Фаербол на палочке

Наконец Даня не выдержал внутренней борьбы и просто кивнул, не зная точно, правильно ли поступает.

Никита облегченно вздохнул, похлопал товарища по плечу и ободряюще улыбнулся.

— Кстати, а ты что в этот раз заказал Деду Морозу? — спросил приятель, который не верил в чудеса и магию. — Отправил письмо?

— Угу, — кивнул Даня. — Попросил, чтобы он помог пробудить волшебные силы.

— Чего? Зачем? — казалось, искренне удивился Никита.

— У меня самого не получается. Кстати, за тебя я тоже попросил. Хотя ты и не веришь в это.

— Не надоело тебе ещё? Не пора взрослеть? Я думал, ты что-то реальное попросишь. Ну там, планшет или мобильник. Денег, наконец. Они бы нам очень пригодились.

— А я хочу семью! — в глазах Дани загорелись злые огоньки. Он топнул ногой и нахмурился, став похожим на бычка, которому очень не нравится красная тряпка в руках вертлявого тореадора. – А без магии меня не примут обратно!

Сказать что-то язвительное по поводу его наивности Никита не успел. Его взгляд метнулся за спину младшего друга, и глаза округлились. Даня недоверчиво прищурился. Нередко такой трюк использовали, чтобы отвлечь внимание, заставить обернуться — так легче было ударить. Но старший приятель мелко затрясся, и в его глазах явно прочиталась паника.

И тут Даню осенило: он забыл закрыть дверь склада, когда входил! И сейчас из темноты анфилады послышались шаги и взрослые голоса. Они звучали с каждой секундой всё громче, и уже довольно скоро стало понятно, что приближается не один человек, а целая толпа.

— Прячься, — шикнул Никита, и мальчики юркнули за коробки.

Скрип паркета казался строками из приговора, тяжесть которого нарастала с каждым ударом каблука. Около самой двери движение прекратилось, и мальчики услышали голос Болотниковой:

— Василий Николаевич, почему дверь не заперта?

— Не имею представления, уважаемая Анна Семёновна, — ответил второй, тоже знакомый голос. Мальчики понимающе переглянулись и одновременно нахмурились. Голос принадлежал завхозу, которого они называли дядей Васей, а директриса — Василием Николаевичем, хотя тот был довольно молодым. Всего несколько минут назад они увидели совсем другую личину этого человека: коварного вора, а не рачительного хозяйственника. — Я лично проверял состояние подарков после разгрузки. Все они были аккуратно распределены. После этого я всё запер на ключ. Вон он, кстати, у меня на шее болтается.

Никита зло сощурился.

— Может, сквозняком раскрыло? — услышали мальчики третий голос.

Даня вопросительно посмотрел на Никиту и пожал плечами. Старший товарищ на миг задумался, а потом жестами попытался объяснить, но Даня уже и сам вспомнил, что этот голос они слышали совсем недавно.

— Господин журналист, не стоит иронизировать, — серьезно ответила Болотникова. — В нашем доме строгий учет и контроль!

— Угу, как же, — прошептал Никита не столько приятелю, сколько самому себе.

Между тем взрослые продолжали разговаривать за дверью.

— Вот-вот, — поддакнул завхоз. — Никакой сквозняк не мог открыть стальной замок, который я лично недавно смазывал.

Дверь стукнули, и она широко раскрылась, ударившись о стопор.

— Василий Николаевич, посмотрите, всё ли цело, — холодно сказала Болотникова.

— Для полного отчета придется перебрать весь склад, но я уже сейчас вижу, что несколько коробок вскрыто.

— Вскрыто?! — воскликнула директор. — Кто мог такое сделать? Это же подарки для детей!

— Кажется, у нас завелись маленькие мышки. Сколько ни ставь на них мышеловки, они всё равно умудряются воровать еду и сладости.

Мальчики переглянулись. Ненависть завхоза к безобидным мышам была известна всей школе. В каждом темном углу тот регулярно расставлял мышеловки и перевел на них довольно много сыра, хотя особого результата это не принесло. Возможно, потому, что за пределами крепости на острове водилось довольно много змей: от безобидных ужиков до вполне опасных гадюк. Популяция мышек сократилась почти до нуля задолго до того, как тут разместилась специализированная школа. Да и жаб в округе тоже встречалось не так много.

