Колыбельная для медведицы
– Ладно, малышка, пошли отсюда, мы тратим время, –Юкас потянул Айну за руку, оттаскивая её от животного.
– Я тебя понимаю, мишка! Но мне, если честно, немногострашно идти одной. Страшно не за себя. И даже не за своего ребёнка. Вдруг я несправлюсь с заданием. Твой хозяин настоящий предатель – умер, не предупредив,что собирается сыграть в ящик! – прошептала девушка на ухо старому медведю. –Но я уверена, он бы очень рассердился, узнав, что ты не помог нам.
Айна позвала своего медведя, и, махнув напрощанье Юкасу, отправилась прочь от могилы. К лежащему животному подошла Джутаи потёрлась о его морду своей. Грустно посмотрела в потухшие глаза старшеготоварища и носом подвинула ему миску с рыбой. Пахло от миски оченьпривлекательно, Джуте рыба доставалась редко. Последний раз – поздней осенью,перед спячкой. Это Тея приволокла беременной медведице полную кошёлкуделикатеса. Клиент предложил расплатиться частью улова, либо обслужить его вкредит. Тея знала, что жаждущий её прелестей рыбак вскоре продаст рыбу и деньгией непременно вернёт, но всё же предпочла порадовать вкусным Джуту, взяв оплатунатуральным продуктом. В ущерб себе, разумеется.
Медведь подвинул миску Джуте, предложив ейпоесть за него. Джута посмотрела на хозяина, ожидая одобрения, и Юкас согласнокивнул. Медведица с наслаждением и чавканьем съела угощение, сначала однунебольшую рыбину, а потом ещё одну, совсем маленькую.
– Если передумаешь, ты знаешь, где мыживём, – сказал Юкас медведю, кивнул своей медведице:
– Детка, пойдём домой.
* * *
Лотта сидела на том месте, где еёоставили, она не вошла ни в дом, ни в сарай, хотя очень замёрзла. Юкас прошёлмимо неё к медвежатам, даже не взглянув. Слабый медвежонок чувствовал себяплохо, Юкас уже видел такое. Шансов выжить, по мнению хозяина, у него не было. Вотвратительном настроении Юкас вернулся в дом и наткнулся на остатки вчерашнегопирога, который не доела Лотта.
– Откуда это у тебя? – он бросил объедки вдевочку.
– Мне дала женщина.
– Какая женщина?
– Высокая, седая с украшениями. Она далатравы и пирог. Я приготовила отвар так, как она меня научила, клянусь! Я хотелаему помочь!
Юкас стал вспоминать вчерашний визит Теи иразговор о больном медвежонке.
– Так ты была у Ванды? Она знает толк вснадобьях, но этим ему уже не поможешь, – буркнул Юкас.
– Можно мне хотя бы попытаться? – девочкамолитвенно сложила руки.
Он пожал плечами:
– Валяй.
– Ведро у колодца, – робко начала Лотта, – оно дырявое.
– Другого у меня нет!
Он шёл в дом, от души пиная камни,попадавшиеся ему на пути. Один из них угодил в окошко дома и разбил его, отчего Юкас выругался и мысленно снова обвинил девочку.
Он собирался отправиться в город, выведатьновости от проезжающих из других поселений людей. Но передумал и улёгся впостель, положив под голову руки. Недолго повалявшись, он поймал себя на мысли,что Тея была права, и пахнет от него действительно ужасно. Собрав по домугрязную одежду, Юкас свистнул Джуту и отправился с ней к живописному лесномуозеру. Сняв маску, он разделся догола и вошёл в холодную воду. Ёжась, быстроокунулся с головой и начал согреваться. Тело у него было стройное и красивое,за исключением шеи, плеча и предплечья – кожа там пострадала от огня, ногораздо меньше, чем лицо. Медведицу в воду приглашать было не нужно, она срадостью залезла туда сама.
Наплескавшись с Джутой, Юкас вылез наберег, оделся, наскоро и без фанатизма застирал нехитрые элементы своегогардероба и отправился к дому. Возле колодца он заметил, что девчонка пытаетсядостать воду, равнодушно прошествовал мимо, не повернув головы. Развесив одеждувозле дома, всё же вернулся к ней с двумя целыми вёдрами, наполнил их водой изколодца и отнёс к печке. Лотта шагала за ним.
– Почему ты сказал,что целых вёдер у тебя нет?
– Потому что не хотел с тобой разговаривать.
– Чем можно затопить печь?
– Можно сходить в лес и набрать там веток. Обычноделают так, если лень рубить деревья на дрова или нет денег на их покупку, –ответил Юкас.
Лотта покорно пошла на поиски, набраланемного того, что с большой натяжкой можно было бы назвать дровами, растопилапечь и снова приготовила отвар. Юкас стоял в дверях сарая и смотрел, как онапоит медвежонка снадобьем, а Джута за этим наблюдает.
«Всё бесполезно, детка!» – подумал он, иему стало очень жалко свою медведицу.
* * *
Старый косматый медведь, весь в колтунах ирепьях, шатаясь, медленно шёл по людной улице. Он двигался без сопровожденияхозяина, что было запрещено правилами их поселения, но никому из горожан и вголову бы не пришло выразить недовольство по этому поводу. Все знали, чей этомедведь. Он не мог идти с хозяином, потому что человека у него больше не было.
Тяжело ступая на лапы и часто дыша, он двигался неспешно,просчитывая каждый шаг, но ни разу не остановился отдохнуть, и вскоре оказалсявозле старого дома, в котором жили Юкас и Джута. Дойдя до входа в сарай, онустало рухнул на землю.
– Вот это дело, дружище! – обрадовалсяЮкас, увидев зверя. – Малышка будет рада. Тебе нужно приходить в себя!
Он поставил перед животным миску снесколькими куриными яйцами, прошлогодними, уже сморщенными яблоками икореньями трав. Медведь, до этого подкрепившийся оставшейся рыбой, взглянул наугощение и стал вяло его обнюхивать, понимая, что нужно есть, чтобы набратьсясил.
* * *
– Как твой медвежонок? – спросила Ванда,когда вошедший в таверну Юкас уселся за стойку.
– Умрёт сегодня или завтра, – махнул тотрукой.
– Я передала для него лекарство, твоейдевчонке. Если уж ты приволок её к нам, позволь спросить, почему она такаягрязная и так легко одета?
– Ванда! Любовь моя! Она приволоклась сама!Джута, вредная баба, не позволила от девчонки избавиться. Хочешь, возьми еёсебе! – с некоторым раздражением ответил Юкас.
– У меня на шее сидят двое олухов сыновей, их бабы итупоголовые внучки! – весело ответила трактирщица. – Это не считая всехостальных убогих, согретых теплом моего внимания, вроде тебя и Теи!
Сыновья у Ванды были умными, работящими,обладали добрым нравом и обожали мать. Их жёны – красавицами и замечательнымихозяйками. Внучки – милейшие, хорошо воспитанные и сообразительные девушки. И никтоиз них не сидел у неё на шее. Но такова была природа Ванды – ругать всё, что ейбыло дорого.
– Я передам девчонке еды, не вздумайсъесть всё сам! И ещё трав. Подойди ко мне, когда соберёшься восвояси.
В дверях таверны появился Занг с отцом имладшим сыном – тем самым пареньком, что нёс карты вчера. Старик подмигнулхозяйке, та смущённо улыбнулась, не обронив в его сторону ни одного слова.
* * *
Когда Юкас вернулся домой, Лотта вычёсываластарого медведя. Делала она это старым гребнем со сломанными зубцами, которыйнашла тут же, в сарае. Шерсть животного свалялась и плохо распутывалась.Медведю не слишком нравилось это занятие, но он ни разу не огрызнулся на Лотту.Юкас с удивлением наблюдал за этой картиной. Старый медведь не отличалсядружелюбием и снисхождение проявлял лишь к хорошо знакомым людям.
– Эй! Как тебе это удалось? – спросилЮкас, приближаясь к ней. – Как он подпустил тебя?
Лотта пожала плечами:
– Я сказала, что хочу ему добра, и онуслышал.
Юкас хмыкнул и продолжал смотреть с нелепымжеланием, чтобы она больно дёрнула медведя, а тот вскочил, зарычал, показываябольшие жёлтые клыки, один из которых сломан почти до самого основания, ударилдевчонку лапой, отбросив её от себя. Но ничего подобного не случилось, онаспокойно продолжала своё занятие, выбирала свалявшуюся шерсть и, кажется,совсем не боялась.
– У твоего отца был медведь? – спросил Юкас.
– Нет, что ты! Он себя-то с трудом кормил. А про нас сбратом и вовсе забывал.
– Мне не интересны все эти семейные подробности.
– Ты же сам спросил.
– Я спросил не про отца. Ты предпочла остаться в сарае смедведями, когда я звал тебя в дом, возилась с больным медвежонком, вошла вдоверие к Джуте. А сейчас вычёсываешь медведя, который не любит внимания,терпеть не может, когда к нему прикасаются, и он совсем недавно за такие жедействия чуть не убил меня. В той убогой деревеньке, где ты выросла, наверняка,был лишь один медведь – у главы вашего поселения.
– У нас вообще не было медведей, – ответила она. – Даже утого, кто считал себя главным. Но мне они всегда нравились. Первый раз яувидела медведей, когда к нам пришли за платой. Тогда мы ещё могли имзаплатить. Пришедших было шестеро, но хватило бы и троих. И они прибыли намедведях. Большой зверь со шрамом на морде и круглой серьгой в ухе внимательнопосмотрел мне в глаза и навсегда забрал моё сердце.
– К вам приезжал Маран, их вождь? – недоверчиво спросилЮкас, не веря своим ушам. – В ту замшелую местность?
– Я не знаю его имени.
– Опиши мне шрам на медведе. В каком ухе была серьга? Икакая именно?
– Шрам наискось проходил через всю морду. А серьга – медная,в левом ухе. Густая шерсть блестела на солнце, а кончики её были светлыми, – этакартинка навеки отпечаталась в её памяти, и она улыбалась, представляя умнуюмедвежью морду.
– Хочу тебя огорчить, хотя мне насрать,огорчишься ли ты, но сердце твоё отдано самому злобному существу на этой земле.Этот медведь со своим хозяином поработил тут всё! Он сломал множество жизней, втом числе и твою. И твоё несчастное сердце он использует разве что в качествезакуски!
– Жизни у меня всё равно не было, – серьёзно посмотрела нанего девочка.
Юкас уже собравшийся было уйти обернулся,и, оглядев ребёнка, неопределённо хмыкнул. А затем, как будто что-то вспомнив,добавил:
– Ванда передала ещё лекарство для медвежонка, немного еды ичистую одежду. Но надеть ты её сможешь только при условии, если помоешься. Этоне я придумал, мне всё равно. Это Тея. За сараем стоит корыто. Воду греть тыуже умеешь. Рядом с ним где-то валяется кусок мыла.
– Закончу с медведем и помоюсь. Как его зовут?
– На своё имя он откликался только тогда, когда егопроизносил хозяин, – не оборачиваясь, бросил Юкас.
