Плесень

Первые капли дождя посыпались на землю. Одна из них попала Ангеле прямо в глаз, а затем стекла по щеке, словно слеза.

— Ты что, плачешь?

Дождь резко усилился, превратившись в настоящий ливень буквально за секунду. Ангела опустила голову и крепко сжала зубы. Вся одежда вмиг намокла, в ботинки набралась вода, а мешок с вещами стал еще тяжелее.

— Как вы живете в этой сырости! Отвратительно! Тут все отвратительно! — забормотала она тихо, чтобы впереди идущие не услышали. — Полгода песок, пыль, засуха, другие полгода грязь и слякоть!

— А далеко до Севера? — перебил её Сонву.

— Около недели на поезде, если повезёт. А если нет, то можно целый месяц на границе простоять, ждать пока вояки надумают, пропускать тебя или нет. Либо через Южное королевство, но это ещё дня три пути и пересадки.

— Мама рассказывала, что раньше все королевства были едины…

Не успел Сонву договорить, как споткнулся о камень в одной из луж и полетел вперёд.

— Были, — Ангела подхватила мальчика за сумку в последний момент, не дав ему упасть, а затем закинула ее на второе плечо. — Столица Севера — Совлар, когда-то была столицей всего мира. Все дороги вели туда, пока их не раздолбали. И, как всегда, кому-то оказалось мало власти. Северный Король рассадил по землям своих родственничков, а те в итоге не смогли их поделить. Кому-то досталось на город больше, кому-то меньше. Сначала это были лёгкие междоусобицы, на которые король даже не обращал внимания. Но очень уж резко они переросли в настоящие войны. Год за годом, десятилетие за десятилетием, отец сменялся сыном и вот к чему мы пришли.

— Почему Аен не остановит войны?

Ангела задумалась: ответа на этот вопрос у нее не было. Один из мужчин впереди замедлился и сравнялся с мальчиком:

— Наш Пророк — это руки Аена. Как только он взойдёт на трон, все войны вмиг остановятся! Все вернётся к истокам истории.

— А почему Аен не может сделать своими руками короля, который уже на Севере? Зачем он устраивает очередную войну?

— Потому что сейчас там демон, — мужчина улыбнулся и прибавил шагу, догнав братьев.

— Правда? — обернулся Сонву к Ангеле.

— Вроде того… — хмыкнула она.

Дождь все не прекращался, с каждой минутой идти становилось все тяжелее и тяжелее. Сумки намокали и с силой тянули вниз, грубые сапоги натерли ноги, да так сильно, что Ангела чувствовала, как хлюпает кровь у пяток.

Впереди виднелся густой лес. Ангела довольно вздохнула. Ещё пару сотен метров и сочная листва, хоть и не сильно, но укрыла от холодного дождя.

— Привал! — Крикнул старший впереди.

Мужчины кинули сумки на мокрую землю у деревьев и разбрелись кто куда, начав обустраивать мини-лагерь. Захрустели ветки, защелкали зажигалки, зашуршали мешки с едой. Плащи натягивали ковры между деревьев, делая простые навесы от дождя.

Ангела с Сонву расположились под одним из таких навесов, присев на мешки. Сонву слегка дрожал и прижимался спиной к дереву. Солдаты рядом принесли ветки, обложили ими смятые листы газет и принялись разжигать костер.

Ангела сняла один ботинок, шипя от боли. Задняя часть стопы была в крови, а пальцы покрылись огромными мозолями. Она скинула и второй ботинок, вытянув ноги вперёд. Холодный воздух приятно обдувал кожу и чуть-чуть притуплял боль. Один из мужчин достал из сумки расшитое покрывало и накинул на Сонву.

— Ребёнок от холода дрожит, а она ноги свои рассматривает, — Он замахнулся на Ангелу, но задел лишь волосы на макушке. — Девки… — Шикнул он в конце и ушёл к костру.

Ангела лишь терпеливо вздохнула и откинула голову назад, уперевшись в дерево затылком. Невероятной силы горечь подкатила к горлу. Горячая, как кусок лавы. Ещё бы чуть-чуть и она бы не смогла сдержать слез, принявшись кататься в грязи и стучать кулаками по лужам от отчаянья и обиды.

— А кто тебя стрелять научил? — Сонву кутался в покрывало. — Я никогда не видел женщин-солдат.

— Я бывший капитан отряда разведки, много чего умею. На Севере женщины не только дома сидят и детей рожают.

— Ну конечно, поэтому там демоны и засели, — обернулся все тот же солдат, что дал Сонву покрывало. — Одна лишь грязь, проституция и наркомания. Женщины-бляди, мужчины-тряпки. Баба должна дома сидеть и мужу служить! Так Бог велел! Иначе начнётся разврат!

«А ещё Бог обещал тебе тысячу восьмируких девственниц. Интересно зачем?» — подумала Ангела про себя и отвернулась, ничего не ответив.

Запахло жареными овощами и мясом, дождь немного стих. Сонву поднялся и подошёл к костру, принявшись за ужин с остальными. Ангела грустно смотрела на мужчин у огня, уплетающих мясо. Ноги резало от боли и усталости, живот урчал от голода. Но попросить она не решалась, выслушивать очередные насмешки не хотелось, а встать и взять самой — не хватало сил.

Она сползла чуть ниже, устроившись удобнее, и уставилась на ковёр над головой. Узоры складывались в причудливые формы то ли животных, то ли цветов. Она смотрела в него несколько минут, почти не моргая, а в голове крутился лишь один вопрос: «Что я тут делаю?».

Возможно, если бы она знала, чем закончится ее побег на Восток, то подумала бы дважды. Совсем не такие условия обещали пропагандисты, совсем не об этом рассказывали листовки. Она ехала сюда за другой жизнью, за верой, за правдой. Как и всем, Себастьян пообещал ей именно то, что она хотела слышать: справедливый мир, новую власть, отмщение. Что все получат по заслугам, но в итоге… С каждым новым днем ее вера угасала, а цена эфемерного счастья стала казаться слишком высокой.

Ночь наступила быстро, большая часть Плащей легли спать под навесами, остальные же разошлись по немногочисленным палаткам. Еще пара человек ушли в лес, патрулировать местность. Сонву лёг на мешок с вещами рядом с Ангелой, укрывшись покрывалом. Костёр почти догорел и подмигивал углями в темноте. Ангела собрала остатки сил, поднялась на ноги и всё-таки решила поесть. В тарелке у кострища осталось несколько кусочков мяса и половинка хлебной лепёшки. Она пару раз укусила ее, а остатки растерла в руках вместе с дождевой водой и залепила этой кашицей кровоточащие мозоли на стопах.

Похолодало, изо рта шёл пар. Ангела не спеша жевала остатки мяса и грела ладони над еще пепелищем. Вокруг было довольно спокойно, если не учитывать храп пары десятков солдат. Птицы молчали, ветер затих. Мокрые капли иногда падали с листвы и приятно булькали, падая в лужи.

Ангела вытянула ноги вперёд и прикрыла глаза. Боль в ступнях немного отпустила, что не могло не вызвать улыбки.

Позади раздался еле уловимый щелчок. Ангела резко открыла глаза и обернулась на источник. Этот звук она различила даже через храп и вздохи вокруг. Он снова повторился, а следом за ним, такое же неуловимое шуршание травы, словно ветер шевелил сухие кусты. Ангела напряглась и медленно перевернулась, не издав даже шороха. Так же беззвучно, на четвереньках, переползла к винтовке, не сводя глаз с места, откуда слышалось шуршание. Было слишком темно, чтобы хоть что-то разглядеть. Но её было это и не нужно.

