Дар Ордена

Глава 5 Проснись!

К вечеру у Белояра стало людно. Здесь переговаривались между собой учителя и старшие ученики. Кое-кто остался недоволен, что обряд может помочь Ордену, а кто-то – сильно обрадовался, надеясь, что дружба с Орденом поможет «Славянскому Кругу». Шло бурное обсуждение.

Я не совсем понимал, почему моё видение так всех встревожило, всё-таки оно только моё.

Решено было провести обряд, который бы передал девчонке из сна часть моей силы. Я не знал как к этому относится. Но принёс травы из кладовой и поставил корзину со всем необходимым на стол, возле Белояра, который сейчас распоряжался о костре. Часть людей скрылись пилить необходимые для действа длинные узкие брёвнышки, другие говорили об Ордене. Третьи пошли добывать требу Богам.

Отношения с требой у меня были особенными. Жертвой Богам обычно выступало что-то повседневное, но созданное с душой. Свежеиспечённый хлеб, который женщина замешала собственноручно. Фигурка, тщательно вырезанная из дерева. То, над чем ты работал, во что вложил частичку себя. Исполнение обещания тоже могло быть жертвой.

Я решил, что и в этот раз возьму на себя обещание, это мой любимый вид требы. Но ещё не придумал, какое.

Белояр записывал старославянские слова, наговаривал их произношение в мессенджере и присылал участникам обряда. Мне тоже вручил длинный текст. Мало-помалу все разошлись по своим комнатам в разных домах, договорившись встретиться перед рассветом на капище.

– Ну всё, теперь спать, набираться сил, – наконец сказал Белояр. – Ты, Ярослав, спасёшь завтра человека.

– Попытаюсь, – напрягся я.

– Ты – главный элемент этого обряда, так что прямо в кровать, и чтобы до пяти утра глаза были закрытыми.

Без проблем – подумал я. Так устал от всех этих обсуждений за сегодня, что готов был уснуть прямо здесь на коврике, но распрощался с учителем и отправился в свой домик.

Матери и отца не было, так что я проследовал сразу в кровать. Решил спать, но мысли окружили меня как рой пчёл. Я изо всех сил старался их не думать, но слишком устал, чтобы противиться неумолимому процессу. В такой смутной борьбе, пытаясь отмахнуться от то и дело возникающих рядом Белояра и Златана, я погрузился в глубокий сон.

Когда зазвонил телефон, я подумал, что стоило отключить звук перед тем, как лечь. Но к своему удивлению, обнаружил, что сейчас уже утро, и на телефоне звенел будильник, а не чьё-то заботливое беспокойство. Я чувствовал себя разбитым и невыспавшимся. Неприятная мысль, что звонит мне только будильник, медленно проехала в моей тяжёлой голове.

Я умылся, тепло оделся и отправился на капище. Белояр и ещё несколько человек уже были там. Потирая руки, я помог одному из служителей разжечь костёр.

– Добре. Слова помнишь? – спросил жрец.

– Помню.

Как их забыть, если я повторил их вчера несколько десятков раз.

– Повтори всё равно. Чётко и ясно. И в голове держи своё видение, когда будешь говорить.

Костёр разгорелся. Я отжался двадцать раз и снял куртку, всё ещё не зная, какую требу дам Богам.

Капище было похоже на леваду, в каких держат лошадей, только забор здесь гораздо статнее, а вход охраняли изваяния Богов. Внутри на святой земле возвышался Перун. Именно против него я стоял, повторяя слова своего заговора.

Курения растворялись по застывшему пространству, как краски по поверхности воды. Огонь трещал, от него исходило тепло.

Мерный голос жреца, обращающегося к Богам. Холод, которого я больше не чувствовал.

Я слился в единое целое с этим процессом. Стал частью послания, которое отправлялось теперь в хмурое небо. Я согласен помочь этой девушке. Я отдаю ей часть своих сил, чтобы она могла очнуться. Это и была моя треба. Я согласен помочь тебе!

Почувствовал нутром, что большего и не было нужно – просто довериться духам.

Мы ходили вокруг костра, и только Перун угрюмо смотрел на нас. Слова лились рекой, звук барабанов из коровьей кожи сотрясал крошечные облачка пара, вырывающиеся изо рта. Вдруг от пламени в разных направлениях пустились маленькие торнадо. Вихри закрученного воздуха высотой с человека разбежались и исчезли так же быстро, как появились. Это был знак Богов. Самый яркий, какой только может быть.

