Отзвук

- Я просил полный штат.

- Виктор Иванович, я, конечно, не сторонник Лапина, но мне кажется, это гиблое дело.

- Тихо, - зло зашипел подполковник, хотя остановка после очередного автобуса почти обезлюдела. – Копай, ты же опер. Ты что думаешь, я это мутное досье сам не просмотрел? Есть там все-таки еле заметные шероховатости для зацепки. Только поскрести надо ноготочками умело. Контактильно прочувствовать ситуацию тех дней. Вот и начни с работников сцены.

- Все равно не пойму я, театр там каким боком? В жертву стрелял совершенно неизвестный индивидуум. Без всяких мотивов и причин. Маньяк какой-то. Допустимо, что он уже умер, а оружие его перешло кому-то другому, еще более неизвестному типу.

- Слышь, лейтенант, не мельтеши, - Бирюков направился к машине. – Дома у актрисы уже был? Там адрес в деле есть.

- Сейчас отправлюсь, - буркнул Лёня. – И все-таки, почему вы акцентируете на театральных связях жертвы?

- Чутье подсказывает. Другие направления еще тогда проутюжены были досконально. Сюда же лишь мельком заглянули. Может, действительно не доработали. Чем черт не шутит. А оружие пусть Лапин ищет. Эта задача не для нас с тобой. С тех пор прошли такие пертурбации каждой выпущенной нашей страной винтовки, что мама не горюй. Так что работай с перипетиями прошлого в реалиях настоящего времени. Старайся, дорогой, я тебя прошу.

- У вас шнурок развязался, - заметил внимательный подчинённый.

‒ Вот черт! – ругнулся босс. – Слышь, молодой, уважь, а то у меня со спиной нелады последнее время.

Устраняя на корточках неполадки в амуниции шефа, старший лейтенант помянул недобрым словом коллегу Виолетту:

- Ведьма, в натуре. Накаркала.

После оказанного «уважения» от подчиненного Бирюков самодовольно крякнул, вернулся в служебную машину и отбыл. Жаров остался на остановке. От стыда хотелось, конечно, провалиться, но пребывать в этом месте и дальше имело смысл. Здесь останавливался автобус подходящего маршрута, чтобы отправиться к месту первого визита, связанного с начатым расследованием. Часть города, которую предстояло посетить, Леонид знал неплохо. Случалось бывать там и по нынешней службе, и раньше в годы бурной молодости.

Нужный Жарову «Икарус» подошел буквально через минуту. К тому времени утренний час пик уже миновал, и автобус оказался полупустым. Лёня воспринял это, как благо – не хватало еще в отпуске толкаться в переполненном транспорте. Впрочем, с его лихой долей надеяться на спокойную поездку оказалось делом опрометчивым.

- Денег у вас все-таки нет? Билет вы не приобрели, - услышал он за спиной въедливый женский тенорок.

Получилось так, что дама, с которой он совсем недавно беседовал на остановке вошла в этот же автобус.

- Имею право, я инвалид. Вот мой документ, - он мельком показал ей свое милицейское удостоверение.

Женщина сразу же отпрянула от него, а Жаров продолжил игру.

- Где здесь места для инвалидов? – воскликнул он и, пройдя вперед, сел на соответствующее сиденье.

В полупустом автобусе помешать молодому человеку повыпендриваться особо было некому. Интересных девушек, чтобы продолжить выполнять программу, намеченную мамой, тоже не имелось. Одна эта надоеда со своими щепетильными вопросами. Через мгновенье слишком активная незнакомка снова подсела к Леониду на такое же льготное местечко.

- Извините мою бестактность, но с виду вы обычный здоровый человек, - намекнула она.

- У меня нога деревянная, - доложил Лёня. – Правая.

Дамочка оказалась настолько взбалмошной, что тут же ущипнула ложного инвалида.

- Ой! – подскочил Жаров.

- Ага! – удовлетворенная попутчица восторжествовала. – Что-то дерево у вас мягкое.

‒ Вы в своем уме? Еще бы ножом пырнули! Деревянная нога у меня всего одна.

Девушка тут же ущипнул мужчину уже за вторую конечность. Тот снова дернулся.

- Врете вы все, - сделала она вывод и указала на надпись над сиденьем. – Вам здесь не место. Вы не инвалид.

- Будете хулиганить, я вас арестую, - Жаров повторно достал свое удостоверение. - Вы плохо рассмотрели мой документ.

На дамочку детальное знакомство с корочкой следователя подействовало слишком отрезвляюще.

- Тогда тем более вы ведете себя аморально. Вы ведь должны стоять на страже правопорядка, - чуть ли не продекламировала праведница, как будто прочитала присягу у знамени.

- Я выполняю особое задание, - прошептал ей Лёня, изобразив на лице мину, соответствующую тайному агенту.

Неугомонная дама подскочила и села со скоростью пули. Цикличность ее поведения просто зашкаливала.

- Его вам поручил тот загадочный человек из представительной «Волги», которому вы завязывали шнурки?

- Нет. Я получил его от мамы.

Упоминание о шнурках покоробило естество гордого мужчины.

- От мамы! Это кодовое имя?

- От моей родной мамочки. Она дала мне наказ в кратчайшие сроки найти ей хорошую, самую лучшую в мире невестку. Вас эта роль не прельщает?

В этот раз надоеда угомонилась окончательно и отсела от молодого человека в дальний конец салона, обиженно надув розовые щеки.

Жаров было заскучал, но на очередной остановке в дверь автобуса вошла такая симпатюля, что приказ мамы обрел действительно конкретный смысл. Лёня, не задумываясь, подскочил на ноги, предлагая вошедшей красотке свое льготное место. Девушка оказалась гордой особой и демонстративно пренебрегла его джентльменством. Грациозно отвернувшись, прошла мимо, так и не удосужившись сесть. Леонид почувствовал себя неловко еще и потому, что свободных мест в салоне было предостаточно. Его поведение выглядело навязчивым и глупым. Впрочем, продолжать стоять тоже не имело большого смысла. Он прошел к даме с экзальтированным поведением и сел с ней рядом.

- Что, крепкий орешек? – кивнула та в сторону молодой красивой пассажирки. – Выполнение мамочкиного задания под угрозой срыва?

- Ничуть, - с апломбом заявил мужчина. – Давайте на спор. Если в ближайшее время вам посчастливиться лицезреть нас вдвоем с этой красоткой, то вы, как проигравшая сторона, выполните определенное действие.

- Конкретно?

- Станете передо мной и воскликнете: «о великий!» Затем склоните свое чело ниц и завяжете мне шнурки.

- А если они не будут развязаны?

- Смахнете пыль с моих ног… О! Бог мой! Я пропустил свою остановку!

Эти автобусные развлечения заморочили голову следователя до такой печальной оплошности, и он помчался на выход.

- О, великий! – раздался за спиной женский возглас, полный сарказма.

Оказавшись на улице, Лёня с сожалением глянул вслед удаляющемуся транспорту. Он прикинул в уме, понравились бы эти представительницы слабого пола его маме? В его мозгу родилась пара смешных сцен.

- Садитесь, милая, - приглашает мама горделивую красотку.

Но та молча отходит к окну и загадочно смотрит на улицу. Мама поджимает губы, глядя ей в спину. Здесь подбегает надоедливая особь женского рода, щипает маму и кричит:

- У вас нога деревянная!

- У меня астма, - с надрывом отвечает мать.

После таких фантазий вывод напрашивался однозначный: нечестивый сын мечтает досадить своей родительнице. Мысли о маме частично оказались в тему расследованию. В самое ближайшее время ему предстоял разговор со свидетельницей, которая в досье была обозначена матерью жертвы.

Дверь в нужную Жарову квартиру была обита очень древним дерматином. Верилось, что он был свидетелем тех давних событий. Звонок в унисон обстановке тоже прожужжал с дребезжащим старческим надрывом.

- Кто там? – послышалось из-за двери.

- Милиция!

Леонид не имел желания церемониться, и как результат – лицо выглянувшей женщины имело испуганный вид.

- Вы по поводу жалобы на шумного соседа? Так я заявление не подписывала.

- Нет. Я по другому вопросу. По делу давно минувших дней, - Лёня попытался смягчить тембр своего голоса. - Хотелось бы с вами просто поговорить о прошлом.

- Проходите, - женщина смиренно пропустила милиционера внутрь квартиры. – Ничего если на кухню? У меня тут чайник должен вскипеть.

- Ради бога, - милостиво согласился незваный гость.

Кухня выглядела под стать дерматину на входной двери. Хозяйка тоже имела непрезентабельный вид. Так бы, наверное, охарактеризовал ее Бирюков, ввернув по привычке заковыристое словечко. Не верилось, что это бывшая актриса. Хотя роли тоже разные бывают. Взять хотя бы Горьковскую пьесу «На дне». Эту, как ее там, жену Клеща тоже должен кто-то играть.

- Я по поводу дела пятнадцатилетней давности, - начал Жаров, усаживаясь на шатком табурете.

Он достал из своей кожаной папки архивное досье, а из него нужную бумагу.

- 10-го сентября в 16-ть часов 22 минуты ваша дочь Елена Сергеевна Тёмина получила пулевое ранение из мелкокалиберной винтовки в область поясницы, - пробубнил он невыразительно, но вопрос задал уже достаточно четко. – Правильно?

Женщина сильно растерялась и мешком опустилась на соседний табурет.

- А что? Его все-таки нашли? – охнула она сдавленным голосом. – Слава богу. Столько лет прошло. Он же, этот паразит, нам всю жизнь сломал.

- Нет, его еще не нашли. Но возникли обстоятельства для возбуждения дополнительного расследования по вашему делу. Всего я говорить не имею права. Могу лишь указать на одну деталь. Оружие, из которого стреляли в вашу дочь, засветилось на другом преступлении.

- Ох! Еще кого-то подстрелил?

- Извините, вынужден повториться о тайне следствия и попутно указать вам на тот факт, что ваш чайник в данный момент кипит.

- Ой!

Женщина подскочила к плите.

– Вы меня извините. Все так неожиданно.

- Расскажите мне еще раз, как все тогда произошло.

Хозяйка, управившись с чайником, опять рухнула на свое место. Несколько секунд она собиралась с мыслями.

- Я этого никогда не забуду, - всхлипнула она. – Я здесь в кухне сидела. Роль прогоняла. Алька у себя в комнате учила уроки.

- Уроки? – перебил ее Жаров. – Ваша дочь еще ходила в школу?

- Что значит еще? Она только в первый класс пошла. Девять дней отучилась.

- Простите.

Леонид спешно заглянул в содержимое своей папки.

- Да. Это я ошибся, - удручено промычал он, еще раз перечитав нужное место в документе. – Понимаете, мое сознание неправильно ассоциировало ситуацию…

Растерявшийся следователь заговорил путанно и сбивчиво, по ходу судорожно перебирая исписанные листы пожелтевшей от времени бумаги.

- Посчитал, что ей 22 года. Но это сейчас ей столько. А я неосознанно перенес этот возраст на то время. Понимаете: я никогда не вел столь давние дела. Так значит, она была такой маленькой? Зачем же в нее стреляли? Как можно было в такую кроху стрелять?

Хозяйка с удивлением наблюдала чудачества молодого представителя правоохранительных структур. Старший лейтенант тоже осознал неадекватность своего поведения.

- Знаете что? – решился он кардинально разрулить нелепую ситуацию. - Давайте я перенесу свой визит к вам, скажем, на завтра. И за время до новой встречи мы с вами подготовимся более тщательно, чтобы разговор у нас получился максимально продуктивным. Я дополнительно изучу документы, а вы, в свою очередь, хорошо все припомните. А сейчас без предварительной подготовки и вам тяжело, и мне неловко.

На улице Жаров надеялся поскорее прийти в себя и, оказавшись там, поспешил скорее удалиться от дома, чтобы актриса Тёмина не смогла слишком долго наблюдать за ним из окна. Этот нелицеприятный казус смешал его планы и подпортил настроение. Начало расследования пошло натуральным комом, если применить блинную аналогию.

У соседнего дома он сел на скамейку около подъезда, чтобы успокоиться и обдумать план дальнейших действий. Впрочем, полного уединения не получилось. На противоположной скамье двое мужчин вели громкую беседу и мешали Леониду сосредоточиться. Один из них, в расстегнутой рубашке и фуражке капитанке, указывая на противоположное их дому здание, искренне возмущался:

– Вот какое строение загробили. Здесь у ПТУ был актовый зал и спортивный. Столовая! А теперь вон травой все поросло. Половину окон выбито.

- И что хорошего тогда было? – его собеседник, наоборот одетый очень аккуратно, гнул свою линию. – Я помню выпрутся на крышу и на гитарах играют электронных. В барабаны бьют. Репетируют! Шум, спать невозможно.

- А теперь тебя, значит, все устраивает. Наслаждаешься тишиной и разрухой! Спишь сладко!

- Да! Сплю! А ты сейчас не можешь уснуть, а тогда дрых, потому что не просыхал. И окна твои на ту сторону, а мой балкон прямо на уровне крыши с гитаристами. Выйдешь покурить, что на трибуну концертного зала.

Накал беседы все более нарастал, и Жарову пришлось сменить свою диспозицию. Он бесцельно побрел между домами. Некоторые здешние места пробуждали всплески воспоминаний о его школьной молодости. Вот в этом проходе между домами его когда-то зажали местные пацаны. Это была враждебная территория для его друзей - ровесников. Иногда они прорывались сюда со своего родного квартала, но такие вылазки не всегда завершались благополучно. Здешние отличались агрессивностью, и кадрить девчонок из этого района отваживались только безумно влюбленные или безбашенные смельчаки. Еще здесь находилось ПТУ, в котором имелся хороший вокально -инструментальный ансамбль. Видимо именно его вспоминали те двое мужчин у подъезда. Посещение танцев в спортзале училища тоже был тот еще экстрим, часто заканчивавшийся стычками теперь уже с бурсаками. Так называли в ту пору учащихся ПТУ. Жарову инстинктивно хотелось поскорее покинуть эти места, но возвращаться домой было еще слишком рано. Опять могли возникнуть разборки с мамой, при том на самом, что ни на есть ровном месте. Придется дальше вести это чертово расследование хоть каким-то образом.

У выхода из придомовой зоны к остановке ему вновь посчастливилось столкнуться с той симпатичной и горделивой девушкой из автобуса. Лёня вновь осмелился заговорить с ней:

- Девушка, вы не хотите пойти со мной в театр?

- Я в театры не хожу, - буркнула она, даже не остановившись.

- А мне вот приходится, - констатировал молодой следователь вполголоса больше самому себе, чем приглянувшейся незнакомке

Прибыв в театр, Жаров первым делом обратился к администратору, женщине лет сорока приятной ухоженной наружности. На предъявленное удостоверение она среагировала согласно своей должности.

- Вы по поводу билетов? У вас групповое посещение или личный интерес?

- Служебный.

Леонид положил перед ней архивный список и попросил отметить тех, кто еще работал в этом очаге культуры на данный момент. Получив задание, не свойственное ее обычным рутинным обязанностям, администратор принялась за работу с заметным энтузиазмом. Она быстро проштудировала документ, выставляя минусы и крестики против фамилий. Лицо ее не выражало никаких эмоций. Лишь только в одном месте списка женщина среагировала с человеческой ноткой в голосе.

- Тетя Лиза. Я у нее дела принимала.

Крестиков получилось меньше и следователь вздохнул с облегчением.

- А эта тетя Лиза ничего вам не рассказывала о прежних служителях Мельпомены?

- Чего?

Такая колхозная реакция административного работника столь культурного заведения заставила Жарова чуть ли не отшатнуться.

- Я интересуюсь: могу ли я застать кого-либо из отмеченных крестом в данное время? Признаю, пришел слишком рано.

Администраторша еще раз взяла в руки список и пробежала его глазами.

– Вот Селиванова и Кондратьева. Эти две старые коряги сутками тут крутятся. Видно, боятся, чтоб их не поперли.

- Где их можно найти?

- Давайте я вас проведу, а то тут новому человеку легко заблудится. Я поначалу сама терялась, как в лабиринте.

За кулисами театра оказалось очень интересно. Жаль, что преступления в таких местах случаются крайне редко. Находится здесь гораздо приятнее, чем бродить по притонам и врываться в бандитские малины.

По дороге администратор в роли проводника небрежно поинтересовалась без малейшей тени преклонения перед служительницами муз:

- И зачем вам эти две мымры понадобились? Что вы хотите от них добиться?

