Тропой человека

Внутри было так жарко и сухо, что вся вода мгновенно испарилась с его тела, и горячий воздух обжигал лёгкие при каждом вдохе. В дальнем углу слабо освещённой сауны сидел профессор Дромон.

– Что ты здесь делаешь? – обратился к нему Верон. – Зачем приехал?

– Я был призван на Совет.

– Хорошо. Но почему ты здесь на самом деле?

Профессор слабо улыбнулся и ответил:

– У меня подписка на твои исследования. В полночь ты приехал сюда со своим очередным зверьком, а через несколько часов Секретарь объявил о сборе Совета по экстренному, да ещё и секретному поводу – я допустил, что у тебя могут быть какие-то проблемы.

– И решил помочь, усугубив их?

– Перестань. Я бы не смог всерьёз идти против Совета.

– Неужели даже сейчас чьё-то одобрение для тебя важнее здравого смысла?

– Причина вовсе не в одобрении. Я поддержал Совет, потому что это было… правильно. Так поступил бы каждый.

– Но не я!

– Может, поэтому ты до сих пор и не бывал в Совете?

– Ты мог хотя бы дать мне слово.

Профессор сделал паузу и внимательно посмотрел Верону в глаза, а потом произнёс:

– Вместо этого я дам тебе совет – возможно, самый ценный в твоей жизни: оставь это дело. Покинь станцию. Немедленно.

Верон молчал.

– Я всё улажу, тебе не придётся ни перед кем объясняться. Просто… улетай.

– Ни за что.

– Но почему? У тебя явно был тяжёлый период, ты заслужил отдых. Срочности уже нет – Секретарь вызовет другого специалиста.

– Это абсолютно исключено!

Дромон, прищурившись, разглядывал зоолога, будто пытаясь определить его истинные мотивы.

– Я всё в толк не возьму – неужто эта пигалица тебя так задела?

– Она – объект моих исследований! – с искренним возмущением воскликнул Верон, рассмешив этим профессора.

– Ну да, конечно! – выдавил тот сквозь хохот. – Будто я не заметил, что ты смотришь на неё, как на котлету.

– Я решительно отвергаю твои намёки на мой непрофессионализм, решительно!

– Что ж, стихов она тебе, конечно, не прочитает – но зато её антропометрия должна радовать тебя, как профессионала. Ну, некоторые… показатели.

– Ты ничего не знаешь о ней!

– Как и ты.

– Я был с ней достаточно, чтобы понять, что она лучше вас всех – кучки самовлюблённых недоумков, насобиравших достаточно фантиков, чтобы править миром. Никому из вас она не угрожала даже в мыслях! Она вообще не понимает, где находится! Всё написано у неё на лице – она просто хочет домой. Ей страшно. А вы, вместо того чтобы потратить немного времени на помощь и участие – требуете отдать её дом вам. У вас нет и не будет никакого права причинять ей вред, покуда не завершено моё исследование – это закон!

Внезапно став абсолютно серьёзным, Дромон произнёс:

– Да-а… Закон суров, не так ли? Только вот ты позабыл две важные вещи. Первая – число Пи может равняться четырём, если того потребует Совет. А вторая – пока ты тут шашни крутишь, где-то в гнилом подвале бедный космотехник, возможно, уже без трёх пальцев на ноге, прямо сейчас выдаёт секретные данные об управлении боевой авиацией банде свободных.

– А что они делать-то с ними будут? С данными? Запустят свою космическую программу?

– Меньше всего мне хотелось бы это выяснять. Я и не буду – это сделают другие. А моя задача – защитить невиновного. И ты совсем не помогаешь мне. Ты можешь ненавидеть Совет, меня и кого угодно ещё, но ты всегда должен оставаться гражданином. Поэтому или содействуй, или не мешай тем, кто готов действовать решительно.

– Я готов действовать решительно!

– Брехня.

– Ладно. Посмотрим, удастся ли мне тебя удивить.

Некоторое время сохранялось напряжённое молчание, после чего на лице профессора медленно проступила удовлетворённая улыбка. Он расправил плечи, откинувшись назад, и спросил:

– Как ты думаешь, почему мы встретились именно здесь?

Верон не стал отвечать, и Дромон продолжил:

– При температуре выше ста градусов чипы отключаются. Это единственное место, где мы можем говорить без опасений быть услышанными. Да, я был вынужден голосовать за пытку твоей инопланетянки, но есть и второй путь, который нравится мне больше.

