Цена одиночества

– Тогда я больше не хочу жить с тобой! – в запале выкрикнула Кира.

Сказано – сделано. Под суровым взглядом матери побросала в сумку тетрадки, конспекты, книжки. Сгребла документы. Ничего из одежды брать не стала. Во-первых, это долго. А во-вторых, её так трясло, что хотелось только оказаться подальше отсюда. Мать молчала, не мешая ей, не останавливая, считая, по-видимому, что дочь так шутит. Или показывает характер. Но Кира и не думала шутить. Ноги в сапоги, пуховик на плечи, не тратя время на застёгивание. Лишь когда дочь открыла дверь, она спросила:

– Кира, ты хорошо подумала?

– Более чем, – холодно ответила Кира, выбегая в подъезд, хлопнув напоследок дверью.

Выбежала на улицу. Поёжилась от холодного порыва ветра, остудившего голову. Куда идти? Время плавно приближается к двенадцати. Наташе уже не позвонишь. Да и не настолько они близкие подруги, чтобы напрашиваться к ней ночевать. А на гостиницу денег нет. Не зная, что делать, Кира набрала номер Стаса, боясь всё же, что ответом ей станут лишь длинные гудки. Он быстро снял трубку, поинтересовался, что случилось. Кира попыталась ему объяснить, но из горла вырывались лишь сдавленные рыдания. А он и не стал слушать, сказав те самые слова, которые были сейчас Кире настоящим бальзамом на сердце: