал он, стараясь не срываться на крик, хотя очень хотелось.
– Почему медведи в крови? – спросила Айна,ложась на шею мишке, стараясь не тревожить свой раненый бок.
– Потому что ты, малышка, очень глупая девочка, –со вздохом сказал Юкас. – Твоему зверю надоело тебя ждать, и он решилотправиться на поиски. Медведю старика это не понравилось.
– Что ты узнал, Юкас? – желая отвлечься,спросила Айна, они тут же пустились в обратный путь.
Он рассказал ей новости, она восхитиласьего умением заводить знакомства и снова позавидовала тому, что он так многовсего выведал.
– Нам точно ничего не грозит. Ещё не всевыплатили требуемое, но никому не было объявлено предупреждение.
– Они нападают без предупреждений, – тихо сказала Айна.
– Лишь на те жалкие сборища лачуг, жители которыхсчитают, что организовали славное поселение. От них ничего никогда не получить.По большому счёту, Айна, малышка...
Юкас замолчал, увидев, что ей совсемплохо, и никакие разговоры её больше не увлекают.
– Потерпи, умоемся, переоденешься в сухое, и сразу станетлегче.
Достигнув ручья, о котором грезил всё этовремя, Юкас с наслаждением помыл руки, снял маску, поплескал водой себе в лицо,помог Айне слезть с медведя и умыться.
– Отвернись! – требовательно сказала она,прежде чем снять с себя одежду.
Он картинно вздохнул, мол, смотрите-ка,какая скромница, но отошёл и сел спиной к ручью. Снимая с себя грязные рваныетряпки, она застонала, он обернулся, но в темноте ничего не разглядел.
– Ты ранена? Что у тебя болит?
– Меня чуть не задушила эта старая стерва, а потом я чуть неутонула в медвежьем говне! – резко ответила она.
Юкас с большим интересом обернулся к ней.
– Что тебе гадалка-то сделала? Зачем ты к нейполезла?
– Откуда ты знаешь, что она гадалка?
– Весь город гудел, что убили советницупредводителя.
– Чёрт – простонала Айна и добавила резко:
– Ни о чём меня не спрашивай!
Когда её медведь наклонился к ручьюпопить, в свете луны было видно большое кровавое пятно на его спине. Списав этона драку, Юкас не особо обратил внимания на это обстоятельство, решив, что ониразберутся с этим утром, а еще лучше, тогда, когда вернутся домой.
В темноте не рассмотрел он и ран на теледевушки, но подозревал, что они там были. Может, боролась со старухой? В любомслучае, в таких условиях он вряд ли смог бы оказать ей достойную помощь, темболее, она отказывалась обсуждать с ним своё состояние, поэтому не стал её ни очём расспрашивать.
Глава 8
Медведи торопились попасть домой и шли, неостанавливаясь. Притормозили лишь раз, когда Юкас настоял на том, что им всё жеследует перекусить. Айне становилось хуже, и она выпила лишь несколько глотковводы, отказавшись от пищи. Глядя на это, пропал аппетит и у Юкаса.
Айна была бледна и молчалива, её медведьтоже был непривычно тих. По бурому пятну на штанах девушки, которое она изовсех сил пыталась скрыть от Юкаса, он уже понял, что ребёнку, находившемуся унеё в животе, не суждено родиться. Он уже видел такое пятно. Правда та, у когоон имел несчастье наблюдать подобное, сама сделала всё для того, чтобы её дитяне появилось на свет.
* * *
Ворота в их город были открыты, иприближающихся к ним Айну и Юкаса соглядатаи увидели издалека. Галвин вышелвстречать жену, едва сдерживаясь, чтобы не побежать ей навстречу, но, посчитав,что это будет по-ребячески, не солидно, остался стоять на месте. Не спешапокинула таверну Тея с намерением увидеть Юкаса, но остановилась чуть поодаль,не желая демонстрировать своей привязанности к нему. Глава города Занг вразвалкуподошёл к сыну, который, хмуря брови, всматривался в устало бредущих по дорогеживотных и в их наездников. Не успел отец подойти к Галвину, тот взглянул нанего с волнением, сорвался в места и всё же побежал.
