Ведьма для дракона. 2 часть
– Что это значит? – ладонь разжалась, и лента выскользнула, тут же растаяв в воздухе.
– То что, у тебя редкий дар, – улыбнулась Гриния. – Это очень странно, обычно дар заклинательницы проявлялся раз в тысячелетие. А тут выходит уже второй раз за полстолетия.
– Сестры, это наш шанс! – одухотворенно воскликнула Нилария. – Богиня наградила Лину своим даром, потому что моя внучка не выполнила миссию. Теперь Лине предстоит это сделать!
Вот уж обрадовала прабабушка. Мне действительно придется стать мессией?
– Ты о чём? – недоуменно посмотрела я на неё. – Какая миссия?
– Освободить Алторию!
– А что за дар во мне открылся? – кто-то должен объяснить, что происходит.
– Ленты, что ты видела, это древняя магия всех стихий. Когда ты их видишь, они подвластны тебе, – взбудоражено объяснила прабабушка. – Ты можешь взять их в руки и создать новое заклинание, сплести, в прямом смысле этого слова.
– Как? – развела я руками. – Ни одной сейчас не вижу!
– Элирия пела, чтобы они проявились, – улыбнулась Нилария. – Пение помогало ей входить в особое состояние, при котором она могла видеть древнюю магию. Вот и ты, запев, увидела их.
– Да, точно, увидела, когда пела, – закивала я. – А как создавать новые заклинания?
– К сожалению, никто из нас не знает, – пожала плечами прабабушка. – Каждая ведьма, имея этот дар, методом проб и ошибок познает технику создания новых заклинаний.
– Дарнах! – выругалась я. – На это могут уйти года!
– Что поделать, – развела руками Гриния, – это очень редкий дар. Пока он снова проявится, предшественник уже умрёт. Никто не передаст знания ученице.
– Неужели никто не записывал, как управлять даром заклинательницы? – опешила я. – Писать не умели?
– Писали, да только нет этих гримуаров, исчезли, – расстроил меня её ответ.
– Жаль, – вздохнула я, – зря обрадовалась только. Думала, создам самое мощнейшее проклятие, каких мир ещё не видел, и уничтожу Олинирию, – кулаки сами сжались от досады.
– На подобное заклинание могут уйти года, – вздохнула Ярилия.
– Не отчаивайся, Лина, – обняла меня за плечи прабабушка. – Ты обязательно разберёшься с даром.
– А мама долго вникала в суть плетений? – вздохнула я, сев обратно на пень.
– Да, она успела создать только пару заклинаний буквально перед тем как тебя родить, – осторожно ответила Нилария, присев рядом на землю. – И ещё одно – заклинание портала, которым отправила тебя на Запрещённую Землю. Поэтому она смогла обойти защиту острова.
– Понятно, – грудь сдавило от боли. Бедная мама, она хотела спасти меня, но сама не успела сбежать. – Проклятый остров!
– Не нужно так, Лина, – спокойно проговорила Нилария. – Алтория тут ни при чём. Просто Эраллия покинула нас, богиня зла на сестёр. Она лишила остров своего покровительства. Олинирия это знает, но продолжает совершать обряды в храме и всем врёт, что богиня радеет сестёр.
– А причём тут богиня? – недоуменно посмотрела я на прабабушку.
– Эраллия была одной из нас много сотен тысяч лет назад, – её губ коснулась лёгкая улыбка. – Когда она открыла в себе все ниши и прошла все круги посвящения, она переродилась в богиню и стала бессмертной. Эраллия взяла родной остров под свою опеку.
– Припоминаю, – в памяти всплыли уроки Явении. – Я читала книгу про богиню. Она же и покровительница страны, которую назвали в её честь.
– Да, точно. Эраллийцы призвали её для мира. Правда тогда они так ещё не назывались, – Нилария обняла меня. – Лина, богиня посылает свой дар сёстрам, когда миру нужны глобальные перемены. Именно она привела Марианну в Эраллию, чтобы ты вернулась домой и спасла Алторию.
– Лихо она всё закрутила, – горько ухмыльнулась я в ответ. – Играет душами своих подопечных, как хочет.
– Не злись, богиня таким образом проявляет свою заботу и помощь.
– Лучше бы помогла мне разобраться с даром, которым наградила, – продолжала я дуться на несправедливость.
– Конечно поможет, – успокаивала меня прабабушка. – Разберешься и ещё наплетёшь кучу полезных заклинаний. А теперь пора идти спать. Завтра утром провожу тебя до поселения.