Снова щелчок, снова шорох, а следом мычание, буквально секунду, и вновь тишина. Ангела, не отводя взгляда, нащупала покрывало Сонву рядом и накрыла мальчика с головой. Сердцебиение усилилось, дыхание участилось. Она одним движением схватила винтовку и легла с ней на землю, заглянув в прицел. Лишь ей видимые тени появились за перекрестием линзы. Снова шорох. А следом за ним — громкий выстрел. А затем еще и еще, один за одним. Солдаты начали вскакивать с мест, паника охватила лес. Кто-то чиркал спичками, кто-то лёг на землю, закрыв голову. Крики и ругань, вопли и суета. Даже в такой обстановке Ангела продолжала нажимать на курок раз за разом, успевая вставлять патроны другой рукой. Последний хлопок, и она встала на ноги, оставив оружие у дерева. Кому-то рядом, наконец, удалось выбить искру из зажигалки и зажечь факел из палки и тряпки. Желтый свет разогнал густую тьму леса.

— Ты что тут устроила?! — закричали со всех сторон.

Ангела лишь молчала и с прищуром смотрела вдаль. Семь тел лежали в мокрой траве.

Старший поднял ладонь к небу, все замолчали. Он подошёл к мертвым, один из них оказался из его отряда: Плащу перерезали горло. Остальные шестеро — неизвестные в масках и чёрных одеждах, с кинжалами в руках и пистолетами под накидками. Тут же из леса, с тяжелой отдышкой, выбежал «патруль», что должен был сторожить лагерь.

Ангела шмыгнула носом и села на мешок. Сонву рядом проснулся и вскочил с места.

Старший пнул одно из тел на земле, наклонился к ним чуть ближе, осветив их лица огнём факела. У каждого из них была дыра в голове. Он сглотнул, выпрямился и обернулся к Ангеле. Она лишь слегка покосилась на него, а затем опустила глаза в пол.

— Молодец, — сказал он сухо.

Она кивнула и прикрыла глаза.

Утром путь продолжился. Старший нашёл для Ангелы более удобную обувь и забрал тяжёлые мешки. Теперь она шла, относительно, налегке. В желудке плескался горячий чай и лепёшки с мясом. Больше оскорблений в ее сторону она не слышала, но по опыту знала, что долго держать язык за зубами эти люди вряд ли смогут. Хоть они и были ей благодарны, но все же: по большей части, их оскорблял факт того, что их спасла — она.

Сонву по-прежнему шёл рядом и иногда даже скакал галопом.

— А как ты разбойников в темноте увидела?

— По звёздам.

— Бандиты ходят согласно звёздным картам?

— Бандиты ходят и загораживают своими головами звезды, — усмехнулась она.

— А если бы это кто-то из наших ходил?

— Зачем же нашим красться на цыпочках?

Мальчик задумался на пару мгновений и кивнул.

— А меня стрелять научишь? — улыбнулся он.

— Если только ты не собираешься стрелять в меня, — она рассмеялась.

— А зачем мне стрелять в тебя?

— Не знаю… Я в числе тех, кто напал на твой город.

Сонву нахмурил брови и опустил глаза. Под ногами хрустела мокрая от росы трава, а сверху подпекало утреннее Солнце.

— Нет, в тебя не буду.

Ангела неоднозначно усмехнулась.

До рынка оставалось совсем немного: крыши домов и городских башен уже выглядывали из-за горизонта. Сонву не замолкал ни на минуту и рассказывал Ангеле невероятные истории, которые выдумывал на ходу. Она лишь улыбалась и иногда косилась на него, изображая удивление.

Наконец, под ногами оказалась не грязь, а твердая брусчатка. Идти по камню было не только приятнее, но и не так болезненно. Пахло морем и рыбой, солью, специями, жареным мясом, сладкими напитками из ягод.

Отряд вошел в город уверенным шагом. Плащи цокали каблуками по дороге, как табун лошадей копытами. На плечах они тащили дорогие ковры и меха, намеренно достав их из мешков, чтобы сразу показать свой товар местным. Еще даже не дойдя до места, где можно было сбыть все награбленное, некоторые фанатики кричали в сторону лавок, привлекая внимания торговцев к своей добыче.

Солнце было уже в зените и жарило изо всех сил. Ни одного облачка, как назло, на небе не находилось. Где-то вдали шумел прибой, кричали чайки. Торговцы зазывали в свои лавки и сразу отворачивались, когда солдаты начинали предлагать им свой товар в ответ. У одного маленького магазинчика, на узкой лавочке, сидели два старика. Один из них задумчиво смотрел в небо и почесывал длинную седую бороду, а второй курил трубку, прикрыв веки. Солнце светило прямо на них, делая смуглую кожу еще темнее. Между стариками стоял вытянутый заварник из стекла, с черным, почти как тушь, чаем. Из носика шел пар, как и из маленьких пиалок рядом.

Ангела с Сонву шли позади, держась в нескольких метрах от остальных. Она зачесала слипшиеся волосы назад и вздохнула. Жара в прямом смысле вытягивала из нее все соки. За спиной раздался свист, а за ним еще один. Ангела невольно обернулась: небольшая группа молодых мужчин стояла у одного из магазинов с фруктами, почесывала бороды и улыбалась. Самый высокий из них свистнул вновь и крикнул что-то невнятное, смотря ей в глаза. Ангела остановилась, кулаки сжались сами собой. Сонву рядом замер и крутил головой по сторонам, смотря то на группу местных торгашей, то на свой отряд.

— Ди сюды, — невнятно крикнул высокий мужчина.

Он громко рассмеялся и поманил Ангелу пальцем. Остальные расхохотались следом за ним.

Один из Плащей остановился, окликнул остальных. Несколько мужчин бросили мешки на землю, задрали рукава и двинулись к Ангеле. Сонву встал перед ней, расставив руки в стороны. Фанатики прошли мимо, направившись к магазинчику с фруктами. Заметив это, группа продавцов сначала выпрямилась и, вроде как, тоже приготовилась к драке, но чем ближе к ним подходили Плащи, тем меньше людей оставалось у лавки. Мужчины разбегались по сторонам по одному, пригнувшись и стыдливо прячась за другими лавками. Как только Плащи дошли до ларька, там остался лишь один — тот, что свистел. Он выставил грудь вперед и вытянул шею, словно гусь, упер руки в бока.

Самый крепкий из Плащей подошел к нему впритык и, ничего не сказав, ударил в живот кулаком. Продавец согнулся пополам, вмиг растеряв свою смелость. Фанатик схватил его за шиворот и наклонил к земле еще ниже.

— Еще раз сестру мою свиснешь, зубов лишишься, — шикнул он и покосился на Ангелу.

Продавец кивнул, боясь даже поднять взгляд. Сонву прижался к Ангеле:

— Я думал, они тебя поколотят…— шепнул он.

— С чего вдруг? — ответила Ангела так же тихо. — Они хоть и… Дикие, но справедливые. В меру своего понятия справедливости, конечно.

Мужчины закончили разборки и торопились вернуться обратно к остальным Плащам. Последний из них, что проходил мимо Ангелы, шикнул ей на ухо:

— А ты тоже, головой не верти и рядом держись!

Он совсем слегка пнул её в локоть, дернул бровями и вернулся к остальным.

— А Асмир тебя справедливо бил? — Сонву поднял глаза на Ангелу.

— Асмиру не нравится даже то, как я дышу. Сам думай, справедливая ли это причина.

Она прибавила шагу, догнав отряд. Сонву на полсекунды задумался, а потом побежал следом.

— Знаешь, иногда люди и в правду громко дышат. Это раздражает, — продолжил мальчик.

— И за это надо их бить?

— Не знаю. Если сильно хочется, то может быть и да.

Ангела хмыкнула.

— Если я попрошу кого-то дышать потише, а он не перестанет, то значит, можно его ударить. Я думаю, это будет справедливо, — продолжил Сонву, собрав, наконец, мысли в кучу.

— Как можно дышать тише? — возмутилась Ангела.

Умозаключения мальчика задели Ангелу, она сложила руки в локтях и отвернула голову, не желая больше разговаривать.

Неожиданно её отряд остановился, и Ангела врезалась в спину впередиидущего. Мужчина недовольно вытянул губы и отвернулся обратно, ничего ей не сказав. Привстав на носки, Ангела увидела за группой вход в здание скупщиков. Старший у дверей с кем-то начал ругаться, не стесняясь в выражениях.

Ангела отошла на пару шагов назад, а Сонву наоборот, подошел ближе ко входу. Уж очень его заинтересовали новые слова, вылетающие из уст старшего. Ангела сняла винтовку с плеча и уперлась ей в землю, облокотившись. Ноги ныли, кожа зудела. Она прикрыла глаза и погрузилась в фантазии о теплом душе и мягкой постели, прохладной комнате, освежающем мятном чае. От этих мыслей стало чуть-чуть легче. Она приоткрыла веки и не спеша принялась разглядывать местных жителей, что ходили по улицам. Некоторые из них с удивлением рассматривали её в ответ, и мужчин позади, но большая же часть полностью их игнорировала. Не замечали или делали вид, что не замечают, и то, что фанатики вооружены до зубов, а сама Ангела стоит, упершись в винтовку.

Она перевела взгляд на рыбный прилавок неподалеку. Кудрявая девушка выбирала сушеную тарань, а рядом с ней стояла еще одна, но с длинными черными волосами, собранными в тугую косу. Острая боль пронзила ногу Ангелы, от пятки до колена, прямо по кости, как разряд тока. Показалось, что голень просто провернулась вокруг своей оси. Ангела закусила язык, чтобы не завизжать, и крепко зажмурилась. «Пара секунд, пара секунд…» — зашептала она, повторяя эти слова как заговор. И действительно, через пару секунд боль затихла, не оставив даже тени. Она раскрыла глаза и вновь посмотрела на рыбный ларек. Две девушки возле него смотрели на Ангелу. Она прищурилась: их лица определенно были очень знакомые. Морис и Мессалин. Они смотрела на нее в упор, не моргая, а затем, одновременно, стали двигать губами, как рыбы.

— Что за?! — рявкнула Ангела вполголоса.

Морис принялась искать что-то в карманах своего платья, не сводя глаз с Ангелы, и продолжая «булькать» губами. Затем она достала маленькую стеклянную колбу с белым порошком, протянула ее Мессалин. Девушка захлопала в ладоши, взяла менкоин и высыпала себе в ладонь, уткнулась в белую кучку носом. А затем и Морис сделала все тоже самое. Резкая боль снова пронзила ногу Ангелы, и в этот раз она уже не сдержалась и взвизгнула. Ангела согнулась пополам, почти что, упав на землю. Кости голеней выкручивались, мышцы свело до крика.

Тяжелая и холодная рука легка на её плечо. Ангела обернулась и замерла от ужаса. За ней стояла Мессалин, синяя, как перезревшая слива.

— Ты была права, мы спали. И не раз, — рассмеялась Месса и присела рядом на корточки. — А потом он меня убил. Неприятно получилось.

Ангела закрыла глаза от страха. Теплая ладонь схватила её за лицо и чуть потрепала в стороны.

— Ты чего?! — взволнованный мужской голос вытащил её из приступа. — Стрелять кто будет? Не умирай давай!

Одна мягкая пощечина по левой щеке и Ангела окончательно пришла в себя. Мужчина озадаченно осмотрел её, а затем скривил лицо.

— Ломает, — крикнул он остальным.

Дрожащей рукой Ангела вцепилась в плечо мужчины. Боль продолжала терзать, из глаз брызнули слезы. Она была на грани того, чтобы начать реветь в голос. Боль никак не затихала, продолжала усиливаться, расползаясь по телу все выше. Ангела взвыла, плотно сжав губы. Сонву рядом позеленел от страха.

— Помоги, помоги ей! — затараторил мальчик.

Солдат подхватил Ангелу и взял на руки. Как ей помочь, он не знал. И никто вокруг не знал, но мужчина надеялся, что так хоть чуть станет легче. Ангелу вновь скрутило, боль переползла в позвоночник, от чего она выгнулась и закричала. Фанатики у дверей иногда оборачивались на её визги, но тут же стыдливо отводили глаза.

— Ну, давай, не реви, дыши глубоко, — испуганно говорил мужчина. — Поговори со мной, может полегче станет. Что болит?

В ответ на это Ангела вновь крикнула и выгнулась еще сильнее. Широко раскрытыми глазами она смотрела в никуда, чем до ужаса напугала Сонву рядом. Он задрожал и молчаливо заплакал.

— Ну ты-то чего ревешь, маленький? Ломает её, не помрет.

— Почему её ломает?! Кто её ломает?! — взвыл Сонву.

— Дури хочется, вот и ломает. Она ж с Севера, там все такие, — он чуть подкинул Ангелу, перехватил поудобнее и прижал ее голову к своему плечу. — Всех людей криками распугаешь, еще подумают, что мы тебя силой держим. Давай терпи.

Ангела обвила его шею руками, уперлась носом в плечо и задержала дыхание. Боль начала отступать.

— Я Ваен. — Мужчина посмотрел на заплаканного и дрожащего Сонву. — Все будет хорошо с твоей подружкой, обещаю.

— Я Сонву-у-у… — взревел он в ответ.

— И сколько тебе лет, Сонву-у-у?

Ваен попытался отвлечь ребенка разговором в то время, как Ангела старалась сдерживать себя. Она укусила его за накидку на плече и так сильно сжимала его шею, что Ваен с трудом дышал, но виду не подавал.

— Девя-я-ять… — продолжал ныть Сонву.

— А мне двадцать се-е-е-мь! — с хрипом ответил Ваен, передразнивая ребенка.

Приступ прекратился так же неожиданно, как и начался. Ангела отлипла от Ваена и заглянула в его глаза: черные, что даже зрачка не было видно. В отличии от большинства фанатиков, он был начисто выбрит: ни бороды, ни волосатой груди. Но такой же высокий и широкоплечий. Именно он подходил к ней в доме наместника.

— Получше, снежная госпожа? — улыбнулся Ваен.

Ангела отвела глаза и кивнула. Ваен поставил ее на землю, положил руки на бледные щеки.

— Вот и стоит такая жизнь минуты того кайфа от порошка? — спросил он с ноткой осуждения.

— Меня заставили.

— Знаешь пословицу «кошка не хочет — кот не заскочит»? Заставили… — он цыкнул языком и собрался было вернуться к остальным, но как раз в этот момент двери лавки открылись, и фанатики принялись заносить вещи внутрь. — Как заставили? — обернулся Ваен.

Ангела проигнорировала его вопрос, отвернулась к Сонву, присев на колени возле него, и принялась утешать мальчика. Тот крепко обнял ее.

— Силой заставили? — спросил Ваен.

— Да, — кротко ответила она и погладила Сонву по голове.

— Кто?

Ангела взяла Сонву за руку, повесила винтовку обратно на плечо и двинулась к остальным.

— Северный Король, — ответила она, не оборачиваясь.

Ваен утер нос рукой и хмыкнул.

— Мы ему голову снесем, — сказал он в след девушке.

Она скрылась в лавке, нечего больше не ответив. Сонву не отпускал её и слегка подрагивал.

— Нормально всё, не бойся. Бывает такое, — Ангела остановилась у стены возле входа и поставила мальчика на какой-то ящик рядом, чтобы они сравнялись в росте. Спина все еще ныла, коленки тряслись. Она слегка оттолкнула ребенка и уперлась в стену. Так хотелось прилечь, дать конечностям отдохнуть, но никто в городе задерживаться не собирался и впереди был еще такой же долгий путь назад.

Она жалела, что вызвалась помогать, но в то же время, оставаться с Асмиром ей не хотелось. Лучше уж сотню километров пешком, чем двое суток с ним вдвоем. Больше всего она боялась, что он мог захотеть пойти с ними, и тогда бы это мини-путешествие стало настоящим кошмаром. Но этого не случилось, Асмир решил остаться в городе, помогать Себастьяну в только ему понятных делах.

Ангела сползла по стене на пол. Солдаты носили вещи из угла в угол, пока скупщик пытался договориться со старшим о цене: они спорили очень громко и страстно, но без злобы, скорее для развлечения.

— Ты устал? — обратилась она к Сонву.

— Чуть-чуть, — он шмыгнул носом, спустился с ящика и сел на него. — Мы сразу обратно пойдем, как все тут закончим?

Ангела кивнула. Неожиданно из дверей выскочил Ваен тяжело дыша. В руках у него была небольшая тряпичная сумка. Он присел возле Ангелы и достал из кармана маленький флакончик из стекла.

— Это обезболивающее, на травах, — он вложил флакон в руку девушки. Затем открыл сумку и достал оттуда несколько местных фруктов: круглых и красных, покрытых плотной коркой. Он разломал один: на свет показалась белая, водянистая мякоть. От нее исходил приятный сладкий аромат, с нотками земляники. — Забыл, как называется, но тоже полезно, — он протянул одну половину Сонву, а вторую Ангеле.

— Личи, — мальчик схватил плод и закинул в рот, перед этим сняв колючую кожуру.

Ангела сжала фрукт в руке и отвернула голову в сторону. Ни есть, ни уж тем более разговаривать ей не хотелось. Ваен придвинулся к ней ближе, сел на пол и разломал еще один плод.

— А не ты ли на меня за каждое слово шипел, пока мы шли? Чего теперь фрукты таскаешь? — всё же вырвалось у Ангелы.

— Негоже женщине кричать, тем более без повода. Внимание привлекать. Я просил лишь быть потише.

Ангел закатила глаза и укусила личи.

— У нас такая культура, такие законы.

— Дикие, — фыркнула она.

— Дикость – это наркомания. Особенно для женщины.

— Да почему тебя так волнует пол? Какая разница?

— Мы должны нести ответственность за вас, неразумных и слабых, — Ваен коснулся мизинцем ее предплечья. — Ручки-палочки. Тебя же ветер сломать может, а ноги-веточки…

Ангел закипела от злости, щеки покраснели. Она глубоко вдохнула и собиралась встать, как вдруг Ваен схватил ее за руку. Он отодвинул рукав ее кофты и удивленно поднял брови. Светлая кожа была покрыта желто-фиолетовыми синяками. Ангела попыталась вырваться, но тот только сжал крепче. Ваен поднял на нее глаза и только сейчас заметил синяки еще и на плечах, шее, щеках. На лице они были не такие яркие, уже почти зажившие, от чего не бросались в глаза.

— Это кто тебя так?

Ангела резко дернулась вперед и вырвалась из хватки мужчины. Горделиво задрав нос, она вышла на улицу.

— Мы с капитаном живем, — заговорил Сонву еле слышно. — С Асмиром, он часто Ангелу бьет.

— За что?

— За всё.

— Почему же не пожалуется?

Сонву пожал плечами и доел последние личи.

— Асмир, значит…

У прилавка послышался радостный смех. Старший закончил торговаться со скупщиком, и они пожали друг другу руки. Продавец ушел за деньгами, а командир остался ждать у прилавка. В этот момент Ваен подошел к старшему и что-то шепнул на ухо. Мужчина недовольно скривил лицо, потер бороду и кивнул. В его взгляде читалось невероятное возмущение.

— Пускай, — хмыкнул он, слегка сбросив гнев.

Ваен улыбнулся и слегка поклонился ему головой, в знак благодарности.