Впрочем, дети выбирались за стены крепости очень редко — только по большим праздникам и строго в сопровождении взрослых. Как правило, они не шли пешком, а выезжали на автобусах, которые вывозили их на экскурсии или медицинскую профилактику далеко за пределы самого острова.

— Вы думаете, это могли быть наши ученики? Не вижу смысла. Подарки ведь всё равно предназначены для них, они бы их в конце концов получили и так, — сообщила Болотникова.

— Дети есть дети, — ответил Василий. — Бывает, что им довольно сложно устоять перед искушениями. Возможно, кто-то решил взять одну-две конфетки, а потом увлекся и открыл больше коробок, чем планировал.

— Безобразие. Как вы могли допустить такое? — раздался капризный женский голос, который был незнаком мальчикам.

— Не стоит беспокоиться, дорогие гости. Мы разберемся, чья это шалость. Василий Николаевич, проверьте, каков ущерб. Жду предварительный отчет после отбоя. А вас, — она обратилась к гостям, — прошу всех вернуться в зал.

Даня услышал шаги: вероятно, гости послушались Ведьму. Он немного приподнялся над коробкой — и это стало его роковой ошибкой. Гости и даже директор школы действительно развернулись к выходу, но завхоз стоял к нему лицом и зловеще ухмылялся.

— А вот и мышка нарисовалась, — довольно громко, будто специально, сказал он.

— Дёру! — крик Никиты раздался одновременно с тем, как все снова повернулись к коробкам.

Старший товарищ был ловчее и проворнее Дани. К тому же, дав команду, он первым и сорвался с места, отчего застал врасплох всех взрослых. В этот миг он действительно был похож на мышонка, который, отчаянно петляя, проскочил между гостями и сотрудниками школы, а также и мимо завхоза и журналиста, зачем-то растопырившего руки. Северные маги унижать себя не стали — успели лишь удивленно вскинуть брови, когда эта низколетящая молния проскочила в анфиладу и скрылась за ближайшим поворотом.

А вот Даня… попался. Нет, он тоже довольно резво рванул с места. И петлял не хуже Никиты. Однако, когда до спасения оставалось не больше пары метров, на его пути очутилась нога в сапоге из дорогущей белой кожи. Какое животное отдало свое тело моднице из северного клана магов, Даня не знал, но эта встреча стала для него роковой.

Сапог не просто перекрыл дорогу, как барьер на беговой дорожке. Он, словно волшебное лассо, приподнялся со скоростью, совсем не свойственной медлительным северянам, и, подцепив ногу мальчика, резко сдернул ее с траектории полета.

Даня невольно сделал сальто и покатился кубарем, распластавшись всего в пятидесяти сантиметрах от входа.

Сильная рука схватила его за воротник рубашки и легко подняла в воздух.

— Ага, вот и наш мышонок, — отвратительный запах чеснока и табака заставил Даню сморщить нос и закрыть глаза. — А выглядит прям ангелочком! Сейчас-то мы выведем тебя на чистую воду.

Даня приоткрыл один глаз и увидел перед собой два блестящих изумруда — очи главного из северян были зеленого цвета. Тот пару минут разглядывал мальчика, словно раздумывая, как легче его проглотить, но потом наклонился и аккуратно поставил на ноги, преградив, впрочем, дорогу к спасению.

— Как ты тут очутился, Даня? — строго спросила Ведьма.

— И пусть скажет, кто это оказался таким шустрым, что сумел проскочить даже мимо меня, — хищно осклабился северянин.

Дане стало очень страшно.

— Да мы, — начал он и тут же осекся. — Да я тут просто гулял. И ничего не брал. Только хотел посмотреть, что привезли.

— И что же? — поощрительным, но всё ещё очень строгим тоном спросила Болотникова.

— Но там ничего не было! Только кирпич!

Северянин хмыкнул, но в разговор влез завхоз. Он уже стоял около коробки и смотрел внутрь, когда Даня начал оправдываться:

— А ты шутник, Даня. В таких коробках обычно присылают фейерверки и бенгальские огни. Мы их используем вечером тридцать первого декабря — сразу после праздничного ужина. Но вместо них тут, действительно, лежит кирпич. Зачем ты его подложил?

Даня вспыхнул от гнева:

— Да какие фейерверки! Там лежали волшебные палочки! Понимаете? Волшебные палочки, которые помогают формировать фаерболы!

Гости переглянулись. Заметив это, Болотникова коротко бросила:

— Позже объясню. Просто особенный ребенок.

Те понимающе кивнули. Ведьма же перевела взгляд на Даню, потом — на Василия, и снова на мальчика. Ее глаза, словно омуты, пытались вытянуть из Дани признание. Они затягивали. На несколько мгновений картинка перед мальчиком будто поплыла, став по краям какой-то мутной и даже туманной. Даня держался из последних сил, заставляя себя молчать. Но дрожащие губы предательски выдавали его страх и отчаяние.

— Кажется, я докладывал вам, что нужно усилить охрану склада, — обратился Василий к Анне Семёновне. — Да и верный человек есть на примете.

Болотникова кивнула, но продолжала буравить взглядом «мышонка». Наконец, что-то разглядев, она медленно произнесла:

— Я пошла тебе навстречу, Даня. И теперь, похоже, могу об этом пожалеть. Ты меня разочаровал. Надеюсь, ты не думаешь, что такой дурной поступок может сойти тебе с рук?

Именно она рассказала мальчику, мечтавшему стать волшебником, про фаерболы и указала на специальные палочки, которые привозили спонсоры перед Новым годом, сообщив, что они могут облегчить первые опыты. Правда, сразу же категорически запретила тренироваться за пределами школы. Даня отчаянно искал нужные слова, но они не приходили. Он едва сумел промямлить:

— Я… я правда ничего не сделал плохого…

— М-да… — протянула Ведьма. Она внимательно посмотрела на Даню, потом на завхоза. — Может быть, есть другие свидетели и улики? Давайте-ка вызовем полицию.

Даня совсем струхнул, но на его защиту неожиданно встал завхоз:

— Стоит ли, хозяйка? — спросил он. — Нужно ли выносить сор из избы? Может, по-домашнему, сами разберемся? Ну, накажем мальчугана, посадим его в чулан. Зачем же ему биографию портить?

В этот момент в коридоре возник легко узнаваемый звон валдайского колокольчика. Все присутствующие подняли головы, и на лицах взрослых появилось выражение замешательства и недоумения. Колокольчик продолжал звенеть, и вскоре звук стал громче, превращаясь в настоящую мелодию. Это было похоже на музыку, которой сопровождали рождественские праздники, но с каким-то таинственным подтекстом.

— Что это? — спросила Ведьма, нахмурившись.

— Похоже, что ваши северные гости решили немного развлечься, — усмехнулся журналист. — Видимо, у них есть свои представления о том, как стоит отмечать Новый год. Ну, или у кого-то просто такой рингтон в мобильнике. Второй мальчик мог сбежать на улицу?

Болотникова нахмурилась.

— Нет. Теплая одежда в раздевалке. А та – на минус первом этаже. В подвале, проще говоря.

Мелодия не унималась. Звон изменился — он стал похож на то, как весело звучат бубенчики на сбруе оленей, которые привозят Деда Мороза.

Директор удивленно посмотрела в сторону коридора.

— Не рановато ли он к нам пожаловал?

Но тут же сама и сказала, что нет. Ведь колокольчики сменили ритм, перетекая в забавную песенку, которая традиционно звучит во многих рождественских фильмах.

— Ну хорошо. Василий Николаевич, отведите его в комнату для наказаний, — сказала директор завхозу, указав на Даню. — Пусть посидит там немного и подумает о своем поведении. А вечером или завтра узнаем, кто был вторым «мышонком». А то я не поняла, кто же юркнул в проход между нами.

Завхоз покорно кивнул, взял Даню за плечо и развернул к выходу.

— Ну что, дружок, пойдем, покажу тебе комнату страха. Говорят, там до сих пор страдает дух самого Злобара. Он был правой рукой Карачуна, — сказал мужчина и устрашающе засмеялся.

Даня ссутулился и подчинился. Он чувствовал себя подавленным. Ему казалось, что весь мир обрушился на него, хотя и незаслуженно.

Когда они оказались одни в темном коридоре, завхоз наклонился и зло прошипел:

— Послушай меня внимательно, малыш. Можешь молчать сколько угодно. Я всё равно знаю, кто с тобой был. В отличие от Ведьмы, я его видел.

— Но я ничего не сделал!

— А это неважно, главное, чтобы ты сознался. Если возьмешь вину на себя, то я тебе помогу. Будет у тебя этих волшебных палочек, сколько захочешь. Не обижу, — прошептал он.

Они прошли три поворота, а потом спустились на два этажа вниз — в темный подвал, который освещал лишь один тусклый фонарь, защищенный железной решеткой. Мужчина открыл тяжелую металлическую дверь и включил в помещении свет. Посередине стоял стул, к которому он и подвел мальчика. Стул был необычной формы: чем-то напомнил Дане кресло в кабинете зубного врача. Завхоз усадил его и прикрутил правую руку скотчем к подлокотнику. Потом — левую.

Подергал — конечности не шевелились.

— Вот и ладушки, — сообщил завхоз, и маленький блестящий предмет юркнул из его руки в карман Дани.

Мужчина направился прочь, однако около двери остановился и обернулся.

— Боишься темноты? — спросил он.

Даня не знал, что ответить. Завхоз рассмеялся, и, подмигнув, ударил по выключателю.

Последний луч, который увидел ребенок, исходил от лампы в коридоре. Но он исчез, когда дверь со страшным грохотом захлопнулась.

Глава 6. Пробуждение магии

Шаги за дверью стихли, и пугающая тьма окружила Даню. Медленно и коварно, словно болотный туман, она стала вытягивать крохи самообладания, которые еще оставались у мальчика, надавила со всех сторон, ударила в ноздри неприятной затхлостью, лишая детский организм резервов тепла и воли. Кошачье зрение, которое не раз выручало Даню в сумерках, тут почему-то не работало, словно на стены было наложено старинное и мощное заклятье.

Мальчик затаил дыхание, пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук. В фильмах он видел, как ослепшие люди начинали гораздо лучше слышать и могли даже сражаться, ориентируясь по малейшим шорохам, запахам и потокам воздуха — порой не хуже зрячих. Однако сейчас в комнате стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь его собственным сердцебиением. Мощные удары здорового детского «мотора» отдавались в груди и ушах так сильно, что мешали сосредоточиться. И тем самым приближали приступ паники. Тело охватила противная мелкая дрожь. Даже воздух стал плотным, давящим, будто превратился в черный вонючий кисель, в котором Даня вполне мог утонуть.

Минут десять он сидел в кресле, опасаясь любого движения. Мелькнула надежда, что явится завхоз, разорвет пленку, которую накрутил ему на руки, засмеется и скажет, что просто пошутил. А то и похлопает по плечу, похвалив за храбрость. Ну а как могло быть иначе? Ведь Даня не чувствовал за собой никакой вины.

Однако секунды бежали, и никто не возвращался. Тьма сгущалась, дверь оставалась закрытой, а вера в справедливость постепенно таяла, словно Снегурочка в теплый весенний денек.

Встряхнув головой, Даня решил взять себя в руки и попытался успокоиться. Сжал кулаки, покрутил шеей и постучал ногами по полу. Но страх никуда не ушел. Словно художник, он отодвинулся от картины на пару шагов, чтобы взглянуть на мольберт в целом, покивал, посмотрел с разных ракурсов, а потом вернулся. И новые мазки стали не в пример резче. Воображение Дани начало порождать страшных химер, составленных из частей самых жутких животных. Они общались во мраке, решая, как легче напасть.

Даня вздрогнул, когда оскал одной из них стал особенно четким. Мальчик вспомнил об угрозе Василия. Может быть, завхоз знал об этих существах? Или сам был темным магом и вызвал чудовищ из подземелий, чтобы они поквитались с мальчиком, заставив его умолкнуть навеки?

Малыш судорожно сжал ладонями подлокотники, чувствуя, как холодные капли пота проложили дорожки от лопаток к пояснице. Пугливое «я» закричало, что тьма оживает. Прямо сейчас наблюдает за каждым его движением. Ждет момента, когда он ослабит контроль над собой.

Чего она хочет? Детской плоти или магического ресурса? Куда бросится сначала — на руки и ноги или прямо к сердцу?

Захотелось закричать, позвать кого-нибудь на помощь, но изо рта вырывался лишь сиплый хрип — связки пересохли, в горле стало больно, словно Даня заболел. Пропал затхлый запах, в ушах возник монотонный низкий гул. Мелькнула мысль, что обрети эти звуки форму заклинания, и кошмар станет реальностью.

Даня нервно хохотнул. А потом закричал:

— Я тебя не боюсь!

И напряжение спа́ло. Паника исчезла. Жуткие монстры из темноты так и не вылезли. Стало легче дышать — даже снова вернулся неприятный аромат затхлости. А тьма так и осталась тьмой, которую можно было бы просто рассеять светом. Если бы он был.

Постепенно глаза начали привыкать. То тут, то там проступили контуры странных предметов. В углу что-то шевельнулось, и это чуть не вернуло ребенка в прежнее состояние паники. Даня едва сдержал крик, а его разум мгновенно нарисовал коварного демона, который открывает портал в полу и готовится напасть. Заскрежетав зубами, мальчик заставил себя успокоиться. Сделал три глубоких вдоха, как учил Никита, и присмотрелся внимательнее. Разобрать что-либо было трудно — тьма всё еще оставалась густой и вязкой. Но в конце концов он догадался, что это движение породила дверца шкафа, которая слегка качнулась от сквозняка.

«Эх, сейчас бы хоть малюсенький огонечек», — грустно подумал Даня и замер.

Его бедро почувствовало лишний предмет в кармане брюк.

Он пошевелил кистями: хотя предплечья были надежно приклеены скотчем к подлокотникам кресла, само тело могло изгибаться, а пальцы слушались и даже не дрожали. Мальчик выгнулся, пододвинул бёдра к правой руке и коснулся ткани. Ощущения его не обманули. Тонкие детские пальцы нырнули в карман, крепко ухватили небольшой прямоугольный предмет и извлекли наружу. Даня покрутил его в пальцах и чуть не закричал от радости. Эта была зажигалка – почти такая же, какую давала ему Болотникова для инициации волшебных палочек!

Даня сделал паузу, предвкушая волшебство, а потом резко прокрутил колесико. Вспышка оказалась настолько яркой, что мальчик на миг ослеп и едва не выронил спасительный предмет.

Палец отпустил рычажок, свет погас, но пришлось еще пару минут сидеть зажмурившись, чтобы рассеялось яркое пятно в ослепленных зрачках.

— Да я гений, — похвалил он самого себя, когда снова привык к темноте. — Всё-таки задатки мага у меня есть.

Аккуратно, боясь потерять такой ценный предмет, Даня подкрутил колесо, отвечающее за мощность огня. «Теперь, — решил он, — надо действовать аккуратнее». Сощурил глаза, немного отстранился и снова зажег спасительное пламя.

Дело оставалось за малым — освободиться. Спешить тут не стоило. Каждое движение для Дани становилось новым испытанием. Гибкость пальцев, которые всегда казались такими слабыми, тут помогла. Удалось развернуть кисть и направить огонь на скотч. От каждого прикосновения к нему пламя расширялось — иногда до размеров фаербола — и пленка плавилась, скукоживалась, оставляя опалины на одежде. Нередко обжигала и кожу. Но Даня терпел. Боль была ничтожной по сравнению с перспективой освобождения.

Продвигаясь сантиметр за сантиметром, Даня довольно быстро понял, что выбрал правильный путь, и это вселило уверенность: из ловушки он точно выберется. Ведь у него был талант к огненной магии! И оружие, пусть и не такое эффективное, как фаерболы, делать которые он пока не научился. Но он обязательно достигнет этой цели. Ведь даже сейчас, когда он слаб и напуган, ему покорилась самая могущественная стихия на планете — огонь! И она пришла сама – в виде непонятно как возникшей в его кармане зажигалки.

Мысль, что он стал настоящим волшебником или вот-вот станет, грела душу, наполняла ее предвкушением и трепетом.

