Сломанные вещи. Книга 2
Долго уговаривала Дэна согласиться на эксперимент для проверки моей теории. Решающим аргументом стала обещанная оплата — пять килограмм первосортного шоколада. Да, наука бывает и такой! И вот, вооружившись сотней парфюмерных образцов, я принялась тыкать Дэну в нос разнообразные варианты, как чистые ароматы, так и смеси. Эксперимент показал, что из всех запахов он положительно реагировал только на горькие и терпкие, характеризуя их с неожиданной изобретательностью. Я узнала о существовании таких композиций как «гарь и прелые листья», «кофе с крысиной отравой», «восток Большой свалки», «станки в старом цеху» и прочих подобных. Более-менее Дэн оценил резкие цитрусовые ароматы. А все остальные образцы, включая самые дорогие и изысканные композиции, отправились в общую кучу «ну-у… да бля, я не шну!». Попутно Джанки рассказал, что настоящая портовая шпана умеет ориентироваться в речных окрестностях даже в темноте — именно по запаху.
Для второй части эксперимента, а именно дегустации, — Джанки упирался, но не смог устоять против ещё пяти кило и коробки трюфелей сверху — я завалила его кухню кучей продуктов. Завязав Дэну глаза, начала кормить разной едой, требуя охарактеризовать вкус. Он, конечно, страдальчески морщился и матерился, как пьяный боцман, но кое-что опознал: «сладкий» натуральный шоколад, разные виды «кислого», то есть цитрусов, и — снова — всё горькое: рыбный соус, кофе, горчицу… В отношении прочих продуктов определил лишь категорию: овощи, хлеб, молоко — насколько я поняла, по консистенции. Сладости типа джема, мармелада, пастилы совершенно не произвели впечатления, равно как и дешёвый синтетический шоколад, не содержащий какао-бобов. Про последний Джанки и вовсе высказал предположение, что я коварно подсунула ему не еду, а замазку для окон. Зато все разновидности горького Дэн различал с удивительной точностью: у меня было припасено восемь сортов пива, продаваемого в окрестностях его дома, и Джанки умудрился пять из них узнать по запаху, а оставшиеся три — с первого глотка. Теория была доказана! Правда, Дэн сказал, что больше подобной хернёй заниматься не будет.
Довольно оглядываю заполненный холодильник. На пару дней должно хватить.
Успеваю съесть и салат, и суп, а их всё нет. Лишь приглушённый звук разговора доносится из лаборатории.
Пиво, конечно, давно закончилось, так что, закурив, я гипнотизирую взглядом холодильник. Почему только одну?! Вот что ему, жалко?!
От мучений соблазна меня спасает звук открывшейся двери и голоса в коридоре, увлечённо обсуждающие, судя по обилию цифр, что-то техническое.
При виде тарелок, заполняющих обеденный стол, Дэн удивлённо поднимает брови, однако в этот момент кухню заполняет душераздирающий рёв бас-гитары. Взяв с кухонной тумбы стационарный телефон, Джанки указывает Сину на холодильник, бормочет: «Бери пиво», — и уходит обратно в глубь квартиры.
Вот и как мне чувствовать себя спокойно, когда справа Джанки таинственно слинял с телефоном — что за секретный звонок? ладно если от девушки, но вдруг у него проблемы? вдруг снова уголовный суд?! — а слева Син, у которого могли возникнуть сложности с починкой. Пару секунд меня разрывает между ними, но в итоге я всё же остаюсь сидеть на кухне: сначала расспрошу Сина, а уж потом Дэна — не буду же я красться за ним и подслушивать.
Тем временем Син останавливается на дальней стороне кухни, вновь приняв эту свою армейскую позу: ноги на ширине плеч, руки за спиной. Заметив мой взгляд, теряется, топчется на месте, стараясь встать по-другому. В итоге замирает, опершись бедром на кухонную тумбу и сложив руки на груди. Выжидающе смотрит на меня, ожидая оценки его усилий.