Я всё сделал правильно.

На улице светлело.

– Сначала поешь, – сказал Белояр. – Ты отлично справился. Она очнётся.

– Значит, всё-таки спала? – спросил я, чувствуя внезапную усталость.

– Уверен в этом.

Спрашивать «откуда он знает» бесполезно, ответ всегда один – «Боги рассказали».

Я съел две порции каши, приготовленной самой Зоряной специально для меня, и сыр, и запил всё это горячим травяным отваром с лимоном и мёдом.

– Кушай, не торопись, – приговаривала Зоряна, сидя рядом и попивая своё какао.

После этого я добрался до домика родителей, положил огромную охапку дров в камин, включил все возможные обогреватели и наконец лёг в постель. И провалился в долгий глубокий сон.

Первым восстановилось обоняние. Стойкий запах больницы прокрался в глубины сознания. Бетонная голова не желала сдвинуться с места. Я медленно приоткрыла веки и попыталась понять, что происходит.

Зрение вернулось не сразу. Сквозь пелену замусоленной реальности я, наконец, увидела потолок. Пришло осознание – случилось что-то страшное, непоправимое. Тревога сковала мышцы, дрожь пронеслась по всем костям. А потом страх сменился слабостью. Глаза передали в мозг картинку: врач снял маску и что-то сказал. Но я ничего не слышала. Размазанное лицо отрывисто меняло выражение, будто незагрузившийся фильм, застревающий в неподходящих местах.

«Ничего не получится, так что не стоит и пробовать» – тихо прозвучал в голове мой собственный голос. И я ему поверила – закрыла глаза и снова погрузилась в бесконечную пустоту, почувствовав лёгкую боль там, где раньше была голова. Теперь меня окружало чёрное пространство, в котором почему-то сохранялся запах лекарств. Сознание держалось за него. Это продолжалось всегда, долго и никогда. Пока не появился новый аромат – благоухание разных трав, такое летнее в царстве холода и ночи.

Может ли запах звучать как музыка? А быть выпуклым и приятным на ощупь? С ароматом пришёл и цвет – красно-оранжевый, похожий на след краски, растворяющейся в воде, тёплый, источающий какую-то неведомую энергию. Тогда сознание крепко зацепилось за эти новые нити, их было хорошо видно во тьме.

И барабаны. Звук барабанов. И чей-то голос.

Я согласен помочь тебе.

Я вынырнула. И вздохнула так, будто никогда не дышала до этого момента. Лёгкие запустили все шестерёнки в моём теле, поместив сознание туда, где оно и должно быть. Вдох. Выдох. Воздух в лёгких был холодным, даже мурашки застыли на коже в нерешительности. Голова раскалывалась, особенно в лобной части, глаза стали болеть, как только я их открыла.

Молочного цвета резной карниз на потолке казался привычным, хотя само место – незнакомым. Мягкое свечение торшера. Тепло кондиционера. Светлые стены. Почему же так болит голова? Я не могла пошевелиться, тело не слушалось.

Мгновение спустя в памяти показались отрывки воспоминаний. Они представляли собой груду пазлов, которые никак не хотели собираться в единое целое.

Я приподняла подбородок в надежде спрятать мигрень в подушку. Губ коснулась тонкая трубка, уходившая глубоко в нос. Я осмотрелась. Комната явно не была больничной, хотя рядом с кроватью и стояла капельница. Больше похоже на отель, со шкафами, которыми никто никогда не пользуется.

Маленький стеклянный столик с двумя стульями. Шахматная доска с расставленными фигурами. Плед, расстеленный на кресле. Рядом пуф такого же цвета и материала. А с другой стороны, деревянный письменный стол и окно за бежевыми шторами.

Просторная спальня, шире самой большой комнаты в нашем с мамой кирпичном домике. Тоска по дому пронзила сердце швейной иглой. Мне вспомнилось то недавнее прекрасное чувство, когда я пришла домой, а там порядок, скоро мой день рождения… Стоп. У меня уже был день рождения.

Эта мысль резко вернула меня в реальность. Слёзы отчего-то покатились по щекам одна за другой. Я хотела вытереть их, но руки не добрались до лица, бессильно опустились в районе груди.

