Некромант против тьмы - 2
– Давайте. Ещё ближе, ещё больше, – шепчу я, подготавливая «главное блюдо». – Не задерживаемся. Летим сюда все.
Когда я прихлопывал огоньки на себе, я делал это не рукой, а тёмной магией – огоньки не выдерживали её напора. Точно так же, как не могут «прокусить» мою демоническую ауру – слишком мощная для них, подавятся. И теперь, собирая блуждающие огоньки над собой с помощью вихря, я намереваюсь сделать то же самое. Только теперь вместо рук у меня будут заклинания.
Когда подготовка уже почти завершена, я запускаю воздух кружиться быстрее. Сильный ветер поднимает с земли пыль и мелкие веточки и поглощает всё вокруг: небо, часть поля, меня. Теперь я стою посреди воронки урагана, удерживая его на месте силой воли, а блуждающие огоньки заперты в потоке воздуха, вращаясь вокруг меня. Я дышу медленно, размеренно, готовясь к последнему шагу. Чтобы прихлопнуть все разом блуждающие огоньки, мне придётся использовать всё, что у меня есть.
Где-то на границе сознания мелькает сиюминутное сожаление: как же плохо, когда так мало возможностей… – и я спускаю заготовленное заклинание с цепи.
Иссиня-чёрное пламя распространяется по воронке снизу-вверх, высвечивая каждый блуждающий огонёк. На миг ураган становится похожим на гигантскую перевёрнутую вверх ногами новогоднюю елку. Пламя обвивает каждый огонёк, а затем резко собирается в крохотную сферу невероятной мощи, запирая блудяжек внутри себя.
Того, что происходит дальше, я не планировал. Видимо, произошёл откат заклинания – слишком много энергии собралось в одном месте. Сам не ожидал…
Сфера замирает над моей головой всего на один стук сердца, и раньше, чем я успеваю сообразить, схлопывается в одну точку, порождая мощный магический взрыв. Ударной волной меня сбивает с ног и буквально впечатывает в землю. Оглушающим хлопком выбивает перепонки. Я чувствую, как даже из глаз у меня течёт кровь.
«Давай-ка больше себя не подрывать», – мысленно уговариваю я себя, терпеливо пережидая, когда организм демона восстановится. Это происходит куда дольше, чем я рассчитывал: сказывается неправильная работа внутренних хранилищ и самого Источника магии – я опустошён.
Когда грохот взрыва затихает вдали, прокатившись по полям волной тёмной магии, я разрешаю себе сесть. В голове гул, на языке мерзкий металлический привкус, а глаза застилает кровавая пелена.
– Хлопнуло так хлопнуло, – тихо говорю я и чувствую, как от этого незначительного усилия на губах лопается кожа.
Снова прикрыв глаза, приступаю к работе над восстановлением организма вручную. Внутрь – страшно посмотреть! Все каналы осушены до предела и скручены, словно жгуты. Источника почти не видно. Я пуст. Мне не откуда брать силы на заживление.
Обращаю свой взгляд в самый центр Источника магии. В нём всегда остаётся неприкосновенный запас. Без него сгинешь, словно тебя и не было.
Найдя в себе эту крохотную толику магии, пускаю её на восстановление Источника. Мне нужно, чтобы он снова начал «качать» энергию извне, иначе ничего не получится. К моему искреннему облегчению, Источник легко отвечает на лечение и вскоре ко мне возвращается способность восстанавливать запасы Сил. Сначала пополняю НЗ! Это главное! И лишь потом начинаю восстанавливать течение Тьмы по телу, залечивать раны и порезы и очищать организм от остаточного воздействия взрывного заклинания.
Хорошо, кстати, вышло, ты заметил? Бабахнуло не по-детски! Ещё и результат отличный! Есть повод собой гордиться.
Я встаю на ноги и оглядываюсь. В поле нет ни одного блуждающего огонька. Не видно их и в лесу, оставшемуся позади, не видно около озера, которое с моего места виднеется тоненькой серебряной полоской на горизонте. Я очистил всё. Ну разве я не молодец?
Горделиво выпрямляюсь, упирая руки в бока, и меня тут же сильно шатает от слабости. М-да. До полного восстановления ещё долго.
Делаю первые шаги к деревне. Сейчас вернусь, упаду на кровать и просплю до самого до завтра. А что? Разве я не заслужил? Воду в деревню вернул, от огоньков избавил, с русалочьим царём, вернее, царицей, задружился. Ещё и Лейла помогла мужикам с покосом, пока я был занят. Да всё просто замечательно складывается!
– А мне нужен отдых, – хрипло шепчу я, с трудом передвигая ноги одну за одной. – Сейчас дойду – и отосплюсь как следует!
Глава 7. Моя вина
Чем ближе я подхожу к деревне, тем страшнее становится двигаться дальше. Вокруг слишком тихо, чтобы думать, будто бы ничего не случилось. Из-за стены не слышно звуков размеренной деревенской жизни, к которым я уже успел привыкнуть за эти несколько дней.
Перебирая в памяти всё, что способны сделать блуждающие огоньки с человеком, дохожу до ворот. Створки заперты изнутри. Стучу по ним, раздумывая, что буду делать, если мне не откроют: лезть через стену или использовать крылья? Второго не хотелось бы. Сил не так много, и если деревня заполнена блуждающими огоньками, хотелось бы иметь приличный запас на их уничтожение.
Однако вскоре после моего стука, я слышу чьи-то шаги, затем створка в воротах открывается и тут же хлопает, закрываясь обратно.
– Некромант вернулся! – раздаётся зычный голос постового. – Открывай!
Засов на воротах поднимают, и меня пускают внутрь.
– Что тут у вас? Всё в порядке? – с порога спрашиваю я. – Караван с водой вернулся? Всё нормально?
Постовой, немолодой мужчина в полу-доспехе: куртке с плотными кожаными вставками и в обычных домашних штанах, задумчиво чешет бороду.
– Да нормально у нас всё, глава Ксандр. Были огни, но ушли уже. – Он даёт знак закрыть ворота и указывает мне вглубь деревни: – Там. Там все. Туда иди.
М-да. Воспитанием простой деревенский мужик не обременён. Но старания я засчитываю.
Иду в указанную сторону. Видимо, послал меня постовой к Прохору – больше на этой улице ничего примечательного нет. Пройдя пару домов, я замечаю, что жизнь в деревне всё же есть: шумят за заборами хозяйки, занимаются своими делами мужики. Но на улицах по-прежнему не видно ни животных, ни редких для Молотни детей.
Прохор встречает меня у забора.
– Пришёл, – ворчливо отмечает он и сплёвывает в траву.
Вот и пойми его: настолько не рад меня видеть или это его обычное состояние?
– Пришёл, – устало выдыхаю я. – В гости-то пустишь или будем стоять посреди улицы?
– Нечего по гостям шастать, тёмный. Тут стой, коль без спросу пришёл, – отвечает Прохор, осматривая меня придирчивым хмурым взглядом.
Вот что он там хочет увидеть? Печать моей скорой смерти? Обещание стать белым и пушистым? Магический ошейник с поводком, отданным в его руки? Я слишком сильно устал, чтобы гадать.
– Тут значит тут, – выдыхаю я, прохожу мимо Прохора и пересекаю двор. Дохожу до веранды, беру оттуда стул. Вернувшись обратно, ставлю стул прямо на улице и сажусь. Довольный вздох вырывается из меня сам собой. Наконец-то отдых. – А теперь поговорим. Рассказывай!
Прохор молчит. Но я-то знаю, что это он лишь атмосферу нужную нагоняет. Театрал доморощенный!
– Давай уже, Проша, не томи, – подгоняю я. – По ауре твоей вижу, что опять что-то тёмные натворили. Рассказывай, за что я снова отвечать, по-твоему, должен. Миранда без воды вернулась – всё сама выпила, пока ехала? Лейла съела всех косцов и превратила их в упырей?
Я приглядываюсь к ауре Прохора и вправду вижу ползущие по ней болотно-зелёные полосы недовольства. Я бы и сам не прочь ворчливо поохать: этот мужик когда-нибудь будет доволен? Он вообще способен на такое? Или доброе расположение духа у Прохора, как говорится: «в комплект не входит»?
– Опять. Тёмные, – по слову выдавливает из себя Прохор.
Теперь молчу я. Лишь жестом показываю Прохору продолжить и развить свою мысль.
– Летающие огни видел?
– Видел. Только не огоньки это, а всё, что осталось от всех ваших животных.
– Как так? – выпаливает Прохор, от неожиданности забыв, что очень-очень мной недоволен.
– Портал тот недоделанный в лесу помнишь?
– Ага.
– Он заражал всю жизнь вокруг Тьмой и высасывал из них жизнь. В итоге осталось лишь это…
– Огни? – перебивает меня Прохор. – Это животные?
– И они тоже, – киваю я, соглашаясь. – А ещё птицы, насекомые и рыбы. Ну-у, достаточно крупные, чтобы ошмётков их душ было достаточно для существования огонька.
Прохор снова встаёт в позу: упирает руки в бока и нависает над сидящим мной так, что я даже начинаю переживать, как бы он не упал.
– Да мы тут… Мы без тебя… Мы… – начинает он и умолкает.
Прохор тяжело дышит, его кулаки сжимаются и разжимаются. Без всякой ауры-шмауры понятно, что он дико зол. Только я не понимаю, на что именно.
– То, что «мы», это я понял, – мирно говорю я. – Мы справились. Выжили. У нас всё хорошо. Ты же это хочешь сейчас мне сказать?
– Нет! Не это! – орёт Прохор уже не сдерживая себя.
– А что тогда? Кто-то умер?
– Нет.
– Кто-то пострадал?
– Нет.
Я сажусь на стуле удобнее и пытаюсь посмотреть на Прохора сверху-вниз, находясь снизу.
– Тогда что ты мне пытаешься сказать, если в деревне всё в порядке?
– Мы тут без тебя такое пережили! Огни эти всюду. Летают. Жалят. Пара людей с ожогами! – орёт Прохор, дико жестикулируя, запинается, переводит дыхание и напускается на меня с удвоенной силой: – А тебя нет! Сбежал! Как всегда! А мы тут одни! И огней этих жгучих полным-полно!
– Если кто-то сильно пострадал, покажи мне. Может, я смогу помочь.
– Не сможешь! – заявляет Прохор и тут же поясняет: – Потому что никому твоя помощь не требуется! Как и до этого не требовалась! Когда нам всё пришлось делать самим!
– Ну и чего ты тогда разошёлся? – спрашиваю я и тут же понимаю. – Обиделся?
– Нет! – бурчит Прохор.
Значит точно обиделся.
– Ну извини, что не смог быть в двух местах одновременно. – Вспомнив про Лейлу, исправляюсь: – Трёх. Но я тебе в этот момент воду добывал. И добыл. Добыл же?
– Ну добыл.
– А без «ну».
– Добыл.
– Вот и хорошо. А теперь выдохни и спокойно расскажи, что тут у вас произошло.
Прохор испускает театрально-тяжёлый вздох, но больше отговорок у него нет.
Пока меня не было, на деревню налетели огоньки. Немного, но дел натворили. Кого-то ужалили, кого-то просто напугали. Привыкшие во всяким напастям люди попрятались по домам, а те, кто был вооружён мечами, вышли на улицы на защиту. И не прогадали. Зачарованные мечи – единственное, что могло спасти их от блуждающих огоньков.
– А потом эти мелкие колючки просто поднялись в воздух и улетели, – завершает рассказ Прохор. – Куда? Зачем? – Он разводит руками и пожимает плечами одновременно. – Может ещё вернутся.
– Эти – уже не вернутся. Этих я сжёг всех, – твёрдо говорю я. – Но в лесах могут водиться ещё. Держи патрули вооружёнными. Мечи с рунами помогают от огоньков, а больше ничего не поможет…
И тут я понимаю, что не прав. Есть ещё кое-что, что может помочь нам защититься от огоньков.
– Точно ничего ли? – с усмешкой спрашивает Прохор.
Вот проныра, всегда чует, когда я что-то нащупываю. Или, быть может, он просто хорошо чует выгоду? Очень полезный жизненный навык, я считаю.
– Возможно, есть ещё кое-что, – отвечаю я, не торопясь сообщать о своей догадке. – А для этого мне нужно кое-что разузнать.
Встав со стула, я собираюсь тут же пойти и проверить догадку. Но сначала…
– Что с колодцами? – спрашиваю я. – Вода есть?
– Вода есть. Мутная, но есть. Колодцев нет. Мы ж их снесли и замуровали все. Придётся восстанавливать. А про воду новую я уже сказал всем, что её пока можно только на огороды лить, да бельё в ней стирать. Но, думаю, дня через три-четыре грязь осядет и можно будет смело её пить. А ока привозной воды для питья хватит. Там с запасом большим мужики бочек привезли. На неделю хватит, ещё и останется.
– А с покосом что? – Я смотрю на небо: солнце ещё высоко. – Не было новостей?
– Нет. Да и рано ещё. Косцы только к ночи вернутся.
Это хорошо. Новости со всех сторон только положительные. Вода есть, пшеница собирается, от огоньков мы избавились.
– Ты отлично справился, Прохор, – хвалю я бывшего главу, и взгляд у того чуть теплеет. – Зови, если понадоблюсь.
Последних слов Прохора я уже не слышу: спешу проверить, верная ли догадка пришла мне в голову. Быстрым шагом пересекаю пару перекрёстков и оказываюсь на нужной улице. Нужный дом стоит последним. Распахнув калитку, прохожу весь двор и сразу захожу в кузню. Самсон и его помощник, мальчишка Фёдор, находятся там. Фёдор висит на мехах, Самсон же вновь вертит перед носом заготовку, зажав её в клещах.
– Доброго дня, Самсон! – здороваюсь я и сразу перехожу к делу: – Помнишь, ты мне кусок мифрильной руды показывал?
– Мифриловой, – поправляет меня кузнец, не отвлекаясь от созерцания заготовки.
– Да хоть мельхиоровой, не суть. У тебя тот кусок ещё остался?
Самсон медленно переводит взгляд на меня. Всматривается в моё лицо, а затем откладывает работу в сторону и спрашивает:
– А ты кто?
– Новый глава деревни. Виделись уже. Мифриловая руда у тебя осталась?
Кузнец Самсон глубоко задумывается. Надеюсь, что вспоминает, куда кусок мифрила дел, а не о том, кто я такой.
– Был у меня где-то кусочек руды той, – наконец выдаёт кузнец, и я мысленно выдыхаю: разговор пошёл в нужное русло. – Только вот найти б его.
– Вон в том ведре посмотри, – советую я, показывая на ведро, очень смахивающее на мусорное. В прошлый раз руда нашлась именно там.
– Думаешь, там? – бормочет Самсон, подходит к ведру, заглядывает внутрь, и его лицо озаряет улыбка. – Вот ты где, паршивец! А я тебя искал.
Он достаёт из ведра какой-то чёрный камень и взвешивает его на ладони.
– Это не мифриловая руда, – замечаю я.
– Конечно нет, – отвечает Самсон.
Он отходит к кузнечной печи, явно собираясь заняться найденным камнем.
– Подожди! – останавливаю его я. – Мне нужна мифриловая руда. Прямо сейчас нужна. – Самсон смотрит на меня непонимающим взглядом, и приходится ему снова напомнить: – Ксандр я, новый глава деревни.
– А-а! Кса-андр! – радостно восклицает кузнец Самсон и тут же хмурится: – Откуда ты про мифриловую руду знаешь? Кто тебе рассказал?
М-да, так я надолго тут застряну. Я тяжело вздыхаю и потираю переносицу, чтобы не дать головной боли разойтись вовсю.
– Да, я Ксандр. Про мифриловую руду, из которой сделан меч, который дал мне Прохор, ты мне рассказал сам. С Прохором, кстати, всё хорошо. Он теперь занимается другими делами, а я управляю деревней. И для её защиты мне нужно, чтобы ты сделал ещё кое-что из той же руды.
– Интересная задачка, – говорит кузнец Самсон, выслушав меня целиком. – Была б у меня мифриловая руда, непременно бы взялся!
– Она у тебя есть. Ты мне сам её показывал неделю назад, когда я был у тебя в гостях, – терпеливо объясняю я. – Достал из того же ведра и показал.
– Да? – удивлённо спрашивает Самсон.
– Да, – устало отвечаю я. – Поэтому, как найдёшь тот кусок руды, отправь за мной Фёдора, я вернусь и расскажу, что понадобится сделать. Договорились?
– Ну ладно, Ксандр, – соглашается Самсон. – Раз ты так говоришь…
А я смотрю не на него. Последнее слово я адресовал Фёдору.
– Сделаем, глава Ксандр! – обещает мне мальчишка. – Как старик руду найдёт, так я до вас и сбегаю.
– Молодец!
Вот и хорошо. Пусть сразу исполнить задуманное мне не удалось, но начало было положено. Фёдор – пацан надёжный, если сказал, что сделает, значит так и будет.
Жаль, конечно, что не сразу всё будет сделано. Тогда у меня осталось бы в запасе время, чтобы проверить свою гипотезу. Но нужно ценить то, что есть. Ведь теперь у меня появилось свободное время. Я могу заняться своим Источником Сил и внутренними хранилищами. А ещё как следует отдохнуть до тех пор, пока с полей не вернутся косцы и Лейла. За упырихой требуется глаз да глаз. Она всё время попадает в неприятности. Поэтому встретить её и сразу же увести от людей подальше, я считаю, лишним не будет.
Подходя к дому, замечаю в окне движение: Миранда дома и наверняка приготовила для меня вкусный обед. В последние дни обе девушки, не сговариваясь, заботились о том, чтобы на столе всегда был сытный обед и ужин. Готовили по очереди, пытаясь перещеголять одна другую. А мне – всяко выгодно: я был сыт, одет и у них меньше сил оставалось на ссоры.
У калитки, когда я уже толкнул её внутрь, открывая, меня нагнал Митька.
– Там!.. Ксандр!.. Ну! – только и удавалось сказать ему, перемежая слова с тяжёлым дыханием.
– Успокойся, Мить. Выдохни и скажи нормально.
Последовав моему совету, парень резко выдохнул, а затем глубоко вдохнул и на одном дыхании выпалил:
– Там косцы, Ксандр! Беда там!
– Что конкретно случилось? Рассказывай! – приказал я, поспешив к главным воротам, через которые косцы должны были вернуться домой. О сытном обеде и хорошем отдыхе на какое-то время придётся забыть.
– Не знаю я, что у них там случилось, но точно беда! – ответил Митька, семеня около меня быстрым шагом. – Телеги обратно несутся, будто бы спасаются от кого.
– От кого?
– Да не знаю я!
Смотрю на Митьку. Ответа я не требовал. Просто так вопрос задал, можно сказать, риторический. От кого можно спасаться в полях? Красные бесы туда практически не заходят. И огоньки в той стороне не скоро должны были появиться. Некого там бояться! Однако, факт остаётся фактом, косцы от кого-то бежали. Не верить Митьке у меня повода не было.
Когда я прибыл к воротам, их уже открывали. Молодцы мужики – за полдня уже и ворота навесили, и отёсанное бревно вместо затвора с обратной стороны прикрепили. Будет у них ещё время – нормальный затвор сделают, а пока и так пойдёт. Главное, что свою основную функцию ворота снова выполняют – защищают жителей Молотни.
Выйдя за ворота, я пригляделся. Телеги, везущие домой косцов и их охрану, уже совсем рядом.
– Что там? – спросил я у Прохора, прибывшего сюда четь раньше меня. – За ними кто-то гонится?
– Не видно пока, – ответил Прохор. – Но у них на телегах точно есть раненые. Дозорные сообщили.
Вместе с нами из-за деревенских ворот вышел небольшой отряд воинов-мечников. Они встали полукругом, ожидая прибытия телег из полей. А неподалёку от всех нас замер, красуясь шестью мечами в шести руках, гигантский леший. Не могу перестать им любоваться – ну и махина!
– Не нужно бы пока его подымать, – советует мне Прохор. – Сами справимся.
– Не буду, – отвечаю я, а сам прячу ото всех улыбку.
Сейчас я не смог бы заставить лешака и пальцем двинуть, даже если бы очень сильно захотел: у меня осталось мало Сил. Не понимаю, почему были повреждены хранилища, и что мешает им накапливать Силу, как они с лёгкостью делали это раньше. Но вот причины опустошённого Источника мне известны наверняка – это сделал я сам, когда уничтожал блуждающие огни.
Хочется заорать: «Да будь она неладна – помощь нуждающемуся народу. Все Силы на неё извёл!», но я молчу. Я защитник и тратить Силы на то, чтобы жил слабый и беззащитный – это мой долг.
– Едут! Едут! – раздаётся крик с наблюдательной башни.
Вглядываясь в холмы, обступающие деревню, я вижу какое-то движение. На поле перед нами выезжают телеги, за которыми клубится поднятая с дороги пыль.
– Раз, два… – вполголоса считает Прохор, а затем с облегчением выдыхает: – Все! – И он сразу же командует воинам: – Приготовились!
Прохор смотрит на меня, и в его взгляде я отчётливо читаю: «Ну, и ты приготовься, тёмный! Вдруг пригодишься». И я готовлюсь пригодиться.
Телеги всё ближе. Уже невооружённым глазом можно различить израненных и перепачканных в крови людей в повозках.
– Им понадобится помощь! Есть раненые! – кричу я за ворота, на миг опережая Прохора.
Он недоволен, но мне некогда разбираться с бывшим главой, я вижу ещё кое-что. Вдали, где дорога в поля идёт меж холмов, столбом поднимается пыль. Кто-то преследует косцов.
В плечо ударяет тяжёлый кулак Прохора, заставляя меня покачнуться.
– Чего встал, тёмный! Иди, помогай, коли сумеешь…
– За ними кто-то идёт, – отвечаю я, продолжая вглядываться в дорогу.
Прохор встаёт рядом и пытается сделать то же самое: прикладывает руку козырьком и старательно щурится.
– Ничего не вижу…
– А я вижу. – Я оборачиваюсь к воротам и приказываю: – Приготовьтесь закрыть ворота сразу, как только проедут все телеги! К нам гости!
– Ты точно там что-то видишь? – уточняет Прохор. – Я ничего не вижу.
– Был бы у тебя окуляр в руках, ты бы тоже увидел.
– Окуляр?..
Я перебираю в голове те названия, которые в ходу в этом мирке.
– Смотрительное устройство.
Прохор кивает и недовольно поджимает губы. Краем глаза я вижу, как он оглядывает деревенскую стену. Наверняка хочет подняться повыше, чтобы рассмотреть врага оттуда… Через смотрительное устройство, которое всегда держится на башне. Однако, он остаётся рядом со мной до тех пор, пока к нам не подъезжают телеги.
– Все живы? – спрашивает Прохор, на что возничий на первой телеге отводит взгляд и отрицательно мотает головой. – Сколько?
– Двое, – отвечает ему один из воинов. – Бесы напали. Никогда их там не было, а тут скопом напали, твари тёмные! Мы не сумели уйти без потерь.
Я узнаю этого мужика. Это Иван. Отлично помню его, мы с ним вместе стояли как-то в дозоре около строящихся ворот. Я пробегаюсь по телегам быстрым взглядом и не нахожу главного:
– Где Лейла? – спрашиваю я.
– Там осталась, – отвечает Иван. – Они ж за нами увязались. И много их. Не видел… Никогда столько бесов разом не видел.
– Понятно, – киваю я в ответ и перевожу взгляд на Прохора. – Уводи телеги. А я гостей встречу.
О том, что я и сам не понимаю, как я это буду делать без своих способностей, я не говорю. Не надо бы о таком знать Прохору. Встречу и встречу. Уж разберусь как-нибудь. До этого же со всеми проблемами разбирался.
А вот Лейлу мне жаль. Глупая она была, бестолковая, ну так она в этом не виновата, она такой родилась. Но я отправил её в поля. Я сказал ей, что с ней ничего не случится. И она не вернулась. Поэтому больше, чем печаль о потере Лейлы меня изнутри жгла злость на самого себя: это я виноват в её смерти!
– Мне за тебя и ответ нести, – шепнул я, доставая из перевязи меч.
Телеги уже скрылись за воротами и створки сошлись вместе. Я остался один на один с приближающейся угрозой.
Глава 8. И это снова он!
Пока я стою за воротами деревеньки и жду новую напасть, в голову приходит мысль о том, что Лейлу я «теряю» не впервые. Но в прошлый раз я почти не знал эту страстную темноволосую девушку. К тому же думал, что она обычный человек, попавший в неприятности, и наивно полагал, что помогаю ей.
В этот же раз я прекрасно знаю, кого потерял. Пусть она не самая послушная и вечно влипает в неприятности, но всё же это мояЛейла. Я взял на себя ответственность за неё, и я же отправил её на смерть. И это неприятно свербит внутри рядом со странным чувством: «а не выжила ли упыриха и в этот раз».
И чем ближе ко мне столб пыли, поднимающийся от дороги, тем это чувство крепче. А всё потому, что от холмов к деревне идёт Лейла.
Нет, не идёт, и даже не бежит. Она скачет, перепрыгивая по несколько метров за раз, передвигаясь с истинно упыриным размахом. Глаза Лейлы блестят, пьяные от плещущейся в ней Силы, а потемневшие алые губы резко выделяются на мертвенно-бледном лице. Лейла выпила человеческой крови. Но чьей?
Вспомнив о потерях среди косцов, я с силой сжимаю кулаки. Её отправили охранять людей, а не жрать их. Протягиваю руку вперёд, чтобы половчее перехватить магический ошейник на шее упырихи, и вовремя вспоминаю, что пока на Лейле ошейник, пить человеческую кровь она никак не может. Присматриваюсь к упырихе снова. Ошибки нет: Лейла точно пила человеческую кровь. Но как она это сделала?
– Кса-андр! – кричит Лейла, подбегая ближе. – Господин Кса-андр!
Последние пара прыжков, и она оказывается около меня. Тяжело дышит от долгого бега, но саму распирает радость и довольство. Улыбка на половину лица тому доказательство.
Лейла глубоко вздыхает, пытаясь привести дыхание в норму, и громко, заливисто смеётся.
– Вы глазам своим не поверите, господин Ксандр, – выдаёт она на одном дыхании и снова громко хохочет.
– Я уже им не верю, – хмуро отвечаю я и касаюсь магией её ошейника. – Откуда ты кровь взяла? Как смогла укусить? У тебя же запрет!
Взгляд Лейлы со смешливого становится недоумевающим. Она чувствует моё прикосновение и рефлекторно прикрывает шею.
– На что?.. Запрет?
– Кого ты выпила? И как?..
– А-а-а! Э-это! – тянет Лейла и с неё мигом спадает напряжение. Она указывает в сторону деревни, довольно пьяно хихикает и отвечает: – Это меня Ваня напоил. Представляешь! Сам! Подошёл, мечом по руке чиркнул и дал мне поесть. Потому-то твой ошейник и промолчал на такое. Я никого не кусала. – Лейла смотрит на меня с надеждой и томно спрашивает: – А ты меня так покормишь?