Ванда хозяйничала в своей кухне, поливаясоусом кусок манящего запеченного мяса. Тарелка с этим блюдом стояла передстарым вождём Харольдом, который с аппетитом принялся за угощение. Хозяйка нелюбила, когда в святая святых, месте, где готовят пищу, появлялся кто-то, крометех, кто ей обычно помогал. Тем более, что помощи она просила достаточно редко,лишь тогда, когда намечалось большое скопление народа. Чаще всего онасправлялась сама, совершенно справедливо полагая, что никто не приготовит лучшенеё. Харольд же часто трапезничал здесь, вдали от посторонних глаз, наслаждаясьобществом Ванды, а она охотно его – своё общество, предоставляла.
Когда-то, когда они оба были моложе, ончастенько заглядывал и в её спальню. Сейчас это случалось, немного реже.Последний раз он, замеченный Теей, таясь во мраке длинного коридора,направлялся в комнату Ванды пару недель назад.
Про тёплые отношения хозяйки таверны истарого вождя в своё время ходило немало слухов, которые она кокетливоотрицала, а он, сохраняя достоинство, никак не комментировал. Наедине они моглипозволить себе нежно прикасаться друг к другу, ласково улыбаясь, и милобеседовать. Идиллию нарушила Тея. Она заглянула в кухню и замахала руками,привлекая внимание Ванды. Ванда нахмурилась.
– Что там, дорогая? – отвлекаясь от мяса, спросилстарый вождь, поймав трактирщицу за руку, когда та проходила мимо.
– Что бы ни было, ты, судя по всему, остался бездесерта, – Ванда, скинув фартук, степенно вышла из кухни, а увидев лицо Теи,поняла, что случилось что-то ужасное, взмахнула руками и помчалась туда, кудаон ей указывала.
Вытолкав мужчин из комнаты, в которой напостели лежала полуживая Айна, Ванда, не потерявшая самообладание (она никогдаего не теряла), командовала оставшейся там Теей. Та без промедления выполнялауказания, бегая по коридору с тазами и тряпками.
– Вскипяти воду, Галвин! Быстрее! – легонько пнула онапарня, сидевшего на полу, чуть поодаль от двери, ведущей в помещение, где, какон был уверен, умирала его жена.
Голова его была уныло опущена, но, услышавголос Теи, он быстро вскочил на ноги и бросился в кухню
Отец и дед Галвина, сидя за своимпривычным столом в зале для посетителей, выспрашивали у Юкаса, что произошло.Юкас честно поведал им, что Айна ещё по пути к пункту назначения выражалажелание отступить от плана, что, судя по всему, и сделала.
– План был настолько прост, что любая кухарка справилась быс такой "разведкой"! – отвернулся от Юкаса Занг. – Можно было быпослать первую попавшуюся глупую бабу по центральной дороге с повозкой,запряженной ослом! Она и то выведала бы больше!
– В следующий раз так и сделай! – беззлобно ответил Юкас. – Еслиу тебя есть лишняя неделька, а то и полторы, чтобы получить рецепт новойпохлёбки и узнать цены на бабские тряпки, которыми там торгуют.
– Ты не уберёг её! Я доверял тебе! Она доверяла тебе!Мы все на тебя надеялись! –проходя мимо с ведром воды, зло прошипел Галвин. –Вы должны были работать в команде!
– Ты меня сейчас не услышишь, но я не мог на этоповлиять, – Юкас не оправдывался, ему не за что было оправдываться.
– Как ты мог допустить, чтобы с ней произошло подобное? Икаким образом пострадал её медведь? – не успокаивался тот.
– Вопрос в другом: как я мог всего этого не допустить? Мыразделились. И пока она убивала старуху и изучала медвежье дерьмо, я действовалтак, как обычно. А медведи подрались, потому что зверь Айны такой же безумный,как она сама!
Галвин выплеснул воду из ведра, окатив еюЮкаса, прошипел:
– Ты – чужак. Всегда им был, им же и останешься!
Значительное количество холодной жидкостипопало на отца и на деда, но ни тот, ни другой, не проронили ни слова, лишь обаосуждающе посмотрели на парня. Тот покачал головой, не смог сдержать слёз, ивновь пошёл за водой.
– Ванде эта лужа не понравится, – сказал старый вождь, киваяна воду, разлитую по полу. – Про какую старуху ты толкуешь, Юкас?
– Не знаю подробностей, но весь город стоял на ушах из-закончины местной гадалки, –почесал тот под подбородком. – И, похоже, это нашамалышка устроила ей переход в мир иной немного раньше, чем то было задуманоприродой.
Занг переглянулся с отцом, в глазах обоихчиталось что-то вроде тревоги, но еще не совсем осознанной.
* * *
У входа в таверну стояли мальчик идевочка. Мальчиком был младший сын Занга, а девочкой – Лотта. Парнишка спешилпослушать новости, которые привезли с собой Айна и Юкас. Лотта же пришла кВанде за очередной порцией трав для больного медвежонка.
Понимая, что произошло что-то нехорошее,они оба растерянно заглядывали внутрь, и в какой-то момент всё же решилисьзайти, одновременно. Столкнувшись в дверях лбами, потёрли их пальцами,посмотрели друг на друга чуть обиженно, готовясь предъявить взаимные претензии,затем рассмеялись.
– Ты живёшь у Юкаса? – спросил мальчик, чуть отводя Лотту всторону, передумав заходить в таверну.
– Больше всего времени я провожу в сарае с медведями, –ответила та.
– Ты знаешь, что мой отец купит для меня одного из медвежатДжуты, как только их можно будет отлучить от матери? – живо спросил он.
– Правда? Выбирай того, у кого светлее уши.
– Медведя для сына или для дочери обычно всегдавыбирает отец, – ответил пацан, – вряд ли мне дадут даже взглянуть на них передпокупкой.
– Попроси отца взять того, про которого я сказала, – твёрдопроизнесла Лотта.
– Почему ты на этом настаиваешь? Я слышал, у неё родилосьтри самца.
– Один болеет и жизнь его висит на волоске. А из двухоставшихся тот, про которого я говорю, сообразительнее и будет преданным другом.Второй – себе на уме и немного ленив, он тоже неплох, но ему нужен строгийхозяин.
– Откуда ты это знаешь? – мальчишка недоверчиво поднялбровь.
– Знаю и всё! – пожала плечами та.
– Меня зовут Кейл. А тебя?
– Лотта, – ответила она. – Я пришла за травами для больногомедвежонка.
– Всем не до нас, – вздохнул мальчик. – Хочешь, я покажутебе своё тайное место?
– Хочу! – не задумываясь, и сама себе удивляясь, согласиласьона.
Лотта всегда настороженно относилась клюдям и ни с кем близко не сходилась. Её отец был нелюдим, что не мешало емупобираться по соседям, отчего они его недолюбливали.
Из всех жителей она больше всех общаласьразве что с братом, да с древней старушкой, которая жила по соседству. Старушка,пожалуй, была единственной, о ком Лотта вспоминала с теплотой. Женщиназаботилась о девочке, насколько ей позволял возраст и почти ослепшие глаза. Ноона умерла так рано, что сейчас Лотта даже не могла вспомнить, как тавыглядела. Помнила, разве что, приятный запах теста на закваске, исходивший отодежды старушки, когда та прижимала малышку к себе.
У Лотты никогда не было друзей, брат былнамного старше, постоянно ей указывал и помыкал ею, хоть и проявлял заботу.Глядя на отца и брата, она, как и они оба, была угрюма и неразговорчива. А Кейлей понравился, с ним хотелось говорить. Она не могла объяснить, почему.Возможно, потому, что наконец почувствовала освобождение от той безнадёги,которую испытывала, проживая в своей нищей деревне. А может, потому что к ней сдобротой отнеслась Тея. Или она начинала оттаивать, потому что больше её никтоне заставлял попрошайничать, чистить вонючую рыбу и дышать смрадом протухшихпотрохов.
Кейлу, видимо, она тоже понравилась, разон предложил показать ей своё тайное место. На то оно и тайное, чтобы никто пронего не знал. У неё тоже было укромное место до того, как она оказалась здесь.Там она пряталась от всех, делала из травы кукол и наряжала их в платья изгрязных обрывков ткани, которые пыталась отстирать в ручье.
Кейл привёл её на чердак одного изнеиспользуемых сараев для медведей.
– Раньше в городе было больше медведей, – пояснил он, –теперь не каждый хочет брать на себя такую ответственность, потому что святаяобязанность всякого, у кого есть медведь – участвовать в баталиях. Дедушкарассказывал мне, что раньше все мужчины без исключения, и даже многие женщиныстремились пополнить собой боевой отряд города. Бои были по большей частиравноправные и честные. А теперь, когда власть захватили седые, люди считают,что спасения от них нет, и боятся за себя и своих сыновей, ведь мы не присягалиим на верность.
