На часах 4:00

Кажется, Дамир точно знает, куда идти, — не осматривается, не сворачивает с курса, и вот мы уже сидим за столиком на террасе маленького ресторанчика, чуть поодаль от основного шума и суеты. Практически все столики, плотно стоящие друг к другу, уже заняты. Дамир что-то быстро говорит официанту на испанском, я не успеваю за ходом их изъяснений. Официант кивает и столь же быстро, как появился, исчезает из поля зрения.

— Что это за тайный заговор у тебя с милым красавцем? — наигранно спрашиваю.

— Я лишь попросил закусок, пока мы выбираем основные блюда. Ты считаешь его красивым? — глаза чуть прищурены, брови чуть нахмурены, руки, держащие меню, чуть напряжены. Хм?..

— Раз ты вызвался быть моим переводчиком, то вперед. Что тут у нас? — демонстративно делаю вид, что не слышала вопроса и полностью сосредоточена на меню, при этом пытаюсь скрыть норовящую вырваться улыбку.

И действительно, через каких-то пять минут на столе уже стояла тарелка сыра, другая с хамоном, брускетты с разной начинкой и охлажденная бутылка белого сухого в ведерочке со льдом. О да!

— Ты уже в который раз здесь? — спрашиваю, откусив кусок от поджаренного багета с мелконарезанными томатами с зеленью.

— В Барселоне? — Киваю в ответ. — Дай-ка подумать... Пятый… или шестой, точно не помню.

— Влюбился?

Отрывается от еды, смотрит на меня пронзительным, немного удивленным взглядом. Что? Угадала?

— Ты первая, кто это говорит, — тихо произносит в ответ. — Обычно я слышу: «Что там делать столько раз? Уже весь город изучил вдоль и поперек, съезди куда-нибудь еще, перед тобой весь мир!»

В задумчивости отвожу взгляд, смотрю на морскую гладь, где блики от иллюминаций ресторана весело играют на волнах, — увиденное приятно ласкает взор. Это неизменное, повторяющееся из вечера в вечер на протяжении всей жизни ресторана явление, но разве оно наскучивает посетителям? Разве тебя просят сменить ресторан, чтобы в очередной раз не увидеть игры света на воде? Разница лишь в том, что кто-то на это любуется неотрывно, кто-то любуется и идет дальше, а кто-то вообще не замечает, не интересуется такой «мелочью». Прекрасно понимаю, что имеет в виду Дамир.

Продолжая смотреть на блики, озвучиваю то, что никогда никому не говорила:

— Те, кто так считает, просто не знают, что значит сродниться с городом, услышать стук его сердца, уловить ритм его жизни и понять, что твое собственное сердце бьется в такт. Его ароматы, звуки, люди — все для тебя близкое и родное. Любимый город — он как старый друг: всегда рад твоему приезду, накормит, напоит, расскажет интересные истории, молча выслушает. С ним можно разделить радость и дать волю слезам. Нормально, когда тебя не понимают, нас семь миллиардов, и все мы разные, но в этой толпе найдутся и те, кто поймет.

Я не раз слышала: «Опять туда собралась? И что ты там потеряла?» Даже начали поговаривать, что у меня там «кто-то есть». И очень сложно объяснить, что я еду отметить свой юбилей с любимым городом, со старым другом, что еду выплакаться ему, обдумать происходящее и найти ответы на вопросы. И нахожу, всегда нахожу. Место, куда хочется возвращаться вновь и вновь, чтобы напитаться и двигаться дальше. Не жить там, а приезжать, как мы приезжаем в гости к родителям, чтобы поболтать, что-то обсудить, поесть маминой еды, понежиться в папиных объятиях, — это почти то же самое, только когда тебе нужно побыть одному.

Вино, уже другое, дополняет вкус морепродуктов, устраивая с ними настоящий танец вкусов — мой язык плавится от наслаждения, ловит все новые и новые тонкости, и от этого кружится голова. Ассорти из морепродуктов великолепно, а морской черт оказался выше всяких похвал: вживую он выглядит устрашающе, а на вкус очень нежный и сочный. Надо будет пригласить Оливера в испанский ресторан и угостить неожиданным открытием, надеюсь, это зачтется мне плюсиком в карму.

— Ты приехал за ответами? — продолжаю прерванный едой разговор.

— Можно и так сказать, — кивает Дамир, макая креветку в соус. — Пытаюсь понять: то, где я сейчас нахожусь, — это мое место или с рождения очерченный, навязанный мне путь?

— Оу... Проходили, знаем, — делаю глоток вина, про себя решаю просто рассказать как есть. — У меня был момент, когда я бросила все: стабильную работу (к слову, семейный бизнес), город, в котором долго жила, родных и друзей. Остро почувствовала, что больше не могу, осознала: «Я застряла в себе, я остановилась!» — и это понимание было таким сильным, удушающим, словно я в телефонной будке, где курят одновременно двадцать человек. Мне нужен был воздух! Я сделала шаг, вышла из будки, многое оставив позади. Это может показаться бегством, но ведь бегство — это тоже движение, уж лучше оно, чем задыхаться в дыму, стоя в тесном пространстве.

— И как? Твой риск оправдался? — смотрит на меня с нескрываемым интересом.

— Еще не знаю, — честно признаюсь в ответ. — Сейчас я стою, озираясь по сторонам, и иногда мне кажется, что дверь я не закрыла до конца, там осталась щель — и из нее по-прежнему идет дым, — вспомнились странные эмоции, испытанные в храме. — Но одно точно: я ни разу не пожалела о принятом решении. Знаешь, тогда я задала себе только один вопрос: «А я счастлива в окружающей меня действительности?» Ответ заставил серьезно задуматься и в итоге упаковать чемодан.

— Счастлив ли я в окружающей меня действительности? — тихо, словно сам себе, повторяет он.

Дальше не продолжаю, незачем. Те, кто по-настоящему хотят найти ответ, всегда находят. Может, мы встретились для того, чтобы он услышал от меня эти слова, а может, для того, чтобы я попробовала морского черта? Кто знает.

Покончив с ужином, решаем прогуляться вдоль берега. Мы проходим совсем немного, веселый шум вечера остается позади, только мы, берег и море, может, кто-то и есть рядом, но я ничего не замечаю вокруг. Скидываю слипоны, и ступни погружаются в мягкий песок — как приятно после целого дня на ногах сбросить наконец обувь. Бегу к воде, не задумываясь захожу по колено, благо я в сарафане — и нужно только чуть приподнять подол. Он смеется, глядя с берега, но мне все равно, как я выгляжу в этот момент, моим ногам нужен холодок. Ночь, берег моря, вода, что окутывает ступни, мягкий, теплый ветерок... Музыка, множество голосов вдалеке. Замираю, позволяя всем этим звукам и ощущениям погрузить меня в себя. Отпускаю мысли. В этот миг есть только я и этот мир... Как же хорошо и спокойно... Гармоничный союз души, тела и разума.

Слышу голос моря, сначала легкий шепот, словно из другого мира, потом голос становится громче, слова понятнее, море рассказывает мне свою историю, картинки в быстром темпе проносятся перед закрытыми глазами сначала хаотично, затем выстраиваясь в только им известной последовательности, я лишь наблюдаю. Что это? Каждый раз, когда волны легонько ударяются о ноги, я словно получаю маленький разряд, он проходит через все тело, оставляя внутри легкое покалывание. Кадры все отчетливее — теперь ясно вижу переход одного к другому: «Она и он, мольберт, берег Барселоны, ее звонкий смех вслед подхваченной ветром шляпке и его попыткам поймать, шум волн — словно льющаяся музыка инструментального оркестра, где концерт только для двоих».

— В отель! Быстро! — ошарашиваю Дамира, бегом выбравшись из воды.

— Что? Уже?

— Мне нужны ноутбук, ручка, блокнот — да неважно, только быстрее! Нежная, простая история на фоне многогранной, загадочной Каталонии!..

Он сказал: «Уже?»

Не даю ему и себе сообразить, что к чему, хватаю за руку и тащу в сторону дороги. Бегу босиком, никто не заставит меня сейчас натянуть обувь. Ловим такси, плюхаемся на заднее сиденье, называю адрес.

Это был поток! Тактильно осязаемый, мощный поток — телом я ощутила все образы: дуновение ветра в волосах, жар солнца на коже, слышала ее смех, будто она совсем рядом: стоит только чуть склонить голову — и я увижу. Такого я не испытывала ни разу: город и море поочередно нашептывали мне историю, транслируя образы, — мне жизненно необходимо оформить ее в слова; ощущение, что если я этого не сделаю, то меня просто разорвет от эмоций.

— Быстрее... — неосознанно заламываю руки, улыбка не сходит с лица, ноги в нетерпении отбивают ритм.

Дамир накрывает мою руку своей, пытаясь немного успокоить, снизить градус, понимаю: быстрее такси я все равно не доберусь до гостиницы, до заветного белого экрана и мигающего курсора.

— Так ты писательница? — спрашивает, отвлекая мое внимание на себя.

— Есть немного, — честно говоря, я не планировала перед ним раскрываться, хотя и не скрывала, просто не хотелось говорить о работе и тех затруднениях, что у меня были. «Были», — мысленно повторяю — точно! В этом воодушевленном состоянии я даже не поняла, что «есть затруднения» вдруг перешло в «были»... Да! Главное — не упустить, не потерять нить.

— Уже публиковалась? — не успокаивается он.

— Угу.

— Интересно, читал ли я что-то?

— Сомневаюсь, — отвечаю, немного подумав. — Я начинающий романист. Скажем, только пробую слова на вкус.

В этот момент такси останавливается у входа в отель, избавляя меня от необходимости рассказывать подробнее — не сейчас. Быстро расплачиваюсь, уже по привычке, его деньгами. До отеля несколько метров, замедляем шаг. Что дальше? Неожиданно становится как-то неловко, между нами неясность, и я не знаю, как поступить.

— Эм... — неуверенно начинаю. — Ах да, возвращаю символы власти.

Достав из сумки портмоне и телефон, протягиваю ему. Дамир не двигается, сначала смотрит на мои руки, потом медленно поднимает взгляд к лицу, он словно обдумывает что-то. Глаза в глаза, и он нежно улыбается мне.

— Знаешь, оставь себе, — забирает только смартфон и демонстративно отходит на шаг назад, портмоне с документами по-прежнему в моих руках. — Завтра. В восемь утра. Разреши показать тебе другую Каталонию.

Завтра? У этой истории будет продолжение? Почему за весь день я ни разу не подумала об этом?

— Честно говоря, сейчас я немного растеряна. За последние сутки произошло много непривычного и даже непонятного для меня. Полный выход из зоны комфорта в зону «расслабиться и отпустить» привел к новой истории и желанию наконец взяться за перо. Говоря откровенно, ты сыграл в этом важную роль. — Он так мило краснеет, слушая мое признание. — Что ж, пусть будет продолжение.

— Спасибо, — тихо говорит в ответ. — Значит, до завтра. Сладких снов.

Подходит близко, целует в шею ниже ушка — совсем легкое, почти невесомое прикосновение, но я ощущаю его тепло... Пока витаю в своих мыслях, Дамир успевает быстро перебежать дорогу.

— А ведь я могу украсть все и сбежать, — кричу вслед, пытаясь скрыть смущение.

— Можешь, но ты этого не сделаешь, — смех в ответ.

Оказавшись на той стороне улицы, машет на прощанье и исчезает, сев в стоящее рядом такси.

Будильник истошно трещит, и в этот момент я его дико ненавижу! Сколько часов мне удалось вырвать на сон — два, три? Ох, моя голова... Аккуратно перевожу тело в сидячее положение. На соседней подушке окончательно выдохшийся ноутбук. Да уж, давненько меня так не засасывало — глаза слипаются в кучку, но на губах играет улыбка. Морально удовлетворена своим разбитым состоянием, ведь причина ему — два десятка страниц текста. Как это приятно — работать с полной отдачей, не замечая хода времени и физической усталости, — нестись вперед, когда пальцы едва поспевают за ходом мыслей, а они, в свою очередь, еле успевают догнать те самые быстро проносящиеся картинки. В какой-то момент хочется крикнуть: «Мир, замри на минутку, я не поспеваю за тобой!», но не могу себе это позволить.

Описать, дополнить, дорисовать мелкие штрихи, пройтись тонкими мазками — это все потом. Ухватить, урвать то, что вижу и слышу, — вот что важнее. И так час за часом, пока мозг не потребовал перерыва... И тут будильник приказал проснуться! Как же не хочется вставать! Может, связаться с лобби и попросить передать моему новому знакомцу, что его партнер по приключениям в полной отключке и готов на все, но часа через три? Какая соблазнительная мысль. Все же жалобно скуля, я отталкиваю ее в сторону, как и одеяло. Нет, так нельзя, не убьет же меня, в конце концов, одна ночь без сна.

Контрастный душ быстро смывает дремоту, жесткая мочалка заставляет тело встрепенуться — и вот он, первый шаг к пробуждению. Настраиваюсь на новый день самым привычным и любимым для себя способом: стоя у зеркала, я создаю образ этого дня, и именно он оставит отпечаток на ближайшие десять-пятнадцать часов — я рисую себе настроение. Остался третий, последний шаг, который должен окончательно привести меня в чувство и зарядить, как никто другой, — мне нужен кофе!

На часах 7:20.

Ресторан, где подают завтрак, находится на седьмом этаже отеля. Набираю тарелку вкусняшек, наливаю черный крепкий кофе и присаживаюсь за столик у окна, выходящего на улицу Av. Meridiana. Автомобили наводняют дорогу, пешеходов с каждой минутой становится больше. На противоположной стороне женщина, одетая в плотно обтягивающие брючки, ослепляющий глаз желтый топ и в тон к нему босоножки на платформе (на минуточку — на вид даме за шестьдесят), протирает стекло витрины маленького магазина. Не знаю, во всех ли испаноговорящих странах так или это чисто барселонская культура, в любом случае меня поразило то, насколько люди живут в гармонии с собой — и в шестьдесят ты спокойно натягиваешь яркий топ и носишь до безумия длинные ногти, ходишь по пляжу, прижимаясь к мужчине, чья ладонь по-хозяйски располагается в заднем кармане твоих шорт, ты — девушка, получающая удовольствие от жизни, а не старая кошелка, и это смотрится уместно и гармонично, будто так и должно быть. У меня подобные картины вызывают умиление, смешанное с восхищением, в будущем я бы хотела именно так — и никак иначе.

Пока размышляла, «девушка» перешла от окна к стеклянной двери, с виду магазинчик кажется совсем крошечным. В Барселоне вообще все помещения воспринимаются маленькими, компактными, особенно после Нью-Йорка. Эти узкие улочки и рестораны в два-три этажа, полные народу за маленькими столиками в маленьком зале, заходишь — и складывается впечатление, что кругом одна большая, веселая компания. Удивительный город. Удивительные люди.

Медленно пью кофе, обычно я проглатываю его в два-три глотка, но сейчас, заразившись неспешностью Барселоны, пью медленно, вдумчиво, продолжая наблюдать из окна. Навстречу моему взору движутся бегуны, направляясь в сторону моря, — их можно встретить в любое время, но утром их как-то особенно много; тут же велосипедисты, мотобайкеры и другие ездоки на «средствах индивидуальной мобильности», чьи названия я даже не знаю, — активность поутру просто зашкаливает. Мое внимание привлекает девушка, бегущая к автобусной остановке. Видимо, водитель не заметил ее, двери закрылись, и автобус двинулся дальше. Девушка разводит руками, эмоционально жестикулирует, что-то выкрикивая — вероятно, ругательства. Не теряясь, она быстро подходит к стоянке проката велосипедов, какие-то манипуляции со смартфоном — и вот она уже забралась на bicicleta. Одета девушка в узкую юбку чуть ниже колена, туфли на каблуках — даже не скинув их, она быстро начинает вращать педали. Пора перестать удивляться.

Вторая кружка кофе — вот теперь я окончательно проснулась: в голове прояснилось, глаза открылись, можно спокойно, сосредоточенно вспомнить вчерашний день. Как я и сказала Дамиру, начиная с той минуты, когда в моей голове появилась безрассудная идея сбежать от редактора, и заканчивая нашим расставанием у входа в отель, произошло много всего. Мой порыв уехать — это бегство, бегство в поиске себя, я думала, что цель была — просто отвлечься, набраться новых впечатлений, но нет, целью было понять, что со мной происходит. Похоже, главным бегством в моей жизни были все-таки романы: я писала, чтобы выразить несказанное, возможно, чтобы быть услышанной, через строчки попытаться открыться миру, через них же попытаться все забыть. Может, поэтому в конце мои герои так и не находят ответы на свои вопросы, они всегда остаются у обрыва. Это осознание пришло здесь и сейчас, оно спокойно, обыденно вошло в мой разум, как официант, который только что поставил передо мной стакан воды, — просто свершенный факт, и все. Хотя возможно, я поняла это тогда, смотря уплывающему вдаль кораблю...

Только вчера все стало другим. История, которую я писала всю ночь, не была выдумана моей фантазией, она сама пришла ко мне. Непонятно как, но я сумела расслабиться, отпустить себя — и вот итог. Сейчас я словно иду на ощупь — отодвигая в сторону мелкие камешки, обходя булыжники, не видя ничего, но ощущая вибрации земли, я иду. Так странно. Почему там, на горе Тибидабо, в Его глазах я увидела себя ребенком? Ту самую озорную девчушку, которая в большой компании взрослых никогда не сидела в уголке, а открыто общалась со всеми, задавала вопросы, лезла в объектив видеокамеры. Когда я видела ее в последний раз? Не помню. Но очень хочу встретить вновь и понять, наконец, что она хочет мне сказать.

Дамир... В голову приходит избитая, банальная фраза: «Все встречи неслучайны». О, теперь я знаю, каково это, прочувствовала всю суть этой фразы! Каждый человек, входя в твою жизнь — даже на очень короткое время, — привносит с собой нечто, и это влияет, а иногда и кардинально меняет направление твоего пути. Дамир спокойный, немного молчаливый, романтично-задумчивый — чем не главный герой романа? Его присутствие рядом успокаивает, будто я могу всецело довериться ему, отпустить все беспокойства и заботы и полностью отдаться новым впечатлениям. Вспомнилось, когда мы поднимались по лестнице на смотровую площадку — он, заметив, что я не очень люблю высоту, обошел меня с правой стороны и медленно двинулся вперед, стараясь держаться у поручня, словно создавая мне безопасный коридор между ним и стеной. Из таких мелочей складывается чувство защищенности, когда не нужно слов, когда человек видит, понимает, а главное — делает. Он взял на себя все заботы, позволяя мне просто быть в моменте — это ни с чем не сравнимое чувство свободы.

7:50. Пора спускаться в холл.

Сегодня на нем клетчатая рубашка в бело-голубой гамме, темные подвернутые брюки, темные эспадрильи, а завершают образ наручные часы с переливающимся стеклом — эдакий денди на отдыхе, одетый со вкусом и с иголочки. Но не это меня завораживает, а его улыбка при взгляде на меня — приятно и даже смущает.

— Привет, Юпитер.

— Давно ждешь? — классический вопрос приличия ради.

Отрицательно мотает головой, продолжая разглядывать. Я уверена в себе. После целого часа сборов я уверена.

Мягкий макияж, с ноткой лазури на веках, как дань Средиземному морю, персиковые губы без четко очерченных линий, словно их только что коснулись в нежном поцелуе, и пыльная роза на щеках, добавляющая нотку девичьего смущения, — чувствую себя легкой, воздушной, как цветок вишни, сорванный ветром в период ханами4. Он уносит розовый бутон далеко-далеко, а тот танцует в потоке, наслаждаясь свободой и простором, как и я сейчас. Белая футболка, джинсовый сарафан, в руках бледно-розовый кардиган. Темные эспадрильи завершают образ, чуть-чуть приземляя меня, возвращая из полета на твердую землю. Отмечаю нашу обоюдную любовь к этому виду обуви.

— Мы сегодня в одной гамме, — я слышу явное удовольствие в голосе, в ответ лишь пожимаю плечами, делая вид, будто меня это нисколько не взволновало, — подумаешь, обычное дело, и нет в этом никаких «знаков».

— И для чего ты поднял меня в шесть утра? — быстро перевожу тему. Боже, да перестань уже так смотреть, еще немного — и на моих щеках можно будет жарить блинчики! — Какие у нас планы?

Принимает правила игры — молча разворачивается, берет меня под руку, и мы идем к центральному выходу — большим стеклянным дверям.

— Сначала парк Гуэль, дальше храм Святого Семейства с подъемом на одну из башен, на обед паэлья, снова Гауди, на ужин фламенко, а ночью кутеж по барам Готического квартала. Ну как, осилим?

Моя улыбка говорит сама за себя. Не знаю, осилим или уже к полудню свалимся без задних ног, но сам план мне определенно нравится. В предвкушении даже подпрыгиваю на месте, пока он ловит такси. День обещает быть интересным!

Проезжаем одно здание, другое, странно, у меня появилось ощущение дежавю, о чем и сообщаю Дамиру.

— А, просто парк находится в том же направлении, что и фуникулер. У тебя хорошая визуальная память.

Как мило! Теперь я не считаю себя такой уж неумехой, когда дело касается ориентирования в незнакомом городе. Может, к концу нашего вояжа я подружусь и с картой?

Вот он — парк Гуэль! Как же мне хотелось здесь побывать! Один из красивейших парков Европы, всемирное наследие ЮНЕСКО, в своем неповторимом каталонском стиле, зеленая сказка Гауди — увидеть это своими глазами, от одной только мысли мурашки бегают по спине.

— Я подготовился, — гордо заявляет Дамир.

— М-м?

— Сегодня я твой личный гид, все расскажу и покажу, задавай любые вопросы, — сейчас он напоминает гордого павлина, распустившего свой хвост. Но то, что он подготовился ради меня, — а я смею думать, что это все ради меня и моего удовольствия, — приятно ласкает душу.

— Ты поэтому вчера забрал смартфон? — Пожимает плечами, демонстративно отворачиваясь, вижу, как покраснели уши, интересно, а какого цвета сейчас его лицо, не удержавшись, легонько щиплю его за плечо. — Я ни в коем случае не собираюсь нарушать ваши планы или сомневаться в вашем профессионализме, мистер Гид. Полностью доверяю себя вашей заботе.

Походим через железные ворота — рисунок на них напоминает мне голубую агаву, ту самую, из которой делают текилу, и вот она — парадная лестница туда, в тайный зеленый уголок, и первая мысль: «Не люблю главные достопримечательности туристических маршрутов!»

— Сегодня что, всемирный выходной? — подъем по лестнице сильно затруднен из-за количества людей. Спрашивается: «Как можно любоваться архитектурой, когда эту самую архитектуру не видно?!» И да — я тоже часть этой толпы и тоже закрываю кому-то обзор, и это мне тоже не нравится.

— Вход — излюбленное место туристов для фото, — любезно отвечает Гид. — Знаешь, как галочка «я здесь был». Некоторые после галочки разворачиваются и в сам парк не идут, а я не прочь побродить или даже потеряться здесь...

В нашем быстроразвивающемся, стремительно меняющемся мире мы спешим увидеть многое за короткое время. Пять городов за семь дней — это стало нормой. У нас нет времени, чтобы остановиться, чтобы подумать, чтобы напитаться местом.

Подгоняемые временем, мы в одну жизнь пытаемся затолкать то, что люди и природа создавали тысячелетиями. Мне бы хотелось прожить множество жизней, чтобы успеть все, но у меня всего лет сто — на что очень надеюсь, — и я не пытаюсь понадкусывать все пирожные, а предпочитаю насладиться несколькими, но в полной мере — прочувствовать, как медленно раскрывается вкус, улавливая все больше новых ноток, надышаться ароматом, попробовать сочетание с разными сортами чая, оценить послевкусие, и только тогда я смогу удовлетвориться в полной мере.

— Не думай о них, думай о нас! Меня полностью устраивает «потеряться», — говорю, как истинный заговорщик.

Мы поднимаемся по большой лестнице, ведущей в Дорический храм, в зал Ста колонн. Уже здесь я ощущаю присутствие Гауди — его характерный стиль даже в совсем крохотных мелочах.

— Игуана, геккон или хамелеон? — я рассматриваю причудливую ящерку у самой вершины лестницы, из открытой пасти которой течет вода. Фигурка, как и практически все фигуры, колонны, скамейки в этом парке, выложена мозаикой. В ней переплетаются синий, голубой, желтый и зеленый цвета.

— А разве они не из одной группы пресмыкающихся? — Дамир задумчиво разглядывает скульптуру, как и я. — Думаешь, Гауди имел в виду какое-то конкретное животное? По мне, это просто ящерица, а может, и авторская версия змея или крокодила.

— Думается мне, все-таки саламандра...

Предполагаю, что это одно из ключевых мест: очередь сфотографироваться с местной иконой нисколько не уступает очереди автограф-сессии со знаменитостью. Бочком-бочком мы проходим всю толпу и двигаемся навстречу большому залу. Меня овевает приятная прохлада камня, она идет от колонн, мозаичного потолка и даже пола, как здесь, наверное, приятно в знойный летний день!

Что это? Музыка! По залу разносятся звуки скрипки и арфы, оглядываюсь, пытаясь обнаружить источник, но не нахожу. Ударяясь о камни, ноты блуждают повсюду, эхом отдаваясь в самых отдаленных уголках, весело перескакивая от одной колоны к другой, они кружат вокруг посетителей, приглашая в свой загадочный танец.

— О! Я уже видел этот огонь в глазах! Вчера вечером, — Дамир наигранно сводит брови в одну линию, надувая при этом щеки. — Даже не думайте об этом, леди!

— О чем мне не думать? — я уже знаю ответ.

— О том, чтобы бросить меня и сбежать к своему механическому другу!

Мой смех сливается с мелодией, наполняя зал. Все-таки Дамир лапочка — вероятно, он и сам знает об этом и нагло использует в собственных интересах.