Любовь и другие осложнения ревматизма
– Некоторым симулянтам надо на завтрак давать только лимоны, потому что настоящим больным невозможно смотреть на их довольные рожи. А мне нельзя расстраиваться. У меня от этого давление поднимается, – жаловался Лёхе Дильшод.
Леха, как обычно, всё принял за чистую монету и предложил сходить за тонометром, а потом смотрел на нас, не понимая, почему мы ржём, как кони на конопляном поле.
Наташу и Маргошу я с утра не увидел. Не было их ни в коридоре, ни возле процедурных кабинетов. Ну, ничего. Вечером наболтаемся ещё. Будем не только болтать, конечно. Надеюсь, что вчера был только пробник, а основная программа будет сегодня. Сегодня я покажу Маргоше, какого жеребца ей удалось охомутать.
Прошёл обед, а девчонки так и не появились. Наверное, где-то гуляют. Бывает ещё, что больных отправляют к врачам-специалистам в другой корпус больницы. А может, коллеги пришли навестить девчонок, и они сидят все вместе где-нибудь на первом этаже. Там есть уютные кресла возле буфета и кофемашин.
Прошёл ужин. Наш диванчик был пуст: ни Маргоши, ни Наташи. до меня стало доходить, что происходит что-то не то. Я прождал ещё час, поминутно выглядывая из палаты в больничный коридор, чтобы посмотреть, не идут ли Маргоша с Наташей к нашему диванчику. Потом ещё полчаса просидел на диванчике один, гипнотизируя взглядом закрытую дверь палаты девчонок. Из женской палаты никто даже не вышел. Что они там все вымерли, что ли?
Ладно. Сколько ещё можно ждать? Я собрал волю в кулак, набрался решимости и пошёл в женскую палату, надеясь в душе, что всё в порядке и сейчас я увижу удивлённые моим визитом лица Маргоши и Наташи. Проблема была в том, что в палате были ещё и другие пациентки, которые в это время, наверное, уже готовились ко сну. Но ничего, посмеются над странным мужичком и забудут.
Я интеллигентно постучал в дверь, дождался насмешливого вопроса о том, кому не спится в ночь глухую, подумал, что ответ в рифму был бы подходящим, и молча зашёл в комнату. Палата была четырёхместной, точно такой же, как и наша мужская.
Маргоши в палате не было. Я не знал, какая именно постель была её, но три кровати были заняты, а одна стояла аккуратно заправленная. Под насмешливыми взглядами пожилых женщин я почувствовал себя неуютно, но всё же сообразил, что застеленная кровать – Маргошина.
Зато в палате была Наташа. Она в коротеньком ярко-красном халате читала книжку, лёжа на застеленной кровати у окна. Две другие женщины постарше, до того, как я вломился в палату, видимо, пили чай. Но теперь, поставив кружки, с удовольствием за мной наблюдали. Не сомневаюсь, тётушки в плюшевых халатах догадывались о причине происходящего и теперь, как зрители в театре, наслаждались развитием событий, не вмешиваясь в драму.
Спрашивать у Наташи при посторонних, где Маргоша, мне было неудобно. Спрашивать: «Как дела?», вломившись в женскую палату – глупо. Я так и топтался на месте, как баран, пока Наташа не сжалилась надо мной. Посмотрев на меня, словно на назойливую мошку, она тяжело вздохнула, отложила книгу и сказала, что сейчас выйдет. Я почти выскочил из женской палаты обратно в больничный коридор.
Наташа появилась через пару минут. Она вышла в том же коротеньком халатике, в котором лежала в постели. Халат развевался при её стремительной ходьбе. Наташа выглядела злой, но при этом невероятно сексуальной. Я уже привычно ощутил, как глупо выгляжу, но не смог скрыть восхищённого взгляда. Вообще, глупо выглядеть – было моим главным занятием в этот день.
Садиться на наш диванчик мы не стали. Наташа решительно пошла к окну в противоположном конце больничного коридора. Здесь не было палат, только уже закрытые служебные кабинеты. Пока мы шли туда, где нас никто не услышит, какую только ересь я не передумал. В голову лезли мысли, одна нелепее другой: начиная с разгневанного мужа, узнавшего про нас, и заканчивая внезапным инфарктом у Маргоши. Когда же Наташа рассказала, что именно произошло, я потихоньку, но с облегчением выдохнул.
Ситуация с Маргошей действительно была неприятной, но совершенно несвязанной со мной. Утром ей позвонил муж и сообщил, что их дочурка упала на ступеньках садика. Заподозрив перелом, медсестра направила девочку с папой в травматологию. Рентген всё подтвердил. Девочке наложили гипс, выписали обезболивающее и отправили домой.
Проблема осложнялась тем, что муж Маргоши срочно уезжал в командировку за границу. Он должен был подписать договор по сделке, над которой работал много месяцев, и никак не мог отложить эту поездку. Оставлять больного ребенка бабушкам и дедушкам родители не захотели. Ведь те из перелома руки любимой внученьки могли устроить великую трагедию. Поэтому Маргоша решила сидеть с дочкой сама и договорилась с завотделением ревматологии, что продолжит лечение в своей поликлинике.
На мой вопрос, почему они не сказали мне о происшествии, Наташа с вызовом ответила, что не понимает, почему Маргоша должна отчитываться перед посторонними людьми о своих делах и семейных проблемах.
Как говорится, крыть мне было нечем. Видя, что Наташа настроена воинственно, я не стал приставать к ней с расспросами. Пожелал ей спокойной ночи и поплёлся в свою палату.
Соседи удивились, что я вернулся так рано и сразу завалился в кровать, отвернувшись к стене. Ребята уже лежали в постелях, только Дильшод, перелистывая свою книгу, пробурчал что-то о ветрености и непостоянстве женщин. Тоже мне, философ среднеазиатский.
Разговаривать ни с кем не хотелось. В голове крутился один-единственный вопрос: почему Маргоша мне не позвонила?
Может, она очень расстроена травмой дочери и теперь вся в заботах о малышке? Может, завтра она немного успокоится, позвонит мне, и мы всё обсудим? Решим, как нам быть дальше, как жить и развивать наши отношения.
Ага, как же. Старый пень, себе-то не ври.
Ну, пожалела тебя девочка, подарила дедушке немного ласки… А ты уже напридумывал себе невесть что. Она давно забыла о том, что было в курилке, а ты, как девушка после первого свидания, уже воздушные замки понастроил. Что ты вообще хотел от Маргоши? Разве не получил то, о чём мечтал ещё вчера? Получил. Вот и скажи «спасибо» жалостливой девочке и угомонись уже. Прекрати о ней думать.
Так и не решив, как правильно поступить в этой ситуации, я незаметно для себя уснул. Снилась мне почему-то Наташа. Она быстро шла в мою сторону своей лёгкой походкой и радостно мне улыбалась. Короткий халатик, разлетаясь от её движений, иногда не успевал прикрыть кружевное бельё. Я знал: вот-вот она дойдёт до меня, страстно поцелует, и у нас будет сногсшибательный секс. Даже во сне я возмущался, что мне снятся эротические сны. Совсем как подросток, блин. Ещё немного – и поллюции начнутся. Лекарства, что ли, на меня так действуют? Как проснусь, надо будет у доктора спросить.
Проснувшись, я не вставал с постели, а просто лежал и смотрел в потолок. Как же быстро меняется моя жизнь. Ещё вчера мне казалось, что мир прекрасен, и я готов был расцеловать каждого встречного, а сегодня ненавижу окружающих. Ещё и этот странный сон… Вот интересно, почему, думая о Маргарите, я вижу во сне Наташу?
Надо обязательно спросить у врача, какие препараты мне дают. Я даже в юности столько не думал о женщинах. И уж точно не расстраивался, если кто-то из них исчезал из моей жизни сразу после секса. Обычно исчезал я и никогда не задумывался, насколько это может быть обидно для бывшей партнёрши.
Маргоша мне так и не позвонила. Ни в этот день, ни в следующие. Я тоже ей не звонил. Право выбора, звонить или нет, было у неё, а не у меня. Мне оставалось только ждать. Но вмешиваться в её жизнь – даже звонком, даже сообщением – я не мог.
Да и какой смысл мне ей звонить? Услышать вежливый, ровный голос Маргариты и получить дежурные пожелания скорейшего выздоровления?
Я ходил на процедуры, ел, спал. Думал о Маргоше. Я возбуждался, вспоминая наш спонтанный секс, если это можно назвать сексом, и остывал, понимая, что она ушла из моей жизни. Моё мужское самолюбие было уязвлено. Я начал понимать, что значит быть «брошенкой».
Ну и хрен с ним. Что тут поделаешь? Это не первый мой облом. И точно не последний. Жизнь продолжается. Просто теперь в ней стало на один неотвеченный вопрос больше.
Маргарита
Осчастливила я сегодня Романа. Хороший он мужичок. Был бы чуть помоложе, можно было бы и закрутить с ним. А так мне не жалко, лишь бы ко мне не приставал. Видно было, что он очень хотел: когда шли в курилку, я даже напряглась – уж слишком решительный у Романа был вид, будто предложение мне собрался делать. Неужели влюбился? Да нет, не дурак же он.
Крепкий мужичок, есть за что подержаться, но чуть сознание не потерял, когда кончал. Я даже забеспокоилась: вдруг старикашка кони двинет? Надо завязывать с такими экспериментами с пожилыми мужчинками. А то, не дай бог, что я потом полиции объяснять буду? И, главное, мужу? Интересно, если мужчина действительно помрёт в такой момент, эрекция останется? Когда в гроб положат и хоронить будут, пенис к ноге скотчем примотают? Или пах веночком прикроют, чтобы торчащие штаны в глаза не бросались? Тьфу, блин, что за мысли в голову лезут?
Хотя, с другой стороны, прикольная смерть: кончил – и уже в аду. Я знаю, что все мужики туда попадут, кроме моего Славика. Тогда, получается, он один в раю среди баб будет? Нет уж! Пусть топает в ад, как все, ибо нефиг. Знаю я этих сучек, они и в раю к моему Славику приставать будут.
Я бы и сама так хотела умереть. От оргазма. На большом, крепком члене. Чтобы сидела, как живая, и улыбалась. Не сейчас, конечно, а лет так через сто-двести.
Когда мы с лыбящимся, как идиот, Романом вернулись к нашему диванчику, Наташка сразу всё поняла и обиженно надулась. Было видно: ей это не понравилось. Опять за мою нравственность начала переживать? Наверное. Ну не Романа же она ко мне приревновала?
Да что мне этот Роман! Сегодня он, завтра другой. Мужиков вокруг – как грязи. Сколько их прошло через мои руки… и губы. Да, Роман хороший, но не настолько, чтобы из-за него портить отношения с Наташкой.
Сколько лет мы уже дружим с Наталией? Когда я пришла в их коллектив, она уже там танцевала. Примерно через полгода, на фестивале в Казани, после банкета на закрытии, Наташа вытащила меня из неприятной ситуации. Вытащила в прямом смысле слова. Она моё бездыханное тельце на плечах волокла, как фронтовая медсестра раненого солдата.
В тот вечер после финального концерта я была уставшей и, наверное, выпила немного больше, чем следовало. Девчонки, с которыми я сидела за одним столиком, вдруг куда-то разбежались, и я осталась одна. В этот момент нарисовались двое парней примерно моего возраста. Вели они себя самоуверенно, даже слегка вызывающе, типа брутальные мачо. Я заметила, что местные их знают, поэтому не особо напряглась, когда они без приглашения уселись за наш столик.
Ребята спросили, как меня зовут, и уже через пять минут предложили поехать с ними на дискотеку. Может, если бы они сделали это чуть мягче или хотя бы не так быстро, я бы и согласилась. Мальчишки были симпатичными, да и мне хотелось развлечься и снять стресс после выступления. Но всё пошло как-то не так.
Я отказалась ехать с ними. Может, сделала это слишком грубо, и поэтому они сразу завелись. Наверное, им редко отказывали девушки, и я услышала стандартный набор обиженного мажора: «Да что ты о себе возомнила? Да тебе цена – пятьсот рублей! И вообще, как ты смеешь так себя вести с такими крутыми пацанами, как мы?» Я уже встала, чтобы уйти, но ребята вдруг резко успокоились. Они извинились передо мной, снова стали вежливыми, предложили всем расслабиться, посидеть и выпить ещё немного.
Очнулась я у Наташки в номере. Я лежала на кровати в коротком вчерашнем банкетном платье, задранном до пояса, а Наташа в пижаме спала в кресле.
У меня раскалывалась голова, и я никак не могла вспомнить, как оказалась в её комнате. Наверное, я немного перебрала на банкете – иногда так бывает. Но почему я оказалась именно у Наташки? Мы ведь вчера сидели за разными столами. Конечно, мы были знакомы, но почти не общались. Не то чтобы я её сторонилась или она меня – просто не было случая.
– Привет, алкашонок. – Сладко потянулась в кресле проснувшаяся Наташа. – Головка бо-бо?
– Привет, Наташ. Как я здесь оказалась? Ни фига не помню и голова ужасно трещит.
– А сюда, Маргоша, я притащила тебя на себе, отобрав твою тушку у двух мальчиков, которые уводили тебя из ресторана.
– Кошмар какой! На себе, что ли, несли?
– Неа. С ними ты шла сама, хихикала как дурочка, объяснялась ребяткам в любви и обещала им бурную ночь.
– Да ладно, Наташ. Не шути так. Я, конечно, выпила, но не столько же, чтобы идти куда-то с первыми встречными и потом ничего не помнить.
– Маргош, ребятки, наверное, что-то подсыпали тебе в бокал. Как только я тебя увидела, такую неадеквашку, сразу крик подняла. Девчонки подбежали, а эти два паршивца тут же сдёрнули. Хотела полицию вызвать, но прибежала Алсу, организатор фестиваля, и попросила не устраивать скандал. Сказала, что сейчас пришлёт врача, и если с тобой всё в порядке, то просила не поднимать волну. Пообещала, что нам дополнительное вознаграждение выпишет из призового фонда, а этих уродов обязательно найдёт, и они ещё пожалеют о своих пакостях. Вот. Пока мы разговаривали, прибежала женщина в белом халате. Она померила тебе давление, пульс и сказала, что ничего страшного: тебе просто надо поспать, а утром всё будет нормально. Но желательно, чтобы рядом с тобой кто-то остался. В общем, все разошлись, а я попёрла твоё бездыханное тельце в свой номер. Я не знала, где твоя комната, а бросать тебя одну и идти выяснять, где ты остановилась, мне не хотелось. Что интересно, гражданочка: с мальчиками ты шла сама, а когда я тебя тащила, то прикинулась мёртвой. Как-то так. Я же всё правильно сделала? – завершила вопросом свою речугу Наташа.
– Вот козлы! Откуда такие ушлёпки берутся, а, Наташ? Ну, подкати ты нормально, а если девушка не хочет, подойди к другой. Кто-нибудь да согласится. Правильно ты всё сделала, Наташ. А сколько нам денег обещали?
– Ну и меркантильная ты, мадама! – рассмеялась Наташа.
В этот момент противно затрезвонил внутренний телефон.
Наташа подняла трубку и, выслушав с удивлённым лицом, что ей говорят, прикрыла динамик ладошкой и пересказала мне разговор:
– С ресепшена звонят. Говорят, два молодых человека хотят подняться ко мне в номер, чтобы извиниться за вчерашний инцидент. Знаешь, Маргош, это, похоже, твои вчерашние похитители. Что будем делать? Пускать? Гнать?
– Прогнать всегда успеем. Пусть поднимутся через полчаса. Послушаем, что скажут в своё оправдание. Не будут же они сегодня опять тащить меня с собой.
– Пусть поднимутся через полчаса, – распорядилась Наташа в трубку. И тут же обратилась ко мне, укоризненно смотря на то, как я обуваюсь: – А ты куда намылилась?
– Не могу же я общаться с людьми, не почистив зубы и не приняв душ. Да и платье всё мятое.
Марчелло и Ринальди
Ровно через полчаса в дверь Наташиного номера вежливо постучали. Мальчики сегодня выглядели как молодые миллионеры на приёме у президента: в тёмных строгих костюмах, очень тихие и серьёзные. В руках у них были большие букеты и куча свёртков. Мы с Наташей чинно сидели на диване, а ребята топтались в дверях. Наташа изображала королеву, принимающую провинившихся вассалов, а я олицетворяла поруганную невинность.
– Если вы надели костюмы на мои похороны, то поторопились. За мою жизнь врачи боролись всю ночь и всё-таки смогли откачать, – вежливо начала я разговор.
– Да ладно вам, девчонки. Мы ничего такого не делали. Нелепое стечение обстоятельств. Врачиха сказала, что это вообще похоже на отравление. Может, ты съела что-то не то. Нам уже и так влетело по самое не хочу, – сказал очень симпатичный парень с чёрными вьющимися волосами и глазами-маслинами.
– А вы что, с врачом разговаривали?
– Разговаривали, – хмуро подтвердил светловолосый. – Сегодня у дяди Фаргата.
– А кто такой дядя Фаргат? – запуталась я.
– Дядя Фаргат – это отец Алсу Фаргатовны. Очень уважаемый в Казани человек. Деловой партнёр моего отца. Сегодня в семь утра вызвал нас к себе в офис и… Короче, ругался. Сказал: «Не знаю, делали вы что-то вчера или нет, но вы были рядом и допустили, что гостья нашего города пострадала».
Он вздохнул и посмотрел на нас с искренним сожалением.
– Девчонки, извините нас, пожалуйста. Мы ни при чём, но готовы искупить вину… Простите, короче. Мы вам тут гостинцев привезли, «кучтэнэч» по-татарски, – грустно хлопая длинными ресницами, добавил светловолосый и показал пакеты в руках.
– Я чак-чак не ем, – сурово ответила Наташа.
– Да причём тут чак-чак! – Засуетился светловолосый, доставая из большого картонного пакета буклеты. – Вот, смотрите: сертификат в лучший спа-салон Казани на целый день. Естественно, «всё включено», в том числе доставка блюд из ресторана. Там очень круто, вам обязательно понравится!
Он быстро разложил на столе остальные «подношения»:
– Вот билеты в президентскую ложу на «Зелёное дерби» и пригласительные в Царскую ложу театра оперы и балета. Вот проходка с бронью и депозитом на VIP-столик в нашем лучшем ночном клубе.
Наташа смерила парней суровым взглядом и покачала головой.
– Смешные вы, ребята. У нас поезд вечером. И вообще, я Маргошу никуда с вами не отпущу, – заявила она, встав и грозно скрестив руки на груди.
– Наташа, ну подожди, дай договорить! – умоляющим голосом попросил темноволосый.
Он, конечно, прям милашка. Такой хоть на что уговорит.
– Ты… Вы… – светловолосый запнулся, явно волнуясь. – В общем, вы вчера тоже не стали раздувать скандал. Мы вам очень благодарны. И, конечно, во все заведения по два билета: для Маргариты и… тебя… вас, Наташа.
Он порылся в пакете и достал ещё один конверт.
– А здесь билеты на бизнес-класс утреннего авиарейса. Вы будете в Москве в то же самое время, как если бы поехали на поезде вместе со всеми. Алсу Фаргатовна сказала, что если вы согласитесь, она договорится с вашим руководством: официально вы как будто бы остались, чтобы дать мастер-класс девочкам из нашей труппы.
– Девчонки, давайте я уже шампанское открою, а? – Умоляюще посмотрел на нас своими глазищами тёмненький татарский ангелочек, до этого тихо стоявший в стороне.
– Не знаю даже… Сама смотри, Маргарита, – строго посмотрела на меня Наташа.
– Так, похитители-искусители! У меня куча вопросов. Что такое «зелёное дерби»? Какое отношение вы имеете к танцам? Вы точно ничего не подмешивали в это шампанское? И, наконец, как вас зовут? – я выдержала эффектную, почти мхатовскую паузу, глядя с подозрением на горячих татарских парней.
– Давно бы так, – заулыбался чёрненький, ловко откупоривая бутылку. – Я Ринат, а это Марат. И не надо смеяться, а то все смеются, когда я так говорю. В Казани, правда, не смеются. В Казани нас все знают.
Марат в это время уже звонил на ресепшен, заказывая кофе и всякие завтракательные блюда.
– Что-то у вас имена слишком типичные. Врёте, небось? – Грозно посмотрела Наташа на мальчишек.
– Если хотите, считайте, что мы итальянцы. Называйте Марата – Марчелло, а меня – Ринальди, – засмеялся Ринат, да так заразительно и легко, как будто вообще не боялся разоблачения.
Я поймала себя на мысли, что если бы он вчера вот так засмеялся, никакого конфликта не случилось бы. Скорее всего, я бы сама утащила его в номер.
Через полчаса все немного притёрлись друг к другу. Обиды оказались забыты. Мы с Наташей спокойно позавтракали, и под её строгим взглядом я позволила себе немного шампанского после кофе.
– Маргоша, а ты знаешь, что эти крендели сначала к Пусе с Мусей подкатывали? – вдруг рассмеялась Наташка.
Полина и Маруся, или как мы называем этих куколок, Пуся и Муся – наши звёздочки. Такие маленькие и лёгкие, что Серёжа, наш народник, всегда их отпрашивает на свои важные концерты. У него коронный номер – танцевать вприсядку под «Калинку» с нашими миниатюрными девочками на плечах. Народ в восторге, думает, что Серёга – настоящий Геракл, а что на сцене появились новые девочки, не те, что танцевали раньше, никто и не замечает. Нас, обычных танцоров, не солистов, в лицо не знают. Снимешь костюм, смоешь сценический грим – и всё. Человек-невидимка, блин.
– Они сказали нам, что не по мальчикам, – рассмеялся Марат. – Даже начали обниматься и гладить друг друга.
– Господи, до чего только доставучие мужики могут довести порядочных девушек! Нет, они не такие. У обеих, кстати, мужья по два метра ростом. Это вам ещё повезло, что их вчера не было, – улыбнулась Наташа.
А я вспомнила, как крошки однажды расшалились на репетиции. Пуся случайно задела Мусю, та её шлёпнула по попке, другая тут же ответила. И вот они якобы в шутку от души лупасили друг друга по филеям. Но я-то видела: обе тяжело дышали, глаза блестели, чуть ли не слюнки текли.
– Может, они из этих, которым надо пожёстче? – не унимался Марат, продолжая ехидно улыбаться.
– Ага, представляю: эти малышки метр сорок пять ростом и по сорок килограммов весом, такие в латексе и с плётками! – фыркнула я. – Смешно. Нет, они, конечно, ласковые кошечки и любят своих мужей. И вообще, давайте-ка, отвечайте на заданные вопросы! – Я грозно свела брови. – А то ишь, какие педофилы нашлись, на мелких их потянуло!
– Ну ты сказала, Маргарита! – возмутился Ринат. – Нормальные мы мужики. Работаем в фирме у моего отца.
Он достал из кармана визитки и протянул нам.
– Тут написано, что мы заместители генерального директора, но это лажа. По факту мы и грузчики, и курьеры, и водители. Всё, что папа скажет, то и делаем. Пообещал, что когда уйдёт на покой, сделает меня директором, а Марата – настоящим замом.
– Так вы, значит, мажорики и ждёте наследства? – хихикнула Наташа.
– Да что вы всё время нас обзываете, девчонки? – возмутился Марат. – Храни Аллах отца Рината, пусть подольше работает. Нам и так неплохо: деньги платят хорошие, а целыми днями в офисе сидеть не надо.
– К танцам мы вообще отношения не имеем, – добавил Ринат. – Просто зашли в ресторан при отеле, мы тут часто ужинаем по вечерам и всех местных знаем. А тут – такой цветник…
– А что касается «зелёного дерби», – перевёл разговор в более безопасное русло хитрый, но симпатичный Ринат, – так это хоккейный матч казанского «Ак Барса» с уфимским «Салаватом Юлаевым».
– И почему «зелёное»? – заинтересовалась я.
– Ну, вообще, «дерби» – это слово из скачек, когда в забеге участвуют лошади из одной конюшни, – пояснил Ринат. – А тут команды из соседних регионов, хорошо друг друга знают и являются вечными соперниками. У обеих команд зелёная форма, вот и называют «зелёным дерби». На матчи в Казани приезжает много уфимцев, а когда игра в Уфе – мы туда едем большой компанией. Вам понравится. Всё по-семейному, но играют ребята от души.
– Подожди, Ринат! – Вдруг всполошилась Наташа. – Так билеты на хоккей и в театр на одно время! Как мы успеем?!
– Девчонки, вам не надо никуда успевать. Хотите в театр – идите, хотите на хоккей – пожалуйста. Или можете сначала посмотреть один тайм хоккея, а если не понравится, поехать в театр. Машина с водителем будет с вами до самого утра, – с гордостью сообщил Ринат. – Папа вам свою выделил. Водитель уже ждёт прямо напротив входа, на стоянке отеля.
– Ну не знаю даже, – протянула я, делая вид, что сомневаюсь. – Мы, конечно, девочки капризные, но Казань так и не успели посмотреть. Что думаешь, Наташ?
Наташа пожала плечами, но я в душе уже давно была согласна.
Поход в спа-салон оказался просто невероятным. Кажется, наш сертификат был каким-то особенным, потому что девчонки из спа относились к нам уж очень хорошо. Народу почти не было, и мы с Наташкой попробовали все процедуры: бассейн, хамам, какие-то бочки, обертывания, массажи: классические и с камнями. Заказали еду из ресторана на пятерых, и вдвоём съели почти всё.
Мы наслаждались спа целый день. Вечером, прямо там же, в салоне, нам сделали вечерний макияж, уложили волосы и, кажется, с облегчением попрощались с нами.
Я была на расслабоне и готова к новым подвигам. Все-таки очень приятно, когда кто-то посторонний заботится о твоем теле. Итальянским татарам я, конечно, не признаюсь, не заслужили еще, но получился настоящий праздник для души и тела.
– Наташ, вот честное слово, я готова, чтобы меня каждую ночь насиловали, если потом будет такой день, как сегодня! – заявила я, не сдерживая восторга. – Неужели кто-то так всё время живет?
– Дура ты, Маргоша! Или шлюшка! – рассмеялась Наташа и тут же ласково обняла меня, наверное, чтобы я не обиделась.
– Почему «или»? И то и другое! – заверила я подругу, не скрывая довольной улыбки.
Я видела, что Наташе тоже очень понравилось в спа, но она, как всегда, ничем не выражала свои эмоции. Вот ведь какая Снежная Королева: ни за что не скажет, что ей было хорошо. Наташ все время держит себя так, будто ее кто-то упрекнет, если она расслабится и покайфует.