Богатый надменный ублюдок! А мне на миг показалось, что Хансэн может быть милым… Может! Но только когда при смерти. Стоит этому типу хоть немного очухаться, как снова за свое: зачем отравила? Если останусь, как пить дать, потащит к дознавателям. И не помогут мольбы и напоминания, сколько хорошего я сделала этому неблагодарному засранцу.
Потому что у таких не может быть благодарности. Представители этого класса – высшие! – считают, что им все должны. Обязаны падать ниц и безропотно служить, молча снося обиды. Как дочка дэ Ниуров, будет топтать снова и снова. Допущу?
Пусть мечтает!
Следовало в той избушке наложить мазь и, поддавшись интуиции, убежать. Но мне приспичило убедиться, что пострадавший очнется. Что меня подвигло? Знала же: он из богатеньких. Понимала, что стану крайней. Но осталась. Потому что на лицо смазливый?
Я распахнула окно и, прежде чем Хансэн успел меня поймать, вскочила на подоконник. Еще когда меня сюда привели, я заметила приставленную снаружи длинную лестницу. Уже тогда наметила путь бегства, предполагая подобный исход. Подхватив юбку, ловко спустилась вниз и со всех ног бросилась по зеленой лужайке.
Что-что, а лазить и бегать я умела – это не раз спасало мне честь… Да и жизнь, чего уж. Худенькая девушка, возвращающаяся с работы поздним вечером – лакомая добыча для многих гадов. Кого-то удавалось убедить, от кого-то приходилось убегать. Я пользовалась своей худобой, пролезала там, где никогда не протиснется мужчина, и снова неслась, не давая шанса догнать себя.
Как и сейчас. Я использовала кошачий лаз в живой изгороди, затем с трудом пробралась между железных прутьев забора и выскочила к дороге. Вдалеке показалась машина, и я замахала руками, призывая к помощи…
Но была сбита с ног и, рухнув лицом в пахнущую сочной зеленью траву, застонала от придавившей меня тяжести. Миг – и меня развернули лицом к небу.
Хансэн?! Как он сумел догнать? Слабый после отравления… Да его крупное накачанное тело никак не протиснулось бы там, где пролезала я. Не летел же он!
Сдавив мои запястья со злой силой, он навис надо мной с неумолимостью дикого зверя. Глаза сверкали азартом, губы изогнулись в жесткой усмешке.
Настоящий охотник! По всему телу побежали мурашки, казалось, он сейчас набросится и вонзит в мою шею белые зубы.
– Осматривала окрестности? – хрипло уточнил Хансэн. – Или спешила к дознавателям с чистосердечным признанием? Ты заодно с этим хануриком, Гледеном, так? Я раскусил тебя, лиса. Этот гаденыш подослал тебя к руинам, чтобы убить меня еще в лесу. Но когда я выжил, решил вмешаться сам. Знал, тварь, что антидота больше нет. Хотел добить, но не учел маленькую деталь. У меня по твоей милости выработался временный иммунитет.
Перед глазами все заволокло от слез обиды.
– Сам ты придурок! – выкрикнула я в ярости. – Я не травила тебя, идиот. Я и знать не знала про листья кии. И того урода впервые в жизни видела, ясно тебе?! Понимала же, что нужно держаться подальше от таких, как ты…
– Каких таких? Знаешь, кто я? Это многое бы объяснило…
– Таких! – прервала его. – Богатых и красивых сволочей. Которые не думают о боли других и не знают, что такое благодарность… Берут то, что хотят!
– Точно, – прошипел он и глянул странно. – Я беру, что хочу, Ника. И не смей убегать!
Он приник к моим губам в яростном, обжигающем поцелуе. Я пыталась сопротивляться, билась в его хватке, но Хансэн терзал мои губы, лишал дыхания, будто выпивал меня. До темноты перед глазами, до льда в груди…
– Эй-эй, полегче! – услышала звонкий голос над нами. – Не лучше ли продолжать… то, чем вы решили заняться, в доме?
– Отвали, Адэлина, – прорычал Хансэн.
– Или я расскажу маме правду о вас…
Хансэн отпрянул от меня, освобождая. Я вскочила на ноги. Подрагивая всем телом, со страхом покосилась на мужчину, который вызывал противоречивые чувства. Опасный, дикий, одержимый. Никому не верил, будто его предавали каждый день.
Дэ Ритэн, покачнувшись, оперся на плечи хрупкой сестры. Лицо его стало белым… Я придавила сочувствие в зародыше. Он только что догнал меня и целовал так, будто желал убить этим. Прикоснувшись к распухшим губам, я решительно заявила:
– Мне пора. – Посмотрела на девушку и добавила чуть мягче: – Спасибо… за… гостеприимство.
– Не спеши, Эми, – спихнув брата, который вяло уселся на траву, не прекращая следить за мной, будто коршун за добычей, она улыбнулась. – Я же могу называть тебя так?
Я кивнула и опасливо покосилась на Хансэна. Знала, что вся эта слабость – обман. Стоит мне побежать, он снова набросится. Я будто пробуждала в нем жуткий инстинкт.
– Я тебя отвезу, – пообещала Адэлина. – Но сначала вернемся в дом. Умоешься и… – Она потрепала брата по волосам. – Поможешь утихомирить это чудище.
Будто это возможно.
Я вздохнула и помогла девушке дотащить слабого Хансэна до розового магбиля (это его я пыталась остановить, приближаясь к дороге). Опустившись на водительское сидение, она мне подмигнула. Завелся мотор. Когда мы въехали в огромные ворота, то увидели перед входом множество машин, которых в прошлый раз не было.
– Гости все прибывают, – проворковала девушка и свернула за угол. – Зайдем через черный вход. Достаточно с Хансэна одного представления.
Снова оказавшись в ненавистной спальне моего мучителя, я ушла в ванную комнату. Та оказалась величиной с квартирку, где мы жили с мамой. Джакузи, золоченые раковины и много простора…
Умывшись, я привела в порядок дорогое платье, почистила туфли. Внимательно осмотрела себя в зеркало. Хорошо, что наряд разноцветный, не видно пятен от травы. Вытащила из пряди зеленый листочек и вымученно улыбнулась, радуясь, что меня скоро отвезут домой. Этот кошмар скоро закончится! Хансэн явно псих, но его сестра казалась адекватной.
Я вышла как раз к моменту, когда в комнату ввозили заполненную тележку. Слуга сноровисто переставил на стол блюда, тарелки и бокалы. Поклонившись, он вышел из спальни молодого хозяина.
Адэлина подхватила два бокала, наполненных алой жидкостью, и приблизилась ко мне. Протянула один:
– Сегодня день рождения моей любимой матери. Прошу, выпей за ее здоровье, а потом я отвезу тебя…
– Ну уж нет! – Хансэн сел в кровати. – Она останется.
– А это твой, – сестра ловко всучила ему бокал и подмигнула: – После двойного отравления ядом кии полезно выпить красного вина. Танины нейтрализуют последствия. Быстрее придешь в себя.
Хансен мрачно глянул на меня и осушил бокал одним махом. Я лишь пригубила и хотела поставить на стол, но Адэлина придержала мою руку:
– Если не хочешь выпить за здоровье моей матери, давай за свою. У тебя же есть родители?
Я вздохнула, подумав о маме. Наверное, она уже собиралась на работу. Надеюсь, хоть поспала немного, а не провела всю ночь у окна, волнуясь за меня. Я осушила бокал и отставила его.
– Вот и славно, – хлопнула в ладоши девушка и поспешила к двери. – А теперь я вас оставлю наедине. Можете и целоваться, и заниматься всем, чем душе угодно, уже не привлекая постороннего внимания.
Я покачнулась, ощутив легкое головокружение и приятную эйфорию. Обернулась на Хансэна, который в свете подрагивающих свечей показался мне самым прекрасным человеком на земле.
Глава 6
Хансэн
– Свечи, – запоздало догадался я и повернулся к столу, уставленному яствами.
Почему горят настоящие свечи, а не магические, которые не коптят, не пахнут и не гаснут? У меня мелькнула мысль – такая важная и значимая, которую ни в коем разе не следует упускать… однако тут я услышал глубокий вздох и резко повернулся к Нике.
– Ты не уйдешь, – сурово заявил я. – Я не отпущу!
Посмотрел в ее огромные небесного оттенка глаза и вдруг сдался. Словно что-то щелкнуло в груди, освобождая чувства. И они горячей волной захлестнули разум, подчинили и смели все сомнения.
Хватит! Сколько можно накручивать себя и искать подвох и ловушку в каждом ее слове или действии? Она мне не раз говорила, что не виновата. Не только говорила, но и подтвердила это действиями. Вылечила в лесу, хотя могла оставить умирать. Да, возможно, отравила. Но лишь по незнанию, без злого умысла. К тому же тем самым снова помогла. Яд в дротике концентрированный, он более смертоносный, чем в составе заживляющей мази. Получается, девушка спасла меня дважды! А я…
Обвинял. Тащил. Унижал.