– Верность нашей деревни захватчиков не слишком волновала, –почти равнодушно сказала Лотта, осматриваясь. – Пришли и всех убили.
Здесь, на этом чердаке, был оборудованнастоящий мальчишеский штаб. В помещении находилась старая мебель: стол,сломанный стул, тюфяк в углу. Какое-то подобие полок, на которых стояливырезанные из дерева фигурки. Встать в полный рост тут получалось лишь вопределённых местах – виной этому скошенная крыша, но находиться здесь былоприятно. На столе был разложен плотный лист бумаги большого формата, край егобыл чем-то залит, что не мешало разглядеть изображение. Детской рукой, но оченьстарательно на лист была нанесена карта. Лотта не могла судить, насколько точнона ней были изображены географические объекты, но эта карта впечатляла.
– Ты сам её нарисовал? – стараясь не выдавать своеговосхищения, спросила девочка.
– Составляю карту, помечая, кто ещё остался независимым. Скаждым годом союзников становится всё меньше.
Кейл показал ей, где находится их город,выспрашивал Лотту про то место, откуда пришла она, какой дорогой они шли сЮкасом. Ткнул в свою карту, предположительно обозначая то место, где она жила.
Дети разговаривали, разбирая сокровища Кейла, состоящие изнескольких ножей, сломанного лука и огромной кирасы, которую Лотта непременнохотела примерить, но её плечи были настолько узкие, что один край тяжелыхкожаных доспехов постоянно сползал.
Когда стемнело, она вспомнила промедвежонка, и сказала, что ей давно пора домой. Домом она уже называла сарай, вкотором жила Джута и медвежата.
– Странно, что меня ещё не хватились! – удивился мальчик,спускаясь за Лоттой на улицу.
* * *
Ванда с печальным видом стояла за стойкой,подперев голову рукой. В таверне было немноголюдно. У хозяйки былоотвратительное настроение, и вся атмосфера в «Дай леща» не располагала квеселью, поэтому сегодня гости не засиживались.
– Тётя Ванда, я пришла за лекарством, – Лоттапривлекла к себе её внимание.
– Детка, если он так долго не поправляется, нужнопридумать что-то другое, – Ванда грустно улыбнулась девочке. – К тем травам егоорганизм уже привык.
– Ему не становится хуже, это уже хорошо, – возразила Лотта.
– Жди тут, - коротко сказала Ванда и ушла.
Вернулась она с другими свёртками, не стеми, как обычно, и подробно объяснила, как готовить настой из новых трав.
– Переборщишь с этим порошком хоть немного, и отравишьбедолагу, – потрясла она мешком с грязно-коричневым неоднородным порошком излепестков какого-то растения. – Сделаешь раствор слабее – толку не будет.
Лотта уверила, что всё запомнила,поблагодарила хозяйку и побежала к выходу. У самой двери обернулась и помахаларукой Кейлу, который ждал отца, говорившего с одним из горожан. Он помахал ей.
* * *
Уставший Юкас, добравшись до дома, первымделом зашёл в сарай к Джуте. Прижавшись здоровой щекой к шерсти медведицы ипотрепав медвежат, отметил, что больной медвежонок стал ещё мельче по сравнениюс братьями, и он всё так же вял и безучастен. Удивившись тому, что он до сихпор жив, мужчина запустил в сарай старого медведя, указав ему на дальний угол.Там для него была насыпана свежая солома, подготовлена вода. Накормив животных,он ушёл в дом, где был наведён относительный порядок, и стараниями Теи быловставлено окно. Юкас не обратил на это особого внимания. Сняв маску и скинуводежду, он остался в одних подштанниках, улёгся на кровать, закинув за головуруки. Сумку свою он небрежно бросил на полку, не пересчитывая честно украденноедобро.
Лотта вернулась, затопила печь заранееподготовленными ею дровами, поставила греться воду. Юкас совсем про неё забыл,но, увидев, сел на кровати и крикнул:
– Эй! Как там тебя? Медведь, которого я брал с собой,поранился. Ты, вроде, с ним ладишь?
Лотта кивнула и убежала в сарай. Осмотревмедведя и приласкав его, хоть тот для вида сопротивлялся, она бережно промыласлед от зубов возле уха, убедилась, что рана не опасна, и оставила животное впокое. Тихо ступая и стараясь не греметь посудой, приготовила лекарство поновому рецепту, и снова отправилась в сарай. Юкас уже спал, Тея в тот вечер уних не появилась.