– Какой же?

– Вы должны бежать.

Верон поперхнулся комком воздуха.

– Куда? Нас тут же выследят!

Дромон сказал, нахмурив густые брови:

– Через три-четыре часа на эту станцию прибудет один из самых страшных ныне живущих людей, с одной лишь целью – вытащить любой ценой из твоей красотки нужную ему информацию. Если у тебя есть хоть капля сострадания – убей её сейчас. Кроме тебя, ей больше некому помочь.

Верон молчал.

– Но если ты намерен, по какой-либо причине, мне неинтересной, оказать ей помощь – ты должен бежать с ней. Отвести её к своим. И обменять её на Ракеша.

– Но Джен отследит меня по чипу!

– Так избавься от него.

– Костюм?

– Оставь на станции.

– Но ведь чипы стоят во всех ионолётах!

– Кроме одного.

Сначала Верон не понял, о чём идёт речь, но почти сразу догадался:

– Конечно… ночью привезли её корабль. Но вдруг он в нерабочем состоянии?

– Он в порядке. Это мне удалось выяснить.

– И что, ты полетишь с нами?

Дромон рассмеялся, покачал головой, потом взглянул в сторону и ответил:

– Севара собирает один из лучших своих урожаев. Мы закончили работу с курганом Хьярлана. Я получил передвижную лабораторию. Семь сотен тонн подъёмного веса – ты бы видел эту малышку!

– Куда вы направитесь теперь?

– Есть место в горах к востоку. Гора Янкун. Если я всё правильно рассчитал – то Мурракан покажется обыкновенной песочницей по сравнению с этим.

– Что ты нашёл?

– Пока это догадки.

– И всё же?

Профессор немного замялся, но ответил:

– Я не уверен, это нечто очень… необычное. Но есть ничтожный шанс, что рукотворная структура, обнаруженная внутри этой горы – это первая Цитадель Разума.

Верон удивлённо поднял брови. Первая Цитадель считалась, пожалуй, самым секретным объектом за всю историю человечества. Официально она была отключена и законсервирована около века назад, когда был построен центральный компьютер в Вилвормонте. Совет решил, что в открытую будет проще модернизировать Цитадель, достраивая всё новые этажи дата-центров и проводя магистральные кабели в самые отдалённые уголки планеты, объединив технический и социальный центры современного мира – да и не от кого уже было скрывать её местонахождение, в отличие от первой Цитадели, строившейся ещё в эпоху Последних Стран – время войн и раздора.

Про старую Цитадель ходило множество слухов: что она полностью строилась и обслуживалась роботами, и туда вовсе не ступала нога человека; что, на самом деле, она так и не была отключена от планетарной сети, и само ядро Секретаря всё ещё скрывается под её защитой; и, наконец, якобы старой Цитаделью никогда не управляли люди, а вот кто управлял – вариантов было много… Можно и не перечислять предположения, что Цитадели были миллионы лет, и что её вообще не существует. Тем не менее, официальных свидетельств о посещении её кем-либо нет, и Секретарь на все вопросы отвечает, что информация о ней и её местонахождении в его хранилище отсутствует, даже в засекреченном виде.

– Тебе нужно быть очень осторожным. Я не думаю, что Секретарь обрадуется твоему визиту – это не курган и не древний город…

– Именно поэтому я и отправляюсь туда: чтобы развеять все эти дурацкие мифы и показать, что представляет из себя Цитадель на самом деле, – ответил профессор. – К тому же, если тебя это успокоит – я спросил у него разрешения. Как ты понимаешь, возражений не было.

Они помолчали немного, после чего Дромон сказал:

– Я улетаю через полчаса. Как только сможете – бегите. Сядьте на её корабль, оторвитесь от преследования в горах. Затем избавьтесь от ионолёта и придумайте, как вам попасть на поезд, что идёт на север. Поезжайте на нём до конца, через болотный океан, к Северному морю. Найдите хижину на берегу – там вам помогут. Это всё, ступай.

Верон кивнул, помедлив ещё малость, а после встал и молча вышел. До лаборатории он брёл в сомнениях и страхе, шарахаясь от каждой тени, судорожно перебирая все варианты, как миновать охранных роботов и не оказаться схваченным. Наконец он подошёл к заветной двери, на какое-то время застыл в нерешительности, а после открыл её и тут же испуганно отпрянул: прямо перед ним стоял профессор Ланке, внимательно глядевший на него пронзительным, испытующим взглядом. Он медленно поднял брови, потом сощурился, будто силясь определить что-то в намерениях Верона исключительно по его внешнему виду, а потом вдруг расслабился, бегло осмотрел пространство за спиной зоолога и тихо произнёс:

– Войди внутрь и закрой дверь. Быстро.

Верон так и сделал. Свет внутри был приглушён. Профессор, не спуская с него глаз, сделал несколько шагов в сторону, нащупал рукой кресло и сел в него.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, но мне представляется, что ты пришёл сюда сделать что-то неразумное, нерациональное и крайне опасное.

– Так и есть, – поднял глаза Верон.

– Но зачем? – почти шёпотом спросил профессор.

– Я ни за что не отдам её им.

– Это я ясно вижу.

Верон смутился и сбивчиво затараторил в ответ:

– Я имею ввиду, что данная особь является объектом моего исследования, и согласно действующему законодательству ни у кого нет права изъять её без моего согласия.

– Ну разумеется.

– Именно так.

– Нет-нет, я… абсолютно с тобой согласен. На данном этапе нам не следует сразу рассматривать её как… человека. Скорее – как объект изучения, сравнения, определённых изысканий. Которые, безусловно, необходимо производить в установленном порядке.

– Исключительно!

– В каком-то смысле она, скорее, даже животное, нежели человек.

– Многие из нас больше заслуживают такой характеристики.

– В чём мы сегодня имели удовольствие убедиться, не так ли?

Верон внимательно посмотрел на Ланке, пытаясь определить, искренен ли тот, но его лицо совершенно не выражало эмоций, а те, которые мимолётно появлялись на нём – скорее, производились как имитация чего-то чужеродного для холодного рассудка профессора.

– Мы абсолютно ничего не можем сделать, – вдруг произнёс лингвист. – Слишком велика та сила, которой мы не сонаправлены.

– Я абсолютно не могу НЕ делать ничего в сложившейся ситуации.

– Мой друг, ведь я раскрыл тебя ещё до того, как ты вошёл в помещение. А у Секретаря неизмеримо больше ресурсов, чем у дряхлого старика, чтобы обвести тебя вокруг пальца, даже если будет казаться, что ты его уже облапошил.

– Вы очень умны, профессор, и не менее благодетельны. Я буду рад встретить вас ещё когда-нибудь, хотя и не могу представить, при каких обстоятельствах это может произойти. А сегодня наши пути разойдутся, и я надеюсь, что вы не станете чинить мне препятствий.

– Будь уверен, всё то же я могу сказать в ответ. И я вижу, что громче разума в тебе вопиёт лишь твоя молодость. Это проходит. Но до той поры будь осторожен, внимая этому союзнику: он безо всяких сомнений ведёт тебя в бой, в котором не примет участия.

– Боятся те, у кого есть хоть что-то. А мне рисковать нечем. Кроме права не стать таким, как все они. Жаль, с самого себя я не сниму бремя родства с наследниками «высшей расы».

Профессор Ланке встал и, чуть прихрамывая, медленно подошёл к двери. Обернувшись, он сказал:

– Что ж, глядя на тебя, я знаю: однажды «Человек» – снова зазвучит гордо. А пока… делай, что должен.

Когда дверь за профессором закрылась, Верон взглянул через стекло, в изолятор: Хейзи спала посередине, на столе, без одеяла, подтянув колени. Пройдя пару шагов, Верон увидел: она прижимала к себе Дору. Кошке было хорошо в тепле, и она вытянула лапы, выпустила коготки, уткнувшись носом в руку Хейзи. Зоолог вошёл в камеру, стараясь не шуметь, и сел на стул. Он наблюдал за спящими и думал, есть ли у него выбор – можно ли как-то ещё исправить положение. Но в голову не приходило ничего, а времени оставалось всё меньше.

Вдруг Хейзи слегка дёрнулась, нахмурив брови. Рядом с её носом появились две маленькие морщинки. Ей явно снился страшный сон. Издав короткий и высокий звук, она согнула в локте руку. Верон встал и подошёл ближе, и в этот момент она проснулась: тихонько вскрикнув то ли от испуга при виде человека, то ли от пережитого во сне, она увидела Верона, а через мгновение бросилась к нему и зарыдала, крепко сжимая в ладонях ткань его костюма. Дора вопросительно пискнула и подняла мордочку, а потом – раскрыла глаза и несколько раз медленно моргнула, осматриваясь по сторонам.

В эту секунду Верон понял, что обратного пути у него нет – он вынужден похитить Хейзи и бежать. Оставалось только продумать детали плана и попытаться как-то объяснить его своей сообщнице. Но пока у него внутри находился информационный чип – он не мог сделать практически ничего. Поэтому он аккуратно отстранился от Хейзи, посмотрел ей в глаза, стараясь сделать взгляд как можно более выразительным, в отсутствие возможности хоть что-то передать словами, а потом взял Дору, встал и тут же вышел, быстрым шагом покинув лабораторный блок.

Он пришёл в комнату номер тридцать семь, положил Дору на кровать и произнёс:

– Джен, я хотел бы принять ванну. И погорячее.

– Ты же только что посещал бассейн? Ты чем-то взволнован?

– Что-то я сегодня не в себе. Ванна мне поможет, – сказал Верон и снял костюм, сложив его ровным квадратом и оставив на кровати. Он взял Дору, достал из сумки свой чипировальный пистолет и вошёл в ванную комнату, где уже набиралась вода. Положив Дору в полотенце, он шагнул вперёд и окунулся с головой, после чего взял пистолет, приставил к своему предплечью и нажал на спуск. Он крепко стиснул зубы, чтобы не издать ни звука – извлечённый чип, слегка измазанный в крови, он бросил на пол, а потом всё то же самое проделал с Дорой. Полежав ещё немного в горячей ванне, чтобы Джен связала с этим отсутствие поступающих с его чипа данных, Верон встал, надел на себя станционный балахон, взял кошку, положил в карман чипы, надел подготовленный увесистый рюкзак и направился к выходу. Перед самой дверью он обернулся и посмотрел на свой аккуратно сложенный на кровати исследовательский костюм. Спустя мгновение, дверь за ним захлопнулась.

* * *

– Не знаю, как тебе объяснить, – кричал Верон назад, бегущей вслед за ним Хейзи. – Ты же ничего не понимаешь, что я говорю! Через пару минут роботы почуют неладное и врубят тревогу. Нам нужно попасть на твой корабль!

Он подошёл к двери лаборатории и сделал жест рукой. Дверь открылась. Войдя внутрь, он поймал на себе взгляд – она не покидала изолятор, хоть дверь и была открыта, и сидела на столе, там же, где он её оставил.

Верон держал в руках высокую стойку для капельницы, ножки которой опирались на колёса. Хейзи не сводила с него глаз и выглядела немало удивлённой, при этом, правда, не сбавляя скорость. Подбежав к хранилищу образцов пород, они прильнули к стене и аккуратно выглянули на противоположный край посадочной площадки, где стоял грязно-серый ионолёт. Рядом с ним находился один патрульный робот.

Подойдя, он протянул ей руку, но она с недоверием смотрела на него: с его предплечья пробежала струйка крови, впитываясь в ткань одежды разрастающимся пятном.

– Ты должна мне верить. У нас мало времени. Нужно бежать.

Но она, отстранившись от него, нахмурилась и скрестила руки на груди, демонстрируя своё несогласие.

Они переглянулись, и Верон сорвал с себя верхнюю часть костюма, обернув ей стойку, будто манекен. Достав только что извлечённые чипы, он засунул их в карман снятого балахона и взглянул на Хейзи.

– Ты готова?

Он не знал, как объяснить ей всё. Время было на исходе. Разве был у неё повод доверять ему? Он не мог сказать ей ни слова. Но внезапно он почувствовал в кармане балахона шевеление. Он аккуратно достал Дору, озиравшуюся едва открытыми глазами, посмотрел на неё… и решительно протянул руку с котёнком вперёд. Хейзи взяла Дору и крепко прижала её к себе, через пару мгновений ответив ему решительным взглядом.

Верон чуть отодвинул стойку от себя, ещё на шаг отступил для разгона и со всей силы двинул ногой кольцо опорной крестовины – стойка поехала к краю платформы, а встретив ограждение – перевалилась через него и полетела вниз, упав в кусты между деревьями. Патрульный робот, распознав движение, направил сканеры на объект, похожий для него на человека, и получил сигнал от чипа: «Верон, исследователь-зоолог базового уровня. Социальный рейтинг: восемьдесят четыре тысячи пятьсот пунктов. Интеллектуальный рейтинг: сто восемьдесят три пункта». Оценив вероятность получения травмы зоологом при падении с посадочной платформы в девяносто семь процентов, робот незамедлительно зарегистрировал чрезвычайную ситуацию и двинулся на помощь человеку.

Верон и Хейзи побежали в противоположную сторону и, обогнув хранилище пород, добрались до ионолёта. Взревел сигнал тревоги. Хейзи дважды ударила кулаком по корпусу корабля, и люк открылся. Они прыгнули в кабину. К ним уже бежало по решётчатому переходу несколько роботов, но их корабль загудел и через пару секунд взмыл в воздух, взяв на высоте большой крен, зависнув в этом положении, а миг спустя он рванул вперёд.

– Уоооооу! – воскликнул Верон, преодолевая перегрузку, будучи вжатым в сиденье. Хейзи едва заметно улыбнулась, крепко стиснув руками штурвал.

– Поворачивай в сторону гор! Туда! Мы должны оторваться от погони, – замахал Верон руками, силясь жестами хоть как-то передать ей свою мысль. За спиной у них уже росли на горизонте точки трёх патрульных кораблей.

– Nes cardos tudo, beilik ent, – сказала Хейзи на своём, и её тон был холодным и уверенным. Привычным движением она нажала один за другим несколько тумблеров. Резко повернув штурвал, а затем плавно потянув к себе, она швырнула свой корабль в сторону, начав забирать ближе к перевалу.

Лишь сейчас Верон смог рассмотреть кабину транспортного средства, и здесь было всё не так, как он привык каждый день видеть в общественных ионолётах: не было ни одного дисплея, а приборную панель наполняли круглые циферблаты со стрелками, чуть слева располагался кренометр с линией горизонта, но назначения остальных приборов Верон не понял. Хоть на этом корабле и был такой же корпус, но внутри всё выглядело абсолютно по-другому: внутренняя обшивка была собрана из разных материалов, а кое-где отсутствовала вовсе. Тут и там торчали провода. Штурвал был более компактным, а посередине на стекло свисал хвост какого-то пушного зверя – приглядевшись, Верон смог распознать, что хвост принадлежал лисе. Когда-то в прошлом.

– Очаровательное корыто, – улыбнувшись, произнёс он.

Тем временем патрульные корабли приближались.

– Нам нужно успеть к перевалу! – прокричал Верон сквозь реактивный гул, отчаянно жестикулируя. – Там у тебя будет шанс оторваться.

Хейзи посмотрела на него в ответ с какой-то надменной и ехидной улыбкой, что-то пробормотала и показала пальцем на большую красную кнопку в форме цилиндра, находящуюся в самом центре приборной панели, пару раз кивнув носом в её сторону.

– Что? Что это такое? Мне нажать? – на всякий случай уточнил зоолог. Хейзи выровняла ионолёт и вновь кивнула на кнопку. Верон, сомневаясь немного, поднёс к ней палец и аккуратно нажал.

Корабль бросило вперёд с такой безумной силой, что, казалось, у зоолога оторвутся щёки. Его впечатало в подголовник, не давая пошевелиться. Хейзи громко засмеялась, хоть сама и находилась в таком же положении. Несколько километров до горной гряды ионолёт преодолел за доли секунды, после чего Хейзи вновь нажала красную кнопку, и скорость упала.

Миновав перевал и оказавшись в глубоком каньоне, корабль резко ушёл влево и стал удаляться на север.

– Нам нужно будет вернуться к западу, – сообщил Верон, нарисовав ребром ладони змейку в нужную сторону. Он обернулся, но преследователей не было видно.

Вдруг машина чихнула и едва заметно споткнулась. Потом ещё, и ещё раз. Хейзи что-то затараторила и несколько раз хлопнула ладонью по приборной панели. Верон потянулся назад и схватил свой рюкзак. Патрульные роботы как раз преодолели перевал, долю секунды посканировали местность и бросились догонять беглецов. Расстояние уменьшалось – скорость ионолёта падала. Не понимая, в чём проблема, Хейзи будто хаотично нажимала то одну, то другую кнопку, но корабль начал медленно терять высоту.

– Попробуй немного наклонить нос! Нос, вниз! – крикнул Верон. Они как раз оставили позади очередную возвышенность, и за ней начался пологий спуск. Послушав совета, Хейзи отодвинула штурвал, и этим способом ей удалось немного нарастить скорость, ослабив нагрузку на двигатели. Через несколько секунд мощность восстановилась.

Левее горной гряды проходила магнитная дорога. Далеко впереди был виден хвост уходящего поезда.

– Видишь? – указал на него Верон. – Я забронировал для нас места в вагоне повышенной комфортности, – он достал из рюкзака какие-то металлические трубки и куски полотна, начав собирать из них некую конструкцию. – Но, к сожалению, билеты были только с пересадкой.

– Mane cardos il secto? Nei! – недоверчиво ответила Хейзи.

– Не волнуйся, я много раз летал на этой штуке. У нас нет другого способа попасть на поезд. Он нигде не останавливается, только сбавит скорость перед мостом – это и есть наш шанс.

– Il de pargo preste mane cardos, nei-nei-nei!!! – настойчиво прокричала Хейзи, несколько раз ткнув пальцем в приборную панель ионолёта.

– Я не понимаю. Ты не хочешь бросать корабль? Это ведь просто груда железа! Тебя убьют, если мы не сбежим!

– Mane груда жьелеза! Mane! – сказала она, указав пальцем на себя.

Но в этот момент ионолёт снова на миг потерял тягу, потом опять… Верон быстрыми движениями завершил сборку планера и надел его как рюкзак. Поезд уже находился где-то под ними.

– Скорее, открывай люк! – закричал Верон и постучал по стеклу обзорного окна.

– Nei!!! – не глядя на Верона, громко ответила Хейзи, полностью сосредоточенная на управлении, а потом с тяжёлым акцентом и полной уверенностью произнесла: – Я выровнйяю корабль.

– Твой корабль вот-вот рухнет! – Верон встал, уложил Дору в карман балахона, а затем протянул несговорчивой инопланетянке свою руку. – Раз уж ты пошла за мной – то верь мне до конца.

Ионолёт опять споткнулся, на этот раз сильнее, чем прежде. Хейзи в сердцах ударила по тумблеру открытия двери – в кабину тут же ворвалась ледяная стена воздуха и бросила её в сторону, но Верон успел её схватить и обернуть ремнём, крепко пристегнув к себе. Корабль начал падать.

Хейзи наклонилась, дёрнула на себя штурвал и треснула кулаком по красной кнопке, в следующий миг они вдвоём выпали из открытого посадочного люка, а ионолёт задрал нос и на форсаже начал с гулом уходить по дуге вверх и в сторону, за горы, оставляя за собой дымящий след и освещая снопом искр низкие облака, алевшие под закатным Солнцем.

Верон дёрнул рычаг, и крылья планера с хлопком раскрылись, подбросив их как песчинку на ветру. Хейзи невидящим взглядом провожала свой корабль, скрывшийся за горным хребтом, и видела, как за ним отправились и патрульные.

– Приготовься, посадка будет жёсткой! – крикнул Верон, а затем по очереди продел свои ладони в рукояти двух шайб-электромагнитов, снятых им с пояса. Планер пересекал состав поезда под углом, и нужно было попытаться спрямить траекторию, но ветер был слишком силён. Страшнее всего было перелететь состав, не сумев зацепиться, и зоолог решил целиться в боковую стену. Активировав электромагниты, засветившиеся синим цветом, он приготовился к удару. Ветер предгорья разогнал планер почти до скорости поезда, и это позволило им плавно сблизиться. В решающий момент Верон сильно вильнул влево и обеими руками ударил в корпус вагона.

Стыковка прошла успешно, зоолог отстегнул крылья, и ветер мощным рывком унёс их вдаль. Поезд скоро должен был начать набирать скорость, и нужно было как можно скорее добраться до стыка вагонов. Верон активировал магниты на ботинках, и начал двигаться, попеременно отключая их, в сторону хвоста состава. Хейзи была вынуждена беспомощно наблюдать за происходящим, не будучи способной оказать какую-либо помощь. Впереди показался мост.