— Спасибо, — я поощряюще улыбаюсь. — Ну, как материал? Плотность и прочее?
— Нормально.
Оглядываю его внимательно — на всякий случай, вдруг занервничает и этим выдаст ложь. Но нет, Син выглядит спокойным. Впрочем, как и всегда.
— А чего не садишься?
— Наверное, мне стоит пойти домой?
— Почему? Не хочешь остаться? — в моём голосе предательски сквозит разочарование.
— Не уверен, что это уместно. Не хочу вам мешать.
— Ты не мешаешь! — добавляю в тон настойчивости. — Джанки, вон, предложил угощаться, а он врать не будет. И я заказала еду на всех.
Однако Син не отвечает, лишь смотрит на дверь кухни. Видимо, подразумевает, что решать хозяину квартиры. Что ж, подождём.
Наконец появляется Дэн — небрежно бросает телефон на стол и, кинув взгляд на Сина, открывает холодильник. Удивлённо замирает перед гастрономическим изобилием на полках. Звякнув металлом цепи, достаёт две коричневые бутылки и одну протягивает Сину. Тот смотрит на протянутое, но не берёт.
Я поясняю:
— Слушай, тут Син хочет уйти… Скажи ведь, что он не мешает.
Подойдя ближе, Джанки пихает бутылку Сину в грудь, заставляя всё же взять её, и указывает на кресло рядом с окном:
— Седай, нехер ще́миться.
Вот теперь Син занимает указанное место с той стороны стола. А Дэн занимает табуртку посередине и, пшикнув крышкой, со смаком отпивает пиво — ага, нагло игнорируя еду перед носом. Ладно, к этому мы ещё вернёмся. Пока же я, взяв с тарелки кусочек сыра, ненавязчиво бросаю:
— Кто звонил?
— Шлыга.
— Мм. А чего ты сбежал?
Скептически посмотрев, Дэн тянет с подначкой:
— А што?
— Ничего! Хватит выделываться, ты же знаешь, что я беспокоюсь, — и не без оснований вообще-то. Что там у тебя?
Джанки смотрит прищурившись, раздумывая. В конце концов отводит взгляд и отпивает ещё глоток пива.
— Богатый клиент, — говорит он медленно, словно на непривычном иностранном языке, и неожиданно чётко. — Не хотел, чтобы ты слушала, как я позорюсь.
Последнее слово всё же съезжает в мягкое «посорюсь», но он произносит слова целиком, не проглатывая окончания, и в целом звучит как ну очень грамотный житель Города — я аж хлопаю глазами от изумления. Даже чёткая «г» откуда-то взялась!
— Вот, я про энто, — вернувшись к своему обычному произношению, Джанки указывает на меня ладонью. — Рот-то шкни, а то муха влетит.
Хм, неожиданный поворот. Пока я пытаюсь придумать, как на него реагировать, Дэн настороженно принюхивается к тарелке с супом. Удачный момент, чтобы перейти в наступление!
— Кстати, это тебе, — выдаю я деловито, перехватываю его бутылку и тяну, стараясь забрать. — И салат. И пока ты не съешь всё вплоть до десерта, я не отстану.
Он хмурится с подозрением:
— «Десерт»?..
Всё же вытянув бутылку из его пальцев, ставлю её подальше к стене, поднимаюсь и достаю из холодильника коробку с ванильными трубочками. Дэн кривится так, будто я предложила съесть жареного таракана.
— Энто — не буду.
— Почему?
— Слишком белое.
Я закатываю глаза и достаю из глубины вторую коробку.
— Как насчёт?..
Вот теперь он щурится довольно, будто кот. Далеко не всё «шоколадное» имеет в составе натуральный шоколад, но Джанки предпочитает его из принципа — не знаю, может, сила самовнушения работает.
Однако что это, опять взгляд в сторону пива?! Пихнув коробку обратно в холодильник, в последний момент успеваю перегородить рукой путь к бутылке.
— Хэй! Я сказала — суп! Хватит есть одно пиво.
— Я шамал.
— И что же ты шамал? Мятную жвачку?
Дэн веско произносит:
— Кофейную.
— Пожалуйста! — я приседаю рядом и хватаю его за рукав. — Хочешь, я на колени встану?
Я действительно бухаюсь на пол и пищу максимально жалостливо:
— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…
Джанки было поджимает губы, но в итоге закатывает глаза:
— Ла-адн…
Однако я, словно бы не слыша, продолжаю дёргать его руку и тянуть, повышая громкость, всё более душераздирающе:
— Пожалуйста! И салат! И мясо!
— Да ладн…Сядь, а то весь пол платьем вытрешь.
— И булочку! — я жмурюсь и трагично завываю: — Сырную!
Услышав смех Дэна, приоткрываю один глаз. Дождавшись его кивка, улыбаюсь довольно и возвращаюсь на своё место. Набрав ложку супа, Дэн замирает над ней и тяжело смотрит на меня. Надеется, что я передумаю? Но нет, я делаю невинные глаза и киваю на Сина:
— Все претензии к нему. Он сказал, что алкоголь, оказывается, не еда. Представь? И сладкое тоже. И даже жвачка. Вот как теперь жить?
Вздохнув, Дэн принимается за суп, а я тем временем вылавливаю на заполняющих стол тарелках то кусочек мяса, то сырную булочку. Всё-таки Син прав, сытно и разнообразно есть полезно. Сам он уже закончил со своей долей и даже дополнительный йогурт съел. Мне тоже нужно учиться, тогда я сформирую привычку нормально питаться, ещё и Джанки за компанию буду кормить…
Прикончив-таки суп, Дэн поднимается, с явным удовольствием швыряет тарелку в утилизатор, достаёт из холодильника пакет сырных шариков и шмякает на стол. Молниеносно хватает со стола своё пиво и, остановив мою вялую попытку отнять, делает большой глоток.
— Приморишь меня свойной шамкой.
— С мясом, пожалуйста, — я ставлю перед ним тарелку. — Ты обещал.
Закинув в рот сразу несколько кусочков, Джанки задумчиво оглядывает стол.
— Што, робаат, приучил энту миссу не тока таскать платья, но и шамать што-то, кроме пива с гренками? Уважаю. Мож, мне тоже стоит. То есть шамать, а не платья.
Я фыркаю от смеха, Дэн тоже расплывается в ухмылке, а Син, склонив голову к плечу, переводит вопрошающий взгляд между нами, так что приходится пояснить:
— Ну да, я говорила, что ты помог мне в подземке и что ты хорошо готовишь. Очень вкусно.
От обилия еды мысли в голове ленивые, расслабленное тело расплывается по креслу, так что я — могу позволить себе игривые намёки! — наклоняюсь к Дэну и заговорщицки мурлычу, кивая на Сина:
— А ещё он разбирается в шмотках. Так что, если надумаешь стать самым стильным парнем Района, обращайся.
Джанки делает суровое лицо:
— Хэй! А ты, типа, против мойных шмоток? Да от меня, меж прочим, все даамочки Порта штабелями сыпались… — Он задумчиво поднимает взгляд: — Или энто было от мойных носков?..
Син наш смех не поддерживает, лишь удивлённо поднимает брови и открывает своё пиво. Дэн тоже отпивает глоток и, в ответ на мой взгляд, бросает снисходительно:
— Ладн, бери уж.
Довольная, я бросаюсь к холодильнику. Сырные шарики лучше идут с обычным, более горьким пивом, но я всё же киваю Сину на пачку, распространяющую резкий аромат.
— Попробуй! Специальный портовый рецепт. Выглядят… — заметив, что Джанки предупреждающе нахмурился, выбираю нейтральный эпитет: — Своеобразно, но я до сих пор не померла. Говорят, плесень даже полезная.
13.
Всё, я наелась до отвала… Разглаживаю платье на коленях, веду подушечками пальцев по рельефу кружева. И правда красивое. Пусть совсем непривычное — какое-то легкомысленное, романтичное. Но я, может, даже рада, что Син его выбрал, потому что сама бы я и не посмотрела на подобное.
Тем временем Син тоже лениво откинулся на стену, разглядывает кухонные шкафчики напротив.
Дэн без энтузиазма ковыряет салат, наверняка ожидая, когда я потеряю бдительность и позволю ему бросить это дело. И вдруг, словно вспомнил что-то, говорит:
— Видали видео с подземки?
Я удивлённо качаю головой. Син не реагирует.
Джанки радостно кивает:
— Ты ж грила про подземку. Ну, я шерстанул.
Он подрывается в коридор и возвращается с дисплеем — и да, по пути, конечно же, непринуждённо отправляет тарелку с большей частью салата в утилизатор. Включает видео, довольно тёмное, но разборчивое.
Тоннели подземки. Серые цифры в верхнем углу экрана отсчитывают секунды. Вдруг движение: тёмная фигура быстро движется в темноте. Следующая камера. Третья. Человек бежит, легко перепрыгивая препятствия, почти не замедляясь на развилках. От этого зрелища и так-то не по себе, но следующая камера показывает движущийся поезд — на этот раз цифры, отсчитывающие время, замедляются, и хорошо видно, как тёмная фигура бежит ему навстречу. Моё сердце пропускает удар, и кажется, что падает куда-то — в таком ужасе, словно Син не сидит напротив меня целый и невредимый. И совершенно равнодушный, будто его происходящее не касается. В последний момент — я еле сдерживаюсь, чтобы не зажмуриться, — человек на видео с разбега ныряет вниз, прямо под поезд, и это заставляет меня выдать бессвязно-нецензурную тираду. Я и не задумывалась, насколько это было опасно!
Дэн, довольный произведённым впечатлением, толкает меня коленом.
— Дальше гляди!
Открытый участок между двумя тоннелями — поезда проходят совсем рядом. По левому тоннелю проносится поезд, и вдруг с его крыши что-то падает в соседний, пустой, тоннель. Перекатывается по земле, поднимается — становится понятно, что это человек, — и бежит дальше.
Вот тут у меня окончательно пропадает дар речи, так что я просто смотрю на Сина широко распахнутыми глазами — пытаясь передать возмущение, но, кажется, больше иллюстрируя абсолютное офигевание.
— Ты совсем... — Запнувшись, всё же решаю использовать слово помягче: — Сдурел?! Зачем ты вообще туда полез? Почему нельзя было сесть на поезд?
— Правило номер 8917.
— Что?..
Смотрю было на Джанки, но тот в ответ качает головой: он вообще не пользуется подземкой из-за нелюбви к закрытым помещениям.
Так что Син поясняет:
— На территорию подземной железной дороги роботов пускают только при наличии в техпаспорте отметки об актуальной версии прошивки, содержащей правила поведения на железной дороге. Техпаспорт у меня был, но без этой отметки. Так что моё пребывание там было нелегальным, и поезда ждать я не мог.
Бормочу обречённо:
— Боги, эта история становится всё хуже. То-то штраф был такой большой.
Тем временем Дэн, оказывается, нажавший паузу, тянет меня обратно к экрану и включает продолжение.
— И дальше в шоу?.. — ухмыляется.
На экране Син — на станции, в ярком свете, его уже хорошо видно — лёгким движением запрыгивает на платформу и обнимает худую блондинку в чёрном — блин, да это же я! Теперь запись ускоряется в несколько раз: тётка дубасит его объёмистой сумкой, подходит сотрудник подземки, разговор, мужчина поднимает девушку на руки и заносит в вагон.
Что за пипец, не хватало мне только засветиться в сети в обнимку с мужиком, прыгающим под поезда! Ещё и смотреть на себя со стороны так неловко… Надеюсь, там хотя бы нет той части, где я блевала?!
Дэн уже открыто смеётся над моим унылым видом, и я недовольно отмахиваюсь.
— Конечно, весело тебе! Не тебя ж на всю сеть таскают на руках, словно какую-то дурочку с кринолинами!.. Кстати. А что с просмотрами?
Пролистываю на статистику. Бля…
— А если этим заинтересуются военные?
Повернув экран к Сину, тычу пальцем во впечатляющее количество просморов. Но он по-прежнему раздражающе спокоен.
— Я должен выполнять свои обязанности. Или ты предлагаешь мне не обращать внимания на угрозу для твоей жизни?
В поисках поддержки смотрю на Дэна, который стряхивает пепел с папиросы.
— Не. Энто ж сеть. Уже есть десяток повторов, двум кишки намотало на поезд. Чёрные не будут шухерить на каждый видосик.
— И прям никто не подумал, что это робот?
— Пара человек вякали, но так, трёп. Обычные телохранители или секс-модели так прыгать не могут, а у чёрных или шавок нет органики. Да и кто пустит такого под поезд? Так што теория не удалась.
— А насчёт?.. — Вариант настолько пугающий, что я даже запинаюсь. — Надеюсь, по внешности нас не опознали?
Меня точно нет в базе: у золотых граждан есть право на неприкосновенность частной жизни, к тому же отец давно уже платит дополнительно за усиленную секретность моей личности — не знаю, опасается, что меня украдут ради шантажа или что. Но вдруг всё же как-то опознали? Не хватало, чтобы мне под дверь явились любопытствующие.
Однако Джанки уверенно качает головой. Это успокаивает. Может, и обойдётся.
— В каментах помирают, што вы милушные милята. Во... — Дэн разворачивает экран к себе и изображает манерный женский голос с придыханием: — «Какая чудесная пара! Это так романтично! Ребята, желаю вам счастья». И целовашки.
Вытянув шею, тоже заглядываю в дисплей — и ниже «целовашек» замечаю нечто совершенно иное.
— Это что ещё за порно?!
— Ну, тут… — Джанки быстро пролистывает страницу с комментариями. — «Такой сладкий», «самец», «я теку», «уже три раза»… И ещё про мокрые трусики, — он игриво мурлычет: — Даж фотка есть.
— Кто бы сомневался.
Настроение окончательно падает. Вот, теперь Сину будет кого привести на мой диван. Богатый выбор из фанаток в мокрых трусиках. Заведёт себе не одну красивую девушку, а целых десять.
Дэн пихает меня коленом.
— Што посмурнела? Вот, — он кивает на Сина, — сидит твойный робаат. Радуйся давай.
— Да я радуюсь… — уныло отвечаю я. — Спасибо, мне тогда реально было хреново. Просто не нравится, что это было настолько опасно.
Хотя, может, Сину и понравилось прыгать среди поездов, кто его знает? Развлечение такое, не всё ж сидеть возле моей юбки. Однако выглядит так, будто он делал это ради меня — а я такого не заслуживаю. Даже формально не хочу быть причиной, по которой он так рискует.
Настойчиво продолжаю смотреть на Сина, и он наконец-то переводит на меня взгляд.
— Я знаю свои возможности.
— В таких ситуациях достаточно ошибиться один раз, чтобы остаться без головы. Это не стоило того, чтобы так рисковать. Со мной бы ничего не случилось.
Дэн задумчиво бормочет себе под нос:
— Аха, те-то никогда ничё не бывает.
Они с Сином обмениваются понимающими взглядами, и Джанки ухмыляется, а я возмущаюсь:
— Что за таинственные гляделки? Нет уж, ты мне в лицо говори!
Джанки поднимается и вытаскивает из холодильника ещё три бутылки. Расставляет по столу перед нами. Садится, открывает свою и, стукнув её горлышком по нашим бутылкам, отпивает.
— Те самой хватит ошибиться один раз. Типа, тащить каждую портовую шантрапу к се домой или шабать мутное бухло от мутных паарней, а, мисса?
— Ты — нормальный, — к настойчивому тону я добавляю укоризненный взгляд. — Я это сразу поняла. И вообще, имею я право попробовать хоть что-нибудь, хоть раз! Всю жизнь ходила по струнке и делала что говорят. Дома сидела, никуда не ходила, ничего не видела. Только уроки, экзамены, вот это всё…
Но Дэн качает головой.
— Те каждый портовый скаж, што нефиг брать што угодно у любой шаромыги. Можно сдохнуть легче простого.
— Ну, я ж не сдохла, — фыркаю пренебрежительно.
Понятно, что так смело хлебать крепчайший бело-мутный алкоголь из неизвестной бутылки, которую предложил мне незнакомый парень — один из тех, кто катался неподалёку на низкой рампе, — не стоило. Сама знаю, что дура. Но признавать это вслух совершенно не хочется.
Джанки саркастически кривится на меня и поясняет Сину:
— Как-то упросила меня смотаться к реке, типа, глянуть. Там в одного лучше не шаландать, так што вписались к моей старой шобле. Ну, я энту скромную миссу поставил у стеночки, а сам потопал шамку ше́рстить. Я ж и решить не мог, што она та ещё речная хищница: сунули ей хрен пойми какой самогон, а она и шабнула. Пришёл — а она уже с чьей-то доской прёт на высоче-енную рампу и орёт, што ща всем покажет ахуенный грайнд. Я спервой шнал — она так, для смеха. Гляжу — а она, бля, шалая в мясо: чуть не шрямкнулась оттуда и ржёт.
— Да-а, я была крута, — я расплываюсь в улыбке. — Хотя бы на пять минут. А ты реально был очень смешной.
Джанки указывает Сину на меня большим пальцем с выражением «видишь, о чём я».
— Кароч, мы попёрли её сымать, а она меня доской шваркнула.
Сделав виноватое лицо, я глажу его по плечу:
— Извини, я просто не рассчитала. А зато твой друг сказал, что я классная, — снова хихикаю.
— Пеха? Не, он грил, што ты шалая, как я. И энто нихуя не конплимент.
Подвисаю, стараясь припомнить контекст того разговора. Впрочем, воспоминания обо всём, что было после того обжигающе крепкого алкоголя, обрывочные и зыбкие.
После того как я — в шутку — махнула доской и неожиданно попала по Дэну, доска вдруг у меня из рук исчезла, а сам Дэн оказался позади и сгрёб меня в охапку. Тем временем его приятель Пеха — тот белобрысый парень с длинной царапиной на скуле, с которым они обнимались при встрече, — схватил меня за ноги. Такое непонятное, растянутое на весу положение тела мне совершенно не понравилось, так что, недолго думая, я лягнула со всей силы. Вообще-то я была уверена, что всё это весело — ну, как будто игра. Кто ж знал, что Пеха стоит так близко к краю площадки? Он сделал удивлённое лицо, отпустил меня и замахал руками, пытаясь удержать равновесие. Объятия Дэна тоже внезапно исчезли — и я больно шмякнулась задницей на деревянный настил рампы.
От боли моя взбалмошная радость мгновенно обернулась беспросветной тоской, я рухнула навзничь и приготовилась заплакать, но от этого меня отвлекли ударившие в лицо солнечные лучи, они резали глаза и пекли лицо, поэтому я перекатилась на бок, чтобы скрыться от них.
Здесь я обнаружила, что Джанки лежит на животе на краю рампы, свесившись за край. Снизу доносился заковыристый мат на несколько голосов. Всё моё сознание охватило изумление: «Что он там делает?». Решила, что он загорает на этом адски пекущем солнце.
Вскоре Дэн поднялся, держа в руках некую тёмную тряпку, что было и вовсе необъяснимо. Решив, что разгадка прячется за краем площадки, я подползла и выглянула: внизу Пеха — почему-то в трусах и одном ботинке — распихивал людей вокруг и хрипло орал: «Хде энта шаромыга?!». Выцепив в толпе парня, который дал мне бутылку, он схватил его за рубаху и принялся трясти, продолжая свою тираду: «Хули ты пхнёшь всем попало?! Те, блядь, не дошло — энто мисса Джанки, а Джанки наш! Попутал, блядь?! Так я те шкифы-то протру!»
В эту секунду у меня в мозгу случилось короткое замыкание: речь Пехи словно выключили, а мой взгляд сам собой пополз к тряпке, которую Дэн бросил на настил рампы. Меня вдруг озарило, что это штаны. Видимо, Джанки схватил Пеху за штанину, чтобы спасти от падения, но тот выскользнул — одежда-то мешковатая. Вообразив эту картину, я свесилась головой с края рампы и начала смеяться, как сумасшедшая, аж слёзы потекли.
Этот звук привлёк внимание Пехи, который указал на меня своей жертве и взревел с новой силой: «Ты што за палево ей пхнул?! Да мне энту хуйню не гони, ни с какого первача так не шалеют!»
И тут рядом с ними оказался Джанки. Я не успела ничего понять, как «шаромыга» уже валялся на земле, на лице у него была кровь, а Дэн со всей силы лупил его по голове отнятой у него же доской.
В итоге всё смешалось в кучу: шобла зашумела — большинство радовались драке, — парень орал дурным голосом, закрывая голову руками, Пеха тоже орал, пытаясь оттащить Джанки, тот ткнул обломком сломавшейся доски в живот кому-то ещё, а потом мир вокруг меня опрокинулся — и наступила темнота.
— Этой части я не помню. Но в любом случае сравнение с тобой — вполне себе комплимент, потому что ты классный. Да и вообще, было не так уж плохо. Ну… Потом, конечно, неделю загибалась, но… — Заметив взгляд Дэна, уточняю: — Да всё, всё, больше никакого самогона! Я же говорила. Всё поняла. Ты прав, потом было хреново. И вспоминать про это довольно стыдно.
— Стыдно было мне, — продолжает Дэн, обращаясь к Сину, — когда мы пхали её в такси, а она орала, как пьяный боцман, — такенными словами, што аж я прихуел. Пехе ещё ухо куснула, а Милке волосы подрала. Еле вырубили...
— Вообще-то, — выпрямив спину и задрав нос, я подпускаю в тон аристократического высокомерия, — необязательно рассказывать подобные вещи моему телохранителю. Я тут сижу красивая, в новом платье, а ты компроматом сыплешь. Я же сказала: всё поняла, «был неправ, исправлюсь». К тому же я этого не помню, значит, ничего и не было.
— А я-то помню, — Джанки ставит левую руку локтем на стол и подтягивает шнуду верх, оголяя кожу. Полукруглая линия мелких светлых шрамов однозначно похожа на отпечаток зубов. — Потом ещё в нору тя пёр. Лифт не пахал, сама ногами не шла. Чуть не сдох там под тобой.
Да уж, от такого аргумента я окончательно сникаю, только и остаётся, что смотреть на Дэна несчастными глазами — на что он насмешливо фыркает.
— Да ладно. Просто не те учить других про опасность.
— Вот, — неожиданно подаёт голос Син. — Я то же самое говорил.
— Ну молодцы! — обиженно тяну я. — Спелись против меня? Ну и пожалуйста. Тогда возьму и объемся с горя.
Поднимаюсь к холодильнику и возвращаюсь с ванильными трубочками. Шмякаю на середину стола.
— Вот. Ешьте, а то кому купила? Ешь! — пихаю коробку к Дэну.
Смерив меня опасливым взглядом, Джанки и правда тянется к пирожным, с неохотой, но всё же. Син, наоборот, воспринимает предложение перекусить ещё с энтузиазмом и проглатывает трубочку за два секунды. Я ем женственно, как обязывают воспитание и платье, — небольшими кусочками, то и дело промакивая взбитые сливки с губ.