Суккуб
Когда Марк облегченно вздохнул, я скосила взгляд.
– У меня нет с собой столько наличности… – проговорил с улыбкой и обернулся.
Казалось, он отошел от игры со ставками. Но, зайдя домой, снова насупился. И это не было обидой на них. Теперь точно из-за меня.
Если ты когда-нибудь… Но я не могла. Мы жили вместе. Мы спали вместе. Я не мыслила, что с кем-то другим может быть столь же необыкновенно. Но вынести эту связь за пределы квартиры я не смела. И сегодня он вспомнил.
Выйдя из ванны, в постели я обнаружила хмурый затылок. Впервые за полгода я чувствовала его обиду, обвинение и давление.
Снилась деревня. Лес, полный грибов. С запруженными оврагами, папоротником и крупными деревьями. Когда из-за куста волчьей ягоды вышел волк, я напряглась. Во сне… понимая, что это сон. Волк был слишком светлым. Седым. Из пасти свисал чистый розовый язык. Глаза приглашали в гости. Я ступила навстречу, и из-за его спины покатилась куча щенков. Я смеялась, чувствуя пушистый, где-то влажный мех на лодыжках. Потом они начали кусать. Сначала не больно. Потом сильнее. Я сжала зубы и зарычала, просыпаясь. Снова свело ноги.
Я села и с тихим стоном ухватилась за ступни. Тянула на себя, надеясь не разбудить Марка. Боль, будто в кости впивается десяток челюстей, унималась медленно.
– Свело? – обернулся Марк и зашарил по стене.
– Не включай. Сейчас пройдет.
Когда отпустило, начала вращать ступнями.
– Ложись, – он переполз ко мне в ноги.
– Не надо, спи. Уже все.
– Хорошо, что все, – ответил, беря правую ступню в ладони.
Я прикрыла глаза. С минуту он мял одну ногу молча.
– Мои предки знают, что мы полгода живем вместе. Хотят познакомиться, – проговорил быстро, словно решившись.
– Кажется, у нас не те отношения, чтобы знакомиться с предками.
– Ты считаешь? – он усмехнулся, растирая лодыжку. – Какие же у нас отношения, на твой взгляд?
Я молчала.
– Мы живем вместе. Мы спим вместе. Хозяйство, и то вместе. Нам хорошо вместе. Если, конечно, ты не искусная симулянтка. Мы даже не ссоримся.
– Потому что нас больше ничего не связывает. Мы только живем, едим и спим вместе.
– Хорошо, что должно быть еще? Что нужно, чтобы ты считала наше сожительство отношениями?
– Чувства, общие интересы, – ответила я. – Никто и не знает, что я живу у тебя.
– Ты права, – он сменил ступню. – Я так и скажу. Они поймут.
– Зачем говорить это родителям?
– Они пригласили встретить Новый год с ними. Я не могу сказать, что моя… что ты не хочешь знакомиться. Это ведь не так. Поэтому придется сказать, что я сожительствую с девушкой ради удовлетворения своих половых потребностей. А это не те отношения, когда знакомят с родителями.
– Марк…
– Возможно, у тебя есть что добавить? Почему ты согласилась остаться? Должны быть веские причины, чтобы Лида согласилась жить с Уродом. Я не спрашивал. Я не хотел знать. Теперь хочу. Я знаю свои мотивы. Скажи мне свои.
– Марк…
– Даже если они априори окажутся мне не по нутру. Сегодня хороший день, чтобы добить эту тему.
Похоже, он не уснул с тех пор, как мы вернулись. И думал, думал, думал…
– Думаю, ты догадываешься о причинах. Например, мне негде было остаться на лето. Я не хотела возвращаться.
– Это самое очевидное. Еще есть?
– Перестань. Я не хочу об этом говорить. Что на тебя нашло?
Он вздохнул, гладя, массируя мои ноги. То, о чем мы говорили, и то, какое спокойствие дарили его руки, было несовместимо. Жутко некомфортно. Нужно было либо прекратить разговор, либо отползти.
– Хорошо. Лид, как ты планируешь встречать Новый год? Он через неделю. И прости, что спросил так поздно.
– Я не знаю, – растерялась я. – А ты?
– То есть ты ориентируешься на меня?
Я промолчала. Никогда не думала об этом. Когда жила дома – встречала с бабушкой и дедом. В общаге – с общагой. Когда начала жить здесь, мне и в голову не приходило, что нужно планировать.
– Я планировал встретить с родителями у них. Но ты не хочешь знакомиться. А оставить тебя одну я не могу. Как и отправить в общагу. Среди твоих друзей у меня друзей теперь нет. Среди моих… для знакомства с друзьями у нас тоже не те отношения? Хотя ты, скорее всего, считаешь, что у меня вообще друзей нет. Так что остается один вариант: встретить вдвоем. И так как до него неделя – встречаем здесь или на даче. Выбирай.
Я закусила губы, надеясь, что он не услышит слез. Но всхлипнула почти сразу.
– Лида… – он поднялся ко мне. – Лида, ну что ты? Перестань. Черт… Лида, – он гладил меня по голове. – Прости. Прости меня. Все будет так, как захочешь. Просто выбери.
Я отвернулась, начиная реветь.
– Да что с тобой? Лидонька… – подобрав одеяло, он накрыл и обнял меня. – Прости дурака. Ну успокойся. Ну не выбирай, если не хочешь. Я сам выберу, – улыбнулся мне в затылок. Я не сдержала усмешки. Вытерла щеки. – Что случилось?
– Я не знаю, – честно. – Оно само.
– Я давлю на тебя?
– Есть немного.
– Прости. Я пытаюсь понять. Просто пытаюсь понять.
Не пытайся, подумала я, вытирая слезы. Для этого ты слишком мало обо мне знаешь.
«Поплакать никогда не вредно», – усмехнулась я, приходя в себя. Это, наверно, женская психофизиология. Когда обижаешь человека, лучше самой расплакаться. Тогда виноватым окажется он. Работает само и безотказно. Я улыбнулась этой мысли. Вздохнула, ложась на спину. Что на него нашло?
– Марк.
– М?
– Какие у тебя были мотивы, кроме секса?
Он чуть привстал, удивленно. Положил на меня ногу и придвинулся.
– Разве этого недостаточно?
– Ты собирался добить эту тему. Так почему не начать с тебя? Ты сказал «мотивы». Явно не один. Говори. Даже если они априори окажутся мне не по нутру.
– Теперь это не имеет значения. Очень многое изменилось, – он чуть помолчал. – Все изменилось.
– По фигу.
– Знаешь, в чем разница между нами? Если я услышу от тебя что-то обидное, мое отношение не изменится. Если же ты узнаешь что-то неприятное, ты просто уйдешь.
– Как интересно. Хорошее начало! Давай теперь «Б». Не заставляй вытягивать.
– «Б» в том, что для меня ты – моя девушка. Со всеми вытекающими. Моя. С чего бы ни начиналось. А для тебя я по-прежнему Урод, с которым ты живешь. И я не хочу об этом говорить. И жалею, что начал. Это я начал?
– Не помню.
– Вот и забили. Все. Спи.
– Ты любишь меня?
Он уткнул подбородок мне в плечо и выдохнул.
– Тебе для повышения самооценки это нужно услышать или мое банальное признание может что-то изменить?
Я отвернулась. Зря мы это начали. Не проронив больше ни звука, мы уснули. Или только я уснула. Не знаю.
***
Послезавтра последний в этом году экзамен. И до конца года нужно сдать курсовую. Новый год придуман не для студентов – факт.
К экзамену я была готова. А вот за Анькиной курсовой еле успевала написать свою. Сидя в библиотеке, я снова не замечала, как хлопает дверь, приходят и уходят люди. Звук SMS заставил вздрогнуть.
