Хаос внутри

Гвин снял очки и посмотрел на Джейка:

– Я не знаю, что ей известно. Знаю лишь то, что до сих пор она лояльно относилась ко мне. Про тебя я ничего ей не говорил. У меня есть разрешение искать себе напарника; и, если ты решишь работать со мной – начальство должно будет утвердить твою кандидатуру. Так что она сказала?

– Что, если ты выбрал меня, она не видит причин для отказа.

Гвин кивнул.

– Что ещё?

– Спрашивала, почему я решил работать в ФАРН и не смущает ли меня работа с тобой – мол, ты сам и дела твои несколько необычны. И что ты – одиночка. Я сказал, что меня всё устраивает. Но напоследок, когда я уже уходил, она произнесла очень тихо, – Джейк задумался, стараясь вспомнить дословно, – «Надо же? Снеговик не боится растаять?» А когда я переспросил, она сказала: «Нет-нет, ничего».

Гвин сжал губы, и меж бровей его залегла складка. Но через несколько мгновений лицо его вновь стало бесстрастным.

– Как я и предполагал: она что-то знает, но ничего – наверняка. И первый пробный разговор с тобой ей немногое дал, как мне кажется.

– Я выкручивался, как мог. И старался быть естественным. Лишнего, вроде, ничего не сказал. Но где вот тебя черти носили, пока она меня допрашивала?

Гвин нахмурился.

– Я встретил парня. Очень странного.

Джейк хмыкнул:

– Страннее, чем мы с тобой?

– Именно. В самую точку. Как мы – только страннее, – Гвин, задумавшись, смотрел в никуда. – Я не знаю, кто он и что он. Это уже само по себе странно: таких, как мы, я вижу сразу.

– Так. Расскажи по порядку и подробнее, – Джейк пододвинул себе кресло и уселся напротив Гвина.

– Я ехал на работу, когда почувствовал что-то странное. Рябь в воздухе. Словно мироздание содрогнулось. И по спине мурашки. Я огляделся и заметил парня, сидящего на тротуаре, сжавшись в комок – лицо скрыто капюшоном куртки, руки обхватили колени. Я подумал, что ему плохо, и, может быть, нужна помощь. Подошёл, коснулся его плеча. Он посмотрел на меня – красные глаза с белыми ресницами, и такие же белые волосы. На вид – лет девятнадцать. Он явно был не в себе – испуган или в шоке. Я спросил, могу ли я помочь и как. Он промолчал. Я сказал, что отвезу его в больницу, помог встать и усадил в свою машину. Он послушно сел. Сидел тихо и молча. И, казалось, постепенно приходил в себя. Но от предложения отвести его домой или в больницу, отказался и стал дергать дверь, пытаясь выйти. Я сказал ему, чтобы он успокоился – я сейчас остановлю машину и открою двери. Что я и сделал – припарковался у ближайшего сквера. Он выскочил из машины, но не стал убегать, оглянулся на меня. Я сказал, что не нужно бояться – я не собираюсь принуждать его к чему бы то ни было; просто хочу помочь, поговорить. Мы вошли в скверик, я купил нам мороженое… Мне показалось, что это хорошая идея – чтобы он расслабился и перестал воспринимать меня как угрозу, – добавил Гвин, видя выражение лица Джейка. – Он был похож на потерянного ребенка: невысокий, тоненький, и выражение лица такое же растерянное.

Мы сели на скамейку. Я сказал: «Отличное утро, чтобы опоздать на работу». И тогда он спросил, кем я работаю. Это было первое, что он произнес – и тут же смутился от того, что заговорил. Тогда я повторил, что хочу ему помочь. И думаю, что могу. И что ему нет необходимости рассказывать мне всё здесь и сейчас – он может позвонить мне, когда захочет, или когда будет нужна помощь. Я дал ему свою визитку и сделал вид, что ухожу. Но отошёл лишь настолько, чтобы скрыться из виду. Решил понаблюдать за ним, по возможности – узнать, где он живет. Потому что, при всей его кажущейся хрупкости и беззащитности… есть в нём что-то такое… что я не могу понять. Что-то неопределенное, ускользающее – и это меня беспокоит. Это, знаешь… как что-то, что ты видишь боковым зрением, но когда поворачиваешься – то не видишь ничего.

Очень осторожно я наблюдал за ним: он сидел в скверике и ел мороженое; потом пошел в ту сторону, откуда мы приехали – и скрылся в подъезде восьмиэтажного жилого дома. Туда я за ним не пошёл – побоялся, что мы столкнемся в подъезде. Я выждал некоторое время и поехал в офис. – Сайрус взглянул на Джейка. – Что скажешь?

Тот почесал в затылке:

– Чтобы сказать, мне нужно самому его видеть. Но по твоему описанию – да, парнишка занятный. Хотя, может быть, просто обычный чудик.

Гвин пожал плечами:

– Может быть, я ошибаюсь. Но лучше бы это проверить.

– О’кей. Давай займёмся. Но я узнал кое-что и о Майкле Джонсе. Честно, это была идея Флоренс – чтобы я поговорил с ним по душам. Ну… я поговорил. Как мог.

Джейк взглянул на Сайруса исподлобья – тот молча и внимательно слушал.

– Так вот. Майк попал в приют после пожара. А его мать – которую, кстати, зовут Джоанн – похоже, не в себе, и её могли лишить родительских прав, а то и ещё что похуже. Мы можем посмотреть информацию по пожарам двенадцатилетней давности? Поискать похожую семью?

Гвин кивнул, сел за ноутбук и принялся «стучать» по клавиатуре.

Джейк подошёл и заглянул в экран через его плечо. Несколько мгновений спустя пальцы Гвина щелкнули «мышью» в последний раз и замерли. На экране было две фотографии: мальчика лет трех-четырех, светловолосого и сероглазого, и женщины лет за тридцать – светло-медовые волосы и темно-медовые глаза. Не столько красивая, сколько притягательная своей живостью. Но её лицо… Оно не отпускало Джейка, хотя он сам не мог понять, почему. Подписи под фото гласили: Майкл и Джоанн Доэрти.

– Как ты и сказал: после пожара мальчика отправили в приют, а мать… – Гвин замолчал и посмотрел на Джейка странным взглядом. – По данным следствия, это она устроила пожар, в котором чуть не погибли её муж и ребёнок. Источник возгорания находился в их квартире. Джоанн была явно не в себе – то замыкалась, то бормотала что-то вроде «он пришел, он вернулся». Муж её, Патрик Доэрти, заявил, что его жена сумасшедшая и «чуть не спалила» его, и исчез сразу после следствия. Джоанн поместили в психиатрическую клинику, где она и находится до сих пор.

– Мы можем навестить её? – Джейк удивился тому, как звучал его голос: бесцветно и потерянно.

Гвин снова кивнул. Джейка уже не удивляло и не раздражало то, что Гвин понимает его лучше, чем он сам.

Какое-то время они ехали молча: Гвин за рулем, Джейк – на соседнем сидении. И Джейка это молчание устраивало. Но не устраивало Гвина:

– Послушай… не спеши с выводами.

– С какими? – спросил Джейк резче, чем хотелось бы.

Гвин взглянул на него:

– С любыми. Пока у нас нет никаких фактов.

– Не бери в голову. Какими бы эти факты не оказались – я хочу знать, – Джейк сжал челюсти и сделал вид, что наблюдает за дорогой.

Сайрус вздохнул, и до конца поездки больше не произнес ни слова.

Клиника, расположенная в ближайшем пригороде, оказалась четырехэтажным зданием желтоватого цвета, огражденная высоким бетонным забором. На вид – ничего пугающего. Но Джейку входить туда не хотелось. Он боялся, сам не зная, чего. Оказаться там в качестве пациента, возможно. Но он хотел увидеть Джоанн Доэрти. И потому, следом за Гвином, переступил порог.

Пропустили их без лишних вопросов – Джейк начинал ценить удостоверение ФАРН. Медсестра, несколько волнуясь, сопровождала их к нужной палате. Коридоры, опять коридоры – за последние два дня Джейк прошел по ним больше, чем за всю прошлую жизнь.

– В её комнате нет окон – чтобы нельзя было использовать солнечный свет для поджога линзой. Она пыталась. Стеклянных и прозрачных пластиковых предметов с тех пор не даём. И ничего горючего, стараемся. Но гореть-то может почти всё, – сестра прервала свою нервную скороговорку, а потом добавила:

– За всё это время вы первые, кто навещает её.

Гвин очень вежливо спросил:

– Мы можем поговорить с ней наедине? – и, видя, нерешительность медсестры, добавил:

– Если что, сразу позовем вас.