* * *
Лотта сидела в корыте с горячей водой и намыливала спутанныеволосы. Корыто было мелкое, и явно не предназначалось для купания. Девочка елетуда поместилась, согнутые колени были практически возле её лица. Мылась онаочень редко, а одежду меняла и того реже, потому сейчас испытывала что-то вродеблаженства. Вытянув ноги за пределы корыта, растопырив пальцы на ногах, онарасслабилась, откидывая назад голову и раскидывая руки, посмотрела в небо, вкотором уже начинали сгущаться сумерки, и лежала, пока вода не остыла, и онасовсем не замёрзла.
Одежда, которую передал ей Юкас от Теи,была ношенная, но добротная. Лотта никогда таких красивых вещей не носила, идаже ни на ком не видела. Она стала обладательницей плотного голубого платья свышивкой по вороту, тёплых чулок, короткой суконной курточки и плаща с меховойоторочкой. Ещё в свёртке были аккуратные довольно высокие ботинки со шнуровкой.Они были чуть больше, чем нужно, но гораздо меньше тех ужасных стоптанныхботов, что были на ней раньше, поэтому, надев их, Лотте показалось, что её ногисковали колодками. Она оделась, расправила подол платья, выставила вперёд ногув ботинке, пожалела, что негде полюбоваться на своё отражение, но и без этогопоняла, как ей идёт этот наряд, закружилась, развевая плащ, счастливорассмеялась. Удивилась своему состоянию - она не могла вспомнить, когдасмеялась последний раз.
В грязной мыльной воде, оставшейся посленеё в корыте, она постирала свою старую рубашку, отжала её и повесила сушиться.После этого вошла в дом, чтобы приготовить отвар медвежонку, которому нестановилось лучше.
Между тем, Юкас, ничтоже сумняшеся, лёжа впостели, доедал то, что Ванда передала для Лотты.
Глава 5
На балконе площадке смотровой башни стоялюноша и наблюдал, как его любимая супруга с их первенцем в животе удаляется отгорода верхом на своём медведе. Они идут довольно быстро в компании ещё одногомедведя и мужчины в маске, сидящего на нём. Старый зверь, покинув кладбище,быстро набрался сил и воспрянул духом, почувствовав свою значимость. Медведьбыл избавлен от колтунов, линялой шерсти и выглядел ухоженно. Над этимпотрудилась Лотта, которая не отходила от медвежьего сарая, проводя с животнымипочти всё время.
Парень, провожающий взглядом компанию,знал Юкаса с детства, хоть тот был родом не из их местности. Когда-то передворотами их города раздался истошный, полный отчаянья, крик медведицы. Охрана,дежурившая у входа, направила на животное оружие, не давая ей войти внутрь.Главой поселения в то время был дед юноши, он скомандовал пропустить медведицу:
– Она пришла за помощью, остолопы! Вы собрались убить её запреданность хозяину?
Когда Джута вошла в ворота, уже немолодой, но тогда ещё вполне крепкий Харольд без опаски протянул ей свою руку,давая её обнюхать, сказал, понизив голос:
– Я не враг!
Медведица опустилась на землю, Харольдзнаком подозвал к себе взрослого сына. Они вдвоём сняли с мохнатой спинымолодого парня в обгоревшей одежде. Лица на нём почти не осталось, его сожралогонь. Переглянувшись, отец и сын отрицательно покачали головами, соглашаясьдруг с другом, что парень – труп. Медведица снова закричала, поддела хозяинаносом, облизала его руку, и бедняга поднял конечность, ища ею нос подруги.
– Бегите за Вандой! - крикнул Харольд.
Ванда была специалистом во многихвопросах, в том числе располагала обширными знаниями относительно леченияразличного рода ран. Заткнув за пояс подол длинной юбки, она прибежала наплощадь, присела на колени перед раненым на грязную мостовую. Медведицакинулась было защищать хозяина, но женщина подняла палец, унизанный кольцами,ткнула им в её мокрый нос и спокойно сказала:
– Цыц! Не мешайся!
Джута растерянно отступила и присела назадницу.
Ванда внимательно, без неприязни осмотрелапациента, кивнула Харольду, мол, попробую выходить. Погладила по головемедведицу, сказав:
– Ты успела вовремя, красотка. Всё будетхорошо.
Трактирщица приютила несчастного и егоспасительницу у себя, ухаживая за ним несколько месяцев. Она не задаваланикаких вопросов чудом выжившему парню – это, был Юкас, и не донимала его своимобществом. Он же был угрюм и не хотел разговаривать ни с кем, кроме своеймедведицы.
Вскоре Юкас окреп и, несмотря напредложение хозяйки остаться жить у неё в комнате над таверной и помогать вхозяйственных делах, ушёл в пустующий дом на отшибе. Первое время он избегаллюбого общества и стеснялся своего уродства
Галвин с тоскойсмотрел, как удаляются Айна и Юкас, понимая, что на эти несколько дней жизни ихсвязаны. Не ревновал, но переживал. За всех троих. Нет, за всех пятерых.
* * *
Юкасу было непривычно ехать на чужоммедведе. Он был выше и шире Джуты и Юкас всё никак не мог удобно примоститься.Медведь был недоволен ёрзаньем по его спине и порыкивал так грозно, что Юкасуже пожалел, что согласился на эту авантюру –отправляться в путь на чужомзвере. Ретивый мишка Айны норовил убежать вперёд и порезвиться, Айна не сталаего сдерживать, и в какой-то момент эти двое, молодые и счастливые, оказалисьдалеко впереди. Старый медведь тянул носом воздух, кажется, не веря, что онвновь идёт на службу, наблюдая за летающими и ползающими насекомыми.
Путь их, если они не будут сбавлять темп,должен занять меньше двух суток в один конец. Дул лёгкий ветерок, светилоутреннее солнце, день обещал быть чудесным, и когда задница Юкаса началапривыкать к спине животного, жизнь показалась ему прекрасной и удивительной.Насвистывая немудрёный мотивчик и глазея по сторонам, он расслабился, полностьюположившись на медведя - тот хорошо знал дорогу, по которой им предстоялопройти.
* * *
Улучшений в состоянии медвежонка ненаблюдалось, но Лотта упорно готовила травяной отвар и поила его. Онанасобирала полсотни личинок майских жуков и направлялась кормить ими медвежат.У сарая она встретила приветливую Тею.
– Лотта! Ты выглядишь гораздо лучше, чем в нашу последнюювстречу, – улыбнулась ей Тея. – Я принесла тебе поесть.
– Я покормлю их и приду, – Лотта показала ей личинок вжестяной кружке. Тея кивнула и направилась в дом.
Лотта вошла в сарай и опустилась на соломурядом с медвежатами, они начали с ней играть и выпрашивать личинок. Онапопеременно давала каждому, закрывая собой от братьев слабого малыша, пока онбез аппетита пытался прожевать угощение. Лотта уже к привыкла к его болезни ирадовалась, что прогнозы Юкаса о его скорой гибели не оправдались.
Тея сдвинула на край стола всю грязнуюпосуду, освободив на нём место, чтобы Лотта могла спокойно позавтракать.Смотрела, с каким аппетитом та ест, и грустно улыбалась, поправляя ребёнкуволосы.
– Ты не будешь возражать, если я расчешу тебя? – спросилаона, разыскивая подходящий гребень в беспорядочно раскиданных в доме Юкасавещах.
Найдя расчёску, она распутала редкиеволосы девочки, выстригая тупыми ножницами то, что не смогла привести в порядок,подравняла кончики, сделала красивую причёску. Лотта при этом морщилась ивтягивала ртом воздух через сомкнутые зубы. Она не привыкла к тому, что еёдёргают за волосы, но терпела.
– Ты поможешь мне принести воду? – попросила Лотта, когдаТея закончила. – Для меня это очень тяжёлая задача.
– Помогу, - вздохнула она. – Этот засранец Юкас, конечно, досих пор не сменил ведро?
– Не сменил, оно дырявое, - ответила Лотта.
Они вместе набрали и принесли воду,нагрели её, и Лотта принялась мыть посуду. Тея, снова вздохнув, стянула спостели грязное бельё и отправилась на улицу, к корыту.
– Вообще-то, я не нанималась к нему служанкой, новозвращаться в таверну не хочется, поэтому, так и быть, наведём порядок в этомклоповнике.
Несколько часов они мыли, чистили и драили.Тея шутила, смеялась, пытаясь развеселить ребёнка. Иногда у неё это получалось.
Худая невзрачная девочка мыла окна с внутренней стороныдома, красивая рыжеволосая женщина - с внешней. Взгляды их встретились черезстекло, а затем Тея убрала тряпку и приложила к стеклу ладошку с тонкимипальцами. Лотта с обратной стороны приложила свою, широкую и короткопалую. Теяподмигнула, Лотта улыбнулась в ответ.
Бельё, развешенное перед домом,трепыхалось от ветра, нагревалось солнцем, и быстро высохло. Застелив импостель, Тея легла на кровать и позвала к себе девочку. Все эти дни Лотта спалаурывками, постоянно просыпаясь к медвежонку, и Тея заметила, что она засыпает.Она тихонько начала петь Лотте колыбельную, смахнула с глаз крупные слёзы,встала с кровати, укрыв уснувшего ребёнка одеялом.
– Тея! - сонно окликнул её детский голос. –Дай ему лекарство. Пожалуйста.
– Хорошо, не беспокойся.
Лотта, проваливаясь в сон, думала, что этобыл замечательный день.
Мать свою она не помнила, та умерла едвадевочка начала ходить. Выжила она по большей части потому, что её отцу,оставшемуся одному с детьми, сочувствовали соседи, помогая мужчине кто, чеммог. Расценивая дочь как средство давления на жалость односельчан, родительстарался сохранить её в живых.
Внимание, которое проявила к ней Тея, былодевочке непривычно, но неожиданно приятно.
* * *
Юкас и Айна собирались расположиться наночлег. Они устроились в лесу и прислушивались к доносившимся до их ушейзвукам. Пели птицы, несильный ветер раскачивал макушки деревьев. Путники неуслышали ничего, что могло бы их насторожить. Медведи спокойно сидели рядом ине проявляли беспокойства.
– Сегодня мы можем развести костёр, малышка, – вполголосасказал Юкас. – Завтра нам спать не придётся, мы будем уже слишком близко кгороду. Медведей оставим на прежнем месте.
Айна согласно кивала.
– Мы вместе войдём через центральные ворота, –продолжал мужчина, – осмотримся на площади, затем я пойду в кабак и разговорютам местных, а ты...
– Нет, ты пойдёшь один, а я полезу через водосточную канаву,иначе мы не сможем подобраться близко к казармам, – возразила девушка. – Погодасухая, я даже не испачкаю одежду.
– Ты там больше не пролезешь, малышка, – усмехнулсяполовиной рта Юкас, – да и смысла идти туда нет: в казармы ты не зайдёшь, аошиваться рядом подозрительно. Ты и сама это знаешь.
– Вся эта вылазка не будет стоить и гроша, еслимы прислушаемся к Зангу и просто пройдёмся под руку по торговой площади, –сплюнула Айна. – Он не знает, как нужно действовать, и всегда полагался на нас.Сейчас его подговорил сынуля, мой драгоценный муженёк, который боится за плодсвоего семени! Я его, конечно, очень люблю и нашего с ним ребёнка тоже, но этоне должно мешать работе.
Она сердилась на мужа и на свёкра,которые, видя её боевой настрой, увещевали их с Юкасом не действовать сгоряча.
– Будет ещё хуже, если ты застрянешь со своим пузом в узкойдырке под городской стеной, - спокойно ответил Юкас.
Айна с некоторым отвращением посмотрела насвой живот, затем, тут же переменив выражение лица, с нежностью его погладила.
– Тогда через клоаку, которая ведёт от городского ручьячерез медвежьи берлоги, – обрадовалась она своей идее.
– Вот она как раз полна воды и медвежьего говна, – Юкасотвернулся от неё, он не хотел продолжать эту тему. – Прости за прямоту,малышка, но это самая глупая идея, которую ты высказала за все годы, что мы тутпрогуливаемся. Ты хочешь посчитать их солдат? А, может, животных? А нахрена,если всем ясно, что их гораздо больше, чем нас!
– Ты вообще никаких идей не высказываешь! - обиделась Айна идостала котелок, чтобы приготовить пищу. – Если мы объединимся с другими… Ой!Да что с тобой разговаривать!
Тьма стала опускаться на лес, постепеннозахватывая каждый его уголок, и когда совсем стемнело, Юкас снял свою маску. Онсидел у маленького костерка и пил травяной чай. Он не прочь был бы выпитьчего-нибудь покрепче, но величайшим усилием воли заставил себя оставить бурдюкс хмельным напитком дома. Пьянел Юкас быстро, а сейчас ум должен быть ясен ичист. А если бы взял пойло с собой, непременно бы выпил. Договорился бы сам ссобой на один глоточек, а там бы пошло-поехало!
Айна спала, закутавшись в плащ, прижавшиськ своему мишке. Старый медведь посапывал, повернувшись спиной к огню. Юкасу неспалось. Он лёг на траву, закинул руки за голову, смотрел в звёздное небо идумал о том, что если вся эта чушь о бессмертии душ правда, то на него сейчассмотрят те, кому он когда-то был дорог. И он тоже смотрит, пытаясь разглядетьочертания знакомых лиц, составляя их из множества сияющих звёзд, но никак унего это не выходит. Одни медведицы на небе - большая, и малая. И, если честно,их ему уже вполне достаточно.
Им с Айной нечего было опасаться, черезэти глухие места не ходили отряды воинов, торговые обозы и путники, следовательно,и лихим людям тут делать было нечего, да и медведи их сразу предупредят оприближении кого бы то ни было. Но всё же он потушил костёр, достал из сумкистарое дырявое одеяло, кинул его на землю, улёгся на него, подсунув под головусвою сумку и, закутавшись в плащ, уснул.
Утро выдалось пасмурным и туманным,просыпаться в лесу в такую погоду на отсыревшем от росы шерстяном одеяле – тоещё удовольствие. Юкас открыл один глаз, увидел, что Айна встала и уже разожглаогонь, нащупал свою маску и натянул её на лицо, не желая смущать девушку своимвидом.
Наскоро перекусив и собравшись, они сноваотправились в путь.
Медведи шли быстро и, сделав всего однуостановку, Айна и Юкас ещё до наступления сумерек добрались до места, где импредстояло оставить животных.
– Не будем же мы тут сидеть до утра! – скривилась Айна, ейне терпелось заняться делом.
– Будем, малышка. Действуем, согласно плану. Торговцы ужеушли с площади, толпа схлынула. В поисках ночлега в городе мы привлечём к себелишнее внимание, – спокойно ответил Юкас и расположился на поваленном бревне. –Утром туда снова потянется много разного люда, мы затеряемся среди них.
– Да какое внимание! Там столько народу! – возмущалась она.
– Я предпочитаю провести ночь с Джутой, – твёрдо ответилЮкас.
Айна знала, что он прав, но всё же нетерпеливо ходила взад ивперёд, маяча перед глазами и начиная раздражать его своей торопливостью. Еёмедведь, чувствуя настроение хозяйки, тоже переминался с лапы на лапу. Раньше вих команде был тот, чьё решение не оспаривалось, теперь же Юкас с Айнойостались на равных, и она считала, что вправе настаивать на своём мнении.