Фаербол на палочке

По рассказам старшеклассников, которые уже слышали Даня с Никитой, в Средние века островом владел волшебник с очень странной специализацией — Кликуша, то есть прорицатель, который считал достойными своего дара только предсказания катастроф и различных печальных событий.

Несмотря на свою репутацию, он мало походил на грозного пророка. Портрет, который висел в актовом зале, был, скорее, комичным, чем устрашающим. Это был невысокий, худощавый мужчина с растрепанными волосами. Да и одежду Кликуше подобрали под стать: мешковатый кафтан, расписанный аляповатыми символами и значками из давно утраченных гороскопов, значение которых мог помнить разве что местный библиотекарь. На ногах Кликуши были изношенные и нечищеные сапоги, явно пережившие не одну волшебную битву с мышами.

При этом, по преданиям, человеком он был, в общем-то, не злым, даже добрым, хоть и немного эксцентричным. И пострадал от чужого коварства.

У Кликуши был волшебный перстень, доставшийся ему в наследство от одного из предков — сильнейшего ученика Вещего князя. Перстень этот помогал Кликуше предсказывать будущее, меняя цвет в зависимости от того, насколько точно маг оценивал грядущие события.

Однажды в лесу Кликуша нашел котенка — рыжего, покрытого таким множеством черных пятнышек, будто он был не котом, а божьей коровкой. Волшебник взял его к себе, назвал Яриком, кормил и очень к нему привязался, начал баловать и учить. Тот рос, довольно быстро перегнав всех дворовых кошек, и в конце концов превратился в самого настоящего леопарда.

Ярик был благодарен за ласку и слушался Кликушу как собака — с поправкой, конечно, на своевольность кошачьих. Тогда связь между волшебным и животным миром еще не разорвалась окончательно, и мужчина с котом стали крепко дружить. Вместе путешествовали, сражались. Кликуша настолько доверял другу, что даже сумел обучить его нескольким заклинаниям, научив мурчать и шипеть в правильных интонации и ритме. И однажды им удалось вместе освоить формулу, которая открывала порталы в параллельные миры.

Кликуша стал богат как крез, накопил денег, купил остров и сумел построить огромный замок – тот самый, где сейчас располагалась школа. Нанял десятки слуг, чтобы те присматривали за владениями. Однако пока мужчина расцветал, Ярик дряхлел, пока в конце концов не занемог и не стал только лежать и есть самую мягкую пищу.

Сам Кликуша ничего не понимал во врачевании и разослал по всем окрестностям объявления с просьбой спасти друга, обещая за это всё, что попросит спаситель. И однажды на пороге появилась старая ведьма. Она предложила Кликуше молодую замену, а из старого друга посоветовала сделать чучело. Кликуша в гневе её прогнал, и та затаила обиду. Однако поначалу она ничего не сказала, а просто подарила нового котенка, уверив, что со старым они подружатся, и один станет учить другого. Правда, новичок был не рыжим, а полностью черным. Кликуша подумал-подумал и в конце концов согласился.

Нового котенка назвали Блейдом. Он был так же любознателен, как Ярик, совал свой маленький носик в каждый угол и очень полюбил сидеть у Кликуши на коленях. Однако характер у него был не такой дружелюбный. Изучать магию он был не склонен. И пару раз на добро даже ответил агрессивной атакой.

Однажды Кликуша решил поразмять ноги и прогуляться в дальний город на рынок за продуктами. И если раньше он обязательно брал с собой в поездку Ярика, который мог и скрасить дорогу, и защитить от разбойников, то Блейда он взять не захотел, положившись на силу слуг и охранников. Когда же маг вернулся и вновь открыл ворота в свой замок, тот был пуст. Ни любимчика Ярика, ни слуг, ни лошадей уже не было. На дворе и в комнатах были разбросаны вещи, здесь и там подсыхали бурые лужи и пятна.

Кликуша бросился в сокровищницу. Та поначалу смотрелась нетронутой. Он открыл крышку са́мого тайного сундука, и под ней было по-прежнему достаточно золотых и серебряных монет. Вот только волшебного перстня ученика Вещего князя не оказалось. Раритет сгинул вместе со всеми домочадцами замка.

Рядом лежал распахнутый фолиант — с записями заклинаний, открывавших проходы к параллельным мирам. Часть страниц была вырвана, в том числе — та, где Кликуша записал историю обучения леопарда. Посреди правой страницы краснел кровавый след огромной кошачьей лапы.

Кликуша долго горевал, но не это стало причиной его смерти. Буквально на следующей неделе у местного князя должно было пройти состязание предсказателей. Среди обязательных участников был заявлен и он, и та самая ведьма, которая приносила котенка. Она давно исподволь оспаривала его верховенство в этом тонком направлении магии, но впервые решилась это сделать публично. Мало того, ведьма неожиданно для всех потребовала устроить дуэль, где предлагала предсказать, кто родится у князя, жена которого была на сносях. И тот, кто ошибется, должен был быть подвергнут самой суровой каре — обезглавлен.

Кликуша хотел отказаться, но князь его устыдил, будучи уверенным, что тот легко победит наглую ведьму. Пришлось согласиться. Совершив все известные ему ритуалы, маг твердо заявил, что ребенок будет мужского пола. Да и князь очень жаждал наследника. У него уже родилось пять дочерей, и Кликуша понадеялся, что следующим станет именно мальчик.

Ведьма засмеялась, воздела руки к небу и на всю площадь, где проходил магический турнир, прокричала, что Кликуша ошибся. И маг это понял практически сразу. Ведь в этот момент на руке этой коварной женщины он увидел свой раритет, а у ноги соперницы — Блейда. Тот, как тогда показалось Кликуше, хитро и нагло скалился.

Через неделю жена князя разрешилась от бремени. Однако мало того, что шестой ребенок оказался девочкой, так та еще практически сразу же заболела и пребывала на грани жизни и смерти, из-за чего ее даже не успели покрестить по местным обычаям. Ведьма пообещала спасти ребенка — при условии, что княжна навсегда покинет родительскую семью и станет ее ученицей. А Кликуше наконец-то отрубят голову, несмотря на все его былые заслуги перед родом князя.

Правитель вынужден был согласиться. Кликушу схватили и казнили. Его замок запечатали, а отмель, открывавшую к нему дорогу, срыли. Пятьсот лет прошло, прежде чем остров снова привлек волшебников. Один из них купил старые стены и отстроил штаб-квартиру для могучего ордена, который сражался с прорывами темных сил из нижних миров.

Еще через триста лет была проложена насыпная дамба, ставшая сухопутной связью с внешним миром. Строители применили самые современные на тот момент методы — укрепили основание сваями, использовали специальные смеси для прочности насыпи. А ведуны и волшебники поставили на службу водяных духов, обитавших в глубине реки. Те согласились помочь, но потребовали взамен ежегодных подношений в виде редких растений и минералов. Каждые пять лет на берегу реки проводился специальный обряд, а сама дамба была защищена множеством магических барьеров и ловушек. Говорят, на отдельных участках дороги даже установили специальные амулеты, способные вызвать ураганные смерчи, которые сметут любого, кто попытается пройти без приглашения.

Лишь в прошлом веке, когда проходы из нижнего мира наглухо запечатали, замок перестроили, а в бойницах установили оконные рамы с цветными витражами, причудливо освещавшими внутренние холлы в дневные часы. В итоге весь комплекс передали школе.

Днем здесь слышались детские голоса, но в вечернюю пору периодически появлялись призраки из прошлого. Были среди них и те бедолаги, кто погиб в пасти черного леопарда. А старшеклассники уверяли Даню, что раз в год обязательно появляется и сам Кликуша и строго наказывает тех, кто плохо учился или предал друга.

Всё это вспомнил сейчас Даня, когда они вместе с Никитой оказались в начале длиннющей анфилады, уходящей в темноту. Несостоявшемуся магу огня стало не по себе, но страх довольно быстро отступил. С дальнего конца этого причудливого коридора потянулась тонкая полоска света, как призыв маяка в море, и начиналась она как раз в том месте, куда им и нужно было попасть — в помещении склада.

— Удачно, — потер руки Никита.

— Угу, — кивнул Даня. Ему было стыдно признаваться в том, что он боялся темноты.

Однако свет практически сразу повел себя странно. Он начал хаотично пульсировать. Даня тут же вспомнил про древнюю легенду и схватил своего товарища за предплечье.

Никита снисходительно посмотрел на младшего товарища, приложил палец к губам и не спеша двинулся к заветной цели, ведя Даню за руку. Он старался не выходить на светлые полосы и ступал осторожно и медленно — чтобы ни один скрип или шорох не выдал их продвижения. Даня покорно следовал за ним — вздрагивая каждый раз, когда за очередным проёмом анфилады начинали мерещиться жуткие призраки.

— Странно, — шепнул Никита. — Кто-то пролез на склад. Но все взрослые сейчас в актовом зале.

Большая тень заслонила свет, и мальчики, как мышки, юркнули в тень. За их спинами что-то возмущенно зашелестело — Даня задел ветви дикого винограда, кадка с которым оказалась в нише, где они попытались спрятаться.

Никита про себя чертыхнулся. Он сам совершенно забыл, что Болотникова недавно распорядилась расставить горшки вдоль всех стен, и не напомнил об этом Дане. В этих широтах даже дикий виноград никогда не вызревал, оставаясь кислым и терпким. Но ей нравилось, как его кисти благородно смотрелись на фоне серых невзрачных стен средневековой крепости. Лунный же свет, преломлённый цветными витражами в окнах, и вовсе создавал атмосферу новогоднего праздника в те редкие вечера, когда ночное светило не заволакивало тяжелыми хмурыми тучами.

Тень на складе сдвинулась в сторону, снова освободив пространство для света. Мальчики разом выдохнули и на цыпочках подошли поближе. Никита предупреждающе поднял ладонь, заставляя Даню замереть на месте, а сам заглянул внутрь.

Посередине просторной комнаты спиной к ним стоял человек, шириной плеч соперничавший далеко не с самым маленьким шкафом. Грива черных волос волнами спадала вниз. Правда, красивой эту прическу назвать бы не получилось. Волосы давно не мыли, и, сбившись в толстые жгуты, они жирно блестели в свете электрических ламп.

На мужчину был накинут мятый черный халат, даже на спине покрытый разноцветными пятнами краски. Обычно эту тряпку носил завхоз, чтобы не запачкать свою одежду.

Довольно быстро Никита понял, что мужчина в комнате не один. Ближе к окну шла какая-то движуха. Коробки, в которые обычно упаковывали подарки от спонсоров, поднимались в воздух, перемещались за фигуру завхоза, а потом, после чавкающего звука, исчезали одна за другой, словно их пожирало невидимое глазу чудовище. Резкий электрический свет ослеплял, и понять, кто или что таскает эти коробки, Никита не мог.

— Бери эти жезлы вихря. Да, с таким серьезным Пегасом. А еще вон ту коробку — с амулетами света, с эльфами в круге, — командовал грубый, сиплый бас завхоза.

Те коробки, на которые он указал, также поднялись в воздух, сместились и исчезли. Завхоз щелкнул пальцами, и практически сразу — будто по мановению волшебной палочки — на их месте появились точно такие же. Даже штамп конкретного спонсора был тем же самым.

— Так и знал! — яростно прошипел Никита, когда вернулся в тень.

— Что – знал? — не понял Даня.

— Что, что? Кто-то ворует наши подарки! И возглавляет эту банду завхоз!

— Завхо-о-оз? — удивился Даня и сделал это настолько громко, что Никита даже испугался. Быстро приложил ладонь к губам младшего, пару мгновений прислушивался, но на складе продолжалось движение, а это значило, что писка Дани там не услышали.

— Да. И ему кто-то помогает.

— Кто?

Никита недовольно осмотрел товарища. Однако в темноте он увидел лишь наивные глаза.

— Домовой, блин.

— Домовой? — снова удивленно протянул Даня. Никита гневно сверкнул глазами, но потом выдохнул. Слабости приятеля он знал. Тот был слишком наивен, да и чересчур добр. А еще отчаянно верил в чудеса. Сам же Никита в свое время и рассказал ему про домовых. Поддавшись на уговоры младшего, согласился с тем, что они очень добрые и хорошие — нужно лишь уметь с ними общаться и вовремя подкармливать. Но сейчас он был уверен: даже Даня догадается, что Никита шутит. Воровство в таких масштабах за домовыми не водилось ни в одной сказке.

— Ты уверен? — спросил Даня.

Ответить Никита не успел. За приоткрытой дверью снова прозвучал голос завхоза:

— Так, еще пару коробок зеркал грёз и, пожалуй, хватит. Наглеть не будем. Завтра продолжим. Днем приедут новые спонсоры — на этот раз из Челябинска. Они обещали подвезти пару ящиков свитков исцеления. Я отберу ещё что-нибудь на продажу.

Ответ мальчики не расслышали. Резкий порыв ветра на улице прошелся вдоль корпуса школы. Да такой сильный, что витражи на втором ярусе негодующе завибрировали.

— Карачун пролетел, — неприятно засмеялся завхоз. — Сейчас его время. Деда Мороза не будет целых три дня.

Он зашелся каркающим, неприятным кашлем.

Витражи продолжали дрожать, а в коридоре вдруг заплясали страшные тени. Даня вжался в стену, а потом схватил Никиту за руку и потянул, словно боясь его потерять. Старший приятель резко стряхнул ладонь младшего и снова заглянул в щель.

Завхоз подошел к коробкам, встав боком к мальчикам. Через минуту на его лице расплылась улыбка, и назвать ее приятной Никита и Даня вряд ли смогли бы.

— Карачун силен и зол, но справедлив, — произнес завхоз. — Знает, кого наказать, а кому дать шанс.

Он погладил рукой коробку, а потом слегка её толкнул. К удивлению Никиты, та не оказалась пустой. Лишь первый сантиметр она прошла легко, но потом будто отяжелела.

— Подарочки, подарочки, — как-то даже мечтательно проговорил завхоз. — Будут деткам сюрпризики.

Из-за коробок вышел горбун и что-то буркнул. Истопник и подручный завхоза, противный и жадный старик, когда-то по молодости, как рассказали Дане старшие товарищи, промышлявший магией кулака, подошел к окну и полез на мороз. Завхоз закрыл на ним фрамугу и повернулся к выходу. Никита скользнул в тень и замер, надеясь, что Даня догадается сейчас не задавать ненужных вопросов. Тот молчал и, кажется, от страха даже перестал дышать.

Через несколько секунд распорядитель казенного имущества детского приюта вышел в темноту, быстро прикрыл дверь, почему-то не заперев её на ключ, как он обычно это делал, и направился по своим делам. Шаги довольно быстро стихли.

Пару минут Даня и Никита сидели в полной тишине, не решаясь самим себе объяснить то, что они сейчас увидели. Потом старший приятель пошуршал чем-то в кармане, но практически сразу же вытащил руку и хлопнул себя по лбу.

— Вот я балбес, — зашипел он и придвинулся к двери. — Замок-то вскрывать не придется. Этот олух забыл его закрыть!

Через пару мгновений мальчики попали в помещение.

— Свет не включай, — задумчиво произнес Никита. — У тебя в темноте зрение хорошее, посмотри, что привезли.

У Дани действительно было почти кошачье зрение. Он не раз фантазировал, размышляя, какой же силы талант в нём всё ещё спит, если даже полностью лишённый магии он видел ночью почти как днем. Правда, полет мысли заканчивался до обидного плохо — кто-нибудь обязательно его пинал или тормошил. И мечты оборачивались слезами, пока он не подружился с Никитой, который почему-то решил его опекать. Наверное, полагал будущий волшебник, тот тоже увидел в нём скрытый талант и хотел оказаться поближе к успеху, когда тот раскроется.

Даня легко узнал одну из коробок — по красному дракону, который скалился на боковине. Сейчас, почти в полной темноте, он больше походил не на гордого ящера, собратья которого украшали гербы многих благородных домов этого мира, а на смертоносную мамбу, поджидавшую добычу рядом с детскими игрушками. От полного ужаса отделяли лишь легкомысленные крылышки, которые прилепили этой змеюке.

Захотелось отступить и убраться подальше. Однако соблазн узнать содержимое коробок пересилил страх, ведь в таких привозили самые важные для начинающих магов огня предметы. Прежде всего — учебные палочки для формирования фаерболов. Совсем недавно мальчик истратил последнюю и думал, что попытки придется надолго прекратить. Теперь же, когда он увидел эту коробку, надежда снова зажглась в его сердце. Ведь последний опыт почти удался. Во всяком случае, теперь в это верилось гораздо легче.

— Надо вскрыть коробку и убедиться, — сказал он самому себе. — Утром будет легче выпросить их у Ведьмы, пока никто не прознал, и продолжить опыты. Это шанс! Подобрать то самое заклинание, которое активирует такой капризный шарик плазмы.

Продолжая опасливо поглядывать на змея, Даня приблизился. Казалось, что красные глаза чудовища внимательно изучают его и передвигаются вместе с ним. Словно глаза Моны Лизы на известной картине.

Даня коснулся коробки и быстро отдёрнул пальцы. Почему-то она была холодной — буквально ледяной, будто её только что достали из холодильника. Это слегка удивило, ведь огненная магия даже в дремлющем состоянии всегда давало тепло. Даже примитивные батареи, где использовалось совсем чуть-чуть такого искусства, в нужный момент приходили на помощь людям, согревая их дома́ и вещи.

Даня схватился за верхний край коробки, и тот легко приоткрылся. Широкий скотч был словно разрезан острым лезвием. Мальчик заглянул внутрь и обомлел.

— Он украл волшебные палочки! Как я теперь буду добывать фаербол? — закричал Даня, когда увидел, что коробка пуста. Вместо заветных стержней огня на дне лежал кирпич.

Глава 4. Карачун и Туман

Василию Северскому не повезло с местом рождения. Он появился на свет в крошечном городе Крысин, спрятавшемся в дремучем углу Ярославской области рядом с когда-то богатым, но уже давно исчерпанным месторождением меди. Комбинат, вокруг которого и вырос городок, закрылся, люди постепенно разъезжались. Да и с развалом Союза ему не повезло. Мощного секретаря горкома — гиганта и силача — в бурную эпоху первоначального накопления капитала сменили совсем уж откровенные бандиты. Потом, когда порядка в стране стало больше, сюда ссылали за нерадивость не справившихся даже с элементарными задачами городских менеджеров — тех, кого выкинуть из бюрократической обоймы не давали влиятельные родственники. Тут они крутились год-другой. Те, кто брались за ум — возвращались в крупные города или министерские структуры, а совсем безнадежных пристраивали в синекуры под личное крылышко пап или мам.

В Крысине не было нормальной работы, а у городской администрации — стабильных доходов. Из достопримечательностей стоял лишь бюст Ленина на центральной площади. Ни крупных водных артерий, ни старинных усадеб, где творил бы известный литератор или художник, тут отродясь не водилось. До федеральной трассы приходилось добираться по извилистому серпантину, проложенному между болотами. Это вам не уютный Мышкин, в котором, благодаря старой сказке про мышиного короля, есть хоть какая-то движуха для туристов. Да ещё и стоит тот на живописнейшем берегу великой реки Волги.

Родители Василия были людьми простыми и, если говорить откровенно, тоже не особо удачливыми. Отец еле-еле сумел устроиться водителем мусоровозки, что имело не самые приятные последствия. Даже несмотря на свою чистоплотность, он всегда приходил домой, сопровождаемый шлейфом неприятных запахов. А мать — по образованию учительница младших классов — за неимением притока детей была вынуждена устроиться в собес, где ей приходилось ежедневно выслушивать стенания крысинских старушек. Тем, как и много где в те времена, недосчитывали пенсию или прокатывали с заслуженной путевкой в санаторий.

Жизнь в семье Василия была тяжелой. Деньги заканчивались раньше, чем приходило время получать зарплату. Родители экономили буквально на всём, не исключая, к сожалению, и детские игрушки. Мальчик с завистью смотрел на живших в других городах сверстников, которым предки могли купить даже пушки, стрелявшие игрушечными снарядами. Ему же приходилось самому вырезать из досок неказистые автоматы или делать кораблики, которые, конечно, получались несравненно более грубыми, чем штамповка игрушечных фабрик.

Когда Василию исполнилось тринадцать лет, отец уехал работать в столицу — там спрос на водителей мусоровозов был огромным. Обещал прислать деньги и со временем перевезти семью. Но вскоре связь с ним оборвалась. Мать осталась одна с тремя детьми на руках — у Василия были ещё младшие брат и сестра — и ей пришлось искать дополнительный заработок, чтобы обеспечить своих малюток. Однако в городе и так было полно свободных рук, а вот необходимость в дополнительном персонале отсутствовала. Началась голодная жизнь, и уже довольно скоро Василий впервые своровал яблоко на местном рынке.

Потом был хлеб из булочной, кусок мяса в гастрономе и даже целый блок мыла в хозяйственном магазине. Матери о происхождении этих богатств он не говорил — да у той и не оставалось сил, чтобы подробно интересоваться. Жизнь Василия потекла по наклонной. Дважды его ловили с поличным. Один раз даже привели в полицейский участок. Повезло — капитан вошел в положение. Отругал, но матери звонить не стал. Лишь пригрозил: ещё раз — и точно в кутузку! И даже помог — позвонил знакомому, который искал молодых ребят для курьерской работы.

При устройстве Вася соврал, прибавив себе два года. Он был высоким и крепким с малолетства. А паспорт объявил утерянным, сказал, что его восстановление займет некоторое время. Василия приняли на испытательный срок, пообещав расплачиваться наличными, пока не появится документ. После этого деньги можно будет получать легально уже в бухгалтерии.

Работа оказалась скучной и малооплачиваемой — городок-то был совсем небольшим. Это в столице курьеры могли получать больше заслуженных профессоров, а в Крысине профессоров отродясь не водилось. Но Вася и этим был счастлив. Первые же чаевые позволили ему купить целый килограмм сосисок и устроить дома маленький пир.

Сытную, хоть и суетливую жизнь перевернул срочный заказ, который он получил в понедельник утром. Уже через час Василий оказался у порога квартиры, сжимая в руках увесистую коробку. Несколько раз он нажимал кнопку звонка, но никто не открывал.

— Неужели не дождался? — зло и расстроенно прошептал юноша. — Ведь написал, что доставка нужна именно сегодня.

Клиент попросил привезти посылку именно сегодня, до полудня, и отдать строго ему в руки. Однако ни от звонков, ни от стуков дверь не открывалась.

Василий вздохнул и собрался уже уходить. И лишь в последний момент услышал шорох. Через секунду послышались шаги, замок щелкнул, и дверь открылась.

Первым желанием было поскандалить. Начальник смены пригрозил штрафом, если Вася не успеет доставить десять посылок. И теперь по вине клиента парень уже потерял двадцать минут.

В проеме двери появился мужчина лет сорока-сорока пяти, с седыми прядями и холодными рыбьими глазами, белки́ которых были испещрены красными взбухшими сосудами, словно тот провел бессонную ночь. Его лицо было покрыто шрамами, впрочем, давно зажившими.

— Ты кто? — хрипло спросил мужчина. Планка гнева Василия вплотную приблизилась к отметке «кипение». Впрочем, парнем он был неглупым и быстро понял причину такого вопроса. Единой униформы у городской службы доставки не существовало. И сейчас Василий стоял в своей обычной одежде, которая выглядела довольно бедно и ветхо.

— Я курьер, — Василий кивнул на коробку в руках. — Мне сказали, что ее нужно передать лично вам. Причем в руки.

Замутненный взгляд мужчины сфокусировался сначала на коробке, потом на юноше. Он долго и скептически осматривал курьера, будто оценивал, можно ли тому доверять.

Василий же пытался найти взглядом ладони хозяина. Однако те были спрятаны под широкими рукавами халата из дорогого китайского шелка, украшенного искусными изображениями волшебных зверей и растений.

— Заходи, — произнес мужчина. Забирать посылку при этом не торопился. Сделал шаг в сторону и показал рукой вглубь квартиры.

Василий заколебался. Но любопытство взяло верх над осторожностью и правилами. Да и внутреннее убранство квартиры будто затягивало. Даже из прихожей было видно, что ее владелец не бедствовал. Дорогая мебель, украшенная резьбой, была заставлена разными недешевыми безделушками — фигурами мужчин и женщин, укрощавших различных животных: быков, львов, орлов и змей. На стенах висели портреты персон, живших минимум пару веков назад. Они были в старинных костюмах, а некоторые — в смешных париках. Такие он видел в школе, где висел портрет Ломоносова.