Выбор сильных
Проходит день-два. Как-то снова пошёл вниз. Вижу: ребята-разведчики оружие сдают. Уже привели себя в порядок, переоделись. Но у многих ноги бинтами перевязаны, руки. Это оказались те самые разведчики, которых грузины блокировали и пытались в плен взять. Спрашиваю их: ну как? Отвечают: «Батюшка, мы бегали так, как никогда в жизни не бегали! И молились так, как никогда в жизни не молились!». Вот такой чёткий ответ я получил на свой вопрос. Поговорил с ними, крестики раздал. Двое оказались некрещёные. И тут же, возле палатки, я покрестил этих двух солдат и вместе с ними и полковника из Управления…
Этот пример – сильнее тысячи проповедей. Конечно, и проповедь нужна. Но когда человек получает реальную помощь Божию, когда он обращается к Богу и получает ответ, причём практический, то этого не забыть никогда.
Господь всегда готов помочь. И я нередко бойцам говорю: «Ребята, почитайте Суворова, и узнаете, какие он моральные установки своим солдатам давал и каков был результат». У Суворова солдат ощущал силу Божию и действительно становился непобедимым. Такой солдат – на самом деле чудо-богатырь!
Через пару дней поехал в 98-ю бригаду десантную. Было ещё неспокойно: мародёры по селам шастали. Кое-где постреливали. Десантники выловили несколько осетин, любителей чужого имущества. Были подозрения, что они даже убили кого-то. Мародёров всё равно пришлось бы отдать местным, а те их наверняка отпустили бы. Но как-то вразумить же их было надо!.. Я и посоветовал десантникам, чтобы они мародёрам сказали, что согласно договорённости с грузинской стороной, если мародёров выловили на грузинской территории, то их обязаны передать грузинским властям. Пусть ночку посидят, поразмышляют. Может, их религиозность немного повысится?
В 98-й дивизии я собрал всех желающих креститься. Где крестить? Вижу – рядом арык. (Запомнил, что он весь оброс ежевичными кустами. А ягоды сладкие-пресладкие!) Жара стояла в августе страшная! Я сам зашёл по пояс в воду и всех в арыке и окрестил. А потом с себя облачение снял и в этом арыке искупался. Такие вот маленькие военные радости…
Позже в Джаве тоже надо было крестить десантников. Я, по опыту 98-й бригады, решил их в арык окунуть. Но арыка поблизости не оказалось, только была небольшая речка. Заставил ребят раздеться по пояс, пошёл с ними в воду. А вода холоднющая, аж мышцы сводит! Это же горная река! Встал на колени, погружаю их в воду, а руки у самого немеют от холода. А каково же парням было в этой речке?!.
Всё случившееся в Осетии невольно заставляет задуматься. Как человек, часто бывавший в Чечне, я могу ответственно утверждать, что если бы сейчас на месте грузин были чеченские боевики времён Первой и Второй чеченских кампаний с их уровнем озлобленности, с их уровнем подготовки, с их желанием драться до конца, нам пришлось бы очень туго.
А грузины, на наше счастье, отвоевали печально. Ну не готовы они были воевать!.. Не научили их американцы контактному бою, когда надо биться лицом к лицу. Тактика у грузин была такая: уничтожить всё живое перед собой артиллерийским огнём и пойти вперёд уже по трупам. Существенную роль сыграло и то, что последние годы в Грузии господствует либерально-демократическая идеология. (Они нас на этом пути, слава Богу, серьёзно обогнали.) И именно это сыграло с грузинами злую шутку. Их, конечно, психологически обрабатывали и готовили. Но мотивации по-настоящему идти до конца, желания умирать за идеалы свободы и демократии у них почему-то не было. Да, у Грузии есть многолетние претензии к Осетии. Но эти претензии – не повод брать оружие и убивать всех подряд: бойцов, женщин, детей…
И ещё один очень жуткий, но характерный факт. Всем, кто был в то время в Южной Осетии, особенно тяжело приходилось из-за трупного запаха. Дело в том, что грузины побросали почти всех своих убитых солдат и офицеров. Они валялись повсюду. Значит, такое воспитание у них было, дух такой у них был. И вывозом тел погибших спустя какое-то время занялась Грузинская Православная Церковь. Священники приезжали на небольших рефрижераторах и забирали своих убитых солдат.
Задуматься о сугубо религиозных аспектах этой войны меня заставил один очень печальный случай. Помню, я как-то по делам пошёл к штабу. Возле него увидел большую кучу документов, где была и американская техническая документация на оружие, и карты. Пригляделся. Заинтересовался. Некоторые документы были в крови измазаны. Смотрю: карта с нанесёнными позициями грузинских войск. Поднял одну книжку, другую… И вдруг вижу в книжке на листах А4 текст, распечатанный на грузинском языке на принтере. А на листе – изображение блаженной Матронушки Московской! Я понял, что это акафист блаженной Матроне Московской на грузинском языке. Так грустно стало… Получается, что православные грузины молились святой Матроне, чтобы она им помогла. Какие-то мерзавцы сделали самое страшное, что можно было сделать, – попытались стравить два православных народа. И у меня возникло ощущение полной нелепости и фантасмагоричности ситуации. Свои воюют со своими! У нас у самих среди десантников был парнишка-офицер грузин, который теперь воюет с грузинами…
Я думаю, что на войне в конце концов побеждает тот, на чьей стороне духовная правда. И чем ближе мотивация человека к этой духовной правде, тем более он непоколебим в тех испытаниях, которые выпадают на его долю. И эта духовная правда заключается в том, что та страшная война, которая была развязана Грузией, изначально была несправедливой.
В Южной Осетии я разговаривал с высшими офицерами воздушно-десантных войск. И они мне рассказали, что перелом в боевых действиях наступил, когда грузины осмелились поднять руку на храм святого великомученика Георгия Победоносца в Цхинвале. Грузины его обстреляли, частично разрушили его колокольню. Именно тогда их армия и побежала. Когда люди такие вещи замечают, это дорогого стоит.
После осетинских событий я много размышлял о том, почему люди так по-разному ведут себя на войне. Одни, превозмогая себя, продолжают достойно воевать и даже, когда необходимо, идут на самопожертвование. А других страх морально ломает и превращает в жалких существ. Человек ведь не создан для смерти. Жить хочется – надо прятаться. Это срабатывает инстинкт самосохранения. И мужество и сила личности человека заключаются не в том, что он этого страха не имеет. В таком случае человек просто больной. А мужественный человек это естественное чувство страха преодолевает и ставит его под контроль, он страх превозмогает ради выполнения боевой задачи. Чтобы победить, чтобы выжили товарищи и выжить самому.
Непосредственно в зоне боёв я понял, что есть вопрос, который является принципиальным. Это отношение к своему страху в опасной ситуации. И если не только простой солдат, но и священник попадёт в опасную ситуацию, то ему тоже придётся преодолевать чувство страха. Не обязательно это может произойти во время боя. Большинством людей первый бой вообще воспринимается, как кино. Осознание приходит потом. Поэтому часто страшно не само событие, а ожидание события. Бывало, едешь в какое-то мерзкое место, где может произойти всё что угодно – от подрыва до обстрела, и тебе приходится это чувство преодолевать. Появляется тысяча предчувствий всевозможных, мыслей типа: а оно мне надо, ведь вроде всё выполнил уже? И надо брать себя за шиворот и ехать в то самое гиблое место, чтобы выполнить задачу.
Но естественное чувство страха можно побороть только ради достижения высшей цели. У священника это чувство должно рождать молитву. Молитву за себя и за своих товарищей. Главное оружие священника – это молитва. Священник, когда ему страшно, начинает осознанно и более внимательно молиться за себя и за своих товарищей. Молиться нужно всегда. И, когда едешь по горным дорогам, вместо праздномыслия нужно молиться.
Но когда ты целый месяц находишься в постоянном напряжении, то рано или поздно приходит усталость. И наступает такой момент, когда ты уже не можешь постоянно внимательно молиться, помимо воли расслабляешься. Но именно в такие моменты нужно себя понуждать к молитве, не ослабевать в молитве! И ты молишься не только за себя, но и за тех, кто вокруг. Подвиг физический часто там тоже нужен, чтобы не сдохнуть на ближайшем километре при переходе через горы. Но подвиг молитвенный не менее необходим!
Когда едешь по горам, то осознаёшь, что в любой момент тебя могут подорвать. И это бодрит, в первую очередь духовно. Молитва так хорошо идёт! А вот когда ездишь по горам неделю-вторую-третью, то начинаешь уже привыкать. И в этот момент нужно себя осаживать и всё равно молиться.
И главный здесь побудительный мотив – страх. Во-первых, постоянное памятование о Боге и непрестанная молитва, как правило, удел святых. А мы – люди не святые. Поэтому здоровое понуждение себя, опирающееся на страх и одновременно помогающее его преодолеть, – лучший способ не расслабиться и не получить «подарок» в самый неожиданный момент. А привыкание к опасности притупляет здоровый страх. Вот здесь память смертная и бывает очень полезна.
Всё в жизни бывает
В этой главе я постараюсь без особой системы рассказать о тех поучительных случаях, которые произошли со мной за время моих командировок на Кавказ. Как и в жизни вообще, на войне трагическое и комическое часто находятся совсем рядом…
Нефть и газ
Как-то я приехал в отряд спецназа. Передо мной там выступал очень уважаемый генерал. Он, кстати, и к вере очень хорошо относится! На встрече с солдатами и офицерами генерал рассказывал им о своём видении сути происходящих мировых событий. Но рассказывал он сугубо с материалистической точки зрения. Говорил о том, что в мире идёт война за ресурсы: туда нефть пойдет, газ туда не пойдёт… В результате про ситуацию с глобальным движением нефти и газа на планете очень всё толково разъяснил.
Я общался с ребятами сразу после того, как он уехал. Вижу – солдаты сидят какие-то обалдевшие, опустошённые… Помолчали, помолчали – и спрашивают меня: «Батюшка, а мы что, здесь за нефть, что ли, воюем?». Да, они были потрясены до глубины души. Но совсем не так, как предполагал генерал. Никто из них за нефть умирать не хотел. Сдалась сто лет им эта нефть… Ведь сразу логично возникает вопрос: а кому эта нефть принадлежит? И, может быть, пусть те, кто получает от этой нефти сверхприбыли, за неё и умирают?..
А вот у наших врагов на Северном Кавказе, которые с нами воюют не на жизнь, а на смерть, есть сильнейшая нематериальная мотивация. Она пусть и лжерелигиозная (ваххабизм – это не ислам, это людоедская сектантская идеология), но всё-таки религиозная! Поэтому и бьются такие идеологизированные террористы до конца, подрывают себя в безвыходной ситуации.
Не так давно брали банду Гакаева в Веденском ущелье. Наши зажали там одиннадцать боевиков. Так все бандиты, кроме одного, подорвали себя гранатами! Вот пример религиозно-мотивированной ненависти к нам. Это же серьёзное дело – пойти на физическую смерть, только чтобы не сдаться в плен! Ни за какие земные блага, нефть или газ человек убивать сам себя не будет.
И с такими фанатично настроенным людьми без истинно религиозной мотивации воевать невозможно. Ведь опытным путём давным-давно выяснили: автоматом против идеи сделать ничего нельзя. Идея всегда в таком противостоянии побеждает. И именно священник может и должен дать солдатам и офицерам истинную мотивацию драться и побеждать. Он должен чётко объяснить им, что они защищают, и почему они должны это делать даже с риском для собственной жизни.
Вооружение священника
Освящение, молебен просто так не проходят. Потом очень часто слышишь рассказы, как это помогло. Как-то я освятил машину. А через какое-то время в неё граната попала сверху! Но никто при этом не погиб, граната не взорвалась… А недавно был примечательный случай на литургии в Чечне. Служили мы её с отцом Григорием Куценко, настоятелем храма во имя святого благоверного князя Димитрия Донского в Ханкале. На литургию пришли около двухсот бойцов. И сорок из них во главе с командиром подразделения причастились. За полгода до этого мы здесь тоже служили литургию. Тогда было только пятнадцать причастников.
Был у меня характерный случай в Харачое. Приехал как-то в подразделение вечером, спрашиваю: «Кто хочет креститься?». Откликнулись двое. А после ужина в столовой задержался, поговорил с ребятами о вере, об Отечестве. Часов пять говорили. Разговариваю-разговариваю, а про себя думаю: «А мне ведь рано утром крестить тех двоих ребят надо…». Прихожу – а на крещение вместо двух человек одиннадцать пришло. Не поговорил бы, пришли бы даже эти двое – большой вопрос…
Вопрос времени на войне, к сожалению, часто оказывается решающим. Конечно, хорошо, когда у тебя есть своё воинское подразделение и ты находишься в нём стационарно. А если ты приехал всего на два-три часа? Или в лучшем случае с ночёвкой приехал. Собрали тебе солдат. Ты перед ними выступил. В таких случаях я в первую очередь обычно спрашиваю: «Кто хочет креститься?». Очень редко есть возможность перед крещением проводить оглашение. Конечно, хорошо было бы это всё-таки сделать, рассказать ребятам о вере, о крещении. Но если не получается заранее, то прямо перед крещением надо хотя бы немного рассказать о вере тем, кто крестится. Это услышат и те, кто вокруг стоят.
А иногда бывает и так. Ты проездом оказался на глухой заставе. В этих местах священник точно никогда в жизни больше не появится! Случается, что у тебя есть только тридцать минут. (А у меня один раз было вообще только десять минут!..) И никто ждать тебя не будет. Ребята пришли креститься, а ты за эти минуты крести их как хочешь… Приходилось и крестить, и благословить, ещё и доброе слово успеть сказать.
За други своя
Исходя из своего личного опыта, я попытался сформулировать для солдата некие духовные правила поведения. Ведь есть правила физической безопасности на войне: туда не ходи, сюда не суйся. Эти правила веками писались кровью. А правила духовной безопасности у нас не прописаны, хотя они реально существуют. Их надо обязательно доводить до бойцов. Они ведь их не знают.
В основе своей эти правила имеют простые истины: ребята, верьте в Бога и доверяйте Ему! Молитесь за себя, за своих товарищей. И, самое главное, ведите себя нравственно! Не совершайте грехов. (Но, чтобы не совершать грехов, ребята должны знать, что же такое грех. То есть они должны знать Закон Божий.)
Итак, правило первое: боец должен молиться. За себя и за своих товарищей. У отца Алексия Заварнова я взял на вооружение очень полезную вещь – распечатанные молитвы по соглашению. Туда вставлены слова именно о воинах спецназа внутренних войск, с которыми я часто работаю. И когда группа уходит на боевую задачу, их товарищи, остающиеся в воинском подразделении, молятся. Эти молитвы приносят ошеломляющие результаты!
Отец Алексий Заварнов мне рассказывал, что в отряде спецназа «Витязь», где ребята молятся друг за друга, группа ехала на БТРе, вдруг – подрыв фугаса! Но получилось так, что осколки все ушли в двигатель. А отсек, где находились бойцы, не пострадал, все остались живы. Ребята сами восприняли это как чудо Божие и до сих пор считают этот день своим вторым днём рождения.
Правило второе: на войне нельзя грешить. Грех вообще ведёт к смерти, а на войне – тем более. Например, на войне нельзя ругаться матом. Тем более это актуально для армии, где есть печальная присказка: мы матом не ругаемся, мы им разговариваем. Общепризнанно, что мат – это язык нечистой силы. Материться – это впрямую призывать бесов на свою голову. Мы с батюшками и бойцами вывели такую формулу: нечистые слова притягивают нечистые вещи. И это подтверждено опытом.
Во всех ОБРОНах (отдельная бригада оперативного назначения. – Ред.) внутренних войск были группы спецназа. Как-то я разговаривал с ветеранами такой группы из 33-й бригады – бойцами спецназа «Гром». Они мне сказали: «Мы однажды вспоминали всех своих погибших ребят. И получилось, что некоторые из погибших ребят не особенно следили за своим языком». То, что они сами пришли к такому выводу, дорогого стоит.
Как-то в Интернете я стал искать записи переговоров экипажей самолётов, терпящих катастрофу. Нашёл и прослушал несколько десятков таких записей, включая совсем недавние аварии. И вот что меня поразило! Возникает нештатная ситуация – лётчики начинают материться. А результат – гибель… Страх – это естественное чувство человека, проявление инстинкта самосохранения. Но когда страх превращается в панику и овладевает человеком, то он начинает в этот момент материться (мат в такой ситуации – это следствие внутренней паники). А молитвы нет…
Не научены наши люди, что в опасности сразу надо начинать молиться. А есть ведь огромное количество примеров, когда в нештатной ситуации человек просто скажет про себя: «Господи, помоги!» – и дальше всё идёт совсем по-другому. Раз-раз-раз – и как бы сама собой рассосалась почти безвыходная ситуация… Поэтому я в разговорах с ребятами постоянно им говорю: «Что бы ни случилось, ни в коем случае не материтесь! Первые слова должны быть «Господи, помоги!». А дальше – автомат в руки и действуй, как положено!
И я часто замечал, что через некоторое время в подразделениях, где работают военные священники, ребята начинают меньше материться, а больше молиться. А если это происходит, то Ангел Хранитель им помогает. Бог не только сохраняет их от вражеских пуль. Он помогает бойцам вести себя в данном месте в данное время правильно и в военном отношении. И тогда человек побеждает врага и сам остаётся живым. Молитва чудеса творит.
Вообще любой грех на войне – мародёрство, издевательство над мирным населением, воровство – лишает человека защиты. И тут не поможет ни крест на груди, ни иконка в кармане.
Как-то я разговаривал с одним уважаемым генералом. В подразделении, которым он командовал, в своё время погибало много военнослужащих. У некоторых из них были иконки, крестики. Он с недоумением меня спрашивал: «Почему же так происходит?». Конечно, вопрос этот очень сложный и неоднозначный. Господь забирает к себе и тех, кто готов к Царствию Небесному. Но тогда я генералу в том числе сказал и так: «Наличие крестиков и иконок – это не решение вопроса. Они ведь не талисманы. Зла лукавый не может тебе сделать, если ты защищён благодатью Божией. А когда ты совершаешь грехи, то эта защита уходит. И тогда может случиться непоправимое».
Суеверия
В одной из командировок я поставил себе задачу разрушить все суеверные установки, которые есть у военных на своём личном примере. Сделал я это для того, чтобы люди поняли, что все эти придумки – бред сивой кобылы… Если где-то об этих суевериях слышал – специально нарушал. Лётчики говорили: перед взлётом нельзя фотографироваться! Я фотографировался. Кто-то сказал: перед выездом на задачу бриться нельзя! Я брился. Конечно, нарушая эти суеверные правила, я молился Богу. И командировка прошла как по маслу! Теперь я могу уверенно говорить: если молишься Богу, то ничего из суеверий не работает. Проверил на себе. И вместо строго соблюдения суеверий лучше получить благословение в дорогу.
Насколько важно получить благословение, я убеждался неоднократно. Как-то приехал в Старые Атаги. Поговорил там с ребятами-милиционерами из СОБРа, благословил и уехал. Они через несколько часов сорвались и уехали на задачу. По дороге – подрыв фугаса! (Часто ставят сразу два фугаса: один закапывают в землю, другой подвешивают на дереве.) Тот фугас, который взорвался, был подвешен на дереве. Но «духи» при установке развернули его так, что все осколки ушли в противоположную от машины сторону! Никого даже не зацепило. Сами ребята расценили это как чудо Божие. Батюшка приехал, благословил – и их Бог защитил. Неверующему человеку бесполезно это объяснять – он скажет, что боевики случайно фугас неправильно подвесили. А вот верующий человек всё поймёт правильно.
Другой пример: поехал я в Веденский район в отряд милиции. До глубокой ночи исповедовал их, крестил. Ушло на это часов пять. Но остаться на ночёвку я не мог, уехал. На следующий день утром они выехали на задачу. Их обстреляли. Но все в машине остались живы. Я думаю, что дело здесь в молитве и благословении. Таких случаев было очень много. Господь ребят охраняет. А почему? Потому что они, когда к ним приехал священник, сделали правильный выбор – пришли помолиться.
Лейтенант
Какие могут быть удивительные результаты от посещения священником тяжелораненого можно увидеть на таком примере. Лейтенант Евгений В. из разведроты внутренних войск во время тяжёлого боя в Веденском районе получил ранение в промежность. Для мужчины это трагедия. Его перевозили из госпиталя в госпиталь. В конце концов доставили в Реутово, там расположен Центральный госпиталь внутренних войск. Там как раз был дьякон Алексий Заварнов.