Сестра, вздохнув, кивнула; отперла дверь палаты, впуская посетителей. А потом закрыла ее, оставшись снаружи.

Женщина сидела в углу, на кровати, охватив руками колени и глядя в пол. Теперь ей, должно быть, за пятьдесят. Светлые, с рыжим отливом, волосы уже не походили цветом и блеском на мёд. Скорее, на солому. Джоанн была худой и бледной.

Сайрус шагнул вперед:

– Миссис Доэрти, мы хотели бы поговорить с вами.

Она подняла голову и взглянула на него, а после – на Джейкоба. Вздрогнула. Отпрянула в угол. Потом вскочила и быстро подошла к Джейку – близко, но не вплотную: оставаясь на расстоянии вытянутой руки.

– Не он, – она отшатнулась. И тут же снова приблизилась, вытянув шею, словно присматриваясь. – И он. Он и не он – одновременно.

Голос её был хриплым, как у человека, который давно не говорил.

Она снова уселась в свой угол, подтянув колени к груди.

– Он – кто? – решился спросить Гвин.

Джоанн посмотрела на него, но не ответила. Какое-то время она молчала. А потом произнесла – в ответ на вопрос или нет, не понятно:

– Чудовище.

– Кто? – тихо спросил Гвин, склонившись, чтобы быть ближе к ней.

– Мой сын, – сказала Джоанн еле слышно.

– Майкл вовсе не чудовище, – мягко возразил Сайрус.

– Не он. Другой.

«Другой». Это слово камнем ухнуло в нутро Джейка, как в глубокий колодец. И гулко падало, ударяясь о стенки. Из-за этого он не заметил, как Джоанн снова оказалась рядом с ним и схватила за руку:

– Покажи мне его. Я знаю, ты можешь, – она говорила как одержимая. – Я знаю, он в тебе. Всегда с тобой.

Застыв, Джейкоб смотрел на неё. В её безумные глаза чайно-медового цвета.

– Покажи мне Огонь!

Как завороженный, он протянул вперёд руку, повернув ладонью вверх.

– Нет! – Сайрус оттащил Джоанн, одновременно ударив Джейка по руке.

Женщина пыталась освободиться из цепких объятий Гвина, но без особого рвения.

– Успокойтесь, миссис Доэрти.

– Не называй меня этим именем. Зови Джоанн, – она вздохнула и, снова усевшись на кровать, посмотрела на Джейка, произнесла его имя.

Он не мог больше здесь оставаться. Не мог.

– Подожду тебя… там, – едва взглянув на Гвина, Джейк вышел из комнаты. Но идти дальше был не в силах – привалился спиной к стене рядом с дверью. Которая закрылась за ним неплотно, оставив щель.

И он услышал тихий голос:

– Позаботься о моем сыне, дитя Стужи. Защити от него самого.

Спустя мгновенье Гвин ответил:

– О них обоих. Я постараюсь.

«Черт! Не хочу я этого ни знать, ни слышать!»

Быстрым шагом Джейк направился к выходу из клиники: по коридорам и лестницам. Оказавшись на улице, пошёл к машине Гвина, припаркованной у ворот. Но поравнявшись с ней, остановился лишь на мгновение. А потом бросился бежать, куда глаза глядят. Сначала по дороге, потом свернул в рощицу. За ней оказалась река, на берегу которой он остановился.

«Чудовище. Сын чокнутой пироманки и… – Джейк даже подумать это не мог – настолько похоже на бред. – А Майки… Майки – мой брат? … Я отправил в тюрьму собственного брата?! Вот уж, и правда, чудовище».

Ему казалось, ещё немного – и он сойдет с ума. Вот уж не зря приехал в психушку.

«Огонь. Который во мне. Который всегда во мне. Что ты есть? И что есть я?»

И другой голос внутри него, не похожий на его собственный, ответил: «Ты – это я. Ты – Пламя».

Краем глаза Джейк заметил, что руки его горят. Должно быть, не только они. Он перестал чувствовать тело: ему казалось, что он – пламя, пляшущее по сухим ветвям и стволу дерева.

Какая-то сила бросила его вперед – потеряв опору, он падал. Река встретила его, заключив в водяные объятья, скрыв с головой. На мгновение он ощутил себя в прохладной зеленоватой невесомости – ласковой, успокаивающей.

Мгновение спустя Джейк вынырнул, отфыркиваясь. Встал на ноги. Оказалось, неглубоко: вода не доходила до груди.

