Драконье Сердце
Поднявшись с кровати и подойдя к окну, я одернул черные шторы. Лунный свет тут же закрался в комнату. Я не спешил открывать окно. Глядя на ночное небо полное звезд, решил, раз все равно не спится, прогуляться по городу, а заодно и проверить покой жителей Жардана.
С момента поступления на службу в темную стражу, я выработал в себе привычку по носам иногда обходить город. А в последнее время, в обход я стал выходить значительно чаще.
Накинув на разгоряченное тело форму, вышел в объятия прохладного ветерка и темной ночи.
Альваро ДрагВ катакомбах под замком всегда пахло сыростью, гнилью. Стены здесь были ледяными. Проходя по каменному лабиринту, не только от факела, но и от самого тела исходил пар. В этой части замка было холоднее, чем на севере в горах. И ни одни заклятия нее смогли бы справится с подобным явлением. Если бы королевская семья пыталась бороться с особенностью катакомб. Но ни первые хранители замка, ни их наследники не спешили устранять холод в подземельях, считая это явление естественным и не приносящим никакого вреда жителям Королевства Драконсес.
По темным коридорам редко кто блуждал. Катакомбами пользовались только члены королевской семьи и то, когда это им было необходимо. В остальные же дни подземелья пустовало, продолжая издавать завывающие звуки, слышимые даже на самой верхней башне замка.
У меня не было желания спускаться сюда, бродить по странному лабиринту, непонятно кем и для чего построенного. Была бы моя воля, я бы сейчас обратился и взмыл высоко в небеса, подставляя свои большие перепончато-чешуйчатые крылья заходящему солнцу. Ветер бы щекотал покрытое голубоватой чешуей пузо дракона. В то время как дракон, получивший власть над телом, полностью отдавшись чувству свободы, напрочь позабыл о всех суетах придворной жизни. Позабыл, что его младшая на пару минут сестра носила под сердцем того, кто мог ее убить.
Тебя предохраняться не учили, малолетка беспомощная? Кто в семнадцать лет придается инстинктам без нужной защиты? Как тебя родители еще не выпороли за малодушное безрассудство? Глупая. Малолетняя. Зараза! Это ведь ты, не подумав залетела, дура! Почему остальные члены семьи должны страдать от твоего необдуманного решения оставить это?! А если ты…
Нет, Альваро, нельзя так думать. Мистер Рудольф знает, что делает. Он обязательно ей поможет. Обязательно.
***
– Признаться честно, – когда отец вывел заплаканную матушку за дверь старой, пропахшей сыростью лаборатории, королевский целитель заговорил первым. – Раньше мне не приходилось делать ничего подобного. Такие сложные операции еще никто в нашем королевстве не рисковал проводить. Это слишком опасно, как для жизни принцессы, так и для ее ребенка.
«Нет. Я против!» – дракон внутри меня почувствовал опасность. Зверь встрепенулся, схватился передними лапами на костяную клетку из ребер и стал трясти ее, чтоб вырваться на свободу, чтоб остановить непутевую девчонку, рискнувшую на такой жестокий для всей нашей семьи шаг.
– Вы точно все хорошо обдумали, принцесса? – спросил сестру целитель.
«Не соглашайся, Лиса. Пожалуйста, одумайся».
Я смотрел в ее темно-синие, как дно океана, глаза и всеми фибрами души и сознания рвался залезть к ней в голову. оговорить ее. Но девушка лишь покачала головой, давая понять, что все для нее уже решено и отступать она не намерена.
– Тогда я обязан вам рассказать, как будет проходить операция, – покачав головой, знахарь принял ответ дочери своего близкого друга.
Это было ужасно. Несмотря на мое присутствие в лаборатории, Лиса стянула с себя ночное платье, которое женщины нашей расы обычно использовали для оборотов – легковоспламеняющаяся ткань, которая сгорала раньше, чем искры успевали опуститься на землю, чем мы избегали нежеланных пожаров. Ее побледневшая за последние недели кожа была ярким пятном в лаборатории, освещенной факелами и магическими шарами. Последние знахарь разместил специально над столом, на который и легла сестра, поставив ноги ближе к бедрам и разведя их в стороны.
Драконы никогда не стеснялись своей наготы. При обращении вся наша одежда сжигалась дотла, а когда дракон обретал человеческое тело, то зачастую приходилось какое-то время щеголять голышом (обычно так было в Драконьей Академии, где адептам запрещалось применять бытовую магию при создании своей одежды). Другие расы посчитали бы нас варварами, не знающих простых норм приличия и общественного такта. Но нас, драконов, данное положение вещей совсем не смущало. Все мы мужчины. Все мы женщины. И рано или поздно все равно бы увидели свою вторую половинку обнаженной. Когда к чему все эти лишние никому ненужные эмоции.
Отойдя от стола, едко пахнущего настойкой водорослей, которой знахарь обработал поверхность перед тем, как на него легла сестра. Я скрылся в тени стен, куда не доходил свет магических шаров и факелов. Оттуда я не мог мешать королевскому целителю делать свою работу. Но с этого ракурса я мог без препятствий наблюдать за каждым его действием. И в случае чего прервать операцию, нарушив данное девушке обещание: ни при каких обстоятельствах не вмешиваться в ход операции.
Дура. Дура. Дура!
А если ты и правда не выживешь? Что если это существо внутри тебя погубит то, что дорого не только мне, но и родителям? Как мне тогда смотреть в глаза матушке, ведь это я предложил знахарю поискать другой вариант. Это ведь я подарил тебе надежду. Лучше бы я тогда молчал.
Глядя на то, как Сыч Рудольф обработал свои руки той же настойкой, после чего он подошел столу и в который раз осмотрел состояние сестры, я сложил руки на груди.
Нужно верить в успех. Она выживет. И плод внутри ее тоже будет в порядке.
Знахарь ощупал низ живота девушки, что-то пробурчал себе под нос – я не сумел распознать, что именно. Раздвинул ее ноги еще шире, чтоб ему было удобнее подобраться к ее лону, откуда при помощи древней магии и запрещенных самой природой заклятий он собирался достать еще не до конца созревшую горошину.
Лаборатория озарилась слабым голубоватым свечением. По полу прошла дрожь. С потолка посыпались мелкие камешки. А от стен эхом отлетали набирающие силу слова заклятия.
Знахарь говорил на незнакомом мне языке, а потому я не мог понять, что именно он читает, возясь между ног у моей сестры. В какой-то момент в лаборатории раздался пронзительный женский крик.
– А-а-а! – Лиса лежала на столе и извивалась в руках знахаря. Тот не мог совладать с ее силой молодого дракона (пусть того и не было у нее внутри).
– Держи ее, – только и сказал мужчина, тут же вернувшись к чтению заклятия.
Сестра вырывалась из моих рук. Она кричала. Кусалась. Ее ногти впивались мне в руку, плечо. Она обещала разорвать меня на части, если я не прекращу ее страдания. Она умоляла остановится, сжалиться над ее и без того печальной судьбой дракона. Лиса, захлебываясь слезами, проклинала Разлом и всех первых драконов, что не позволили ей родиться, как остальным нашего рода. Она посылала на прогулку в Разлом каждого, ко отнял у нее способность летать, кто обделил ее выносливостью и внутренним драконом.
Моя младшая сестренка теряла все свои силы. Ее большие темно-синие глаза начали тускнеть. Вместо криков были слышны хрипы и стоны. Ее хватка уже не была такой мощной. Она ослабла. Ее сознание медленно покидало ее.
Постучав по ее щекам, я решил прибегнуть к нашей кровной магии. Драконы умели черпать энергию друг от друга и от природы и делиться ей друг с другом. Но близнецы. Драконьи близнецы могли передавать свою жизненную энергию, не спрашивая разрешения друг друга. Мы могли ее как взять, так и поделиться ей, не сказав и слова.
– Не смей, мальчик мой, – знахарь перестал читать заклятие и, пристально посмотрев на меня, взглядом пригрозил остановиться.
– Она же умрет! – прорычал я, не соглашаясь останавливаться. Ей нужна была моя помощь. Ей нужна была моя энергия. И если я могу ей как-то помочь… Я сделаю это, не раздумывая.
– Это убьет ее, – покачал головой мужчина, и его руки осветились сильнее.
Голубоватый свет озарил всю лабораторию. Он был настолько ярким, что обещал выжечь глаза – пришлось зажмуриться, на короткое время оставив сестру без наблюдения.
Но стоило мне открыть глаза, как свечение иссякло. На столе тяжело дыша лежала сестра. Ее веки были прикрыты, а густые черные ресницы подрагивали. По побелевшим губам, из носа и ушей стекала красно-синяя с серебряным блеском кровь. Ее ноги все также продолжали стоять подле бедер, но от слабость сомкнулись. По животу, с половых губ и по столу – ее кровь была везде.
Переведя взгляд на знахаря, который удерживал в магической капсуле маленькую розовенькую горошинку с новой жизнью внутри, я хотел сказать Лисе, что она спаривалась, что ее ребенок здоров. Как заметил за спиной мужчины черную тень.
В одно мгновение темная фигура пронзила когтями грудную клетку королевского целителя. Сыч Рудольф с сожалением взглянул на меня, прежде чем из его рта хлынула кровь, и он повис на когтистой черной лапе.
Я не успел среагировать, как черная фигура раздавила моего будущего племянника, после чего его кровавая когтистая лапа вспорола живот Лисе от ее и так кровоточащего лона до груди. Словно зачарованный, я не мог пошевелиться и только наблюдал, как из еще недавно кричащего, бьющегося в истерике от физической боли тела сестры вытащили ее сердце.
В свете догорающих факелов блеснули золотисто-карие с кровавым пигментом глаза.
– Ублюдок! – когда я смог пошевелиться и бросился на убийцу своей сестры, он словно испарился, слился с тенями лаборатории и выполз за дверь, оставляя меня одного с мертвыми телами близких людей.
Взглянув на растерзанное тело сестры, я подхватил его на руки, прижал к груди и, упав на колени, разрыдался.
– Нет, Лиса. Ты не можешь вот так вот оставить меня. Ты же мне обещала! Разлом сожги мою душу. Ты мне обещала. Лиса!
***
– Лиса! – из горла вырвалось драконье рычание. И если бы не защитный полог тишины, наложенный на наш дом, это рычание разбудило бы весь Жардан.
– Дорогой? – холодные тоненькие ладошки коснулись моей разгоряченной кожи. – Что случилось? Ты весь горишь, – полный беспокойства голос супруги обрывками долетал до моего сознания.
Внутри меня разгоралось пламя. Дракон рвал и метал. Он чувствовал опасность. чувствовал, что что-то происходило. И происходило с его кровью. С его сестрой.
– Лиса, – прошептал я одними губами.
По щекам текли ледяные слезы. Сердце рвалось из груди. Я ощущал, как мое тело то наполняется энергией, то до последней капли теряет ее.
– Что с ней? – тихий вопрос, но громкость ее голос уже была не важна – мой дракон разбудил нашу дочь. – Вар, – Лилияна взяла мое лицо в свои руки и развернула к себе. Заглянув мне в глаза. она повторила вопрос, – Что с Нессой?
Все внутри меня кричало, оно отказывалось верить в случившееся. Но то, что я чувствовал. То, что мой дракон уже не слышал. Все это указывало лишь на одно.
– Лиса… мертва…
Глава 5
ДракаресЛунный лес. Призрачная лагуна
Яркая синяя вспышка вокруг девичьего тела ослепила всю Призрачную лагуну. Прижимая голову жены к своей груди, я защищал ее глаза от этого сияния, уткнувшись в ее черные волосы носом.
Она пахла ванилью и горьким шоколадом. Но, прислушавшись к ее запаху, я уловил и нотки сырой земли… И крови.
Имея хрупкое для дракона человеческое тело, при полном отсутствии своего внутреннего зверя – она оставалась сильной, выносливой женщиной. При этом она всегда, сколько я видел и слышал от темных, что с ней везде пересекались, помогала кому-то восстанавливать силы, лечила, спасала жизни, даже роды принимала. Лежащая в моих руках женщина была удивительной. Сколько же в ней было добра и любви, раз она до сих пор не отомстила за свой народ, своих родителей, за свою дочь. Она, как истинный правитель, защищала своих драконов. Была рядом, когда они в ней нуждались. Но и представителей других рас она принимала и оберегала, как своих.
Это какое же сердце нужно иметь, чтоб научиться также прощать то, что простить нельзя? Это же какую силу духа нужно воспитать в себе, чтоб бороться за свою мечту день ото дня? Это каким же человеком стоит родиться, чтоб продолжать видеть во всем и всех хорошее, до сих пор доверять другим?
Вдыхая сладковато-горький запах жены, я вдруг осознал, что ничего не знаю о той, с кем меня связал Разлом.
Я не знал, какой она была в повседневной жизни. Не знал, как она умеет искренне смеяться (да и смеется ли она?). Не знал, как блестят ее глаза, когда душа и сердце наполнены счастьем. Не видел и расслабленных плеч, с которых пала ее тяжелая ноша за жизни других драконов. Я ничего о ней не знал, кроме ее драконьей крови, текущей по ее жилам.
Можно ли было назвать любовью то, что заведомо за тебя было решено твоей природой и Богами, создавшими этот мир?
Вряд ли.
То, что я чувствовал к этой женщине, такой хрупкой и беззащитной на первый взгляд, такой сильной и независимой, когда узнаешь ее историю, нельзя было еще назвать любовью. Это было… скорее… восхищение.
Ею нельзя было не восхищаться.
Женщина прошедшая через огонь и серебро. Радость и боль. Смех и слезы. Женщина, что похоронила многих, отпела молитву собственному ребёнку, нашедшая в себе силы простить и двигаться дальше. Такая женщина заслуживала уважения.
Крепче обняв жену, я бережно поцеловал ее в макушку густых волос.
Я может много не понимал, многого не осознавал. Но в одном я был уверен точно – эта женщина с большими темно-синими глазами, с черными, как крыло ворона, волосами, что вечно собраны в высокий тугой хвост, с покрытым шрамами сердцем была моей. Пусть сейчас наши чувства поверхностны. Пусть мы не знали друг о друге ничего. Это все должно было измениться. Мы обязательно узнали бы друг друга. Познали бы все темные уголки наших душ. Мы стали бы единым целым. И однажды, когда взошли бы первые голубые звезды, мы сказали бы друг другу те самые слова…
– Кейла?! – из размышлений меня вырвал тихий женский вздох… Он исходил от воды, где лежала незнакомка.
Девушка, чье тело продолжало искриться от магии воды, открыла свои фиолетовые глаза, в которых (как мне показалось) блеснуло драконье пламя. Ее легкие наполнились воздухом. Губы порозовели. А из-под ярко-розовых волос виднелись длинные заостренные ушки.
Она больше не была человеком.
Бережно взяв Нессу за плечи, я хотел ее развернуть и показать какое чудо сотворила ее магия. Но стоило мне чуть отстраниться от жены, как ее тело обмякло. Глаза ее были прикрыты. Из носа все также струилась красно-синяя кровь. Губы побелели. И я уже не слышал ни ее дыхания, ни… стука ее сердца.
Мой мир рухнул.
Глядя в бледное лицо жены, я ждал. Ждал услышать стук ее сердца. Ждал, когда ко мне вернется слух. Ждал чего угодно, лишь бы убедиться, что мне послышалось.
– Несса?! – весь Лунный лес сотрясся от драконьего рычания. С верхушек деревьев с диким карканьем взлетели в небо крылатые создания ночи.
Дракон внутри меня рвался, нет, требовал выпустить его, дать самому убедиться в том, что его пара…
– Нет! Этого не может быть. Несса! – звал я девушку, потрясывая ее за плечи. – Несса открой глаза. Несса. Прошу тебя… Пошутили и хватит…
Я смотрел в испачканное кровью бледное лицо и терял связь с реальностью.
– Несса! Услышь меня, – молил свою жену, но мои мольбы оставались без ответа.
Уложив на спину тело жены, я сложил ладони в замок на ее груди и принялся делать массаж сердца. Два вдоха. Тридцать нажатий. Два вдоха. Тридцать нажатий. Возвышаясь над неподвижным телом жены, я останавливался лишь для того, чтоб проверить, не вернулся ли к ней пульс.
Его не было.
– Девочка моя, борись. Прошу тебя, борись, – шептал я, продолжая делать массаж сердца.
– Она просила передать, – вдруг на мое плечо легла теплая женская ладонь, – она благодарна судьбе, что встретила вас, – слова громом поразили меня.
Она не могла так легко сдаться и оставить меня, семью, свой народ. Кто угодно. Только не Несса. Она бы себе никогда этого не простила.
Дракон внутри меня, царапнув кости ребер, расправил крылья и отчаянно зарычал.
– Нет! – сложив ладони в кулак, я со всей драконьей силой ударил по груди жены.
Такой удар мог проломить кости представителя любой расы, но не дракона, – наши кости были намного крепче стали, ибо на них держался весь организм большого зверя.
– Кажется, я услышал хруст, – незнакомец был шокирован моими действиями, а его спутница от резкости и жестокости моих движений вскрикнула. Если они и были против такого обращения с женщиной, то я был уверен, в правильности своих действий.
– Тебе показалось, – прошипел я. – По-другому ее сердце было не завести, – все мое напряжение спало лишь в тот момент, когда до моего слуха долетел слабый короткий удар ее сердца. – Жива, – облегченно выдохнул.
– Дракарес, – слабо улыбнулась девушка, открыв свои синие глаза.
– Жива! – повторил я, чувствуя, как мои плечи начинают дрожать. – Дура! Больше не смей так пугать, поняла меня?! – прижав к своей груди вновь живое тело жены, я прислушался к звуку ее сильного сердца.
Агнесса
– Как вы нашли это место?
После того, как я вырвала из лап Разлома жизнь девушки, и после того, как мой муж сначала заставив мое сердце вновь биться, а потом прочитал нотации по поводу моего безрассудного рвения помочь всем и каждому, мы вчетвером развели огонь на берегу моря (для меня это место до сих пор оставалось таковым).
Мужчина, оказавшийся представителем бессмертной расы фейри, а не эльфом, как я ошибочно предполагала, представился темным королем Северного королевства, о котором лично я ничего не слышала прежде.
Девушка же, которую я спасла, полностью изменив ее человеческий скелет, оказалась истинной парой сидящего напротив меня мужчины. В отличие от своего спутника, Кейла (так ее звали) была улыбчива и немного взволнована. А ее фиалковые глаза блестели жизнью и счастьем – видно она только сейчас узнала о том, что тот, кого она любила, изначально был предназначен ей высшими силами.
Ох уж эти игры Разлома. И ведь не отчитаешь его за выбор второй половинки. Не сбежишь от его решения – куда бы ты ни отправился, однажды все равно столкнешься со своей судьбой. Жестоко. И так романтично.
Поймав на себе пристальный взгляд темно-коричневых глаз все еще ожидавшего от нас ответ на свой вопрос мужчины, я лишь пожала плечами, предоставив драконьему королю (еще, правда, не коронованному) решать мужские вопросы с фейским королем Северного королевства.
Дракарес понял мое молчание правильно и, прижав к себе еще плотнее, утолил любопытсво наших новых знакомых.
– Несколько лет своего детства я провел в этих краях. И познакомился с мальчишкой твоей породы, – черный дракон плевал на все формальности, которые следовало бы соблюдать при общении с властителями других земель – таков был обычай во всех империях. – Этот неугомонный, всегда искавший приключения на свою зад… – Дракарес обвел взглядом меня и Кейлу, кашлянул и поправился, – больную голову мальчишка и познакомил меня с местными красотами. Помнится где-то недалеко от этого озера мы построили небольшую военную базу на дереве. Прошло довольно много времени, вряд ли она сохранилась. А жаль, было бы хорошим доказательством того, что я не вру.
Мужчины не отрывали друг от друга глаз. Их плечи были напряжены. Губы поджаты. А аура каждого выдавала их готовность в любую секунду броситься друг на друга, защищая свою женщину.
– Я помню лишь одного чужака, покинувшего когда-то Лунный лес. С ним нельзя было ни украсть свежую выпечку из королевской кухни, ни оседлать коней без спроса у конников, ни подглядеть за тем, как молодые леди в тонких ночных платьицах купались в речке, думая, что никто их не увидит. Такой зануда был этот парнишка. Вечно серьезный, с суровым взглядом, будто пережил ни одну войну. А в те времена на его породу еще даже не велась охота.
– Почему-то мне кажется, – посмела подать я голос, – что он говорит о тебе, – переведя взгляд с хозяина бледно-голубых волос на своего мужа, слегка наклонила голову и легко улыбнулась.
– Ты поверишь в то, что я отказывался подглядывать за купающимися девушками, чьи тела набрали свои соки?
– Но ведь это было не прилично, – ответил за меня фейри. – Да и стража могла увидеть тех мальчишек.
– Она и правда могла бы нас увидеть, – оживился Дракарес. Если он сам этого и не заметил, то заметили остальные. Его плечи расслабились, а голос стал более мягче – он уже никому не желал веселой прогулки по Разлому.
– И что бы она сделала? Я мог легко нас оправдать и они бы ушли, оставив нас подглядывать дальше.
– А потом нас бы заметили те барышни и пожаловались королю. Если тебе бы ничего не было, меня бы вышвырнули из этого королевства без права пересекать границу, еще бы и отхлестали плетью раз пятьдесят, – от этих слов Кейла нервно повела плечами и невольно обняла себя.
Поймав ее взгляд, я понимающе кивнула. Я видела на ее хрупком теле шрамы, что не успевали заживать прежде, чем появлялись новые. И некоторые из них точно были от хлыста с острым наконечником.
«Надеюсь, он был не отравлен», – подумала я.
«Яд опасен был только для фейри», – услышала в голове тут же ответ. Громный голос звучал так тихо и зловеще, что я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
«Ты ведь сам Разлом, я права?» – позволила себе задать голосу еще один вопрос.
«Будем знакомы, дочь моя», – в этот раз голос прозвучал из-за спины, совсем рядом со мной. Имей он кровь и плоть, точно бы заключил в родительских объятиях.
– Каким был занудой, таким и остался, – фыркнув, рассмеялся мужчина. – Кейла, позволь тебе представить моего давнего друга – Дракарес де Горн. Большой и страшный дракон.
Говоря про расу моего мужа, он ни презрительно не скривился, ни осуждающе не прищурил глаза, ни неодобрительно фыркнул. Он произнес это с такой гордостью, что у меня невольно защипало в глазах. Нашу породу всегда боялись, осуждали, обвиняли во всех грехаха мироздания. И только единицы (в основном те, кто хранил мою тайну) могли с высоко поднятой головой говорить о том, что дружат с настоящим драконом. Но чтоб чужие, незнакомые мне представители разных рас о нас говорили так и относились как к равным, с уважением и теплом, мне было непривычно слышать и даже неожиданно. В груди слегка сжалось сердце от тоски, резко сменяющейся благодарностью этому мужчине за его честность и искренность.
«Он не первый и он не последний», — только и прошелестел голос.
– Очень приятно, – румянец на щеках очень шел девушке, которая недавно вернулась к жизни.
Но я их уже не слышала. Их голоса звенели где-то вдали от меня. Словно какой-то барьер разделял нас. И я предполагала, кем был воздвигнут этот барьер.
Разлом заговорил со мной. Впервые за всю историю Разлом не просто услышал молитву, он вступил в диалог с кем-то. Да и не с кем-то. Со мной!
«Но почему?..» – новый вопрос сорвался прежде, чем я успела его до конца продумать.
«Иначе ты бы не поверила в свои силы», – понял меня Разлом.
«А Кейла? Она же слышит тебя?»
«В ней течет кровь первых красных ведьм», – его голос сейчас больше напоминал треск горящих полений.
«А… » – я хотела еще о многом спросить, но Разлом меня перебил:
«Хватит вопросов, дочь моя. Возвращайся к семье», – легкое дуновение ветерка коснулось моей щеки.
«Я услышу еще тебя когда-нибудь?» – поспешила задать главный вопрос, пока ощущение присутствия кого-то неосязаемого не пропало вовсе.
«Все может быть. Все может быть», – прошелестели верхушки деревьев и все стихло.
Как вдруг голос мужа неожиданно прозвучал у меня над ухом.
– Взаимно, миледи, – Дракарес учтиво кивнул и перевел взгляд своих черных глаз с девушки на меня. – Дорогая, знакомься этот представитель ушастых – мой старый друг – Блэквелл сор Вайт.
– Это честь для меня, – протянула свою руку мужчине в знак знакомства.
– Приятно видеть представителя королевской крови, – искренне улыбнулся Блэквелл, – но простите мою грубость, я не смогу ответить вам, как того требуют правила двора. Мой род не может касаться других женщин, кроме своей пары.
– Не спрашивай, это у них семейно, – усмехнулся мой муж.
Мужчины предались воспоминаниям о проведенных в когда-то годах бок о бок. Часто смеялись, делились с нами, своими спутницами, байками, которые они слышали от воинов королевской армии, о походах, охоте. Блэквелл поделился, как трудно быть королем и вести столетнюю войну с Западным королевством; как порой хочется спокойствия и на какое-то время забыть о королевских обязанностях. Дракарес слушал его внимательно, но частенько поглядывал на меня.