Сказочница

Когда девочка ушла, Маруся, отогнав думы о своих печалях, приняла строгий вид.

– Ну, Егор! И где же ты был?! Только не ври, всю правду говори!

– А я и не собирался врать. Да ты сама ведь догадалась уже. В лесу я был.

Маруся вспыхнула от этих слов. Хоть она и догадывалась об этом, но до последнего надеялась, что предположения её неверны. Глаза её широко раскрылись, брови поползли вверх.

– И ты вот так просто, так спокойно об этом говоришь?! – возмутилась она.

– А хочешь, я расскажу тебе, что с тобой произошло, пока меня не было? – оставил он без внимания её вопрос и пересказал все последние события.

У Маруси вновь слёзы из глаз полились. Но уже не только от горечи и обиды, а ещё и от злости и негодования.

– Так, выходит, это ведьма беду на меня накликала?! И зачем ты только к ней пошёл, Егорка?! Если б ты знал, что я пережила сегодня!

– Прости, Маруся, – взял он сестру за руку, – что меня рядом не было! Только не кликает она ничего, не выдумывает. Просто видит, что случиться должно. Сама она мне так сказала, что сказ-то у каждого в глазах написан, а она его просто читает.

– А ты и поверил?! – с обидой и упрёком воскликнула сестра и отдёрнула руку. – Не хочу с тобой говорить больше, – отвернулась она к стене.

– Ну Маруся, прости. Я ведь всё ради тебя!

– Что ради меня?! Видишь, чем всё обернулось! Иди спать. Завтра поговорим. На сегодня мне слёз и обид довольно будет.

Егор вздохнул тяжело, волосы взлохматил и вышел из комнаты.

Но на следующий день поговорить им толком не удалось. За завтраком Маруся дулась и хмурилась. А потом стук в дверь раздался. Открыл Егорка, а на пороге парень высокий, видный стоит, с ноги на ногу переминается, руки за спиной держит.

– Здравствуйте, – говорит Егор. – А вы к кому?

– Мне бы Марусю увидеть, поговорить с ней, – смущаясь, ответил тот. И после паузы добавил: – Если она, конечно, не против будет. Ты, верно, брат её, Егор?

– Да, так и есть. А вы кто будете?

– Скажи Марусе: Василий, знакомый её вчерашний, пришёл.

– Так вот, значит, как? – нахмурился Егор. – И зачем же ты пришёл, Василий? Я сестру свою люблю очень и обижать никому не позволю, – грозно предупредил он.

– Что ты, Егор! – воскликнул молодой человек. – Прощения я просить пришёл. Виноват я сильно! Пойму, если не простит меня Маруся. Но позвольте мне хоть попытаться. Иначе до конца дней мне покоя не будет.

– Хорошо, – смилостивился Егор. Парень на него хорошее впечатление произвёл. Видно по нему было, что и вправду раскаивается. – Пойду скажу сестре, что ты пришёл.

– Маруся, – зашёл он на кухню. – Там гость к тебе пожаловал.

Не успел он договорить, услышал, что дверь хлопнула, заметил, что Маруся рот раскрыла, глаза вытаращила. Изумление на её лице читалось.

– Простите, что без приглашения, – услышал мальчик за спиной. – Побоялся, что не примешь меня, Маруся, видеть не захочешь. Но позволь мне поговорить с тобой, объясниться. Всю ночь я не спал. А утром сразу к тебе собрался.

Егорка тактично вышел из кухни. Понял: наедине поговорить им нужно. А самого любопытство разбирает. И он, сам от себя скрывая, что подслушивает, уши навострил, но к двери не подходил. И вроде бы ненароком, случайно все слова их слышал.

– Виноват я перед тобой, Маруся. Сам себе никогда не прощу, – заговорил Василий, но Маруся остановила его.

– Нет, Вася, не виноват ты ни в чём. Ты ведь не знал. Думал, я обычная, нормальная девушка. Сама я виновата. В заблуждение тебя ввела, не предупредила, что калека я безногая. Это мне у тебя прощения просить надо.

– Что ты такое говоришь, Маруся! Я и не думал ничего такого! У меня и язык не повернётся так тебя назвать. Ты – самая красивая девушка, какую я когда-либо видел, – смущаясь, сказал он и покраснел. – Вот, возьми, – достал он из-за спины букет большой с ромашками и васильками. – Для тебя в поле нарвал.

– Спасибо, – тихо сказала Маруся и засмущалась.

Никто ещё из парней ей таких слов не говорил и цветов не дарил. И букет взяла. А Василий приободрился, духом воспрял. Голову вскинул, подошёл, сел напротив Маруси и за руку её взял.

– А то, что ножка у тебя болит, это ничего. Я на руках тебя всю жизнь носить буду, – сказал и посмотрел на неё преданно. А у той опять слёзы из глаз. – Что ты, Марусенька?

Или снова не так что? Так ты прости! Болван ведь я неотесанный! Не умею с девицами обходиться.

– Нет, нет, Вася! Это я от радости. Мне же никто ещё таких слов не говорил. Ну разве что Егорка, – улыбнулась она сквозь слёзы.

– От радости – это хорошо, это можно, – просиял он в ответ. – А знаешь, я ведь даже боялся и заговорить-то с тобой. Сам себе сейчас удивляюсь, как у меня это вышло. Я, когда тебя увидел, подумал: красивей, наверное, и не сыщешь девушки в целом свете. Хоть посмотрю, полюбуюсь. А ты мне улыбнулась. Судьба это, Маруся, не иначе!

Тут уж Егорка перестал прислушиваться. Неловко стало ему от чужих нежностей и объяснений любовных. Во двор мальчик ушёл. А Василий ещё долго в доме сидел. Чай они пили и всё наговориться и наглядеться друг на друга не могли.

А Егорке и без того было о чём подумать. Размышлял он о походе своём в лес, о знакомстве с ведьмой. И к выводу пришёл, что не зря ходил. Да, поплакали, попереживали они с сестрой, но вот ведь как всё обернулось! Сидит Маруся сейчас на кухне светлая и счастливая. Добром испытание закончилось. А значит, мальчик дела своего не бросит посреди дороги, до конца доведёт.

– Здравствуй, Глаша! Ну как ты тут? Жива, здорова?

– Здравствуй, подруженька! Давненько ты ко мне не заглядывала. Да ты как-то изменилась вроде?

– Да ну, кажется тебе. Какая была, такая и есть. И ты всё не меняешься. Всё такая же тонкая и стройная!

– Да где там, – махнула рукой худая женщина. – Скажешь тоже… – Но всё же улыбнулась. Добрые слова всегда слышать приятно. – Кожа да кости. Ем похлеще любого мужика, а всё не поправляюсь. Совсем иссохлась, – засмеялась она. А потом внимательно собеседнице своей в глаза посмотрела. – А вот ты точно изменилась! Другая ты!

– Да что же не так-то со мной? – удивилась та и стала себя внимательно со всех сторон оглядывать.

– Да так всё, так. Только раньше ты будто замороженная, ледяная была. Так холодом от тебя и веяло. А сейчас будто оттаяла. В глазах твоих не снежинки, а огоньки сверкают. На человека живого стала похожа, а не на бабу снежную. Произошло что? Рассказывай. Не просто так ведь пришла.

– Эх, Глаша, одна ты у меня. Больше и поговорить не с кем. Да и желания-то особого нет. Всегда ты чувствовала, что на душе у меня. Прямо в сердце смотришь! Не зря тебя колдуньей называют.

– Так колдунья я и есть, – развела та руками. И они обе рассмеялись.

– Долго я ждала, Глафира, но и дождалась. Всё по-моему выходит, – сказала женщина и просияла.

– Только ли в этом дело?

– А в чём ещё? Много ли мне надо? Да с тобой вот повидалась. Одно, последнее дело у меня осталось. И тут судьба подыграла! Само собой всё свершится.

– Ой, так ли само собой? Видно, без моей-то помощи не обойтись. Вижу, попросить о чём-то хочешь.

– Ох и хитрая ты, умная, Глаша! – погрозила шутливо пальцем.

– Да хватит комплиментами меня осыпать, речами медовыми убаюкивать. Говори уже. Знаешь ведь, не откажу. Как сестра ты мне.

– Пустяк, Глаша. Имя только! Имечко я сейчас тебе на ушко шепну, а ты только повтори его, когда надо будет.

Опять Егор не сказал сестре, что в лес идёт. Ушёл без позволения. А там его уже ждали, встречали с улыбкой и даже с радостью. Не укрылось от мальчика, что по-другому как-то на него Фрося смотрит. По сравнению с первой их встречей взгляд сегодняшний её можно было бы даже ласковым назвать. И пёс навстречу выбежал, хвостом виляя и на задних лапах подпрыгивая. Егорка потрепал его за ухом, по холке погладил. Подумал: надо бы тоже будет собаку завести, когда всё закончится.

– Здравствуй, Егор. Вижу, решения ты своего не изменил. Пришёл всё-таки, – поприветствовала его хозяйка. – Ну входи. Дальше придумывать будем, как сестре твоей помочь.

Вновь околдовала его ведьма глазами потемневшими. Вновь почувствовал он, будто где-то между сном и явью находится. Сидел спокойно, тихо, внимал словам хозяйки дома лесного.

– Живёт в городе тётка одна. Знахарка. Травы всякие собирает, зелья из них разные варит, заговоров много знает. Люди-то, конечно, за глаза её колдуньей называют. Так ли это или нет, не скажу. Да только одно точно: знаниями с ней никто не сравнится. И хоть побаиваются её люди, да идут к ней за помощью, когда надеяться больше не на что. А куда ещё отчаявшемуся человеку идти? И ведь помогает она им. Но за дела свои плату берёт. С кого – деньгами, с кого – услугу какую потребует, а с кого – и вовсе что другое.