Марк написал: Кофе хочешь?
Я улыбнулась. Заложила книжку тетрадью и пошла к автомату. Когда я не хотела кофе? Нет, не кофе! Горячего шоколада. По-русски: самого обычного и самого вкусного какао.
Налив чашечку, я забралась на подоконник. Марк стоял у стены и смотрел на меня сквозь клубы пара.
– Лидка! – вынырнув из-за угла, Анька шла ко мне с привычной улыбкой и не менее привычным спутником. Чмокнула в губки. – Написала?
– Да, в библиотеке. Сейчас допью, отдам.
– Дай хлебнуть, – она потянулась к какао.
Я улыбнулась, выпуская чашечку.
Макс с того дня в библиотеке в корне переменил ко мне отношение. Ни друзьями, ни приятелями нас назвать нельзя. Я посмотрела на него, думая, замечает ли нашу холодность Анька. Он смотрел на меня, как на светофор – не отрывая взгляда. Надо было что-то сказать, но открыв рот, я не нашлась.
– Ты, небось, со своим Новый год будешь встречать? – Анька отдала чашку.
Я улыбнулась, сдерживаясь, чтобы не перевести взгляд на Марка.
– Как тебя охомутали, недотрогу.
Макс за ее спиной усмехнулся. Я перевела взгляд:
– Что смешного?
– Недотрога, – проговорил он беззвучно, обыгрывая каждый слог губами. Анька обернулась, не понимая издевки.
– Я допью и приду, – поморщилась я.
Обняв девушку за талию, Макс не преминул обернуться. Его лицо ничего не выражало, но сам этот взгляд, которым он удостаивал меня теперь ежедневно на протяжении полугода, выводил из себя.
– Зачем ты это делаешь?
Очнувшись от созерцания их спин, я обернулась к Марку.
– Что?
– Зачем тебе Макс? Зачем тебе парень твоей подруги?
– В смысле?
– Лид, я не слепой. И по реакции Макса понятно, что он тоже.
– Ты о чем?
Он посмотрел исподлобья и подошел выкинуть стаканчик.
– Извини. Забыл, что у нас не те отношения, – развернувшись, он направился в библиотеку.
– Стой, Марк, – я спрыгнула с подоконника. Он обернулся. – Я не понимаю, о чем ты. Что ты видишь?
Он вскинул рыжие брови и вернулся.
– Прежде всего, я вижу сшибающую с ног невербалику. Я даже профессиональной ее не могу охарактеризовать, потому что такому классу научиться невозможно. За секунд пять, что ты смотрела на него, пронеслось все, что можно себе представить: взгляд, движение глаз, трепет ресниц, губы, язык, ноздри, наклон головы, прикосновения к себе. Я наблюдал за тобой раньше, но, чтобы так открыто, так явно! Ты работаешь на убой. Надеюсь, это неосознанно. Но сигнал себе ты подаешь сама. На стопроцентное, безотказное соблазнение. И мне интересно – зачем? Ты хочешь его? Просто хочешь? И ради этого готова разрушить их отношения? Или ты думаешь, кто-то выдержит такую обработку? Как это называется, Лид?
– Блядство, – буркнула я, отводя взгляд.
– Да, что-то похожее, – усмехнулся Марк невесело.
Я не трогала Макса. Ну, возможно, неосознанно и было немного раньше. Но последние полгода – точно нет. Точно!
– А с тобой я веду себя так же?
Марк неожиданно рассмеялся. Громко, на весь коридор.
– А ты думаешь, я родился с перманентной эрекцией?
Черт. Черт… Черт!
Я стояла, наблюдая его удаляющуюся спину под рыжей шевелюрой. Почему я не могу перекрыть это намертво? Почему не могу вызывать лишь по надобности? И с чего он так все замечает?
Отдав курсовую Аньке, я следила взглядом за Марком, собирающимся домой, сдающим книги. Анька перевела взгляд на объект моего внимания и удивленно спросила:
– Ты чего на него вылупилась?
– Я же говорила тебе, что встречаюсь с Марком, – ответила я с усмешкой. Марк шел к двери.
– Ну да. И?
Я опустила взгляд, улыбаясь еще шире. Я сошла с ума, но я это сделаю!
– Так почему я не могу на него пялиться? – спросила я, чуть повысив голос, провоцируя взгляды окружающих. Но Анька не понимала.
Марк проходил мимо. Я поймала его ладонь, останавливая. Он замер в не меньшем, чем Анька, недоумении.
– Подождешь меня? Мне чуть-чуть осталось.
Склонив голову набок, парень улыбнулся. Вот улыбка у него была классная! Он качал головой, не веря тому, что слышит.
– У кофейного автомата буду, – ответил тихо. Подняв руку с моей ладонью, он притронулся губами к пальцам и пошел на выход.
Анька потеряла дар речи. На Макса я не оборачивалась. Собрав книги, пошла сдавать. Когда вернулась, Анька стояла колом, не сдвинувшись ни на сантиметр. Засунув тетрадь в сумку, я чмокнула ее и попрощалась. Она не ответила.
8.
– Зачем ты это сделала? – спросил Марк, когда мы шли к выходу.
– С нашего ночного разговора я пыталась вспомнить причину, по которой скрывала, что мы живем вместе. И не смогла. А нет причины – так чего скрывать?
Он засмеялся, снова качая головой.
– Откуда ты знаешь про невербалику? Ты меня шокировал.
– Ты меня тоже… два раза за пять минут.
– Мне не нужен Макс. Я не могу тебе объяснить. Просто поверь: то, что ты видел, – абсолютно неосознанно.
Мы вышли на улицу. Встретили пару сокурсников. Они приветливо здоровались: привет, Лид, привет, Марк. Олежек несся от остановки.
– Лидок, у тебя нет с собой «литкора»?
– Нет.
– А у тебя? Очень надо.
– Опомнился, – усмехнулся Марк.
Олежек понесся дальше. Я мысленно улыбалась.
– Это они из-за тебя такие вежливые?
– Угу, – я обернулась. – Я облагораживаю любую компанию.
Он снова засмеялся. Сегодня недоумение было его основным состоянием.
– Так откуда познания в невербалике?
– Лид… – он кинул взгляд. – Неужели не понятно? С моими внешними данными это как минимум подспорье в общении с девушками. Ради этого я начал интересоваться. Кроме того – подспорье везде, где происходит общение. Невербальное общение – это полноценный обмен информацией, параллельный с устной речью. И было бы глупо не попытаться понять то, что может помочь в достижении целей.
Я кивнула.
– Давай на даче Новый год встретим, – перевел он тему.
– Давай. Я не буду против, если пригласишь друзей.
– Пожалуй, не приглашу.
***
Мы игнорировали тему отношений последующие дни так же успешно, как и полгода до этого. Однако вечером тридцатого декабря, на даче, когда дом еле успел прогреться и мы, уставшие после расчистки дорожки, развалились в креслах, он заговорил.
Под треск камина и блики огня на стекле. Под темное пиво и гул уставших мышц. Под состояние немыслимого спокойствия.
– Я хотел отомстить.
Я обернулась, не понимая. Марк не открывал глаз.
– Ты спрашивала о моих мотивах, – пояснил он. – Я хотел отомстить.
Открыв глаза, он смотрел прямо и спокойно.
– За что? – кресло уплывало из-под меня.
– Это ты сделала меня Уродом для них. Уж не знаю, каким влиянием нужно обладать, но определенно это сделала ты.
Я отлепила пальцы от бутылки.
– Я мог бы похоронить это в памяти, как хоронишь все неприемлемое ты. Но я – не ты, – он помолчал. – Я не хочу, чтобы это стояло между нами. Можешь выстроить стены между собой и мной, но с моей стороны их не будет.
– Это пьяная лирика, Марк. За что ты хотел отомстить? В чем я виновата?
– Ты помнишь первый курс? Я тебе заранее скажу: ты очень плохо его помнишь. Тебе Моня мое имя напоминала. У меня нормальный слух и зрение. То, что не расслышал, прочел по губам. «Есть ли у Урода какое-нибудь еще имя?» – что-то такое ты спросила.
Я сглотнула.
– Так что я точно знаю: первые семестры ты начисто забыла. Помочь вспомнить?
Я поднялась, оглядываясь. Поняла, что даже к ближайшей станции не найду дорогу. Сняла свитер, положила на диван. Села сама. Лишь бы не быть напротив него.
– Ну, помоги…
– Мы были дружны. Все мы. Как вы были дружны после того, как слили меня. Даже «Винстрим» вам показал я. Что удивительно, тебе было наплевать особенно. Нам было о чем поболтать, мы гуляли и смеялись, нам было хорошо вместе. Где-то в это время, перед Новым годом, у тебя с желудком что-то было. Гастрит… Вспоминай.
– Да.
– Ты злая ходила. Болел живот. Ты шла в библиотеку с Анькой и Галкой. Я шел вам навстречу.
Я закрыла глаза, вспоминая, Марк продолжал:
– Меня кто-то окликнул.
Он обернулся и врезался в меня. Прямо локтем в желудок. Я взвыла.
– Я обернулся и врезался в тебя. Ты вскрикнула. Наверно, попал по больному месту.
Я была зла. Когда вспышка прошла, я процедила что-то вроде: урод… Смотри под ноги…
– «Смотри под ноги, урод», – ты сказала. Я опешил.
Он растерялся так, что мне стало стыдно, и это разозлило еще сильнее. На его лицо было жалко смотреть. Мы действительно дружили. До этого момента.
– Я не мог поверить, что ты это произнесла. Твоя Анька засмеялась: «Лид, у такого урода, как он, просто нет иной возможности прикоснуться к тебе. Не серчай, старушка».
Именно так она и сказала. Галка со своими всхлипами просто ржала.
– В тот день все изменилось. Мгновенно. Я убрался из коридора, но внизу мне кто-то сказал в спину… ты сама знаешь что.
Я смотрела на него, не веря, и понимала, что он прав. Одним желанием я могла превратить его жизнь в ад. Все это время. Почти четыре года…
– Ты отомстил?
– Нет.
– Что тебя останавливает? Вот она я – виновница всех твоих бед.
– Ничто не останавливает. Мне это больше не нужно.
– Просто святой, – я отвернулась.
Марк поднялся, подошел, сел рядом.
– Ты помнишь, с чего я начал? Чем бы ни были эти отношения для тебя, я хочу, чтобы между нами ничего не стояло. По крайней мере, с моей стороны.
– Нет никаких отношений, – ответила я жестко.
Он слабо улыбнулся, посмотрел в огонь.
– Я сейчас виноват в том, что был честен?
Я закрыла глаза.
– Когда ты передумал? Почему?
Он искренне пожал плечами, улыбнулся.
– Сначала ответь, почему хранимую до двадцати лет девственность ты отдала Уроду, которого искренне презирала.
– Ты хочешь откровенности за откровенность? – уточнила я. Он кивнул. – Маммолог порекомендовал наладить половую жизнь. Я никого не любила. Не было никого, с кем я могла бы завязать отношения. Ты был для меня временной шиной при переломе. Только доехать до травмпункта и выкинуть. Я знала, что никогда тебя не полюблю.
Он поднялся, отошел к камину. Подхватил мою бутылку, отпил.
– Вот и все, на чем мы начали жить, – сказала я. – Тебе стало легче?
Сев в мое кресло, Марк неожиданно кивнул:
– Не хочешь оставить все это в уходящем году? Скоро наступит новый.
Я открыла рот, но не нашла слов. Он пересел ко мне на диван и тихо засмеялся.
– Ты знаешь. Я знаю. У нас могут продолжаться наши «не отношения»? Ты же еще не нашла себе гипс, чтобы выкинуть временную шину?
Я кивнула. Могут.
– Могут? – повторил он.
– Да.
Он улыбнулся.
– Прости за эти гадкие десять минут. Мне они были нужны. Надеюсь, тебе зачем-нибудь пригодятся тоже.
Он поднялся, потянулся. Снял свитер.
Я не верила, что этот разговор длился десять минут. Показалось – все четыре года. Я поняла, насколько ему полегчало. Я не открыла ему ничего нового. Марк же скинул груз, и это было очевидно.
Я замотала головой, понимая, что он сделал. Я не хотела уйти. Не хотела сбежать. Мы просто вернулись к исходной точке. А мне… я узнала очень нехорошую вещь. Эмоции нужно держать в узде. В очень строгой узде. И за это я была ему благодарна.
Часть вторая. СУККУБ
1. Февраль 2008 года, Москва
– Валерий Михайлович, ну не выдам я вам подробностей. Закрыто! – я кликала мышкой, переключаясь между каналами.
– Ну, хоть о моржах расскажи, Лида! Я тебе за что деньги плачу?
– О моржовых хренах, – кивнула Гриша, откусывая сандвич.
– Давайте я сорву выборы и сделаю охренительный репортаж.
– А ты можешь? – спросил босс в трубке.
– Ради вас? Валерий Михайлович, ради вас что угодно! А вы ради меня?
– Работай.
– Нет, вы уж ответьте. Долго мне тут тухнуть?
– Вам нужен визуальный контакт, – предположила Гриша и поводила сандвичем от себя ко мне. – Так не сработает.
Подтверждая ее слова, шеф нажал «отбой». Я улыбнулась, наблюдая, как Гриша пытается засосать лист салата в рот, не выронив остальное.
– Может, просто лечь спать, а завтра само рассосется?
– Сама решай…
Я вздохнула. Она все же заглотила салат, и теперь содержимое рта было в безопасности. Тоже захотелось похрустеть.
– Там еще осталась капелька варенья? – спросила я.
Она обернулась и выудила из-за спины пластиковый треугольник с оставшимся сандвичем.
Гриша – моя спасительница.
Мы познакомились год назад. Еще на пятом курсе я поняла, что без минимального влияния не обойдусь. Не просто не пробьюсь, а тупо не выживу. Я не гнушалась влиять на кого-то по мелочам. Я приняла все, чем была наделена. Хотя с какой целью мне была дарована эта способность, я не понимала.
Дело было в одном из ночных клубов. Это как необходимость слямзить шоколадку. Как желание покурить после совещания. Мне нужно было выплеснуть накопившуюся энергию. Я хотела танцевать. Других планов не было. Но природа – моя природа – взяла свое.
Излишне настойчивое внимание я начала замечать через час. Самым привычным решением было смыться. Надела полушубок, пошла на выход. Хороший зимний вечер. Тихо. Машина припаркована в пятидесяти метрах от бара. Я не пила. Я пришла просто потанцевать и теперь собиралась домой – к Марку.
– Киса!
Ключи из сумочки выпрыгнули на деревянный настил крыльца. На улице тусили байкеры. Вся левая сторона стоянки была заставлена мотоциклами. Они пили пиво, смеялись, кучковались небольшими компаниями. Подняв ключи, я спустилась.
– Эй! – кто-то ухватил за плечо. – Куда же ты бежишь? Такой прекрасный вечер!
Я вскинула брови, пытаясь отцепить руку. Молодой парень, младше меня. Усики, бородка, неуклюжие переминания. Возможно пьяный, но запаха алкоголя не чувствовалось.
– Извините, вы меня с кем-то спутали, – сказала я тихо, вцепляясь ногтями в его руку.
– Ты же Лида. Я видел тебя по телевизору. В новостях.
– Убери руку.
Я уже хотела скомандовать: забудь, иди внутрь. Но слишком ничтожный повод, чтобы расходовать силы.
– Я хотел бы тебя проводить, Лида, – улыбнулся парень.
– Я тоже не буду против, – послышался новый низкий голос.
Я подняла взгляд на высоченного худого мужика. Он вышел из бара, прошел мимо, будто сказал это кому-то другому, и остановился у меня за спиной. Я удивилась: странный подход. «С чего вдруг я постоянно нарываюсь на такое?» – думала я с отчаянием и усмешкой.
Я скосила взгляд на длинного. Ничего не стоит успокоить его.
– Девочка, у тебя сложности? – спросил кто-то в ближайшей тусовке байкеров, стоявших справа на крыльце.
Я удивленно обернулась. Это вмешательство было так приятно и забавно. Разве могла я чувствовать хоть толику опасности? Одна мысль – и они будут рыть носом снег и счастливо повизгивать. Это было даже немного весело. Склонив голову, я сделала неопределенный жест: даже не знаю.
Меня окликнула высокая женщина. На плече русая коса. Ковбойская шляпа сдвинута. Лицо… мужественное. По-другому не опишу: мужественное, как у трансвестита. Но не пошлое. Просто грубое. Кроме лица и косы на ней был темно-розовый кожаный костюм – штаны с бахромой и куртка. Она, как насмешка над всем, что могло бы быть дорого женщинам, байкерам и вообще всем людям, – существовала и смотрела на меня, взглядом спрашивая о необходимости вмешаться. Я кивнула.
– Пожалуй, да.
Взглянув на свою компанию, она направилась к нашей троице. Встала над парнем, спрашивая об осознании необходимости продолжать разговор (похоже, это ее стиль общения). Затем обернулась к длинному, осведомившись о целях притязания к моей персоне. Если честно, я и сама осознала необходимость ретироваться.
Их смело, будто школьников, застуканных за курением в туалете. Я была поражена. Впервые я увидела, что подобные вопросы могут решаться с такой простотой и скоростью – без моих способностей. Простым вопросом, взглядом, уверенностью.
Я вежливо поблагодарила.
– Не стоит благодарности, – ответила она без улыбки тем же тоном.
Спустившись на две ступеньки, я направилась к машине. Розовая байкерша была настолько странной, что выкинуть из мыслей ее не получалось. Я думала о том, что постоянно попадаю в подобные ситуации. Мне приходится использовать влияние для быстрого решения проблем. Если бы она могла быть рядом всегда. Если бы могла избавлять от таких типов двумя предложениями, позволив спокойно работать и жить, мне было бы проще. Я не тратила бы силы на ерунду, сосредоточившись на накоплении энергии для моей мечты.
Остановившись, я развернулась. Незнакомка уже вернулась в компанию. Я подошла к перилам, на которых она сидела одним бедром, окликнула. Байкерша обернулась.
– Меня зовут Лида, – представилась я.
– Гриша, – она протянула руку вниз.
Я попыталась не выдать удивления. Закралось подозрение, что передо мной действительно трансвестит. Пожала твердую теплую ладонь.
– Я хотела бы сделать тебе предложение. Скромное… – улыбнулась я, отходя.
Перемахнув через перила, она подошла.
– Я не звезда и не дочка олигарха, и постоянно попадаю в такие ситуации. Мне не нужна телохранительница, но твоя способность отшить подобную шваль одним словом – просто грандиозна. Если тебя в принципе может заинтересовать, я хочу предложить работу. Я корреспондент новостного канала. Начинающий. Пока…
Она слушала молча, не меняясь в лице. В какой-то момент показалось, что она вообще не слышит. Я размышляла так: она вроде женщина, она одним взглядом может оградить от ненужного внимания и одним словом – избавить. Подавив желание осведомиться о том, слышит ли она меня, я продолжала. В тот вечер я была готова платить ей четвертую часть своего оклада. О том, что он очень скоро увеличится, я знала наверняка. Но говорить об этом не стоило.