Спокойствие гостиницы почему-то жутко разозлило меня. Я попыталась повернуться на бок, и у меня почти получилось, когда послышался звук открывающейся двери. Повинуясь внутреннему инстинкту, я легла ровно и закрыла глаза.

Кто-то присел в кресло у кровати. Я различила удивительно знакомый аромат разнотравья.

– Луизочка – было ласкательное имя, которым Марат называл гильотину, – прозвучал низкий мужской голос.

И воспоминания всем скопом накинулись на меня. Глупая встреча с подружками. Глупое знакомство с барменом. И вот я еду куда-то на его машине.

– А что касается тебя, Робеспьер, – продолжил он говорить какую-то ерунду. – То ты корчишь из себя умеренного, но это тебе ни к чему не послужит.

Робеспьер… Ах точно! Гюго! – мимолётом подумала я, пока голос продолжал читать. Не дыша, я открыла глаза и сразу закрыла. Действительно, в кресле расположился невредимый обманщик-бармен. Артур? Кажется, так он представился. Около шахмат стояла большая кружка, над ней витало облако пара.

– Пудрись, расчёсывайся, чистись сколько тебе угодно, корчи из себя хлыща, щеголяй бельём, завивай себе волосы. Все же тебе не миновать Гревской площади! – он выразительно читал… вслух.

Для меня? Там больше никого не было.

Я смело открыла глаза. Некоторое время наблюдала за Артуром. Брюнет с жёсткими чертами лица сосредоточенно вглядывался в книгу, потирая подбородок.

– А вот что. Ответил Робеспьер. Она нашла себе предводителя. Она вскоре станет кошмаром, – произнёс Артур и, прежде чем перевернуть страницу, мельком взглянул на меня.

Его лицо изменилось. Он моргнул и резко встал с кресла.

– Дарина!

Книга выпала из его рук.

– Что я… – попыталась сказать, но мой собственный хрип испугал меня.

– Тише-тише! Всё хорошо… – прошептал Артур, и я вспомнила, что уже слышала эти слова, и, кажется, ничего хорошего после них не произошло. – Всё прекрасно! Вы очнулись, это прекрасно! – он присел рядом со мной на кровать, оказавшись слишком близко. Я нахмурила брови.

– Могу представить, что творится у вас в голове. Я всё объясню, когда вам станет лучше. А прямо сейчас позову врача! – он встал с кровати и начал набирать сообщение на телефоне.

Это было последним, что я увидела, прежде чем в глазах помутнело, и чёрный водоворот снова поглотил меня.

Глава 6 Восстановление

Я очнулась, когда было светло. Шторы пропускали холодный свет в комнату, окрашивая её в неуютный будничный оттенок. Голова болела, но терпимо.

Мне не было страшно. Было горько.

Хотелось пить. Рядом с кроватью на тумбочке стоял стакан воды, и лежало красное яблоко. Я попыталась присесть, но мне это не удалось. Из вены у большого пальца торчал пластиковый катетер, от которого шла трубка к капельнице. Маминым больным в стационаре ставили такие.

Я вспомнила, как однажды двое рослых мужчин притащили на руках прямо к нам на кухню умирающего друга. Они положили парня на кухонный стол, и мама молча обрабатывала ему глубокую ножевую рану, а я подавала ей инструменты, поглядывая на этих странных, вымазанных кровью мужчин. Потом мама громко ругала их, как школьников: «Зашивать надо в операционной, а не на кухне!». Я совсем не помнила, как выглядели те двое, а вот раненного запомнила. У него были красивые кудрявые волосы и добрый затуманенный взгляд.

Рука больно ныла. В прошлый раз катетера не было. И тонкая трубочка из носа исчезла. Я с трудом повернулась на бок. Ощущение собственного тела медленно и тягуче возвращалось, но слабость не отступала. На капельнице было написано NaCl. Ерунда.

Я постаралась вспомнить последнее, что произошло до этой комнаты. Увидела врачей и почувствовала запах больницы, ощутила тёплый шум ветра в еловых ветках. Мама укладывала мне волосы. Всё перемешалось и превратилось в кипящий металл. Я положила руки на виски и сдавила голову. Было что-то ещё, что-то плохое. Ужасное.