У лейтенанта – страшные боли! Но обезболивающие средства уже не работали. Врачи даже боялись их дальше вкачивать – могло не выдержать сердце. У Евгения до этого уже было несколько клинических смертей. Отец Алексий позвал батюшек, сказал Евгению, что надо обратиться к Богу, к вере. А у лейтенанта надежды больше никакой, кроме как на Бога, не оставалось. Евгений причастился святых Христовых Таин и искренне уверовал в Бога. И произошло чудо! Боли ушли. В госпитале к Евгению отнеслись бережно, внимательно, как будто Господь заботой его окружил. Главком внутренних войск выделил денег на сложнейшую операцию.
Финал такой: Евгений полностью поправился, медицинской комиссией признан годным к несению службы. Сейчас он продолжает служить во внутренних войсках. И в личной жизни произошли изменения – он женился на медсестре из госпиталя. Недавно, когда я приезжал к ним на Кавказ, Евгений подошёл ко мне и говорит: «Батюшка, как причаститься хочется!». Мы отслужили литургию, он пришёл, причастился. Такая радость была! Смотришь – человек просто светится верой! Вот оно – настоящее чудо Божие. Священники пришли, помолились, человек обратился к Богу – и из абсолютно безнадёжной ситуации не просто вышел, но ещё и вернулся в строй!
Только в одиночку
Мне приходилось выезжать на Кавказ в составе группы священников. Честно скажу, дело это очень трудное. Как-то, когда мы с Сашей Рогожиным поехали в очередную командировку, нам в Синодальном отделе поручили взять с собой батюшку из другого региона. И когда пришло время ехать по воинским подразделениям в горы, я решил его с собой туда не брать. Я его прикрепил к одному воинскому подразделению, где он постоянно находился. Кроме того, он ещё работал и в подразделениях в ближайшей округе. По просьбе местной епархии он работал и в близлежащем храме, где в то время вообще не было священника. С этими задачами он справился. А вот насколько успешной была бы его поездка с нами в горы, я не знаю… Ведь человеку, который не имеет никакого опыта работы с военными, очень трудно сразу войти в очень сложную обстановку.
Спросите любого военного: что для него самое страшное? Многие ответят: «Молодого солдатика погибшего к его родственникам везти». Возможно, именно поэтому многие священники предпочитают ездить на войну в одиночку, в том числе и я. Часто священники меня просят: «Батюшка, возьми с собой!». Но я всегда отказываю и еду один…
Равнодушие
Как-то раз так получилось, что при мне в подразделение спецназа прибыло молодое пополнение. В массе своей эти молодые ребята к вере были равнодушны. Так мы утомились в бесплодном взаимном общении! А один молодой лейтенант вообще мне сказал: «Я современный молодой человек. И в вашу религиозную чушь я верить вообще не могу!». Они меня настолько достали, что как-то в сердцах я им сказал: «Ребята, таким равнодушным отношением к вере вы какую-нибудь беду на свою голову накличете». Я во время бесед вообще практически всегда ребят предупреждаю, что нельзя на войне пренебрегать верой, это заканчивается кровью. Это на Большой земле воздаяние за грех среди большого количества людей иногда не заметно. А на войне это всё хорошо видно.
В этот раз современные молодые люди меня, как я и опасался, не услышали. Но ведь через священника говорит Бог! Иногда бросишь слова вроде просто так, а потом оказывается, что на самом деле ты не просто так что-то сказал – это через тебя Господь людей предупредил.
Через какое-то время под Автурами с этими молодыми ребятами произошло страшное событие. Подразделение попало в засаду. Они в нарушение всех правил несколько раз из одного и того же места эвакуировали свои группы. Боевики их тут и подловили… Есть видеозапись этого боя, сделанная боевиками. В ответ на огонь боевиков никто из наших не стрелял…
Рядом с местом боя находилось оперативное подразделение ФСБ. Я потом разговаривал с их командиром. Он мне в подробностях рассказывал, как один из командиров попавшей в засаду колонны, молодой офицер, от места засады в их СОГ (специальная оперативная группа. – Ред.) прибежал. Фээсбэшники вытащили ребят, раненых привезли к себе в СОГ. Просили спецназовцев дождаться «вертушек», чтобы быстро эвакуировать раненых. А те решили везти раненых в отряд под Шали в колонне. В результате некоторые раненые скончались. Не довезли их до госпиталя. Итог этого страшного боя – восемь погибших. Вот вам и прямая связь между пренебрежительным отношением к вере со стороны «продвинутых», считающих себя очень современными, молодых людей, и результат такого отношения – страшная трагедия…