Я тебя прощаю! Я тебя люблю!

Достав из сумки пудреницу, открыла её и, посмотрев на себя в зеркало, слегка подправила макияж. «Смотритель», наблюдавший за ней в зеркало, чуть улыбнулся, – женщина, даже в критические моменты жизни, всё равно остаётся женщиной!

Глава 8

Припарковавшись на стоянке кафе, Генрих помог хозяйке выйти и пошёл следом за ней, по привычке окинув взглядом вокруг. Его ничего насторожило, всё было обыденно и естественно.

Елена поднялась по ступенькам и огляделась. Народу было немного. Раза два она была здесь, но вряд ли её могли запомнить. К тому же, тёмные очки, которые она надела в машине, почти скрывали её лицо.

«Ну, как в голливудских детективах, Джеймс Бонд в юбке!» – мелькнула в голове мысль. Мелькнула и пропала, потому что к ней направлялась женщина невысокого роста. Сначала Елена приняла её за администратора. Но, приглядевшись, поняла, что, скорее всего, это и есть её, так называемая, сестра.

– Елена Викторовна?

– Да.

Здравствуйте, я Сания, – она протянула руку.

Елена слегка пожала её. Ладонь была вспотевшей и чуть подрагивала. В полумраке помещения трудно было разглядеть лицо женщины.

– Я кофе заказала, может, к столику присядем?

Елена поглядела на столик, на который рукой показывала Сания. Он ей не понравился. Слишком близко от всех. Она оглянулась. В отдалении, возле больших окон, увидела два столика, стоявших недалеко друг от друга. Место было уютным и освещённым солнцем, пробивающимся сквозь оконное стекло. Большая пальма закрывала их от посторонних, и можно было спокойно говорить.

– Давайте, перейдём вон туда! – она рукой показала на столик возле пальмы.

Сания кивнула, взяла чашку с недопитым кофе и пошла к указанному месту. Генрих, шедший следом за хозяйкой, понял всё без слов и занял место за соседним столиком.

Расположившись за столом и заказав себе капучино, Елена взглянула на собеседницу. Невысокая ростом, черноволосая. Внешность восточная. На вид лет сорок. Одета небогато, но аккуратно. Руки красивые, маникюр. Елена перевела взгляд на лицо и… обомлела. Не может быть! Перед ней сидела её копия, только моложе! Поразительное сходство! Глаза, такой же формы разрез глаз, нос, губы, ямочка, как впадинка, на подбородке. Елене показалась, что она сходит с ума.

Женщина, видимо, тоже потрясённая, молчала, оглядывая писательницу. Генрих, севший так, чтобы хорошо было видно обеих женщин, также заметил их сходство.

– Знаете, Елена Викторовна, – начала Сания разговор. – Я видела ваше фото в книге и тогда обратила внимание, как мы похожи, но, чтобы так!

– Да, – Елена не знала, что сказать.

Если она до этого сомневалась, что эта женщина её сестра, то сейчас трудно было отрицать родство. Истина была на их лицах!

– Как вы обо мне узнали?

– Мама рассказала.

– Ваша мама? Она жива? – голос Елены дрогнул.

– Да, пока ещё жива. Она и ваша мама тоже, – тихо ответила Сания.

Елена сделала вид, что не услышала последней фразы.

– Почему, пока жива?

– Когда я уезжала, мама была в больнице. Врачи сказали, что она живёт только благодаря силе воли.

– Что с ней?

Елена не хотела показаться невежливой, но сказать, что её встревожило состояние женщины, которую она вообще не знала, значило соврать. Трудно принять вот так сразу, что мать, родившая её и бросившая на произвол судьбы, оказывается, жива.

– Онкология.

Елена молчала. Она не знала, что говорить. Выражать сочувствие? К чему притворство? Возникла неловкая пауза.

– Вам нужны деньги на лекарства? Вы за этим пришли?

– Нет! – вспыхнула от возмущения Сания.

– Я уже сказала вам по телефону, что мне ничего от вас не нужно! Нас пятеро у матери – три сестры и два брата. Мы сами можем и лекарство купить, и за мамой присмотреть.

– Тогда, зачем вы захотели встретиться? – спросила Елена, отметив про себя, что, оказывается, у неё столько родственников.

Сания, помолчав, стала тихо рассказывать. Елена наклонилась к ней, чтобы лучше слышать. Генрих, неторопливо потягивавший кофе, насторожился. Но Сания не проявила враждебности. Её лицо было уставшим и грустным.

– Когда мама узнала, что ей осталось недолго жить, она позвала нас всех и рассказала о вас. Она говорила, что на её душе большой грех, что она в юности совершила ошибку и всю жизнь казнила себя за это. Она вынуждена была оставить вас в роддоме, но всегда помнила о вас и молилась за вас аллаху.

– Помнила? – не выдержала Елена. – Что же, она меня не нашла, когда я была маленькой?

– Она не могла. Когда вас удочерили, она дала расписку в том, что никогда не будет вас искать и не потревожит вас. Она поклялась в этом! А, потом, приёмные родители увезли вас, и она потеряла след.

Сания замолчала. Ей трудно было говорить. Молчала и Елена. Затем Сания произнесла:

– Мама очень больна! Она хочет с вами встретиться. Пожалуйста, простите её!

Елена глядела в окно и ничего не видела. Слёзы текли по её щекам и падали в чашку с кофе. Простить… Вот так, взять и простить…

Когда-то, её, маленькую новорождённую девочку, выбросили, как ненужную вещь. И, вот теперь, спустя столько лет, родная мать появляется в её жизни и хочет, чтобы ей перед смертью отпустили грехи!

– Сколько ей лет?

– Шестьдесят восемь.

Елена кивнула головой. Так она и предполагала.

– Как её зовут?

– Халида.

– Как вы нашли меня?

– Мы очень любим ваши книги, Елена Викторовна. Однажды, я читала маме роман, она взяла книгу из моих рук, увидела вашу фотографию и вдруг сказала, что вы её дочь.

– Ну, мало ли что показалось больной женщине. И, вы так сразу и поверили?

– Нет, конечно. Хотя, когда внимательно поглядела на фото, обратила внимание на наше сходство, но подумала, что похожих людей много на земле. А, мама стала просить узнать о вас больше, откуда вы родом, кто ваши родители, сколько вам лет.

– И, что дальше? – Елена невольно заинтересовалась.

– Я немного информации нашла о вас в интернете, но то, что прочла, навело на мысль, что возможно, мама права.

– Потом я съездила в тот город, где вы родились, хотела узнать о вашей судьбе. Но, мне в роддоме ничего не сказали. Тайна усыновления.

Елена кивнула головой. Она тоже несколько лет назад обращалась в этот роддом, и ей объяснили, что по закону о тайне усыновления она не имеет право знать, кто её родная мать, поскольку эта женщина сама официально отказалась от неё.

– И, почему вы решили, что я и есть ваша сестра?

Сания улыбнулась:

– Посмотрите на себя в зеркало, потом на меня!

– Это не доказательство!

Сания достала из сумочки пакет с фотографиями и стала показывать их писательнице.

– Это я маленькая. Мне здесь несколько месяцев. А, это мне года четыре. А, вот я пошла в первый класс. На этом фото мне уже лет тринадцать.

Елена смотрела на фотографии и в каждой из них узнавала себя. Одежда другая, места другие, но девочка – это она! Сания показала ещё фото:

– Это я с мамой. Мы в парке были.

На фоне цветущей клумбы жизнерадостная женщина обнимала маленькую девочку. Елена вглядывалась в лицо женщины. Оно ей кого-то напоминало. Кого же? Себя несколько лет назад!

– Значит, это и есть моя мать?

– Да, – кивнула Сания.

– И, – продолжила медленно Елена, – мы с вами похожи на неё?

– Да, – снова подтвердила сестра.

– А, другие дети? Они тоже похожи на мать? – почему-то Елена не могла произнести это слово «мама».

– Нет, скорее, больше на отца или на других родственников.

– У вас большая семья?

– Да, у мамы было ещё сестры и братья. У папы два брата. У всех дети, внуки, правнуки. Мы общаемся, живём дружно.

– А, ваш отец жив?

– Нет, – грустно улыбнулась Сания. – Он умер несколько лет назад.

– И, где же вы живете?

– В Саратовской области.

– Сания, зачем вы приехали? – напрямую спросила писательница.

– Познакомиться с вами хотела, да, и мама просит вас приехать.

– Покаяться хочет? – усмехнулась Елена.

– Зачем вы так? Она всю жизнь себя не может простить за эту ошибку!

– Ошибку! – Елена прищурилась и посмотрела на сестру. – У вас дети есть?

– Зачем вы спросили?

– А, вы могли бы отказаться от своих детей и бросить их одних? Могли бы?

– У меня нет детей, Елена Викторовна. И, не было.

– Я не могу рожать, – сказала Сания, опустив голову.

– Извините, – гнев Елены сразу исчез. – Я не хотела вас обидеть.

– Когда мама узнала, что я бездетна, она долго плакала. Потом решила, что её аллах наказал через меня.

Она подняла глаза на сестру:

– Елена Викторовна, пожалуйста, поедем к маме! Она вас ждёт! У неё есть доказательства того, что вы её дочь!

– Какие доказательства?

– Она сказала, что покажет их только вам.

Елена выпила уже остывший кофе, помолчала, обдумывая ситуацию.

– Даже, если бы я поверила вам и захотела поехать на встречу с…, как вы говорите, мамой, то всё равно не смогла бы этого сделать сейчас. Завтра я улетаю в Москву по делам.

– А, потом?

– Не знаю, Сания! – Елена покачала головой. – Всё это так неожиданно!

– Вы мне не верите?

– Ну, это слишком простой вопрос. Вы свалились мне, как снег на голову, уверяете, что моя родная сестра, что у меня жива мать, и при этом вместо доказательств и фактов только слова и какие-то фотографии. Согласитесь, всё это похоже на какую-то фантазию или абсурд!

– Почему, Елена Викторовна? Я же верю в то, что вы моя сестра!

Елена усмехнулась:

– А, мне вот трудно поверить. Хотя, я и искала когда-то свою мать, но скорее для того, чтобы просто узнать, откуда я родом.

– Кстати, – вспомнила она. – Может, ваша мать сказала вам, кто мой отец? Тоже казах?

– Нет, русский. Больше я ничего не знаю. Она говорит, что расскажет всё вам лично.

– Лично, – Елена задумалась. – Знаете, Сания, мне вот, пока, не хочется с ней встречаться.

– Почему?

– Потому что меня воспитала другая семья, и другую женщину я называла мамой.

– Они живы?

– Нет. Мама умерла тринадцать лет назад, а папы нет уже десять лет.

– Вы были с ними счастливы?

– Ну, вот что, Сания, я вас выслушала, как вы просили. А, теперь, извините, мне пора ехать!

– Счёт, пожалуйста! – сказала Елена официанту.

Затем обратилась к Сании:

– Когда вы уезжаете?

– Завтра, на поезде.

Официант принёс счёт. Оплатив две чашки кофе, писательница поднялась из-за столика:

– А, у меня самолёт на Москву утром. Думаю, мы больше не увидимся с вами. Счастливого пути!

– Подождите, Елена Викторовна! – остановила её Сания. – Что сказать маме?

– Ничего! Вы меня не встретили и ничего обо мне не знаете. И, пожалуйста, не звоните мне больше.

– Как же так? Мы же сёстры!

– Перестаньте, Сания, – с досадой сказала Елена. – Мы с вами прожили столько лет, не зная друг друга, проживём и дальше.

– А, мама?

– Ну, она же жила как-то без меня? У неё столько детей! Зачем ворошить прошлое, Сания?

– Елена Викторовна, если вы захотите её увидеть, пожалуйста, позвоните мне. Мой номер телефона у вас есть. Пожалуйста! – её голос умолял.

– Не обещаю, – ответила Елена, направляясь к выходу. – Прощайте!

– До свидания, – ответила Сания.

Глава 9

Елена вышла из кафе. Генрих, шедший за ней, опередил и открыл дверцу машины, усаживая её на заднее сидение.

– Домой, пожалуйста! – отрывисто сказала хозяйка, не желая с ним говорить.

Генрих, молча, тронулся с места. Машин на трассе было мало. Елена глянула на часы. Они показывали двадцать минут восьмого. Вечер наступил незаметно. Мысли хаотично перескакивали, создавая сумбур в голове. Мать, её мать жива! Женщина, родившая и бросившая её, жива!

Воспоминания накатили волной. Пьяный отец, избивающий мать, её крики о помощи, испуганная девочка в страхе прижимается к стене. Девочка – это она, маленькая Алёнка. Таким было её детство в приёмной семье.

Елена закрыла глаза. Не вспоминать! Слёзы сами собой побежали из глаз. Достав из сумки платок, она вытерла их. Но, они катились и катились по щекам, словно хотели вылиться за все годы. Мать, её мать, вот так, родив дочку на свет божий, бросила, словно ненужную куклу, и легко ушла, не оглянувшись!

Простить? Как? Забыть? Как?

Как вычеркнуть из своей жизни её исковерканное детство? И, почему она должна прощать? Одни родители, произведя её на свет, добровольно отказались от неё, другие, удочерив, превратили её жизнь в муку! Почему она должна простить взрослых людей, сознательно поступивших с ней жестоко? Почему?

Рыдания подступили к горлу и вырвались наружу натужными всхлипами. Елена зажимала рот рукой, чтобы не слышал Генрих, но не могла совладать с собой. Ей хотелось кричать от боли, от собственного бессилия что-то изменить в своём прошлом. «Смотритель» молчал и вёл машину, словно, не слыша и не замечая того, что творится с его хозяйкой. И, только напряжённая спина выдавала его волнение.

Подавив крик, Елена вытерла слёзы и заставила себя думать. Зачем эта Сания появилась? Её мать больна. Всё же, наверное, им нужны деньги. Узнав, что сводная сестра обеспечена, Сания, таким образом, хотела дать понять, что им требуется её помощь. Да, она говорила, что мать лежит в больнице.

Деньги, нужны деньги! Если это и в самом деле её родная мать, отдать им деньги на лечение и, тем самым, отдать долг за то, что когда-то эта женщина её родила. И, всё! И, пусть они исчезнут из её жизни навсегда!

Она порылась в сумке, нашла банковскую карту. Сколько им дать? Елена вспомнила, что недавно сняла с карты крупную сумму. Пополнение ожидалось только на следующей неделе. На карте оставалось тысяч пятьдесят.

Елена открыла кошелёк. Наличными ещё двадцать тысяч. «Билет в Москву купила. С собой надо взять эти двадцать. Этого хватит, если по магазинам не бегать. Если что, Юлька подкинет», – мысли вихрем проносились в голове.

– Генрих, остановите, пожалуйста, машину у ближайшего банкомата, – попросила она водителя, не замечая того, что он не сводит с неё глаз, наблюдая в зеркало за её движениями.

«Мерседес» плавно затормозил у торгового центра. Елена вышла из машины и направилась к банкомату. Генрих шёл за ней, отстав на несколько шагов. Ему хорошо было видно хозяйку, хотя она его и не замечала, погружённая в свои мысли.

Сняв со счёта ровно пятьдесят тысяч рублей, она машинально положила их в сумку и направилась к машине, по-прежнему не видя идущего за ней «смотрителя». Уже сидя в машине, Елена подумала, что Сания может уже уйти из кафе. Снова открыла сумку и нашла листок с записанным её номером телефона. Торопливо набрала номер.

– Сания?

– Да, Елена Викторовна! – радостно ответила та.

– Вы ещё в кафе?

– Нет, в сквере сижу на скамейке.

– Сквер напротив кафе находится?

– Да, через дорогу.

– Не уходите, пожалуйста. Я сейчас подъеду.

Отключив телефон, она устало сказала Генриху:

– Вернитесь, пожалуйста, к кафе, где мы были. Там сквер рядом. Припаркуйтесь где-то поближе к скверу.

– Мадам Елена, зачем вы это делаете?

– Так нужно, Генрих!

– А, вдруг, это мошенница? А, вы, вот так, отдаёте ей все деньги?

– Генрих, я не хочу об этом говорить! Поехали!

Он молча включил зажигание. К скверу они подъехали на удивление быстро, – основной поток машин уже схлынул, по пути им встретилось всего лишь несколько неторопливо двигающихся авто. Припарковавшись, Генрих серьёзно посмотрел на Елену:

– Я пойду с вами!

– Нет, – покачала она головой. – Оставайтесь в машине. Я пойду сама.

– Без меня вы не пойдёте! – твёрдо сказал он и добавил. – Выбирайте, или я вас закрою в машине, или пойду с вами!

– Это что, шантаж? – Елена нахмурила брови.

Такое своеволие водителя и «смотрителя» ей не понравилось. Обычно он был очень корректен с ней.

– Нет, скорее ультиматум. Вам нужна защита, Мадам Елена!

– От кого? – она горько улыбнулась. – От безобидной женщины?

– Возможно, она не такая уж и безобидная. А, может, от вас самой, чтобы вы ничего не натворили.

– Генрих, вы всё слышали там, в кафе?

– Да, всё.

– И, что вы думаете по этому поводу? – Елена тревожно посмотрела на своего водителя.

Впервые она подпустила к своей жизни так близко чужого человека. Впрочем, чужого ли? И, насколько она может ему доверять?

– Что я думаю? – задумчиво произнёс Генрих.

– Возможно, она, действительно, ваша сестра. А, может быть, мошенница. Вам нужно быть осторожной! И, поэтому, я иду с вами.

– Ладно, уговорили! – вздохнула Елена, открывая дверцу машины.

Они шли по скверу, вглядываясь в лица прохожих. Темнело. Было как раз такое время, когда сумерки переходили в наступающую ночь. Свет фонарей был неярким, и фигуры прохожих казались слегка размытыми.

– Елена Викторовна, я здесь! – услышали они голос Сании.

Она сидела на скамье, стоящей чуть дальше от основной аллеи. Увидев их, встала и пошла к ним навстречу. Настороженно посмотрела на Генриха.

– Не бойтесь, это мой водитель, – успокоила её Елена.

– Он был с нами в кафе?

– Да, он всегда со мной. Не бойтесь! – повторила она ещё раз.

Сания кивнула головой, ещё раз посмотрела на Генриха и повернулась лицом к Елене.

– Вы передумали? Вы поедете со мной к маме?

– Нет, я не передумала, Сания, – голос Елены был холоден.

Она не в состоянии была притворяться сейчас и разыгрывать радостную встречу с новоиспечённой родственницей.

– Я вернулась, чтобы отдать вам это, – Елена достала из сумочки пачку денежных купюр и протянула их Сании.

– Здесь пятьдесят тысяч рублей. Извините, что мало, но это всё, что у меня сейчас есть в наличии. Думаю, на лекарства вашей маме хватит.

– Зачем это? – Сания в растерянности отступила назад. Затем убрала руки за спину.

– Не нужны нам ваши деньги! Я же сказала, мы вполне обеспечены, сами можем оплатить лечение мамы!

– Зачем вы так? – её голос дрогнул, и она расплакалась, словно ребенок.

Елена стояла рядом с пачкой денег в руках и не знала, как ей теперь быть. Она ожидала, что Сания возьмёт деньги и уедет навсегда. Ей так хотелось, чтобы это и случилось! Но, всё произошло по-другому.

Прохожие оглядывали их, кое-кто спрашивал у Генриха, что случилось и не надо ли вызвать полицию. Водитель увёл женщин в боковую аллею и усадил обеих на ту самую скамейку, на которой Сания ожидала их приезда.

– Вам нужно успокоиться обеим! Мадам Елена, уберите деньги в сумку! Сания, перестаньте плакать! Ничего страшного не случилось, – его спокойный голос развеял нервозную обстановку.

Елена положила деньги в сумку. Казалось, они жгли ей руки. Достав из сумки упаковку с бумажными платочками и коробочку с косметическим набором, на внутренней стороне которого было прикреплено зеркальце, передала их Сании.

– Вот, откройте, там зеркало, сможете привести себя в порядок.

Сания благодарно улыбнулась, открыла коробочку и, поглядев в зеркальце, вытерла платочком с лица размазанную тушь.

– Сания, возьмите эти деньги! Они вам пригодятся. Заболевание серьёзное, лечение будет дорогим, – проговорила Елена уже более спокойно.

– Нет, не за этим я к вам шла, – Сания покачала головой, затем усмехнулась.

– Откупиться хотите?

Елена отшатнулась от Сании, словно та её ударила.

– Зачем вы так?

– А, вы? А, вы так зачем?

Не отрываясь, они смотрели друг на друга, не зная, что же теперь делать.

– Извините меня! – первой опомнилась Елена.

– Я, кажется, и в самом деле, перегнула.

– И, вы меня простите! Не со зла я, от неожиданности.

– Ну, вот и хорошо, что помирились, – вмешался в разговор Генрих.

– А, теперь, давайте уйдём отсюда, а то скоро любопытные соберутся.

– Да, вы правы, Генрих, – улыбнулась Елена. Ей стало легче.

– Сания, вы где остановились? Вас подвезти?

– Нет, не надо. Тут рядом отель, в котором я сейчас живу. За углом.

– Вас проводить?

– Ну, если хотите! – заколебалась Сания.

Они медленно шли по скверу. Генрих держался поодаль от них, но так, чтобы всегда быть рядом, если понадобится.

– Хороший у вас водитель!

– Да, хороший, – Елена улыбнулась и оглянулась на «смотрителя», словно желая утвердиться, что он её не покинул. Генрих кивнул головой: «Я здесь!»

– Давно он у вас работает?

– Нет, недавно. Но, кажется, что я знаю его сто лет.

– Понимаю, – задумчиво произнесла Сания. – Мы вот только сегодня познакомились, а у меня такое чувство, что я всю жизнь вас знала.

– Сания, вы простите меня! Просто, так всё вышло неожиданно. Я подумала, что, отдав вам деньги, смогу и помочь вам, и расстаться с вами. И, правда, откупиться хотела!

– Да, ладно! Я ведь сама свалилась вам на голову.

– А, вы по-русски хорошо говорите! – заметила Елена.

– Так, я родилась в России, всю жизнь на русском говорю, он мне, как родной язык. По-казахски мы только дома общаемся, и то, смешиваем слова с русскими. Старики, конечно, сильно придерживаются традиций. А, молодые уже и на русском, и на казахском, и на английском языках говорят.

– Елена Викторовна, вы не судите маму строго! Она, конечно, виновата перед вами, но ей жить осталось, может, несколько дней. Пересильте себя, приезжайте к ней, поговорите, легче обеим станет.

– Не знаю, Сания. Мне нужно подумать. Не хочу вот так, на эмоциях, всё решать.

– Конечно, я понимаю. Как решите, позвоните. Мы вас встретим. Я вас с родственниками познакомлю. У нас дружная семья. Вам у нас будет хорошо!

– Ладно, Сания, я подумаю.

Они подошли к отелю. Наступила пауза. Обе понимали, что, встретившись вот так однажды, они могут уже никогда не увидится вновь.

– Ну, спасибо, что проводили, – нарушила молчание Сания. – До свидания, Елена Викторовна!

– Давайте уже без Викторовны. Просто Елена.

– Спасибо, Елена! – Сания тепло улыбнулась, затем неожиданно обняла её и прижала к себе. – До встречи, сестрёнка!

– До встречи! – прошептала Елена, чувствуя, что опять слёзы рвутся наружу.

Она долго стояла на тротуаре, наблюдая, как сестра заходит в отель. Прежде чем закрыть за собой дверь, Сания оглянулась и помахала рукой. Елена махнула в ответ, затем повернулась к Генриху. Он стоял в шагах десяти от неё и курил сигарету.

Возвращались к машине не торопясь. Елена взяла водителя под руку. Это было несвойственно ей, но, ведь и день был необычным, а Генрих сегодня был не только её водителем, но и охранником, и, что ещё важнее, другом.

«Да, именно другом, – подумала Елена. – Только друг может так поддержать в трудную минуту!»

– Спасибо вам, Генрих! – поблагодарила она его. – Вы мне сегодня очень помогли.

– Я всегда рядом, Мадам Елена, – улыбнулся он в ответ.

– Да, какая я Мадам! – махнула она рукой. – Вы всю мою жизнь сегодня узнали.

– Вы настоящая Мадам! И, мне нравится вас так называть.

Елена пожала ему руку, и они дальше шли, молча, понимая, что слова сейчас не нужны.

Глава 10

Уже в дороге Елена поняла, что очень устала. День был насыщен эмоциями – отъезд внучек, сборы в Москву, встреча с Санией. Всё это происходило так быстро, что она не могла осознать события и понять важность того, как меняется её жизнь. Скорее, она принимала события этого дня, как данность, и, подчиняясь им, не отдавала себе отчёта в том, что ей это нужно для чего-то.

Появление в её жизни сестры было необычным, но, наверное, предсказуемым. Ведь совсем недавно Елена сама хотела найти свою мать или её родственников, но, испугавшись последствий, способных изменить жизнь, прекратила поиски. И вот, спустя несколько лет, эта ситуация вернулась вновь в образе её сестры.

И сейчас Елена чувствовала себя растерянной. Как ей поступить? Поехать к женщине, которая её родила? Признать её своей матерью? Простить? Да, по канонам божьим прощение – это верный путь к богу. Но, как простить ту, которая её бросила? Как простить своих приёмных родителей?

На Елену снова нахлынули воспоминания детства. Её приемные родители были обычными людьми, живущими так же, как все: работа, дом, семья. Только вот семьи, настоящей семьи не было. Казалось, что мать и отец живут вместе, но каждый своей жизнью. Мама была жёсткой в своих решениях, её желания и мнения были законом в семье. Не менее деспотичным был и отец. Ни в чём не уступая друг другу, они часто ссорились по малейшему поводу. И, как правило, эти ссоры заканчивались драками.

Отец напивался, становился агрессивным, крушил всё, что попадалось под руку, а затем избивал мать жестоко и беспощадно. Маленькую Алёнку он не трогал, но часто, интуитивно защищая мать, девочка становилась между родителями, умоляя прекратить драку. Озверевшие родители, не видящие ребёнка в своем озлоблении, били друг друга что есть силы, не замечая, что их кулаки, а иногда и предметы, попадавшие им под руку во время драки, попадают и по ребёнку. Крики, слёзы, проклятия неслись с их двора!