- Они могут оказаться свидетелями резонансного преступления пятнадцатилетней давности.

- О! Эти могут, - съязвила администратор. – И преступление совершить самолично могут. У них языки, что кинжалы диких горцев. С ними не зевайте. Зарежут.

Такая характеристика будущих собеседниц не ободрила Леонида следователя. Ведь у него еще не было опыта контактировать с представителями культурной прослойки такого ранга. Он все больше сталкивался с людьми низкого статуса. А тут такой интеллектуальный скачок или, напротив, робкий шаг на территорию богемы. Эти заумные слова в мозгу сразили его самого. Он что, становится похожим на своего шефа Бирюкова? По крайней мере, в стилистике мышления. Это, честно говоря, не радует. Хоть бы изо рта ничего подобного не выскочило, а переваривалось только умственно.

Двух пожилых актрис они отыскали в одной из гримерок. Невежественная администраторша, выполнив свою Сусанинскую миссию, оставила их одних. Жаров не забыл ее слова в адрес ветеранок сцены, но тут же посчитал, что столь негативный отзыв совершенно не соответствует действительности. Ему старушки показались совсем не опасными и даже милыми. Служительницы Мельпомены со стажем, в свою очередь, безмерно удивились появлению в их пенатах представителя правоохранительных органов. Хотя на объект интереса следователя среагировали довольно живо.

- Темину? Вера, ты помнишь такую?

- Эта та, что в Москву уехала?

- Да никуда она не уезжала. У нее ребенок заболел.

- Из-за ребенка пренебречь столицей!

- А вы знаете, чем он заболел? – забросил Жаров вопрос с непростой наживкой.

- Чем-то серьезным. Работать она больше не смогла. Я думаю, то был паралич. Дитятке требовался постоянный уход. Сами понимаете, когда человек прикован к постели.

- Тёмина что, к вам больше никогда не приходила?

- Приходила, наверное. Но ведь это было так давно.

- А я ее ребенка вспомнила, - осенило вдруг ту, что была Верой. – Девочка! Маленькая такая. Она ее часто с собой в театр таскала. Мужа у нее не было и родственников никаких. Оставить не с кем, и в садик не сдашь. Мы ведь в театре часто допоздна. Особенно в выходные, когда детсады не работают.

- Зато с малых лет ребенок приобщается к сцене, - решил подыграть собеседницам Лёня. – Потом раз - и готовая актриса. Учиться ничему не надо.

- Нет. Это не тот случай. Это не о дочурке Теминой. Ей с нами неинтересно было. Я ее не раз зазывала к себе в гримерку. Посидит пару минут и за дверь. Ей больше там нравилось у рабочих.

- У кого? – переспросил молодой следователь.

- У технических специалистов. Те, что декорацию ставят, свет проводят и прочих.

- Вспомнила, - снова подпряглась Вера. – Помнишь, в столярке паренек работал, Тёма? Так эта девочка с ним дружила. Даже очень! Всем гордо заявляла я Тёмина, подразумевая совпадение ее фамилии с именем того дружка своего. Смышленая была.

Жарову не нравился резкий поворот от главного курса расследования, которое он приблизительно наметил. Вернуться в прежнее русло разговора помог неожиданный визит третьей дамы. Эта особа гораздо моложавее двух «коряг» заскочила на пару секунд, но успела получить хоть и не лично от следователя, но тем не менее своевременный вопрос.

- Люба, а ты Темину помнишь?

– Это та, что в Москву уехала?

Особа, схватив что-то с гримерного столика, выпорхнула прочь, даже не дослушав горячие протесты своих коллег, а Жаров смог опять ухватить нить беседы в свои руки.

- Этот отъезд в Москву действительно мог состояться или это лишь досужие вымыслы?

- Мы, конечно, не можем утверждать стопроцентно, особенно сейчас, но, если разговор был, значит, и повод для него имелся.

- А профессиональные основания были? Я имею ввиду, Тёмина была талантливой актрисой для такого рода продвижения?

- Как вам сказать, в спектаклях нашего театра она была задействована, но не на первых ролях. По мне, так она посредственно играла. А ты, Вера, как считаешь?

- Мы с тобой, Людочка, тоже не звезды. Спустись с небес.

- Вы завидовали ей? – этот вопрос Жарова возмутил ветеранок сцены.

- Чему завидовать? – заголосили они хором. – Сейчас такие времена настали, что и в столице несладко. Вон в ДК Ленина эротический балет! Афиши по всему городу! Вот что нынешней публике нужно, а не наши Гамлеты.

- Сейчас понятно. А тогда? – Лёня не отпускал тему зависти.

- Тогда другое дело, - Людмила отвечала, как всегда первой, лишь сверяясь со своей подружкой. – Тогда была стабильность. В Москве не знаю, а у нас это точно. Но, а завидовать Теминой смысла особого не было. Она же все равно не поехала. А вот Липатова действительно отправилась в столицу. Примерно через месяц, когда у Теминой сорвалось.

- Липатова была огонь баба, - добавила Вера с ноткой настоящей, неподдельной зависти. – Активная, как гоночный велосипед. Все успевала: и у нас, а еще в ПТУ кружок самодеятельного театра вела. В школах выступала по праздникам.

Жаров отметил в своем блокноте эту фамилию.

- А вы стремились в Москву?

- Только в роли трех сестер, - грубо заржала Людмила.

Она обладала необычным для женщины голосом с ярко выраженными нотками баса.

– Знаете такую пьесу Чехова? В Москву, в Москву…

- Знаю. Только я не критик. Попрошу не забывать, что я пришел к вам не репертуар обсуждать.

- В самом деле! В чем причина вашего визита? - в этот раз первой была Вера. – Какое такое важное событие произошло тогда, пятнадцать лет назад? Что вы об этом сейчас вспомнили?

В расследовании молодого следователя снова намечался блинный ком. Действительно, обоснованного мотива для посещения театральных светил у него не было. Вернее, он не был подготовлен, не продуман заранее. Приходилось дорабатывать свое упущение на ходу.

- Понимаете, дочь Теминой не просто так заболела тогда. Ей кто-то помог. Сейчас совершенно случайно, прояснились некоторые обстоятельства, но большего я вам раскрыть не могу. Не имею права.

- Вы это серьезно? – усомнилась в искренности следователя Людмила. – Кругом бандитизм, страна рушится, а вы какой-то ерундой занимаетесь.

- Мы хоть не в числе подозреваемых? – обеспокоилась Вера.

- Если только умеете стрелять?

Актрисы дружно захохотали.

- Я, - сквозь смех заявила Людмила, - умею стрелять из мелкокалиберной винтовки.

Жаров напрягся.

- А с этого места поподробней.

- Когда училась в школе, стреляла. В старших классах.

На обратном пути к выходу молодой детектив, как и предрекала недавняя проводница, немного заблудился в лабиринтах закулисья. Неожиданно раздался резкий дребезжащий звук циркулярной пилы, и следователь автоматически двинулся в сторону его источника. Он попал в столярную мастерскую. Какой-то молодой человек в защитных очках распиливал длинные бруски. Видимо, происходила заготовка элементов сценической декорации. Согласно рассказам пожилых актрис, маленькой девочке здесь нравилось. Да, пахло здесь приятно. Свежими сосновыми опилками.

Вышел Жаров через задний служебный вход. Здесь ему довелось еще раз столкнуться с администраторшей.

- Поговорили? – интонация ее голоса звучала размыто, но с натяжкой можно было квалифицировать ее выражением «поинтересовалась участливо».

- Я еще приду. Может и не раз. Если вы не возражаете? – попросился Лёня.

- Милости просим. Но лучше с билетом через центральный вход.

- Об этом тоже стоит подумать, - пообещал он, добродушно улыбнувшись.

Сделав несколько шагов, молодой милиционер неожиданно развернулся. В стиле телевизионного Коломбо.

- Извините, а где вы работали раньше?

- В универмаге, - почти дерзко ответила женщина.

За театром был небольшой уютный сквер, и Жаров нашел там свободную скамейку. Взглянув на часы, с досадой констатировал, что в театре мог побыть и подольше. Чем занять вторую половину дня, нужно еще придумать. В управлении всегда было легче безделье превратить в тяжкий напряженный труд, а тут увы. Он достал блокнот и стал делать пометки, мысленно анализируя информацию, полученную в беседе с двумя актрисами.