На берегу стоял Гвин и смотрел на него.

– Я в порядке. Кажется.

Сайрус кивнул.

– Это ты меня столкнул?

Гвин снова закивал.

– Угу, – Джейк сделал несколько шагов к берегу и понял, что не только рубашка сгорела – всё, что было на нём.

Гвин решил эту проблему, подогнав машину к реке. И Джейк уселся на заднее сидение. Сайрус снял свой пиджак и протянул ему. Джейк посмотрел на него с недоумением:

– А толку, если портков нет?

– Из окон машины видна только верхняя твоя часть, – хмыкнул Гвин. – Остальное прикроем потом.

Как именно он собрался прикрывать, Джейк понял, когда Гвин остановился у магазина одежды, зашел в него и минут через десять вернулся с пакетом.

– Черт, надеюсь, ты мне купил не такое, как сам носишь?

Сайрус усмехнулся:

– Увидишь.

В пакете оказались ветровка, джинсы, футболка, белье и кроссовки.

– Такое проще подобрать: не страшно немного ошибиться с размером, – добавил Гвин, садясь за руль.

Джейк быстро напялил всё это на себя. Оказалось вполне впору.

– Гвин, как ты живешь со всем этим?

Сайрус вопросительно посмотрел на него в зеркало заднего вида.

– С тем, что ты – монстр?

Он таки обернулся к Джейку и сделал «страшные глаза»:

– А я – монстр?

– А что, нет?

– Ну, спасибо. Возвращай шмотки обратно и иди дальше голышом, – Гвин старательно делал вид, что сердиться.

– Точно монстр!

Сайрус не выдержал и рассмеялся. И Джейк вместе с ним. А потом сказал, уже серьезно:

– Моя мать – сумасшедшая. И я отправил брата в тюрьму.

– Допустим, не совсем в тюрьму; и не совсем ты.

Джейк выдохнул:

– Это уже детали.

– Что бы ты там не думал, умышленный поджог – это преступление. Даже если твой брат – сам жертва. Нет, погоди, выслушай меня. Мы постараемся помочь ему. Но надо подумать – как. Чтобы не вышло хуже.

Поразмыслив, Джейк решил, что, возможно, Гвин прав.

– И всё же, ты не ответил на мой вопрос. Как ты живешь, зная, кто ты? Что ты не человек?

Меж бровей Гвина залегла вертикальная складка.

– Я – человек. Сказал это отцу, повторю и тебе. Мы люди, Джейк. У нас человеческие тела и души.

Джейк бы поспорил с этим. Но не стал. Вместо этого спросил, понимая, что затрагивает больную тему:

– Твой отец не считает тебя человеком?

Ему нужно было поговорить об этом. И, казалось, Гвину тоже.

Какое-то время Сайрус молчал, лишь глядя перед собой и хмурясь.

– Может ли быть человеком сын Ледяной девы? Мой отец для себя решил, что нет. Хотя я не давал ему повода, – Гвин чуть пожал плечами. – Как мне кажется. Я был обычным ребенком. Разве что очень тихим.

– Тогда с чего твой отец тобой не доволен?

Гвин в задумчивости положил руки на руль. Разжал пальцы. Снова сжал.

– Не то, чтобы не доволен. Всё это… очень сложно.

– Так расскажи с начала. Сколько и как сможешь.

Гвин посмотрел на Джейка, казалось, взвешивая – стоит ли.

– В другой раз.

– Не доверяешь мне?

– Дело не в доверии. Просто это… очень личное. И болезненное. Не так просто говорить об этом.

Джейк решил не обижаться. Да и правда, знакомы они без году неделя.

– О'кей. Но если захочешь – я готов выслушать.

Сайрус чуть кивнул. И нажал на газ – машина медленно тронулась с места.

– Ты расскажешь Майклу? – спросил Гвин, останавливаясь на светофоре.

Джейк вздохнул:

– Наверное, он заслуживает того, чтобы знать.

– Ему это нужно. Как и тебе.

«Отлично, про свои отношения с родней он говорить не хочет, а про мои – пожалуйста».

– Знаешь, что… для меня это тоже болезненная тема. Ты это знаешь. Не хочешь, чтобы я лез в твою душу? Не лезь в мою, – Джейк зло смотрел на него в зеркало заднего вида.

Гвин перехватил его взгляд:

– Прости, – едва заметно вздохнул и, помолчав, добавил: – Я же отмороженный, ты знаешь.

Джейк уже не мог на него сердиться.

– Да ладно. Не парься. Мы стоим друг друга.

Гвин улыбнулся ему в зеркало.

Дальше они ехали молча. Джейк думал: «Как я расскажу обо всём Майку? Стоит ли? Не думаю, что для него будет меньшим потрясением, чем для меня: узнать, что мы – единоутробные братья, и что наша мать в психушке. Ему и так трудно сейчас. Хотя… возможно, ему будет поддержкой то, что он не один в этом мире. Но мне это, пожалуй, только добавило новых проблем. Что ж, Джейк, ты хотел знать, кто ты и откуда – теперь ты знаешь. Пусть и без деталей. Правда, легче от этого не стало». Радовало лишь одно: что теперь рядом с ним Гвин – тот, кто знает и понимает, что Джейк такое. Такой же, как он сам.

– Знаешь, я… хочу работать с тобой. Даже если в этом чёртовом ФАРН, – Джейк смотрел на Гвина, опасаясь, что теперь тот передумает.

– Я рад, – искренняя улыбка Сайруса подтверждала его слова.

– Тогда как насчет обеда? Давно уже пора, – желудок Джейка однозначно заявлял об этом.

– Я знаю одно недорогое кафе тут неподалеку. Там спокойнее и уютней, чем в столовой ФАРН.

– Согласен на любую забегаловку с горячей едой.

Глава 9. Тайная привязанность

Уже минут через десять Джейк с наслаждением поглощал суп с пирогом вприкуску. Гвин взял себе курицу с картофельным пюре и салат.

– Я думал, ты только мороженым питаешься, – сказал Джейк, проглотив очередной кусок пирога.

– Нет, я им силы восстанавливаю, – ответил Гвин абсолютно серьезно.

– О, понятно. Мне для этого годится любая еда. Но, желательно, горячая. Или горячий душ. Как ни странно, я люблю воду.

– Совсем не странно, – Сайрус снял очки и протер их салфеткой. – Она заливает огонь, делая тебя вновь человеком.

Джейк задумался.

– Да, пожалуй. Кстати… почему ты не носишь линзы? Разве в них не удобнее?

– Ношу. И довольно часто.

– Тогда зачем очки?

Гвин улыбнулся половинкой рта:

– Догадайся. Ты же детектив.

– Пф-ф. Да, могу предположить. Ты ими отгораживаешься ото всех.

Улыбка Гвина стала симметричной:

– Не зря я взял тебя в напарники.

– Об этом не трудно догадаться, – сказал Джейк мягко. – Без очков ты выглядишь намного более беззащитным и уязвимым.

– Это обманчивое впечатление, – ответил Гвин серьезно и, как показалось Джейку, печально. – С очками или без – это просто маска.

– Тогда какой ты настоящий?

Сайрус пожал плечами.

– Ла-адно, – Джейк ухмыльнулся. – Узнаю тебя получше, тогда расскажу тебе, какой ты – раз ты сам не знаешь.

Гвин хмыкнул:

– О’кей.

– Хотя… я вот столько узнал о себе за эти полтора дня – а толку? Как не знал, что делать с собой и своей жизнью, так и до сих пор не знаю, – Джейкоб вздохнул. – Хуже того: я не знаю, что могу сделать для матери и брата. Быть «праздно шатающимся оболтусом» и отвечать только за себя – гораздо проще.

Меж бровей Сайруса залегла глубокая складка.

– Я бы предпочел, чтобы у меня было, за кого отвечать.

– У тебя есть отец и мачеха, – осторожно сказал Джейк.

– Отец, который считает, что от меня – одни проблемы. И мачеха, которая меня ненавидит, потому что боится, и потому что знает, что я – бастард её любимого мужа.

Гвин смотрел в никуда, и лицо его было ещё бледнее, чем обычно.

– Правда, узнала она об этом лишь года два назад. Позже, чем я сам. До этого считалось, что я – приемный сын: отец инсценировал мое усыновление из приюта. Я узнал правду от Ледяной девы, когда учился в колледже. А мачеха услышала наш с отцом спор, когда я уже работал в ФАРН. Хотя я не сказал бы, что именно это ухудшило наши и без того непростые отношения. Ты спрашивал, считает ли мой отец меня монстром? – Гвин взглянул на Джейка. – Не знаю, как он… но она – точно считает. Моя приемная мать. Отец поступил с ней подло, обманув её. Но возненавидела она меня, не его.

Сайрус замолчал. Молчал и Джейк, глядя на него. Потом произнес:

– Да. Не сказал бы, что я тебе завидую. Но зато теперь понимаю, почему ты со мной нянчишься, – Джейк ухмыльнулся. – И разрешаю тебе за меня отвечать, – его ухмылка превратилась в довольную широкую улыбку.

Мгновение Гвин смотрел на него с видом «ну что возьмешь с придурка», а потом хмыкнул.

– Да ладно, я же хороший мальчик. Только иногда немного буйный. Но я постараюсь вести себя хорошо.

– Ладно, пошли, «мальчик». Обед закончен.

Едва Джейк вышел из кафе следом за Гвином, как наткнулся на его спину. Сайрус застыл. Джейк проследил направление его взгляда: в скверике перед кафе собралась небольшая толпа; между двумя высокими деревьями был натянут канат, по которому шла девушка. На неё и смотрели голубые глаза Гвина, с выражением, которого Джейк ещё не видел в них.

– Эта девушка?..

– Она дочь Ветра.

Теперь Джейк смотрел на неё во все глаза. Маленькая, тоненькая, с короткими темными волосами – но не как у мальчика, а подлиннее – она была одета в короткую футболку, или как правильно называется эта штука, и обтягивающие брючки. На ногах – мягкие тапки, на руках – перчатки с обрезанными пальцами. Она спокойно и уверенно шла по канату. Но вдруг подняла глаза и взглянула на Джейка. Потом на Гвина. Тут она пошатнулась – по толпе пронесся испуганный вздох. Девушка балансировала. Конечно, падать было невысоко – но достаточно для серьезной травмы. Словно чьи-то невидимые руки придали ей устойчивости – она выровнялась на канате и спокойно дошла до его конца. Спустилась вниз, под аплодисменты зрителей.

Джейк облегченно выдохнул и повернулся к Гвину:

– Как ты определяешь, что перед тобой – дитя Стихии?

Сайрус пожал плечами.

– Интуиция.

– Мне б такую, – Джейк нашел взглядом дочь Ветра. – Подойдем к ней?

– Да. Представлю тебя.

– Так вы знакомы?!

Гвин кивнул.

– Чтоб мне знать… ты ещё кого-то от меня скрываешь? Кроме неё и Флоренс?

– Больше никого.

Джейк испытующе смотрел на него.

– Правда. Это… просто некоторая мера предосторожности. Вдруг ты бы оказался не тем… не таким, каким я тебя считаю.

– Ладно. Принято.

Между тем девушка обошла зрителей с мешочком для денег и теперь стояла рядом с ними.

– О, Гвин! Давно не виделись, – она взглянула на Джейка, чуть склонив голову на бок, как птичка. – А кто твой новый знакомый?

– Джейкоб Саттон, – из-за разницы в росте глядя сверху вниз, Джейк протянул ей руку.

– Кейтлин Ловетт, – с той же псевдо-официальностью ответила ему она. Тут глаза её расширились, она еле слышно, но восхищенно, ахнула:

– Дитя Огня, – и уставилась на Джейка ещё с большим вниманием.

– Эй, ну почему вы все сразу понимаете, а я – нет?! – Джейк с досадой смотрел то на Гвина, то на Кейтлин.

– Может быть… просто потому, что мы раньше поняли и приняли свою сущность, – Гвин положил ладонь ему на плечо и мягко улыбнулся. – Потому нам легче заметить подобное в другом человеке.

– О’кей, успокоил, – буркнул Джейк.

– Гвин умеет успокаивать. Зато ты, как по тебе видно, наверняка умеешь зажигать, – с воодушевлением сказала Кейт.

Джейк покосился на Гвина:

– Да вроде того.

– Не то слово, – сказал Сайрус, пряча улыбку.

– Хм. Пока мы разговариваем, Гвин дважды улыбнулся. Это что-то невероятное, – Кейт, сощурившись, смотрела на Гвина. А Джейк для себя сделал открытие, что Сайрус может не только улыбаться, но и смущенно краснеть – не то, чтобы сильно, но при его белой коже это трудно скрыть. Джейк попытался его выручить:

– Это я дурно на него влияю – расхолаживаю.

– Что ж дурного? Ему полезно. И он сразу такой милый – когда улыбается.

Судя по лицу Гвина, Джейк оказал ему медвежью услугу – и постарался исправить это: