Розовый Лев
Первым человеком, встретившим его уже на пороге, оказалась Марина. Прямо за ней стояли Птаха с Кириллом и над чем-то дружно хихикали.
- Ну что, ребята! Звезда наша явилась наконец-то! – воскликнула Марина и обернулась назад, где её бурными овациями встретила добрая четверть школы.
Петя непонимающим взглядом обвёл собравшуюся публику, сплошь состоявшую из главных авторитетов среди учеников. По их насмешливым физиономиям он догадался, что сделал что-то постыдное и это что-то стало хорошим поводом для смеха и шуток. Втянув и без того недлинную шею, он прошёл на середину фойе и обратился к Марине с притворной бодростью:
- Ты о чём это, Мар?
- Ну ты не притворяйся только! Твои похождения с Сонькой теперь по всей телеге гуляют!
И с этими словами она достала айфон из безразмерных джинсовых труб и помахал перед Петей экраном, на котором было запечатлён их с Соней танец в «Маяке» под медленную песню Тёмного.
- Говорят ты с ней и после концерта тусил! Чё правда? Подробностями не поделишься?
И с этими словами на Петю обрушилась новая лавина смеха. Орлов со страхом посмотрел на эти красные, перекошенные от дикого хохота лица, в которых не читалось ничего, кроме животного желания унизить и раздавить.
Наш герой мгновенно стал пунцовым от проступающего наружу стыда. Сжав кулаки, он отчеканил твёрдым и уверенным голосом:
- Не было ничего. А это она меня сама пригласила. Не посылать же?
Смех на минуту спал. Публика, казалось, поверила его оправданиям. Но в этот самый момент в фойе зачем-то спустилась Соня и снова всё испортила.
Заметив Петю, она с радостной улыбкой ринулось к нему навстречу.
- Представляешь, а я подумала, что ты сегодня не пойдёшь в школу! Как всё-таки вчера было весело!
Видно было, что её нисколько не смущала эта дикая толпа из школьников, жадная до хлеба и зрелищ. И эта открытость, и бесстрашие Сони сейчас сильно раздражали Орлова. Он отвёл взгляд в сторону и грубо бросил девочке:
- Какой ещё вечер? Ты весь сама на меня набросилась в «Маяке»! Отвали уже совсем от меня.
Только уже выдавив из себя эти слова, Петя понял, что совершил непростительную глупость. Да, напади сейчас на Соню толпа, он бы первый кинулся её защищать, рискуя жизнью и репутацией. Но вот в этот самый момент, когда нужно было показать не физическую силу, а самую настоящую силу духа, он отступил, сдался и показал белый флаг.
Соня ещё секунд десять пыталась поймать взглядом всё время ускользающие от неё глаза Петра, а потом, будто осознав всю беспомощность своего положения, тихо всхлипнула и произнесла с несвойственным для себя гневом и твёрдостью:
- Значит ты дурой меня решил выставить? А ведь ты знаешь, я и взаправду дура! Недаром же говорят, что убогих только могила может исправить!
И с этими словами она под всеобщий хохот и улюлюканье побежала обратно в класс.
Петя продолжал смотреть в пол, когда Марина вдруг положила ему на плечо свою изящную руку с длинными чёрными наращенными ногтями.
- Мы ведь не расстроились совсем, так ведь?
Ещё день назад Петр был на седьмом небе от счастья от этого внезапно оказанного внимания, но вчерашний вечер с Соней перепутал в его душе все имеющиеся чувства и заставил по-другому посмотреть на мир, в котором он до сих пор жил. Сейчас Марина не вызывала в нём ничего, кроме дикого гнева, ведь именно благодаря ей он стал сегодня объектом насмешек и именно благодаря ей он отрёкся от своей кроткой Сони.
- Мне пора на урок, - бросил он сухо и быстро сбросил с себя её худую кисть.
- Да эта мышь тебя все равно не простит! – крикнула вслед Марина и сложив руки, опустилась на лавку с тучным лицом.
- Мар, я чё-то не понял, ты в него чё сама вчурилась? – обратился к ней удивлённый Птаха.
Но Марина лишь показала ему средней палец и пошла прочь. Тем временем в фойе раздался долгожданный громкий звонок, поданный всё время запаздывающей тётей Наташей, и школьники стали потихоньку расползаться по кабинетам.
Глава 14
Честь и верность
Класс Ольги Витальевны как всегда в обеденный полдень разрывался от света. Тонкие струйки вездесущих лучей проникали в каждую щелочку кабинета и наполняли его знойным теплом. Во второй половине дня дышать в нём становилось уже практически невозможно. Окна, устланные темными тяжелыми полотнами рулонных штор, были распахнуты настежь, но шумные ладовские улицы совсем не хотели делиться воздухом.
Ольга Витальевна, не любившая сидеть на месте, прогуливалась между парт с гранитным стаканом в руках, поминутно глотая холодную воду. Петя, уже порядком опоздавший на урок, сухо поздоровался и переступил через порог. Первое на что он бросил взгляд, была парта Сони. Девочка сидела одна, а на свободном стуле стоял раскрытый портфель с небрежно убранной серой кофтой, которая была ее вечным спутником с самого пятого класса.
- Стержнева, стул освободи! Я рядом с тобой приземлюсь! – развязано бросил Петя смотрящей в окно однокласснице.
Над классом пронеслось несколько тихих смешков, которые тут же разбились о нахмуренные брови учителя. Однако Соня даже не повернула голову в сторону недавнего друга. Она молча убрала портфель и также молча продолжила смотреть сквозь раму на школьный двор, где двое первоклассников, раздевшись до футболок, гоняли мяч.
- Стержнева, да посмотри ты на меня, в конце концов! – прошипел Петя прямо в ухо своей однокласснице и легонько ухватил её за локоть. Но Соня резко дёрнула рукой, и твёрдый наконечник локтя вонзился Орлову прямо в бок.
Петя громко застонал на весь класс, чем вызвал очередной прилив хохота.
- Орлов, я простила тебе опоздание, но ты вижу очень хочешь, чтобы тебя заметили, - обратилась к нему Ольга Витальевна непривычным для нее строгим голосом.
- Ольга Витальевна, простите, просто меня избили! – с ухмылкой ответил Петя.
- Знаешь, Орлов, больше всего я не переношу, на генетическом уровне, можно сказать, не переношу лукавство и хитрость. А всё почему? Потому что больше всего на свете русские люди ценили честь и верность. Верность и честь, пожалуй что, главная национальная черта нашего народа. Не случайно наши любимые герои русской литературы всегда размышляли над вопросом, что лучше: жить в бедности и честности или пуститься на сделку с совестью ради несметных богатств. Когда вы будете на следующий год писать на ОГЭ сочинение по этой теме, обязательно вспомните про произведения, где острее всего заявлен этот вопрос.
- «Капитанская дочка»! – выкрикнула вдруг Соня и тут же покрылась бледно-розовой краской, проступившей сквозь мраморные щёки.
- Совершенно верно! А кто главный антагонист в этой повести?
- Швабрин! – раздался громкий бас Ильи Меняйлова, главного хорошиста в классе.
- А почему же не Пугачев? - хитро прищурившись, спросила Ольга Витальевна, жаждавшая, видимо, развести дискуссию.
- Потому что Пугачёв уже сделал один раз свой нравственный выбор, - вдруг опять ответила Соня, только на этот полным решимости голосом. - Он с ним идёт прямо до виселицы. А вот Швабрин...
- А что с ним происходит, Петя? – обратилась вдруг к Орлову Ольга Витальевна, прервав Стержневу на полуслове.
- Да ниче особенного не происходит, запутался мужик просто, - ответил Петя с виноватой улыбкой под общий смех одноклассников.
- В чём же конкретно? - не обращая внимание на веселье ребят, продолжала выпытывать Ольга Витальевна.
- Ну в отношениях, хотя бы, - недовольно пробубнил Петя, уже догадавшись, куда клонит учитель.
- К кому именно?
- К Лене, ну или там Маше, не помню, как её звали… К Родине, наверное, - выдавил из себя Петя еле слышно.
- По-твоему, ему сложно сделать выбор?
- Получает так…
- А ничего, что ему уже двадцать лет! - в возмущении выкрикнула Соня.
- То есть, Соня, ты считаешь, в двадцать лет уже нельзя ошибаться? Нет, именно в эти годы жизнь только-только наливается красками! – вдруг воскликнула Ольга Витальева и лицо её просветлело от воспоминаний, связанных с безвозвратно ушедшей юностью. - Это время поиска - поиска новых друзей, любви, смысла существования. Но можно ли искать что-то новое, когда дело касается Родины, твоих родных и близких людей?
- Нет, конечно же нет! – выпалила Соня неумолимо твердым голосом, от которого Петина голова буквально вросла в плечи.
- А почему же нет, Соня? Почему? – продолжала выпытывать учительница.
- Потому что разве есть выбор между предательством Родины и…
- Чем же ещё? Смертью?
- То есть по-вашему лучше сдохнуть от топора разбойника? – возмутился внезапно Орлов, вскочив со стула. - А если человек жить элементарно хочет?
- Редко, действительно редко единственным выходом из ситуации может быть только смерть, - тихо ответила Ольга Витальевна и бросила на Петра строгий взгляд, насквозь пропитанный осуждением.
- Да вы с катушек все съехали! – не выдержав, бросил Орлов на весь класс, так что даже игравшие во дворе первоклассники остановились на секунду и подняли головы.
- Поддерживаю! - крикнул с задней парты Кирилл.
- Да вы.., - обернулась к нему Соня и тут же перевела взгляд на Орлова, - да ты.. ты просто сам из тех, которые не могут нести ответственность. Ни за свои слова, ни за чужие!
- Инфантил! Бездушный человек! Взял и девушку предал! – снова раздался голос Кирилла, который всеми силами старался, чтобы Соня заплакала.
- А за что вы его в предатели записали? - понялась вдруг со своего места Марина, привыкшая сидеть на уроке с надменным молчанием и с такой же надменностью смотреть на работавших одноклассников. - Что он: Родину бросил? В иноагенты заделался? Кинул тёлку свою всего лишь, которую даже в невесты ещё не звал. Так у нас тогда каждого первого в предатели можно записывать. И первыми там предки наши окажутся. А вы, Ольга Витальевна, смотрю, совсем без греха, раз нас камнями забрасываете?
- Возможно ты, Мариночка, и права, - тихо и смиренно ответила ей учительница. - Грехи мои меня и вправду уже к земле почти наклонили. Сколько на свете уже живу! Но и в вашем возрасте уже можно себя так очернить, что потом за всю жизнь не отмоешься. Ведь вы даже в ваши пятнадцать лет прекрасно умеете отличать худое от доброго. И тем не менее ведётесь всегда почти только на зло. Предательство в любом виде зовётся предательством. И не важно против кого он выступает - Родины или близкой подруги.
- С предательством Родины соглашусь, - твёрдым и серьёзными голосом ответил Орлов. – Со всем остальным готов поспорить.
- Против чего же? Против чего ты собрался спорить? Что бегемот и гиппопотам - два разных животных? Или, что кочет - это обезьяна, а не петух? – с жаром бросила Ольга Витальевна, но сразу же замолчала, будто догадываясь, что спор уже выходит за рамки дозволенного.
Посмотрев на часы, мирно висевшие над доской, она, вдохнув в себя жаркий кабинетный воздух, пропитанный потом подростковых тел, спокойно и размеренно произнесла:
- Звонок на подходе. Кто хочет продолжить дискуссию – уже после урока.
- Нет уж спасибо, иноагенты нынче в тренде, - насмешливо парировал Орлов.
- Как и Z-патриоты, - подхватил Кирилл.
- Дома нужно написать сочинение в формате ОГЭ по теме "Нравственный выбор", - не обращая внимания на реплики друзей, проговорила Ольга Витальевна ребятам, уже начавшим паковать рюкзаки.
- И подумать, почему ты ещё в России, - крикнул кто-то из класса ей в ответ и сейчас же отхватил желанную порцию смеха.
Петя, обычно первый бросавшийся к двери, на этот раз задержался на месте. Все его внимание было приковано к хрупкой Соне, для которой этот десятиминутный разговор стал настоящим смертным приговором. Она продолжала сидеть за партой, обхватив тонкими плетями рук маленькую голову, и поминутно всхлипывала. Орлов целых полминуты пытался подобрать слова, но так ничего и не выдумав, решил действовать наобум.
- Да будь проще уже! Хватит из себя обиженную строить! - бросил он Соне, тихонько притронувшись к её плечу.
Но девочка брезгливо смахнула его руку, будто старую обвалившуюся с потолка штукатурку.
- Соня! Брось! Ну давай встретимся вечером опять?
И с этими словами Пётр с силой дернул её руку и поднял со стула. Лицо Сони мгновенно стало пунцовым от подступившего гнева.
- Ты что моего языка не понимаешь? – гневно прошипела она.
Её всегда кроткие голубые зрачки вмиг почернели от ярости. Она кинула на Орлова гневный, полный решимости взгляд, которым можно было убить даже самого свирепого зверя, и тихо произнесла, выделяя каждое слово:
- Отвали от меня.
Орлов пошатнулся на месте и облокотился на стоявшую рядом парту. Стержнева, больше не обращая на Петю никакого внимания, перешагнула через его немытые грязно-серые кроссовки и быстро направилась к двери. Петя хотел броситься немедленно за ней, но властная рука Ольги Витальевны заставила его остановиться.
- Орлов, не спеши, дело к тебе срочное есть.
Глава 15
Тиберий
Но к Марине Петя после уроков не пошёл. Более того, он и уроков до конца не смог отсидеть, а сразу же, когда стрелки часов достигли пяти часов, вскочил с места и отпросился у Дорофея Петровича, старого обрюзглого физика, в больницу.
Затем под еле слышный смешок Кири стремглав вылетел из класса и ровно через минуту был в актовом зале, где уже вовсю шла репетиция. Первое, кого он увидел, была миниатюрная Арина Смирнова из 7 класса, без которой не обходился ни один школьный концерт. Как только она выходила на сцену, Петя и его друзья немедленно начинали передразнивать её звучный, немного писклявый голос, срывая огромный куш в виде аплодисментов от довольных школьников.
Вот и сейчас её тонкое сопрано разлеталось маленькими огненными струйками над огромным холодным залом:
Я так спешила, чтобы рассказать
Великую вам тайну, император,
О том, кто мёртв был, а потом вокрес
И нам явился в обновлённом теле.
Увидев Петра, она немного смутилась и перестала читать. Петя, не обращая на неё никакого внимания, с надменным видом прошёл к первым рядам и вальяжно развалился в самом крайнем кресле под тихий хохот остальных ребят.
- Арина, продолжай, пожалуйста! – обратилась к ней Ольга Витальевна, поприветствовав Орлова слабым кивком головы.
- А дальше уже идут слова Тиберия, - ответила Арина, разведя руками.
- Вот и отлично! – подхватила Ольга Витальевна, будто всё это время ждала только этих слов, - Орлов, марш скорее на сцену!
Петя огляделся вокруг. Все ребята, сидевшие в зале, были ему хорошо знакомы, однако сейчас ему показалось, что он увидел их как будто впервые. Эти лица были совсем не похожи на лица его друзей, одержимых улицей. В них стоял какой-то неподдельный интерес к тому, что творилось вокруг, и этот интерес делал их облик более живым и светлым. Здесь была худая и длинная, словно ивовый прут, отличница Рая, еще один отличник Федорков с вечно засаленными жидкими волосёкнами до самых плеч, которые были предметом злобных насмешек среди Петиных приятелей, и ещё несколько малышей из начальной школы, тоже постоянно мелькавших на школьных концертах.
Здесь, в этой ослепительно-серой каменной обители с холодными серыми шторами, свисающими толстыми тяжёлыми мантиями с потолков до самого пола, Орлов чувствовал себя особенно неуютно. Рядом не было никого из привычной компании, кто мог бы поддержать его веселой пошлой шуткой, а были лишь одни умудрённые наукой физиономии, спрятанные под несколькими стёклами очков.
«Одни враги!» – с досадой воскликнул он про себя и решительным шагом зашагал на сцену, не желая давать подвод для шуток тем, на кого он всё время смотрел с вычурным призрением.
Однако, пройдя на самую середину сцены, он вдруг остановился и обвёл хитрым взглядом всех собравшихся. В голову ему внезапно пришла одна шальная идея, которую он немедленно захотел воплотить наяву. Петя несколько раз демонстративно прокашлялся и медленно начал читать по слогам:
Я не по-ве-рю ни-ког-да в тво-и сло-ва,
нес-част-ная. Как мо-жет стать жи-вым
у-же о-дин раз у-мер-ший.
Орлов нарочно произнёс как можно громче последнее слово и тут же был накрыт огромной волной из громкого детского смеха. Но к его крайнему удивлению, Ольга Витальевна улыбалась вместе со всеми. Немного выждав, пока её юные артисты успокоятся, она обернулась к Петру и прошелестела своим ласковым, словно тёплый апрельский ветер, голосом:
- Отлично, Орлов. Это то, что мне и нужно было услышать! Тебе достаётся главная роль!
По занятым рядам пронёсся недовольный гул. Петя, которого слова учителя застали врасплох, несколько секунд стоял в немом недоумении, а затем, собравшись с мыслями, возмущённо крикнул:
- Да вы прикалываетесь просто, это же видно!
- Слова до завтра выучи, - бросила в ответ Ольга Витальева, не обратив на его негодование никакого внимания.
Орлов спрыгнул со сцены и быстрым шагом направился к двери.
- Удачи! – услышал он за спиной кроткий голос Арины.
- Боюсь, она мне не поможет, - пробубнил про себя Петя, даже не обернувшись.
В коридоре его поджидал всё тот же верный Кирилл.
- Братан, я же говорил – к Марине надо было валить! – похлопал он по плечу Орлова. – Кстати, мы успеваем ещё!
- А с этим что делать? - злобно прошипел Петя и помахал перед глазами Кирилла ненавистной стопкой листков.
- Да подотрись уже этим! Погнали! – непринуждённо ответил Киря и схватил Петра за кисть, чтобы вырвать у него сценарий.
Но Орлов резко дернул рукой и пробурчал таким же недовольным голосом:
- Гони один!
- Ну не братан, я тебя чёт в последнее время совсем не пойму, - удивлённо воскликнул Кирилл. Однако Петя уже скрылся в тёмных закоулках узкого коридора с драгоценной пьесой в руках.
Глава 16
Да здравствует сцена!
Во дворе школы стоял привычный вечерний шум. С футбольного поля, где ребята из Петиного класса весело гоняли мяч, ежесекундно доносились отборные бранные слова, которыми обычно осыпают друг друга разгорячённые игрою мальчишки. Один из одноклассников Орлова, заметив его, громко свистнул, приглашая составить компанию, но наш герой отмахнулся рукой и даже не посмотрел на играющих.
- Он домой спешит! Роль репетировать! – с привычным смехом прокричал вездесущий Киря откуда-то сбоку.
Но Петя не стал ничего отвечать приятелю и молча вышел из школьной калитки. Перед глазами его, как на ускоренной записи пролетали мрачные картины скорого неминуемого позора, от которого стонала и разрывалась на части душа. Он был уверен в своей беспомощности перед ролью, и эта беспомощность всё больше погружала его тёмный омут уныния.
С оживших вечерних улиц Ладова раздавались радостные детские крики, громкое ворчание уставших от работы взрослых и звуки любимых песен, но Орлов совсем ничего не слышал. Знакомая дорога, который он каждый раз шёл после школы привела его к небольшому ларьку, где продавалась выпечка. Петя вдруг вспомнил, что с самого утра ничего не ел, и тут же услышал неприятное бурление, раздавшееся внизу живота. Он достал из кармана горсть пятирублевых монет, осторожно отсчитал десять штук, положил на прилавок и обратился к розовощёкой полной продавщице в белом накрахмаленном колпаке:
- Сосику в тесте. Одну.
Продавщица небрежно взяла монеты и, хорошенько пересчитав, подала Пете заветную горячую сосиску в завёрнутой на три слоя салфетке. Орлов уже с предвкушением открыл рот, как вдруг у него из-за спины раздался знакомый неприятный хрип:
- Братан, поделись, а?
Обернувшись, он увидел Серегу в руках которого обитала неразлучная «Беленькая». Бомж еле стоял на ногах, размахивая в воздухе свободной рукой, чтобы удержать равновесие. Петя громко выругался и отошёл в сторону с твёрдым желанием немедленно проглотить заветную сосиску. Однако душа его снова вступила с ним в разговор. Только на этот раз она ответила не стоном, а каким-то непривычным укором, будто желая обличить Орлова в его неправоте.
Петру очень хотелось есть, но рядом с ним также стоял человек, быть может уже неделю ничего не пробовавший, кроме протухших отходов, которыми щедро делись уличные урны. Мальчик быстро вложил в сухие черствые руки бомжа свежую сосиску и побежал вперёд, досадуя на свою минутную слабость.
Серега даже не сказал «спасибо», но Пете сейчас это было совсем не нужно. Он хотел поскорее скрыться с того места, где он только что совершил благое дело, так как его могли ненароком увидеть товарищи во главе с Кирей и еще больше пристыдить перед одноклассниками.
«И надо же было так вляпаться! - с досадой простонал он про себя. – И где мне столько выучить текста? Я и стихотворение с трудом запоминаю! А еще этот бомж со своей сосиской! Ох, как же хочется есть!».
Он увидел перед собой лавочку и, выдохнув весь накопившийся гнев, опустился на жёсткую деревянную спинку.
- Салют актерам! – вдруг услышал он подле себя знакомый добродушный возглас.
- А… ты…, - равнодушно ответил Петр, даже не взглянув на Льва. – Что Соня рассказа о моей новой профессии?
- Да вся школа знает! – небрежно кинул Лев.
- Школа? – уныло переспросил Орлов. – Ну значит тем более мне хана.
- Что это у тебя в руках? Формулы по алгебре? – спросил в ответ Лев, не обращая никакого внимания на подавленный голос друга.
- Роль моя на тридцать страниц, - злобно бросил Орлов.
- Бедный Йорик, похоже на этот раз ты попал по-крупному! – усмехнулся Лев.
- Спасибо за поддержку!
- Хотя знаешь, я действительно пришёл тебя поддержать! Ты только подумай у меня в мыслях сделать тебя вторым Ди Каприо!
- Да иди ты уже!
Орлов гневно сверкнул глазами и плюнул в ближайшую урну. Затем он смял сценарий и уже приготовился отправить его вслед за плевком, но мягкая лапа Льва тихо отодвинула его руку в сторону.
- Не кипятись. Сейчас всё будет! – обратился к Пете снова его пушистый товарищ.
Его умиротворяющий голос подействовал на Орлова как нельзя лучше. Мальчик расправил обратно листы и с любопытством стал следить за Львом. Последний между тем достал из широких плюшевых складок маленький синий мобильник и набрал чей-то номер.
- Алло, Март? Дружище, привет! – крикнул он в трубку. – Ты где обитаешь? Все там же? Не хочешь случайно помочь?
Подмигнув Пете, он взял его за руку, поднял со скамейки и потащил к стоящему рядом пикапу.
- Куда мы поедем? – спросил удивлённо Петр.
- Это будет большой сюрприз! Так что закрой для начала глаза!
Петя, уже привыкший к проделкам своего друга, послушно зажмурился и сел в машину. Впрочем, ехали они совсем недолго. Спустя буквально десять минут машина остановилась. Лев вышел первым и скорее отворил Пете дверцу. Только оказавшись снова на улице, мальчик снова решился открыть глаза.
Та часть города, в которой они оказались, была ему хорошо знакома и раньше. Это был самый центр, где они с ребятами любили прогуливаться по большим праздникам. В самой середине Великой площади стоял памятник главным спасителям города – мальчику и Розовому Льву. Петя всегда восхищался этой легендой, особенно в детстве. Ему всё время хотелось вернуться в прошлое и оказаться на месте мальчика. Со временем восхищение сменилось на недоверие, а чуть позже обросло злобными насмешками и издёвками.
Впрочем, памятник знаменитым ладовским героям, был отнюдь не главным украшением центра города. Чуть поодаль от него стояла главная гордость Ладова – Большой Драматический Театр, в котором игрались любимые с детства спектакли. Архитектор постарался на славу над его созданием. Оно было округлой формы, украшенное сверху гигантским серым куполом покрытым маленькими такими же серыми стальными чешуйками. Само здание было опоясано несколькими десятками колонн, которые упирались прямо в полукруг крыши. Между ними мальками квадраты маленьких, едва различимых окон, помещённых под самый купол, под которыми были вывешены красочные афиши, рассказывающие о главных премьерах театра.
Когда Петя был совсем ребенком, он часто ходил сюда с отцом. А потом почему-то его единственный родитель перестал бывать с ним не то, что в театре, а вообще в каких-либо общественных местах, полностью передав воспитание сына в руки коварной улицы.
Сейчас, когда Петя увидел снова любимый когда-то театр, в памяти его всплыли тёплые радостные минуты, проведённые вместе с родным человеком. Но насмешливый голос Льва заставил Орлова вернуться опять в серое и унылое настоящее.
- Ну как тебе? – обратился он к Пете. – Меня лично пугают такие громады.
- Ты меня зачем сюда привёз? – спросил в ответ Петя.
- У меня здесь знакомый режиссер, - небрежно бросил Лев, - он давно находится в поисках новых талантов.
- Да разве он со мной захочет возиться? – сердито буркнул Петя.