– Старайся, чтобы Олинирия не узнала о твоём открывшемся даре. Лина, будь осторожна, пожалуйста, – в глазах Гринии сквозила мольба.
– Конечно, я буду молчать, никто не узнает. Не волнуйтесь за это. – Вот же оказия на мою голову.
– Иди с миром, – она обняла меня и сама пошла прочь.
Костер погасили, вечеринка закончилась. Ведьмы, уставшие и полные надежд, побрели по своим скудным, но милым лачугам.
Поспать мне толком не удалось. Осознание того, что у меня открылся ещё один магический дар, к тому же очень редкий, не давало покоя. Как же я буду развивать его, если совершенно ничего о нём не знаю? И самое главное – как тренироваться в особняке, чтобы никто не заподозрил о моих новых силах?
Мало мне проблем. Увидеть бы эту богиню, всё бы ей высказала.
Глава 14. Возвращение в общину
– Лина, пора. Вставай, – раздался ласковый голос над самым ухом.
Ну, вот, только заснула, а прабабушка уже тормошит меня за плечо.
– Скоро рассвет, по легенде ты сбежала от изгоев ночью и блуждала, пока не увидела поселение. Давай, просыпайся, – Нилария потрепала меня за щеку.
– Ба, может, завтра пойду? – перевернулась я на другой бок, чтобы она не достала мои щёки.
– Лина, нельзя, ты и так слишком долго тут находишься, – она продолжала тормошить меня за плечи.
Не отстанет ведь. Придется вставать. Глаза еле открылись.
– Это даже хорошо, что не выспалась, выглядишь правдоподобно, как будто действительно полночи блуждала по лесу, – усмехнулась она, потрепав снова меня за щёки.
Позавтракать и насладиться ароматным чаем тоже Нилария не дала, постоянно меня торопила. Временами она выдавала своё волнение вздохами и долгими взглядами в мою сторону. Да, не просто ей отпускать меня. За неделю мы очень сдружились и стали действительно близкими людьми.
– Ну, всё! Хватит рассиживаться, – Нилария в очередной раз начала меня торопить.
Как раз я дожевала последний кусок хлеба с джемом.
– Я готова, – сглотнув, ответила я.
Идти пришлось обратно в том же платье, в котором я сбежала. Цветные наряды не одобрили бы в общине, и они бы оказались в топке. А для жителей деревни цветная ткань – дефицит. Её контрабандой на лодках привозят белаторы за большие деньги, пока основная масса мужчин отдыхают в общинах. Поэтому прабабушка вернула моё белое платье. Хорошо хоть обувь разрешили оставить. Идти обратно в полуразвалившихся туфлях – самоубийство.
У ворот нас ждала почти вся деревня. Женщины по очереди проводили ладонями по моим плечам, тем самым высказывая свое желание видеть меня снова, так объяснила Нилария.
Ворота за спиной со скрипом закрылись. Я оглянулась, прощаясь с деревней. Сюда я уже не вернусь, нутром чую. Но я обязательно сделаю всё возможное, чтобы этой деревни не стало. В хорошем смысле.
Нилария провела меня через лес напрямую к поселению. Так путь оказался намного короче. Всю дорогу она шутила, рассказывая смешные истории из жизни. Я понимала, что она просто пытается скрыть свою боль прощания.
Когда до поселения оставалось не более полукилометра, Нилария остановилась.
– Всё, Лина, дальше ты сама, – она крепко обняла меня. – Иди по этой тропинке и придешь к храму.
– Увидимся ещё, – я чмокнула её в щечку.
– Обязательно, – по её щеке скатилась слеза.
– Ба, не надо, всё будет хорошо. Вот увидишь. У нас всё получится, – выговорила я сквозь слезы, которые сами катились. Горько расставаться с близким человеком. А мы действительно очень сблизились.
– Всё, иди, – прабабушка легонько подтолкнула меня.
Ноги с трудом шли дальше по тропинке. Я несколько раз оборачивалась. Нилария стояла у развесистого дерева, провожая меня грустным взглядом, пока я не скрылась за поворотом.
Через четверть часа впереди замячил стеклянный купол храма. Нилария вывела меня на тропу, которая шла от другой деревни изгоев. Нужно быть осторожной, чтобы легенда моего возвращения не подвергалась сомнению.
Как объяснила прабабушка, мне нужно сначала зайти в храм и сказать три раза перед алтарем, что я возвращаюсь в общину. Это формальность, которую следует соблюдать.
В храме меня встретила храмовница из второго круга. При ней я произнесла три раза заветную фразу на коленях перед алтарем. Женщина повязала мне на запястье белую ленту, которую придётся носить три дня. Это означает, что ритуал соблюден и я покаялась.
После покаяния я спокойно направилась к особняку.
Никто меня не останавливал по дороге. Встречные путницы молча смотрели на меня, на белую завязанную ленту и спокойно шли дальше.
В особняке меня никто не ждал. Я зашла со стороны сада, где дверь запиралась только на ночь. И прямиком направилась во внутренний двор. Обычно, в это время кто-то из родственниц отдыхал у бассейна.
Пройдя мимо клумб и декоративных пальм, я увидела на топчане саму жрицу в окружении Амалирии и Деларии. Рядом с лежаком стояла корзинка, где в пеленках сладко спал маленький белатор.
– Приветствую вас, сёстры, – негромко окликнула я ведьм, чтобы не разбудить малыша. – Я вернулась.
Олинирия подскочила с места и уставилась на меня. В её глазах промелькнули искра ненависти и страх. Но она быстро взяла себя в руки и слащаво улыбнулась.
– Вижу, наша строптивая онанна вернулась домой? – она встала не торопясь и жеманной походкой подошла ко мне.
– И белая лента на руке. Всё как положено, – ухмыльнулась жрица. – Где же ты была, Лианирия, целых семь дней?
– В деревне изгоев, – опустила я повинную голову, нужно же показать искреннее раскаяние. – Джания там заправляет всем. Отвратительная тётка, скажу я вам. Заставляла меня работать, мол слуг у них нет. У меня кожа начала трескаться на руках, столько я ещё никогда не пахала в огороде, – и протянула ладони, кожа на них действительно стала сухой, так как я на самом деле помогала прабабушке. – Мне срочно нужен тот волшебный крем, что стоит на полочке в моей комнате.
– Что ж, иди, – тётушка окинула меня торжествующим взглядом. – Добро пожаловать домой, Лианирия.
– Благодарю тебя, Великая, – скрепя сердце ответила я. Нужно потерпеть немного, и тогда всё изменится.
Склонив голову, я развернулась и пошла прочь.
– За обедом поговорим! – крикнула вдогонку жрица.
– Обязательно, – ответила я, не оборачиваясь.
В моей комнате ничего не изменилось, как будто знали, что я вернусь. Первым делом нужно принять ванну. Это единственное, чего не хватало в деревне изгоев: горячая вода с ароматной пеной. Почти час я отмокала, наслаждаясь комфортом.
Отдыхая на кровати, решила попробовать спеть что-нибудь и затянула песню "Шелкопряд" .
– Я незаметно на дереве в листьях
Наполняю жизнь свою смыслом,
Пряду свою тонкую нить.
Нас очень много на дереве рядом,
И каждый рожден шелкопрядом,
И прядет свою тонкую нить.
Сначала я ничего не видела, никаких лент магии. Наверное, я слишком старалась их увидеть. Потом перестала об этом думать и отдалась песне, вкладывая чувства.
– А моря до краёв наполнялись по каплям,
И срослись по песчинкам камни,
Вечность – это, наверно, так долго.
Мне бы только мой крошечный вклад внести,
За короткую жизнь сплести
Хотя бы ниточку шёлка.
И вот ленты замелькали перед глазами: струйками тянулись отовсюду, из каждого угла, со всех сторон. Некоторые вспыхивали, становясь ярче, потом угасали, бледнели.
– Кто-то в паутину религий попался,
Кто-то бредит пришельцами с Марса,
Я пряду свою тонкую нить.
Кто-то открывает секрет мироздания,
Кто-то борется с твёрдостью камня,
Я пряду свою тонкую нить2[1].
Встав, я продолжала петь, прошлась по комнате, наблюдая за нитями магии. Ладонь аккуратно касалась ближайших лент, некоторые как магнитом тянулись к руке, а некоторые, наоборот, отплывали подальше. Любопытно.
Вдруг в двери громко постучали. Я вздрогнула и умолкла. Ленты тут же исчезли, как будто и не было ничего.
– Кто там? – отозвалась я, направляясь к выходу.
– Это я, Криспи, – вполголоса отозвалась девочка.
Открыв дверь, я широко улыбнулась.
– Привет, рада тебя видеть. Заходи.
Криспирия юркнула в апартаменты. Она подняла свои голубые глазки, полные радости, и крепко обняла меня за талию. Я тихонько погладила её по голове.
– Как хорошо, что ты вернулась, Лина! – тихо воскликнула она. – Я очень рада. Без тебя ужасно скучно.
Девчушка продолжала искренно меня тискать.
– Я тоже соскучилась по тебе, – потрепала её косички. – Теперь, я не уйду больше из общины.
– Правда? – она подняла мокрые глаза.
– Правда, Криспи.
– У тебя хороший голос. А что за песню ты сейчас пела? На каком языке она?
– Это русский, язык народа, где я выросла, – с грустью улыбнулась, вспомнив родной уральский город.
– Красивый язык. А о чём песня? – девочка отпустила мою талию и прямиком бухнулась на диван.
– О жизни, – вздохнула я, присев рядом с ней, – о том, что мы живем в придуманном кем-то мире.
– А-а-а, – сделала она умное лицо. – Расскажи лучше, где ты была? Говорят, у изгоев. Как они там живут?
– Ужасно, – притворно вздохнула я, покачав головой. – мне пришлось работать, полоть грядки, мыть посуду. Представляешь?
А что делать? Легенду надо поддерживать, тем более это почти правда.
– Условия жизни – просто кошмар! Хорошо, что я вернулась, – улыбнулась и потрепала Криспи за косичку. – Больше ни ногой отсюда!
– Бедняжка, но ничего, ты вернулась и теперь всё будет как прежде, – девочка искренне обняла меня. – А мой братик растёт прямо на глазах, – переключилась она на любимую тему. – Он уже улыбается мне, когда я с ним играю. Такой милый.
– Может, навестим его? Надеюсь, мне разрешат снова с ним нянчиться?
– Конечно! Мама будет только рада, – обрадовалась кузина. – Пошли, он наверное, уже проснулся.
Хоть какой-то плюс пребывания здесь – дети. Они чистые и не испорченные. Пока…
***
До обеда я провела время с Криспи и её братиком: играли, меняли пелёнки, кормили малыша – в общем, было чем заняться.
В столовой я увидела остальных членов семьи первого круга. Они уже знали о моём возвращении и не проявляли ко мне никакого интереса, ни капли не удивившись, что я сижу за столом.
Олинирия поначалу тоже не обращала на меня внимания. Но к завершению трапезы, когда подали чай и десерт, она все же обратилась ко мне.
– Лианирия, какие выводы ты сделала после своей выходки? – жрица с ухмылкой посмотрела на меня.
– Во-первых, я была не права, проявив свою горячность характера, – еле выговорила я, стараясь быть спокойной. – Во-вторых, дома, среди близких людей, всегда лучше. Ну, и в-третьих, я согласна выйти замуж за белатора. Как там его?
– Аргольд, – подсказала Олинирия.
– Да, за него, – улыбнулась я, поднося чашку ко рту.
– Молодец, правильные выводы сделала, – прищурилась жрица. – Даже удивительно.
– Не буду кривить душой, – вздохнула я, – мне здесь не место. Я выросла в другом мире, здесь всё чуждо мне. Я хочу вернуться в Сиреш или хотя бы иметь возможность видеться с родными, что воспитали меня. Белатория не настолько закрытая страна, поэтому замужество – это мой шанс видеться с Марианной и её семьёй.
– Что ж, логично, – ухмыльнулась довольная ведьма. – Думаю, Аргольд не запретит тебе с ними встречаться. Убедила.
– Только у меня одно условие, – выпрямила я спину. – Я не буду посещать уроки по "Магии любви". Инициацию я прошла, мне совсем не интересна программа этого курса.
– Как хочешь, – хмыкнула тётушка, – Аргольд всё равно женится на тебе только для того, чтобы ты родила ему одаренное магией потомство. Ему неважно, насколько ты искусна в любви.
– Вот и отлично. Значит, через пару месяцев я стану замужней дамой и смогу покинуть остров, – довольно улыбнулась я.
– Остров ты покинешь только тогда, когда родишь дочь! – сурово напомнила она про традиции острова.
– А это обязательно? – недовольно посмотрела я на Олинирию. – Зачем вам моя дочь?
– Обязательно! Сильные ведьмы должны служить острову на благо общины и сохранять силу первого круга.
– А почему тогда мне можно покинуть остров? – недоуменно взглянула я на тетушку. Темнит, зараза.
– Тебе не повезло. Воспитание другого мира слишком сильно в тебе, ты не сможешь принести большую пользу Алтории. Сама говорила, тебе всё чуждо здесь. Самое лучшее, что ты можешь сделать – это стать женой Аргольда и укрепить наш союз с белаторами. Родишь ему сильных наследников, как никак ты старшая дочь от старшей. А вот твоя дочь будет воспитываться здесь, она будет более полезной острову.
– Понятно, – я терпеливо вздохнула. Ишь, на дочь мою уже позарилась. Ничего, я ваши порядки разрушу. Рано или поздно этому тоталитаризму придёт конец.
Глава 15. Будни перед праздником
Проснувшись посреди ночи, я судорожно начала искать ручку и бумагу. Мне опять приснилась мама и снова пела колыбельную. Я запомнила все строки. Пока в голове роились строчки песни, искала чем записать, чтобы не забыть.
Хлопком в ладоши я включила магический шар, он тускло осветил комнату, но я всё таки нашла перо и листок. Быстро начала писать текст. Через минуту я внимательно посмотрела на бумагу.
"Баю-баю, баю-бай
Спи, малышка, засыпай
Мою песню вспоминай,
Ленты в косы заплетай.
Месяц рожки показал
И на север поскакал.
Ты за ним поспеши,
Папе новость расскажи.
Капля моря моя,
Все расскажет она.
Ты её пробуди
Не водой сполосни.
Баю-баю, баю-бай
Спи, крошка, засыпай.
Мою песню вспоминай,
Ленты скоро заплетай."
Веки часто моргали, я всматривалась в буквы. Текст написала на русском. Так точно никто не сможет прочесть, даже если найдет его.
Но смысл послания так и не дошёл до меня. Кроме того, что я должна отправиться на север, где мой отец и рассказать ему всё.
А что рассказать? Да и мертв он. Кому рассказывать?!
Капля моря должна мне всё рассказать. Как это?
Пробудить её не водой. А чем тогда?
Абра-кадабра какая-то. Послание зашифровано в виде колыбельной. Придётся попотеть, чтобы выяснить, что хотела мама передать мне этой песней.
Листочек я сложила и убрала в стол. Всё равно никто ничего не поймёт, если найдёт.
Снова легла, укутавшись в одеяло, но сон долго не шёл. В голове крутилась колыбельная. Главное, что я наконец-то запомнила её. Осталось только расшифровать. Нужно написать Ниларии. Может, она что-то вспомнит или поймёт о чём речь. Что за капля моря? Завтра же на прогулке положу записку в тайный почтовый ящик. Успокоившись, я всё-таки заснула.
А снились мне горячие губы дракона, его сильные руки. Нард целовал меня неистово, страстно. Я снова отдавалась ему всем сердцем и телом. Внизу живота пылал огонь, желание ощутить Нарда внутри себя превратилась в тягучую боль.
Именно от боли я и проснулась. В комнату сочился предрассветный сумрак. Близится утро.
С пробуждением боль не утихла. Я перевернулась на бок, скрючившись от спазма. И поняла, что между ног влажно. Рукой провела по внутренней стороне бедра. Взглянула на ладонь – кровь!
И я разрыдалась. От боли, умершей надежды, которая тлела где-то глубоко в сердце, что возможно после близости с драконом я могла забеременеть и частичка Нарда будет всегда рядом со мной. Но увы, начавшаяся менструация говорила об обратном.
Наревевшись вдоволь, я встала, отправившись в ванную. Помню, видела там в шкафчике прокладки, сделанные из ткани.
Когда я вернулась в спальню, на небе уже появились первые лучи солнца. Нужно что-то делать с замаранной постелью. Отнести простынь в прачечную? И где она?
Мысли прервал стук в дверь. Это была горничная. Она каждое утро стучала, чтобы убраться в комнате, но я её отправляла. Сама всё делаю, но в этот раз я впустила её.
– Доброе утро, – склонила она голову.
– Нирелла, доброе утро. Нужно поменять простынь, у меня начались месячные кровотечения, – прошла я в спальню, указав на кровать. – А где взять чистую простынь, не знаю.
– Не переживайте, я всё сделаю, – улыбнулась она, довольная, что я, наконец-то, дала ей работу.
– Хорошо, спасибо большое, – искренне поблагодарила я девушку.
Горничная слегка удивлённо посмотрела на меня и принялась снимать простынь.
Я же пошла в гостинную комнату, чтобы написать письмо прабабушке. Положила сложенный лист в ридикюль, который беру с собой на прогулку с малышом-белатором.
Настроение пропало, за завтраком я молчала, не обращая ни на кого внимания. Но Олинирия, которая сегодня вдруг явилась в столовую, сразу подошла ко мне и растянула довольную улыбку.
– Поздравляю тебя, Лианирия. Теперь ты точно можешь стать женой Аргольда, – и повернувшись к Амалирии, произнесла. – Нужно отправить письмо Ревальду, сообщить, что его сына ждёт невеста. Да какая! Старшая дочь от старшей! К тому же она чиста после инициации, – улыбка жрицы была искренной. Конечно, ждёт не дождётся, когда я свалю отсюда.
– У Лианирии начались кровотечения? – заломила бровь Амалирия.
– Да, её горничная сообщила недавно, – Олинирия уселась в своё кресло.
Я опустила голову, глядя в тарелку. Теперь вся община знает, что я не беременна и могу выходить замуж. Комок горечи подкатил к горлу. Держись, Лина, держись. Это только начало.
После завтрака мы с девчонками отправились в школу. Криспи, как всегда, шла рядом и не умолкала. На этот раз я не особо прислушивалась к её щебету.
Низ живота продолжало тянуть, как будто внутри холодец вибрировал, и от него потихоньку отваливались куски. Раньше на Запрещённой Земле я страдала от болезненных менструаций и спасалась только таблетками. В Эраллии Элдрю давал мне какое-то особое зелье, и боли проходили, а потом практически перестали сопровождать меня в критические дни. Но сегодня опять началось, наверное, без зелья мне придётся туго.
Криспи заметила моё страдальческое лицо.
– Лина, знаешь, а я научилась делать зелье от боли при ежемесячных кровотечениях.
– Правда? – удивилась я. – Научишь меня?
– Конечно, берешь траву золотника, – воодушевленно начала она, – делаешь отвар и читаешь наговор "Налево пойду – солнцу поклонюсь. Направо пойду – Луне улыбнусь. Кровь – не вода, утихни боль навсегда". И три раза повторить. Поняла?
– Да, спасибо, – вздохнула я.
– Траву золотника можно найти на первом этаже особняка, в кладовой.
– Хорошо, ты только напиши мне наговор, а то я уже забыла, – и снова сморщилась от очередного спазма.
– Ладно. А как ты раньше справлялась с болями? – любопытствовала Криспи. – Все сёстры первого круга подвержены этой напасти почему-то, – пожала она плечами. – Мы это зелье наизусть знаем с девяти лет.
– Все-все? – не поверила я, заломив бровь.
– Ага, мама говорит, это семейное, – вздохнула теперь девчушка. – Как ты раньше справлялась?
– Пила таблетки обезболивающие. А потом Элдрю давал мне зелья целительские, – ответила я не задумываясь о словах.
– Кто этот Элдрю? Он хорошенький? – тут же оживилась Криспи.
– Он целитель, – замялась я, стоит ли говорить ей о нём. – Очень хороший маг.
– Красивый? – не унималась девчушка.
– Красивый, – улыбнулась я, вспомнив его. – Мы были друзьями.
– Жаль, а я хотела послушать историю любви, – искренне вздохнула она.
– Что? Мала ты ещё, чтобы такое слушать, – удивлённо посмотрела я на неё.
– И ничего не мала! – сердито возразила ведьмочка. – Мама рассказывала, как они с папой влюбились друг в друга с первого взгляда.
– Так то папа, про это можно слушать.
Мы подошли к школе. Уф, хорошо, что этот разговор закончился. Проболталась про Элдрю. Хотя, думаю, ничего страшного.
Криспирия побежала в свой класс, а я поспешила в свой. Нужно выжать максимум знаний, пока я здесь.
Уроки прошли плодотворно. Теорию и практику ведьминской силы я освою хорошо, пока живу на острове. В то, что я здесь на пару месяцев, не сомневаюсь.
За мной всё равно приедет Марианна или Элдрю. Если конечно получили моё письмо. А если нет? Нард должен был передать.
– На! Держи! – звонкий голосок Криспирии вырвал меня из мрачных мыслей.
Она сунула в руки какую-то бумажку.
– Что это? – развернула я мятый листочек.
– Наговор для зелья, чтобы снять боль, – девчушка кивнула мне, смотря на низ живота.
– А-а-а, спасибо, – глаза пробежались по тексту.
"Налево пойду – солнцу поклонюсь. Направо пойду – Луне улыбнусь. Кровь – не вода, утихни боль навсегда".
Странное чувство закралось под ложечку. Я ещё раз перечитала текст.
"Кровь – не вода". "Ты её пробуди. Не водой сполосни" – всплыли слова колыбельной.