Когда я окончательно села и отпила воду из стакана, прошёл, наверное, целый час. Я обнаружила себя одетой в красивую голубую пижаму. Длинные шелковые штаны и рубашка были мне точно по размеру, и точно мне не принадлежали.

Я обратила внимание на руки. Очень худые, костлявые, со странными царапинами и застарелыми шрамами, каких раньше не видела. Обхватила свои локти, лицо бессознательно скривилось в гримасе. Что они со мной сделали?

Под рубашкой на левом боку был приклеен большой лейкопластырь. Я хотела заглянуть под него, должно быть, там скрывался какой-то кошмарный шрам. Но липучка больно отдиралась, и я испугалась, что повредит ещё незажившую рану.

Слабые ноги съехали с кровати на тёплый пол. Я попыталась встать и тут же схватилась за спинку кресла, чтобы не потерять равновесие.

Что произошло этой ночью? Ступни тоже оказались слишком худыми. Красный лак стёрт с ногтей, каждый пальчик тщательно обработан. Кто-то заплёл мои чёрные густые волосы колоском в две косы по бокам головы. На сгибах рук вырисовывались синяки с точками от иголок.

Я положила локти на кровать, несколько минут потратила на то, чтобы вытащить трубку из клапана катетера. Это было сложно сделать одной рукой. Потом села ровно, пытаясь собрать мысли и восстановить порядок в голове. Но входная дверь открылась, и в комнату вошёл Артур. Я замерла, не зная, чего ожидать.

– Дарина! – воскликнул он и тоже замер.

Нелепое мгновение прервалось звуком закрывающейся за спиной Артура двери.

– Доброе утро.

Я не ответила.

– Присядем? – он указал на два кресла около окна.

Почему его голос был таким родным? Будто я слышала его каждый день всю свою жизнь.

Я кивнула.

Артур сделал пару шагов и остановился на середине комнаты. Кажется, он тоже не знал, как себя вести.

Я медленно перенесла вес тела на ноги.

– Позвольте вам помочь? – он протянул руку ладонью вверх.

Я снова кивнула.

Артур крепко обнял меня за плечи правой рукой, и подал левую, чтобы можно было о неё опереться. Терпкие нотки его духов напомнили, как тогда в лесу он накинул мне на плечи свой пиджак. Как я оказалась в лесу?

– Что произошло? – спросила я, садясь в кресло и подтягивая колени к груди.

– На нас напал волк, но сейчас уже всё хорошо, вы очнулись, это прекрасно, – произнёс он елейным голосом. – Ваш врач сказал, что первым делом надо поесть.

– Где моя мама?

– На работе. Она пробыла здесь очень долго, я еле уговорил её уехать.

– Она приедет?

– Несомненно, но чуть позже, когда опасность для всех минует, – сказал Артур, что-то набирая в своём телефоне.

– Какая опасность? Для кого это «всех»? – напряглась я.

– Вы пока очень слабы. Потороплю доктора.

Голова у меня болезненно кружилась. Вспышки неприятных воспоминаний то и дело взрывались в моём сознании.

– Который час? – спросила, сжимая горячие виски.

– Если вам нехорошо, давайте вернём вас в кровать?

– Нет, всё в порядке, который час? – снова спросила я, разлепляя глаза.

– Время обеда, – Артур откинул руку, чтобы посмотреть на красивые наручные часы, – четырнадцать двадцать.

– Мы разговаривали этим утром?

– Нет, вы очнулись вчера, проспали ночь и проснулись на следующий день.

Я попыталась ощутить время. Мне казалось, что Артур читал несколько минут назад, а прошли целые сутки. Он читал мне Гюго, как странно.

– Как долго я здесь?

К своему неудовольствию я вспомнила, что сама пошла с этим молодым человеком в лес. Телефон зазвонил, Артур посмотрел на экран.

– Подъехал ваш обед! – он поспешно встал и открыл дверь комнаты, за которой на железной тележке стояла какая-то посуда. Артур взял большую миску на плоской тарелке и поставил передо мной на стол. – Вам помочь? – неуверенно спросил он.

– Нет, вы и так, похоже, очень многое для меня сделали.

Я опустила ноги. От миски с полупрозрачным бульоном исходил приятный аромат. Тут же проснулся аппетит. Я взяла ложку в руки и попыталась донести её до рта, но ничего не выходило: пальцы дрожали, суп проливался. Как же мне было стыдно за это.

– Ничего! Давайте перельём немного бульона в кружку, – быстро сообразил Артур, сбегал за посудой. Перелил суп из миски, пролив часть бульона на пол.

– Видите, у меня тоже не получается.

Он опасливо подал мне кружку, на треть заполненную тёплой жидкостью.

– Спасибо, – сказала я и отпила немного. – Так сколько времени я здесь? – спросила, пока Артур наливал следующую порцию.

– Прилично, если честно. Врачи не давали никаких прогнозов, но вы вдруг начали поправляться, – улыбнулся Артур. – Ваша мама была так рада, узнав, что всё в порядке.

– Я могу поговорить с ней?

Я удивлялась костлявости своих пальцев, вцепившихся в тёплый фарфор.

– Безусловно, просто ваш врач не разрешил никаких потрясений. А потому, я бы предпочёл подождать немного, совсем капельку, пока вы не наберётесь сил, – толерантно ответил Артур.

– Какие потрясения? Это же моя мама.

– Женщины могут быть такими эмоциональными, она точно расплачется, когда вас увидит. Её будет тяжело успокоить.

Я поймала короткий взгляд Артура. Он смотрел на мои ступни. Я съёжилась, видя, как они обтянуты кожей, и мысленно согласилась с ним. Допила бульон. Артур помог мне добраться до кровати, а сам устроился рядом в кресле.

– Если позволите, расскажу вам, что будет дальше.

Я кивнула.

– Это реабилитационный центр. Здесь вы полностью восстановите свои силы. Я всё это время буду с вами.

Я помолчала и задала наконец вопрос, мучивший меня всё это время:

– А почему, Артур?

– Ваш врач сказал, что это поможет скорейшему восстановлению.

– Да, но… моя мама могла бы за мной ухаживать, почему вы здесь? – спросила, почувствовав, что щёки мои краснеют.

– Я не могу вас просто оставить… – сказал он.

Должно быть, чувствует вину за то, что со мной произошло.

– А вы быстро восстановились? – спросила я.

– Да, я почти не пострадал, всего несколько царапин. Зверь… отвлёкся на что-то и убежал.

Убежал – мысленно повторила я.

– Наверное, за мной. Последнее, что я помню, как лечу вниз с горы, а меня кто-то преследует, – я зажмурила глаза.

– Мне жаль, что всё так вышло.

Я вытерла мокрые щёки.

– Вы не обязаны мне помогать.

– Нет, обязан. А теперь отдохните, пожалуйста.

Приятное тепло распространялось по моему телу. Было тревожно, но головная боль отступила. Я лежала с закрытыми глазами, пока сон не окутал моё сознание пуховой шалью. Жаль только, шаль через несколько мгновений превратилась в волчью лапу.

Лёгкий аромат свежих опилок заполнял светлую мастерскую. Белояр теперь постоянно ставил меня в пару с одним из своих помощников. Сейчас мы со Златаном шкурили дерево.

– Хороший ты парень, Злат, – сказал я.

– Да обычный.

– Не. Добрый. Такое редко встречается.

Я перевернул брусок с наждачкой, чтобы отшлифовать мелкую деталь вырезанной дощечки.

– В мире и без нас слишком много плохого, – пожал плечами Златан.

– Вот тут ты прав. К нам с отцом в автосервис прорва людей приезжает. Так редко улыбаются! Хмурые все.

– Автосервис не магазин мороженого, – резонно ответил Злат.

– А то! У нас в комнатке для клиентов диван стоит, можно заказать кофе. И автомат со сладостями.

– Так ты кофе разливаешь? – шутливо подначил Златан.

– Я обычно в шиномонтажном боксе. Либо с мотоциклом вожусь. Или мастерам помогаю. Да дел-то всегда полно, – признался я.

– Семейный бизнес, он такой. У нас в медцентре тоже вечно куча дел.

– Злат, а почему девушки у тебя нет?

– Потому что тяжело найти такую, которая приняла бы меня всего полностью, – он отложил инструмент в сторону. – То, что тебя ждёт, сильно изменит тебя. Мне жаль, правда. Но в этом есть и хорошее. Надеюсь, ты недолго будешь грустить.

– Опять про ваше заклятье? – я саркастично улыбнулся.