Розовый Лев

Но наша компания не долго любовалась вечерним нарядом Ладова. Вскоре Лев свернул с бесконечного Красного проспекта в какую-то темную улочку и, промчавшись мимо двух стареньких хрущёвок, вдруг выехал на трассу, которая вела в маленькую деревушку.

Петя с любопытством наблюдал, как все отчетливее и отчетливее перед ним вырисовывались силуэты двух покосившихся домиков, стоявших прямо на входе в деревню. Буквально через полминуты он уже мог разглядеть возле одного из них, поменьше, с чёрной провалившейся крышей Васю Тёмного, но уже без Тойоты. Он видел, как рэпер достал из кармана ключи, отпёр ими калитку, вошёл во двор и плотно прикрыл её за собой.

Лев остановился прямо возле старого зеленого забора. Несмотря на то, что краска на кольях уже давно выцвела, он был довольно крепким, без единой дыры. Выбравшийся из машины Петя несколько раз проверил на прочность длинные острые прутья и, убедившись, что их нельзя снести, стал вглядываться в узенькие щели.

Спрятавшийся за забором дом был невысокий, в один этаж. С виду он был довольно старым, уже хорошо вросшим в землю, почти до окна. Крыльцо с верандой было накренено в сторону, как и встречавшая гостей темно-коричневая дверь, еле-еле цеплявшаяся за петли. Возле этой самой двери и стоял сейчас Вася с наклонённой вниз головой. В его всегда уверенном и счастливом лице читалось беспокойство, он как будто боялся встретиться с хозяином дома. Наконец, подняв руку, он сделал три громких удара в дверь. С полминуты стояла всё та же привычная тишина. Затем в доме что-то заскрипело (вероятнее всего половицы) и на Васин стук отозвались чьи-то медленные шаги. Пете и остальным было слышно, как неспеша подползает к двери хозяин дома, оставлял за собой длинный противный скрип.

– Кто в такой час? – раздался вдруг за дверью глухой старческий голос.

– Вася, – чуть слышно ответил Тёмный.

Раздался громкий грохот. Что-то тяжёлое упало на пол. Петя слышал, как кряхтся и сопя потянулась за этим неведомым что-то скрюченная старческая рука, а потом, спустя минуту, увидел наконец-то воочию хозяина дома, открывшего дверь. Это был маленький худощавый старик, весь изрытый морщинами, так что за ними невозможно было угадать его возраста. Пол-лица его было закрыто клетчатой кепкой, тощее тело спряталось в какое-то тряпье, в которое постыдился бы одеться даже бомж Серега. В руках он держал лопату, которую вероятно выронил из рук, когда был в доме. Посмотрев холодным взглядом на Васю, он прошёл безучастно мимо него, шамкая своими крючковатыми ногами, спрятанными в широкие галоши. Вася, тоже не проронив ни слова, покорно пошёл за ним.

Петя внимательно следил за медленно скользящими по земле калошами Васиного отца, которые зачем-то остановились возле высокого засохшего куста с раскинувшимися в сторону крючьями веток. Он никогда еще не видел такого безобразного дерева. Оно было без единого листика, черное, как смоль, со сморщенной, потрескавшейся корой, которую не хотели касаться ни солнце, ни вода. Своим иссохшим разбитым видом оно напоминало хозяина дома, такого же старого и всеми заброшенного.

Потрогав безжизненные ветки, старик с силой вонзил лопату в сухую каменистую землю, и стал её рыхлить. Вася секунд десять наблюдал за его попытками справиться с безжизненной почвой, а затем, не выдержав этого пустого самодурства, выхватил из его рук лопату и бросился со слезами на шею. Старик тоже обнял своими худыми плетями здоровое тело Тёмного и таким же глухим, задыхающимся от рыданий голосом произнёс:

– Услышал, значит, мой зов? Услышал.

– Да, пап, услышал, – также чуть слышно ответил Вася, зарывшись в редких седых волосах, торчащих из-под кепки. – Ветка снова к стволу попросилась.

И не отрывая лица, он достал из-за пазухи ту самую засохшую ветку, подаренную Петром.

Отец Тёмного осторожно, будто это было какое-то драгоценное сокровище, принял её в свои руки и также осторожно приставил к стволу.

– А ведь она здесь росла сынок, помнишь? На ней ещё фиги были такие крупные, сочные.

– Помню, пап, только засохла твоя смоковница и я вместе с ней.

– А-а-а, ты посмотри только, посмотри! Не чудо ли!

Вася понял голову к засохшей фиге и вскричал от удивления. Никогда ещё он, а вместе с ним и никто из наших друзей не видели столь явного и неприкрытого чуда. Отломанная ветка намертво приросла к стволу и начала покрываться сочными зелёными листьями.

Тёмный тут же упал на колени перед отцом и прокричал через громкий и истошный плач: