Фазирую по Мультивселенной
Он очнулся в полном здравии в 1 блоке лаборатории. Здравие было таким четким, что он сразу понял, что ему вкололи. Рядом сидела Ир.
Белый потолок.
Тихое жужжание ламп.
Первый блок лаборатории.
— Где Феликс? — хрипло спросил он.
Ир замерла на секунду, а потом резко крикнула в коридор:
— Нужен доктор!
— Зачем?
— Сам говоришь о каком-то Феликсе, видно жахнуло сильно, когда ты подбежал к включенному устройству.
— Что? Я переместился в другой мир, в другую Вселенную.
— Ты действительно чуть не переместился в мир иной. - с ухмылкой блеснула она.
Полное недоумение.
Голос из коридора.
— Не издевайся над ним так сильно. - вошел в палату Другой Феликс, бросив ветровку на стул. И пошел дальше.
— Она так над всеми подшучивает. Не обращай внимания. Хотя один сорвал иглу с капельницы и побежал на улицу. - Улыбнулся он. Он удивленно переглянулся с Ир.
— Интересно, какая я в других мирах? Тоже так подшучиваю?
Феликс растерянно посмотрел сначала на неё, потом на себя.
— В моем мире ты очень серьезная. Перед фазированием - ты пыталась меня остановить.
Тут она перебивает, наклоняется вперед - Наверное, в твоем мире я тоже тайно влюблена в тебя. Резко откинулась обратно, когда вошел обратно Другой Феликс.
— Организм испытывает огромное давление после перемещения, поэтому мы так и гнали, чтобы вколоть все витамины. По ощущениям все было хорошо, но у тебя нет вещей, которые делают это автоматически после перемещения, потому что оно первое. Меня этому научили другие Мы. Они были благосклонны о безопасности других Я, которые попадают случайно не туда и застревают. Мне сказали, что есть специальное устройство, которое раскидывает по всем мирам нычки на всякий случай. Я отследил твой путь, наши миры не сильно отличаются. Есть бедолаги, которые погибают сразу после перемещения. Думаю, что
— В лаву? - Перебил его.
— Много неочевидных вариантов, но бывают и фатальные даже с защитой. Считай, что тебе повезло - переместиться в неизвестность и выжить.
— Но я видел, куда иду, в целом я уже не мог сопротивляться притяжению.
— Видел? Как? Что видел?
Ир изумленно покривила глаза туда-сюда. — Это были как будто окна или двери. Из одной двери показался Другой Я. Мы с ним даже смогли пообщаться о философии.
— О таком я слышу впервые
— Может быть, мы вместе это проверим? Я не успел задать вопрос: почему при всех знаниях и наличии уже каких-то средств ты никуда не отправлялся? Ир демонстративно встала. И вышла.
— Что с ней? - Изумленно вылупился он на себя. В этот момент из другого коридора послышался стук разбитого стекла, звонко врезающиеся осколки впиваются в дверь.
— Я предпочитаю, чтобы мы поговорили с глазу на глаз обо всем этом, как только ты оправишься.
В его голосе гласные звучали с небольшим характерным оттенком округления звука. Это едва заметно, но режет, как частотный писк.
— Мой мир притягивает много иных существ и таких как ты. Скоро ты в этом убедишься.
— Почему?
— Мы находимся на периферии. Вселенные, как купола в пространстве, разбросаны не совсем хаотично. Между ними постоянно перемещаются сгустки энергии. Это как организм со своим обменном веществ. Держи свой подарок.
Он протянул предмет, похожий на часы с экраном, покрытый черным хромом. Беззвучно появилась голограмма с разноцветными шарами. Он вбил текст Земля-0.
— Это устройство назвали хроноверс. Я для тебя нулевой вариант. Самый первый. Таких вещей мне занесли много.
— Скольких себя ты встречал?
Он посмотрел на свой экран, который выдвинулся из едва заметного браслета.
— Полторы тысячи. И это только тех, кого встретил лично. А если быть точнее 1555. Включая тебя. Взгляни на свой экран. Такого я раньше не встречал.
— Что тут? Метка Дом.
— Раньше я не видел твой купол. Он находится очень близко. И он фиолетового цвета. Других таких ты не найдешь.
Феликс начал крутить рычажки. Голограмма выросла до размера комнаты. Желтые цвета, синие, зеленые, красные, розовые. Весь спектр. Но фиолетовый только один.
— У меня есть подозрения, что ты прайм версия, но этого технически невозможно. Я так думаю. И многие, кто спорит, что он начало всего. Почему я к этому склоняюсь? Потому что ты сам сказал, что твое перемещение было иным и ты там кого-то видел.
— Всё верно Но иных перемещений я и не видел.
— Давай пока что на этом закончим. Отдыхай. На тебя многое сейчас свалил.
— Нет, это крупица. Что с Ир?
— Она хочет, чтобы я забыл про Ани и жил дальше. Она пытается скрывать свои чувства, но это удается плохо. Эти чувства не из любви, а из желания спасти. Я не прыгаю в другие миры с такими же, потому что на деле я уже смирился, но она этого не видит. - Хорошо. - После глубокого вдоха. - Я попробую на сегодня уталить твою жажду знаний ещё немного.
Тот слабо усмехнулся.
— Где Ани?
И впервые за всё время другой он отвёл глаза.
— В моем мире её не стало просто в один день. Я проснулся в пустой квартире. В полной тишине. Поначалу я даже не понял, что случилось. Она никуда не выходила - это узнал я позже. В первую неделю я не понимал вообще реальность, что я здесь нахожусь и это не сон.
Тишина.
— Зачем прыгают другие Феликсы между Вселенными? Они хотят её найти?
— Не все. Некоторые ищут ресурсы. Некоторые — технологии. Некоторые — новые миры для экспериментов.
— Экспериментов?..
— Они думают, что если разрушение случится не у них дома — значит, это приемлемо.
— То есть?
— Они не хотят, чтобы что-то случилось с их реальностью. Кто-то даже не смотрит вообще на наличие жизни. А осознание ошибки приходит потом. Ситуация - бесконечно. Мне проще тебе показать одну. Из базы знаний. Да, такое тоже есть. Архив памяти.
Феликс-0 достал вещь, которая кажется жестяной прищепкой, но это был пульт для кака-то шлема.
— Надевай. Это Хрономемуарус. Ты увидишь ярче всего. Увидишь запись от лица Феликса-222. И не только. Помни, что ты ничего не почувствуешь.
Феликс-0 посмотрел на него слишком серьёзно. И продолжил.
— Ошибку, после которой некоторые из нас перестают быть людьми.
Феликс надел это холодное, похожее на жестянку, устройство. Какие-то микро пощекочивания ударили в голову. Лазер или что-то похожее на это просветило в глаза. Он ощутился в другом мире, лишь только командный интерфейс, как проигрывания видео, говорил, что это запись.
Глава 12. Трансплантация миров
Он работал над изучением того, как сделать сопряжение двух похожих миров, которые ровно наполовину отличались друг от друга, но хронологически шли одновременно. Эта аномалия казалась шансом - таких миров было по сути бесконечное количество из-за вариаций. Где-то не хватало песчинки на пляже, а где-то она была. Где-то человек не рождался, а где-то он был с идентичным таймлайном. В этих вселенных необъяснимые под обные странные явления были все также необъяснимы, либо принимались за законы. Этот парадокс объяснить означает уже самому быть причиной этого парадокса. Такие диссонансы происходят постоянно. Об этом Феликс тоже подумал, что самостоятельно может влиять на судьбу и создание миров искусственным путем. Осталось лишь найти верный способ, каким образом это сделать, есть ли какая-то логика, что для этого нужно? Не отходя от этой мысли, началась сразу же практическая работа. Он был в распростертом состоянии нервоза, что сразу приступил без использования симуляций.
Он был сильно зол, потому что не понимал, что не так, почему срабатывает иначе, как подчинить эту стихию?
Потом он пал во фрустрацию. Просто лежал без света в полностью расправленной кровати на бархатных подушках. В комнате были распахнуты шторы, но на улице уже смеркалось, и уже зажглись оранжевые огни. Там было очень красиво: тяжелое серое небо ласкало еле теплое солнышко, окрашивая в не насыщенный алый, после он стал более синеватым и уже не сильно сливался с листвой, а гармонично вписывался в вид с красными и желтыми листьями, стояла золотая осень. Это был тот редкий атмосферный и эстетичный вечер. Хоть и его разум был затуманен, но он по существу оценил эстетику настоящего и природы.
В его голове в это время звучали строки из песни.
«Синий вечер по сердцу метил, Но держал свой ровный шаг. Вспомнил день, когда вас я встретил: На ветру развевался шарф. Синий вечер разлил чернила. Я забылся. Мой сон, мой сон Исчерпал тогда все мои силы. А теперь превратился в стон.»
И под эту воображаемую музыку он крепко накрепко уснул.
Проснулся он от стука дождя по окнам и от голоса во сне «ты долго спишь, кажется». Так и было. Он проспал целых 17 часов. Было уже два дня. Чувство голода так и ныло, переходя к активным пинкам в живот - спазмами. Его разум был не менее затуманен, как в момент отключки. Он приустал с кровати, резкая боль ударила в висок. Его глаза заболели от вида бардака на столе: там валялись чертежи, всякая бумага, которая сводила с ума от сложности и бесполезности. Это вгоняло уже в депрессию и кризис.
Неделю он не выходил из дома. Занимался абсолютно ничем. Сидел, лежал, мыслил, читал, ел, спал, ходил в туалет - это все занятия. На связь ни с кем не выходил. То ли специально выключил все возможные оповещения сообщений и прибытий, то ли совсем случайно забыл про это, но уже было неважно.
Вдруг он резко заговорил вслух с самим собой, чтобы услышать свой голос после недельного непрерывного молчания. Тембр был удивительно мягким, нежным, спокойным и уравновешенным, даже не пришлось прокашливаться. На секундочку он ожил, его кожа начала приобретать алые тона, но тут же остыл и стал серо-мрачным от беспомощности. Решил глубоко вздохнуть, но вздрогнул от одновременного звонка и стука в дверь. Нехотя, он пошел, а вернее поплелся к ней и открыл два замка вращающими ленивыми движениями. Замочная скважина с тонким скрипом отворилась, как и дверь только уже с более пронзительным криком. На пороге он увидел Дэна, который был до ниточки промок, за окном шел беспросветный столб ливня, могучий ветер валил деревня и срывал кровли. В его глазах был виден испуг и некоторое безумство, он был весь в мандраже, как будто бы случилось что-то срочное или важное происшествие. Его тело пыталось как будто что-то сказать, ноги и руки лихорадочно и бесцельно размахивали и дергались. Этот бзик продолжался до тех пор, пока Феликс не спросил: Что с тобой? Т.. т такое дело! Ссссссрочное!!
Феликс уже подумал про себя: «опять какое-то происшествие, он что ли не видит, что я занимаюсь затворничеством и не в состоянии куда-либо ехать, ничего без меня не могут решить».
В это время в его глазах и перед носом стояло стонущее, машущее руками, жалобное тело. Это был Сержант Копперпот, который был убит Феликсом в его мире лично.
А в голове только мысли:
Это был первый практический мёрдж. Чем он закончится, было неважно: погибелью обоих миров или же их слиянием. Такой вопрос даже не стоял. На душе весела легкость жестокости и аморальности, лицемерия, чувство господства решения или лишение будущего безразличных судеб.
Собранные установки загудели, затрещали страшным хриплым скрипом, как будто бы они были примитивными. Все эти провода, схемы, казалось, собраны на коленке. Оно все было грубым, неровным, неидеальным, не лаконичным. Старая скурпулезность в нем не просыпалась, такие теперь мелочи были совершенно неважны в деле всей жизни.
Тряпичный синтезатор синхронизировался со своим двойником.
Получился новый мир. Всё было так, как задумывалось. Абсолютно все недостающие пазлы одной вселенной перетекли в другую, они стали одним целым без технических парадоксов. Был лишь только один критический и логический. Её в этом мире не оказалось. Мёрдж подразумевает удаление лишнего, чтобы не сломать мир и он не погиб. Но почему Она? Встал другой технический вопрос. Можно ли сделать откат слияния?
Начался вычислительный процесс отката трансплонтации. На успех затеи было ещё меньше шансов, чем на создание ситуации. Сразу вылезло три красных треугольных огонька, два желтых восклицательных круга, четыре зеленых вопроса, - ошибок становилось всё больше и больше. В конечном итоге вся симуляция сломалась, и повторные вычисления не запускались. Причину было искать бесполезно.
Сержант Копперпот смотрел на всё это.
— Её не было у нас. Ты мог вытащить кого угодно, но вытащил меня в момент встречи с тобой.
— Это была раковая встреча - это уже было предначертано.
— Не совсем, был Другой Ты. И прямо сейчас - его не стало, либо остался кто-то из вас двоих, либо никого.
— Ты изучал эти процессы?
— В теории. Но эти ошибки с большой вероятностью говорят о том, что ничего не осталось от двух миров по причине несуществующей переменной твоей судьбы в одном из них. Ты проводил разведку синергией. Частоты показали тебе истину, но это была другая любовь.
Он был сильно зол, потому что не понимал, что не так, почему срабатывает иначе, как подчинить эту стихию?
Потом он пал во фрустрацию. Просто лежал без света в полностью расправленной кровати на бархатных подушках. В комнате были распахнуты шторы, но на улице уже смеркалось, и уже зажглись оранжевые огни. Там было очень красиво: тяжелое серое небо ласкало еле теплое солнышко, окрашивая в не насыщенный алый, после он стал более синеватым и уже не сильно сливался с листвой, а гармонично вписывался в вид с красными и желтыми листьями, стояла золотая осень. Это был тот редкий атмосферный и эстетичный вечер. Хоть и его разум был затуманен, но он по существу оценил эстетику настоящего и природы.
В его голове в это время звучали строки из песни.
«Синий вечер по сердцу метил, Но держал свой ровный шаг. Вспомнил день, когда вас я встретил: На ветру развевался шарф. Синий вечер разлил чернила. Я забылся. Мой сон, мой сон Исчерпал тогда все мои силы. А теперь превратился в стон.»
И под эту воображаемую музыку он крепко накрепко уснул.
Проснулся он от стука дождя по окнам и от голоса во сне «ты долго спишь, кажется». Так и было. Он проспал целых 17 часов. Было уже два дня. Чувство голода так и ныло, переходя к активным пинкам в живот - спазмами. Его разум был не менее затуманен, как в момент отключки. Он приустал с кровати, резкая боль ударила в висок. Его глаза заболели от вида бардака на столе: там валялись чертежи, всякая бумага, которая сводила с ума от сложности и бесполезности. Это вгоняло уже в депрессию и кризис.
Неделю он не выходил из дома. Занимался абсолютно ничем. Сидел, лежал, мыслил, читал, ел, спал, ходил в туалет - это все занятия. На связь ни с кем не выходил. То ли специально выключил все возможные оповещения сообщений и прибытий, то ли совсем случайно забыл про это, но уже было неважно.
Вдруг он резко заговорил вслух с самим собой, чтобы услышать свой голос после недельного непрерывного молчания. Тембр был удивительно мягким, нежным, спокойным и уравновешенным, даже не пришлось прокашливаться. На секундочку он ожил, его кожа начала приобретать алые тона, но тут же остыл и стал серо-мрачным от беспомощности. Решил глубоко вздохнуть, но вздрогнул от одновременного звонка и стука в дверь. Нехотя, он пошел, а вернее поплелся к ней и открыл два замка вращающими ленивыми движениями. Замочная скважина с тонким скрипом отворилась, как и дверь только уже с более пронзительным криком. На пороге он увидел Дэна, который был до ниточки промок, за окном шел беспросветный столб ливня, могучий ветер валил деревня и срывал кровли. В его глазах был виден испуг и некоторое безумство, он был весь в мандраже, как будто бы случилось что-то срочное или важное происшествие. Его тело пыталось как будто что-то сказать, ноги и руки лихорадочно и бесцельно размахивали и дергались. Этот бзик продолжался до тех пор, пока Феликс не спросил: Что с тобой? Т.. т такое дело! Ссссссрочное!!
Феликс уже подумал про себя: «опять какое-то происшествие, он что ли не видит, что я занимаюсь затворничеством и не в состоянии куда-либо ехать, ничего без меня не могут решить».
В это время в его глазах и перед носом стояло стонущее, машущее руками, жалобное тело. Это был Сержант Копперпот, который был убит Феликсом в его мире лично.
А в голове только мысли:
Это был первый практический мёрдж. Чем он закончится, было неважно: погибелью обоих миров или же их слиянием. Такой вопрос даже не стоял. На душе весела легкость жестокости и аморальности, лицемерия, чувство господства решения или лишение будущего безразличных судеб.
Собранные установки загудели, затрещали страшным хриплым скрипом, как будто бы они были примитивными. Все эти провода, схемы, казалось, собраны на коленке. Оно все было грубым, неровным, неидеальным, не лаконичным. Старая скурпулезность в нем не просыпалась, такие теперь мелочи были совершенно неважны в деле всей жизни.
Тряпичный синтезатор синхронизировался со своим двойником.
Получился новый мир. Всё было так, как задумывалось. Абсолютно все недостающие пазлы одной вселенной перетекли в другую, они стали одним целым без технических парадоксов. Был лишь только один критический и логический. Её в этом мире не оказалось. Мёрдж подразумевает удаление лишнего, чтобы не сломать мир и он не погиб. Но почему Она? Встал другой технический вопрос. Можно ли сделать откат слияния?
Начался вычислительный процесс отката трансплонтации. На успех затеи было ещё меньше шансов, чем на создание ситуации. Сразу вылезло три красных треугольных огонька, два желтых восклицательных круга, четыре зеленых вопроса, - ошибок становилось всё больше и больше. В конечном итоге вся симуляция сломалась, и повторные вычисления не запускались. Причину было искать бесполезно.
Сержант Копперпот смотрел на всё это.
— Её не было у нас. Ты мог вытащить кого угодно, но вытащил меня в момент встречи с тобой.
— Это была раковая встреча - это уже было предначертано.
— Не совсем, был Другой Ты. И прямо сейчас - его не стало, либо остался кто-то из вас двоих, либо никого.
— Ты изучал эти процессы?
— В теории. Но эти ошибки с большой вероятностью говорят о том, что ничего не осталось от двух миров по причине несуществующей переменной твоей судьбы в одном из них. Ты проводил разведку синергией. Частоты показали тебе истину, но это была другая любовь.
Глава 13. Ретроспектива
В комнате стояла тихая, тёплая тишина. Не мёртвая — та, которую хочется чем-нибудь заглушить, — а живая, медленно дышащая вместе со стенами, светом и ночью за окном.Свет лампы стекал по стенам тёплыми пятнами, она заливала комнату янтарем. За стеклом город постепенно затухал: машины проезжали всё реже, чьи-то голоса растворялись вдали, смешиваясь с глухим шумом улиц, похожим на далёкое море.Он сидел на краю дивана, уставившись в экран ноутбука. Строки кода двигались, складывались, ломались. Он даже не замечал, как пальцы продолжают набирать что-то автоматически.Он взглянул на часы безмолвно - пора. Закрыл крышку ноутбкука. Щелчок прозвучал громче, чем должен был. Комната сразу стала глубже, темнее. Тень потянулась за ним по полу, словно кто-то молча накинул ему на плечи тяжёлое пальто. В подъезде не горело ни одной лампы. Дверь не скрипела сегодня. Густой поток свежего воздуха хлынул в лицо. Оранжевые фонари принимали мошкару на фоне розоватого неба. На улице его встретил густой поток свежего ночного воздуха. Он ударил в лицо холодной влажностью и запахом пыли после тёплого дня. Оранжевые фонари облепила мошкара, кружащаяся в их свете, как пепел вокруг маленьких солнц. Небо ещё сохраняло слабый розоватый оттенок уходящего вечера.И вот это был тот момент, который потом будет возвращаться к нему сотни раз — слишком чёткий, слишком настоящий, чтобы быть просто воспоминанием.Добравшись до трамвайной остановки, он стоял и разглядывал красные пружинистые коробочки, качаясь, плывущие по скриплым рельсам, проезжая мимо и глуша весь остальной звук, отражая от стекл весь уличный свет, переливая в градиенте цвета фонарей, светофоров, машин. В депо - пиксельными оранжевыми буквами. Опять мимо. Табло ожидания показывает две минуты, но на горизонте пустота. Пять минут. Шесть. И только потом вдали появились два маленьких огонька — будто чьи-то глаза медленно всплывали из темноты.Трамвай тяжело подкатил к остановке, устало кряхтя железом. Внутри несколько ламп не горели, и из-за этого салон казался странно пятнистым — куски света чередовались с тенями, зловещий вид. Феликс сел на те самые задние сиденья. Было почти пусто. Качаясь, будто пьяница, они скользили то вверх, то вниз, резкий поворот, скрежет колёс, внезапный рывок тормозов — где-то рядом сигналит машина. Успело стемнеть - ночь окончательно вступила в свои права. Новых попутчиков не было, остановки были заполнены лишь оранжевым блеском. Новые свечки с подсветкой проносились мимо, парки, деревья. Остановки проплывали мимо в оранжевом свете фонарей. Парки. Деревья. Мокрый асфальт. Одинокие витрины. Всё выглядело так, будто город уже видел сон.Он почти не помнил, о чём они тогда говорили.Память сохранила не слова.Ощущения.Ночной парк.Тёмные дорожки.Шелест листвы.Она была очень тревожна. Сильно крепко его держала, обнимала. В один момент просто со всей силы укусила за спину. Больно. Потом синяк не сходил больше недели.Огромное тёмное пятно под кожей.След.Метка.Это была их последняя встреча.И теперь, спустя столько времени, после просмотра записи Феликса-222, именно это воспоминание врезалось в сознание особенно остро.Не лаборатория.Не формулы.Не фазирование.А этот укус.Будто в тот вечер она пыталась оставить часть себя внутри него.
Глава 14. Аннигилированый мир
Крутилось фиолетовое поле - его Вселенная. Красные, зеленые, желтые, оранжевые, все оттенки во круг него - безмерные пространства, это было красочнее любого градиента, любой палитры, любой картины или пейзажа, которые когда-либо были перед его глазами. Масштабная карта миров и каждый из них подписан своим именем.
А в мыслях: момент того самого прохода, новые разговоры, объяснения, снова запись с ошибкой, на которой неудачно сопрягались Вселенные. Нет. Сила — это знать, на что ты способен... И выбирать не делать этого. Но иметь право. И возможность.
И быстро его внимание переключается на черный рефлект хрома на карте, он блеснул довольно быстро. Приглядываясь в то место он увидел черное пятно - не пустота, сгусток, поглощающий свет. Зеленый маячок рядом - внезапно также блеснул черным и потух.
— Это происходит гораздо быстрее, чем показано здесь. Посмотри на это. Черным хромом были подсвечены все исчезнувшие миры.
Хриплый голос Темного Феликса очертил положение пространства.
Все они исчезли по глупости или намерено… Мной.
— Если бы все только произошло быстро… Я бы не выжил.
Его голос приобрел твердое звучание диктора. Слишком глубок и напорист был звук.
— Все думают, что конец света выглядит как взрыв.
Голос Тёмного Феликса звучал совсем рядом.
— Нет.
— Конец света выглядит тихо. Беззвучно. Мгновенно. Красиво. С точки зрения его природы. Это не какая-то катастрофа, а изящный механизм - без клинка, метеорита, столкновения, любого оружия. Даже я не разгадал, как оно работает, но точно все происходит быстрее света. Посмотри же сам.
Люди шли на работу.
Горели окна.
Ехали машины.
Город жил.
Во всех пониманиях.
Без звука.
Без вспышки.
Без следа. Без боли.
Словно ничего никогда не существовало.
Феликс оказался в пустоте. Недалеко увидел кусочек мира. Там был сам Темный Феликс.
Один.
Посреди пустого города.
Фонари продолжали работать.
Трамваи продолжали ездить.
Двери магазинов автоматически открывались.
Но внутри никого не было.
Совсем никого.
Только ветер.
И тогда Феликс услышал фразу.
Ту самую.
— Если бы всё произошло быстро…
Тёмный Феликс замолчал.
— Я бы не мучился.
Его голос впервые дрогнул.
— Мне пришлось смотреть, как умирает каждый человек, которого я знал.
— А потом помнить их одному.
— Это система защиты. От пустоты. Её я доумился сделать, но не до остального. Я просматривал эту запись тысячи часов. Это все мои настоящие воспоминания.
— Так зародилась моя одержимость. Спустя долгое время - все остальные миры для меня были просто экспериментом. Чих - исчез один, другой, третий. Это происходит слишком невинно.
— Но ты не моргнул и глазом. Не спросил, сколько детей исчезло вместе с этими мирами.
Не спросил, сколько времени я пытался их вернуть.
Ты спросил бы всё это, будь ты другим человеком.
Но ты думаешь совсем о другом:
Если он смог зайти настолько далеко…
— Ты не ужаснулся, не отвернулся, ты не спрашиваешь ничего - даже для себя - как избежать подобного, как не допустить ошибок. Ты чувствовал меня полностью: