– Что пьешь?
Власта опустила взгляд на черную бурду, меланхолично качнула кружку, отчего коварный напиток пришел в движение и едва не выплеснулся на пальцы. Скорбно вздохнула.
– На коробке написано «какао», но по вкусу как жидкие страдания. – И она великодушно протянула мне чашку. – Хочешь?
Я поспешно выставила руки.
– Спасибо. Мне хватает своих.
Власта поставила чашку на подоконник, глянула на меня чуть более пристально и толкнула в бок.
– Как все прошло?
– Эрик гад! – прочувственно сообщила я, сбрасывая обувь и забираясь на диван с ногами.
– А я говорила.
– Говорила, – кивнула я и пожаловалась: – Он сбежал, едва Анчар поднял шум. Меня, кстати, декан поймал.
– Да ну! Пятый раз подряд? Психовал, наверное…
– Видела бы ты его! Страшно рядом стоять.
И я кратко пересказала все, что случилось. Подруга слушала, кивала, даже ругала Эрика в нужных местах, но как-то без огонька и задора, больше по инерции.
– Власта, – не выдержала я в итоге, – ты чего такая пасмурная?
Девушка наклонила голову, отчего выбеленные краской пряди каре упали вперед и закрыли ее лицо.
– Да так… – уклончиво произнесла она и показала на книгу у себя на коленях. – Смотри. Кто-то оставил здесь книгу на северном наречии. Читать невозможно, но картинки прикольные. Особенно вот эта…
Я послушно опустила взгляд в открытый томик. На странице был изображен высокий северянин в меховой одежде и боевых доспехах. Рожа суровая, взгляд ледяной, светлые волосы на голове заплетены в сложную прическу из множества тонких косичек.
И, словно специально караулил под дверью этот миг, в гостиную ввалился Эрик Хезенхау. Ой, брат, вот это ты зря!
Следом за Эриком в дверях появился Кристен. Он тепло улыбнулся мне, отвлекся на парня из нашей десятки и притормозил возле его кресла. А вот Эрик с тактичностью и грацией бегемота попер прямо к нам.
– Как думаешь, что значит «техекарр»? – Власта водила указательным пальцем по странице с картинкой и не знала о приближении Хезенхау.
– Вот сейчас и узнаем… – пробормотала я, зло косясь на северянина. – Ты же переведешь? Или снова сбежишь, как сегодня?
Эрик упал и развалился в соседнем кресле, вытянул длинные ноги и похабно улыбнулся.
– «Техекарр» переводится как: «Да, Власта, я знаю, что ты спишь и видишь меня в своих эротических снах».
– Тогда уж кошмарах! – Подруга передернула плечами.
– Ну да, ну да… – усмехнулся Эрик и резко подался вперед. – Вот к чему это все, а? Ты же не Рианка, тебе незачем играть в недотрогу. Хватит бегать, давай уже решим: к тебе или ко мне?
«Недотрога» в моем лице решительно придушила, вместо шеи Хезенхау, желание пнуть самонадеянного засранца. Зато Власта подавлять прекрасные порывы не стала.
– Похотливый придурок, – припечатала она, метко швырнув в лицо северянина подушку.
Тот отбил ее рукой и расхохотался.
– Ой, вот только не надо, ладно? Притворяешься, что тебе плевать, а сама… Я же вижу, что ты постоянно интересуешься северянами, нашим языком, обычаями. Волосы вон даже перекрасила, лишь бы понравиться нам.
Подруга резко выдохнула и вскочила на ноги. Раскрытая книга, что до этого лежала на ее коленях, с глухим стуком упала на пол.
– Ты… ты… – Из глаз Власты брызнули слезы. – Да что ты понимаешь! – крикнула она, зажала рот рукой и выбежала из комнаты.
Немногочисленные зрители разыгравшейся сцены проводили ее удивленными взглядами, а Кристен даже окликнул.
– Во, блин, истеричка! – прокомментировал Эрик.
Вид у него был потерянный. Не знаю, на какую реакцию он рассчитывал в своих фантазиях, но реальность его жестко обломала.
Я вспомнила лицо Власты, встала, подобрала оброненную подругой книгу и медленно выпрямилась. Подобно атлантам в порту Халоса, нависла над Эриком и с размаху обрушила на его блондинистую голову тяжелый фолиант.
Бах!
Хезенхау удивился настолько, что даже не попытался защититься от удара. Только обескураженно охнул и уставился на меня.
– Мой дорогой Эрик… – Еще один карающий удар по темечку и мое гневное: – Ты долбоклюй!
Северянин подскочил, словно в заднице у него была пружина, которая только что распрямилась.
– Вконец охренела? – взревел он бешеным медведем.
А я… Я так зла была. Даже не знала, что умею так злиться на кого-то!
– Нет, это ты охренел! – повысила я голос и пихнула парня в грудь. И откуда только силы взялись? Под взглядами ядожалов Эрик полетел обратно в кресло, а я в сердцах еще и ботинок его пнула.
– Если ты не в курсе, то Власта из Крутогорья!
– И чо?!
– И то! – Меня аж трясло от гнева. – В Крутогорье белый цвет – это цвет траура, черствый ты северянин. И вот так, как у нее, волосы выбеляют только в одном случае! В случае, если близкий родственник погиб в шахте! Власта потеряла или отца, или брата, а ты… ты…
Вся на эмоциях, я еще раз огрела его книгой по башке, в надежде расшевелить извилины, схватила свою обувь и пошла догонять Власту.
– Постой.
Сильная рука ловко перехватила меня за талию и сбила с целеустремленного шага. Я была так разгневана, что даже не смутилась того, что рука Кристена Арктанхау прилюдно лежит на моей талии, да и сам он чересчур близко.
– Подожди, – мягко попросил Арктанхау и кивком головы указал на приятеля. – Эрик неплохой человек. До него просто долго доходит.
Я повернулась и смерила взглядом этого самого, который неплохой человек. Северянин сидел все в той же позе, низко опустив голову, и буравил взглядом не то носок ботинка, по которому я врезала, не то замысловатую расцветку ковра на полу. Его грудь ходила ходуном, пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались. Наконец осознание ситуации смогло растолкать другие мысли в его голове и залепить оплеуху самосознанию.