– Могу лишь догадываться, что речь шла не о нашем мире. Подумай, ведь тогда все сходится, – Варя обвела взглядом небосклон и нашла обе луны. – Ты сказал, адепты “Новой Эры” владеют неизвестной магией. То, что сидело в амулете и долгое время незаметно тянуло из меня силы – ему нет названия в учебниках волшебства. Не знаю, смог бы ректор академии сказать, что это за гадость, или его наш вопрос тоже поставил бы в тупик.
– На Земле магия слабее, чем на Анларе, – Эрик процитировал известную аксиому.
– Наш мир и мир людей – не единственные во вселенной.
– Два мира связаны. В другие нет путей.
– Либо их не проложили, как дорогу через лес. А может, кто-то проторил тайную тропинку и пока не все о ней знают?
– Не пугай меня еще сильнее. И так сегодня шерсть дыбом, – Эрик пригладил взъерошенные волосы.
– А вдруг пророчество Шалемона предупреждает нас как раз об этом – о нашествии темных сил из другого мира?
– Тьма, которая покроет весь мир, если ее не остановить?
– Видишь, сходится.
– Не вижу! И не хочу сегодня видеть ничего, кроме твоей улыбки, – уставшему от переживаний Эрику захотелось сменить тему. – Расскажи о себе. Мне будет приятно больше о тебе узнать. Я не думаю, что у тебя есть темные тайны прошлого, которые надо хранить в секрете. Где ты жила, училась? Кем хотела стать – спрашивать не надо. И так понятно – травницей.
– Я родилась в портовом городе Заводейске, он похож на твой, только больше и многолюднее, а еще туда порой заходят огромные эльфийские корабли. Папа был волком-оборотнем, у мамы был ведьминский дар, но слабый. Я училась в школе для юных волшебников, на каникулы приезжала в гости к тетке – деревенской знахарке. Папа умер. Мама снова вышла замуж. Я поступила в магическую академию, отучилась курс. Недавно у меня родился младший брат.
– Почему ты говоришь о семье так сухо и печально? Родители тебя не любили? А может, мать предпочла забыть о тебе? У нее новая семья, ей не до взрослой дочери. Наверное, это даже лучше. Никто по тебе не льет слезы. Пропала – и меньше забот.
– Эрик! Не говори плохого про мою маму! – возмутилась Варя. – Мне видней! Сейчас она вся изводится от горя и винит себя за то, что отпустила меня к тетке, злой колдунье. А я даже весточку не могу ей прислать. Тетку с домочадцами убили. Я думала, на них напал Алайни. Погналась за ним и пришла в лагерь наемников.
– С чего ты решила, что горный вампир невиновен? Мерзкий крысеныш способен на любую подлость. Из-за его стукачества Ягуару сгорел мой родной город. Погибли сотни людей.
– Алайни не убивал мою тетю и ее семью. И я жалею о том, что не поговорила с ним перед тем, как он уехал с Лордом. Город могли сжечь не по его вине. Огонь и прах. Символы “Темной Эры”. То, что питает их магию.
– Он примкнул к людоедам.
– А если Алайни не знал о них всей правды и сам попал в беду? Хочешь сказать, они жрали людей, а он стоял и смотрел или присоединялся к их пиршеству? Я в это не верю! Он мог не знать, что Ягуар и Лорд едят разумных… И теперь я виню себя за то, что не сказала ему об этом. Я запуталась в чужих подозрениях. Разум затмила чужая ненависть.
– Поздно жалеть. Забудь о нем.
– Алайни был моим другом. Я могла бы его спасти.
– Он мертв или стал таким же, как они. Некого спасать.
– Я не хочу об этом думать, и мысли не прогнать из головы. Вспомню о маме, брате. Вспомню о Шоте, об Алайни, о Ниллин… Сердце страдает и болит… Эрик, – девушка прослезилась.
– Варя, прости, я не хотел тебя расстраивать, – Эрик склонился к ней и обнял за плечи. – Зачем я поднял тему, которой нельзя было даже вскользь касаться? Что на меня нашло? Лучше бы шел молча и любовался красотами острова!
– Иногда нам нужно выговориться, но не всегда становится легче от высказанных вслух помыслов, – Варя без обиды посмотрела на него. – Так говорил древний волшебник, который больше всего на свете ценил тишину и покой. Давай и мы просто помолчим. Смотри, вон та необычная скала похожа на цаплю или аиста.
Из-за напоминающей птицу высокой скалы вышел бородатый старик в распахнутой дубленой куртке, протертой на рукавах и возле карманов. Штаны у него были мокрыми до колен, словно бродил по мелководью, а шнурки ботинок развязаны.
– Вы все погибнете! – хрипло прокричал он, указывая на Эрика и Варю рассаженным до крови об камни пальцем. – Волков прирежут как ягнят. Весь мир сгинет во тьме, и никому не видать спасения, если небеса не озарит свет ангельского крыла!
Смотритель маяка разразился чудовищным хохотом, запрокинув голову и сотрясаясь худощавым телом, а потом внезапно притих и скрылся за скалой.
Глава 5. Мир или жертва
Ягуар
Рыжему вампиру долго не удавалось сотворить перемещающий портал в Королевский лес. Не хватало магического заряда. Он едва смог призвать очищающие чары для избавления от пятен крови и запаха эльфийской принцессы. Собственная сила была на исходе, и каменный кинжал тяжело пробуждался от послеритуальной спячки. Активность заговоренного клинка длилась пару мгновений – слишком мало для создания безопасного туннеля, не грозящего расщепить путника на микрочастицы.
Ягуару пришлось порезать острием кинжала измученного голодом и усталостью Теронта, пролить на землю полуединорожью кровь для укрепления портала. Это сработало. Рыжий вампир проехал на испуганном, мотающем головой коне через межпространственный туннель. Натянув поводья, он удерживал Теронта прямо, не позволял коню ступить за пределы темно-синей мерцающей дорожки. Кровь продолжала капать из ранки на плече животного и подкрепляла стабильность перехода.
Осень красиво позолотила Королевский лес. Над поредевшими, но пока не оголившимися кронами сияло солнце, вынуждая вампира прятать лицо в тени капюшона дорожного плаща и прищуривать глаза.
Ягуар не спешился после свертывания портала. Он сорвал с молодого деревца джоллеи узкий и длинный лист – еще достаточно сочный и не потерявший целебных свойств, растер его в ладонях до появления сока и залепил им ранку на плече Теронта. Не стал ее зализывать, чтобы не пробудить голод. Понимал, что нужно вести себя сдержанно.
Он должен выглядеть достаточно благонадежным для того, чтобы его впустили в город. Притвориться эльфом не выйдет. На маскировочные чары не хватит сил. Пропуск за личной подписью Умалнина обычно помогал избежать проблем и обысков, но времена меняются. Иладан предупредил, что королю нельзя доверять.
Эльфийская стража на въезде в Птичью Обитель не стала к нему придираться и пропустила почти спокойно, не считая брезгливо скорченных за спиной рож и сквернословий в тайной мыслеречи.
Ягуар ощущал это… совсем не то, что ему хотелось бы чувствовать. Он привык, чтобы стражники ему кланялись с подобострастными приветствиями, а не делали одолжение из боязни нарваться на королевский гнев.
Теронт воспрял духом, когда его подкованные копыта бойко зацокали по мостовой. Предвкушая отдых в теплом деннике наедине с кормушкой, полной сытного овса или душистого рассыпчатого сена, он быстро домчал хозяина по главной улице к знакомым воротам и сам подергал за веревочку большого верхнего колокольчика – для всадников или их смышленых лошадей.
Из дома вышла Милли, племянница хозяина. Ягуар впервые увидел ее одетой не в застиранные блеклые обноски. На ней переливалось в солнечных лучах роскошное кремовое платье из тяжелого лирендийского атласа, украшенного тончайшим кружевом. Светлые волосы были собраны в изысканную прическу с тонкими косичками и крупными завитками, с вплетенными кружевными лентами. При маленьких, благородно неторопливых шажках из-под пышных воланов подола выглядывали расшитые бисером остренькие мысочки шелковых туфель.
– Рада приветствовать, господин Ягуар. Добро пожаловать в самый гостеприимный дом Птичьей Обители, – в ее изменившемся, утратившем дрожащие нотки мелодичном голосе послышалась не то издевка, не то легкая и почти что не обидная насмешка.
Ягуар подумал, что Милли говорит как хозяйка борделя, вряд ли сама это понимая.
– Простите, я не могу прямо сей момент отвести вашего любимца в конюшню, – извинилась она, расправляя бантики на подоле. – Лирендийское кружево быстро пачкается и не любит частых стирок. Мне нужно переодеться, если изволите немного подождать.
– Я сам позабочусь о Теронте, – рыжий вампир недовольно сверкнул желтыми глазами из тени капюшона.
Он резко развернул белого жеребца и направил его в сторону конюшни.
Не нравилось ему сегодня все, что он видел, слышал и чувствовал. Все в одночасье вдруг стало каким-то неправильным, будто мир взял и настроился против него.
Хотя бы в конюшне было чисто и запасы кормов не вызывали беспокойства.
А вот что творилось в доме… Этого Ягуар понять не смог, а потому так и спросил, войдя в гостиный зал:
– Что тут у вас творится?
– Рад твоему возвращению, – Лорд в темно-синем халате приподнялся от стола, на котором едва ли не лежал кверху задом, перебирая сложенные стопками акции. – По просьбе леди Миллинэль я провожу финансовую консультацию по обращению с ценными бумагами, – он указал жестом на Милли, застывшую напротив него в чуть более приличной позе. – Твой ученик присутствует в качестве слушателя.
Лорд посмотрел на стоящую поодаль ритуальную жертву Ягуара.
– Приветствую тебя, учитель, – молодой горный вампир улыбнулся и приветственно кивнул, сложив уши.
Он доверчиво смотрел на того, кого считал старшим другом и наставником, и пока не собирался убегать.