«Именно с малых побед начинаются истории успеха», — вспомнил Даня где-то прочитанную фразу.

В голове тут же возникли чудесные картины, как он станет великим и мудрым магом. Начнет свободно управлять этой, а также другими стихиями — после магии огня освоить магию ветра, хотя бы основной комплекс заклинаний, будет не так уж и сложно. В воображении пророкотали фанфары, возникли картины научных советов и огромных площадей, заполненных поклонниками и учениками. И конечно, Даня благородно решил, что благосклонно примет извинения от Никиты, который не верил в магию и в своего младшего приятеля. И даже не будет над ним подшучивать!

Реальность вернулась неожиданной болью. Верхняя часть зажигалки настолько нагрелась, что обожгла пальцы. Держать ее стало невозможно. Даня вынужден был потушить пламя и перевести дух. Пот струился по лицу, а маленькие ожоги на ладонях и подушечках пальцев жглись и чесались. Но эти мелкие неприятности казались незначительными по сравнению с тем, что он уже пережил.

— Я смогу! — внушал самому себе мальчик. — Надо лишь правильно настроиться.

Кажется, помогло. В ладонях потеплело, словно к ним подключили источник энергии. Снова прокрутив огниво, он запустил газ, и загорелось ровное уверенное пламя.

Рука уже вполне свободно ходила туда-сюда — скотч почти проплавился. Показалось, что теперь ее можно вытащить, однако локоть уперся в спинку сиденья.

Даня снова взялся за дело, стараясь беречь кожу и экономить огонь. Каждая вспышка — он всё-таки решил давать зажигалке по минуте отдыха между попытками, чтобы металлический наконечник хотя бы немного остывал — приближала его к заветной цели.

В конце концов дело было сделано. Пламя перегрызло скотч на одной руке, и освободить вторую было уже совсем просто. Правда, вконец перегревшаяся зажигалка пару раз возмущенно кашлянула, а язычок пламени стал гораздо менее уверенным. Но всё получилось.

Даня дал своему орудию длительный отдых, а сам встал и несколько раз сделал круговые движения кистями, чтобы разогнать кровь и занять себя делом во время вынужденной паузы.

— Победа! Я справился! — радостно воскликнул он, когда упражнения были закончены. — У меня действительно есть способности к магии огня. Теперь я это точно знаю.

Где-то на краю сознания, впрочем, мелькнула мысль, что дело не в его способностях, а сработала обычная физика на пару с химией. Но Даня от нее отмахнулся. Он был уверен: теперь ему не придется зубрить учебники с этими науками. Впрочем, окончательно отказываться от них мальчик не собирался. Старшие ребята демонстрировали кое-какие интересные опыты. Со временем их наверняка можно будет встроить и в заклинания. Особенно те, что связаны с фейерверками и самодельными ракетами из селитры.

— Просто я еще маленький, и дар придется развивать и развивать, — сообщил он самому себе.

Неожиданно обожгло бедро. Это зажигалка всё еще отдавала тепло, остывая у него в кармане. Перекладывать ее Даня не стал: можно было и перетерпеть. Сейчас важно было другое — найти выход, и зажигалка ему для этого должна пригодиться. Выбрасывать ее из кармана было ни в коем случае нельзя.

Потому мальчик закрыл глаза и сосредоточился, вспоминая, где находится выключатель.

«Если бы я мог просто щелкнуть пальцами, чтобы включить свет, — помечтал Даня. Но тут же отбросил эту мысль как неконструктивную. Всё успеется, придет и эта возможность, если он будет стараться и учиться. — Настоящие чудеса редко случаются сами по себе. Не надо спешить».

Хотя, конечно, мысль о том, со временем магия поможет ему решить любую проблему, будоражила сознание.

«Может, всё-таки попробовать?» — соблазнял внутренний голос. Но здравый смысл взял верх.

Почему-то в этот момент в памяти возник образ Серафимы Никитичны, кудрявой и довольно молодой учительницы по «окружайке». Однажды она включила старенький проектор, который, потрескивая и жужжа, показал очень нудный фильм про природные явления, и сообщила, что молнии в атмосфере вовсе не являются волшебством. Это лишь простое атмосферное явление. Хотя и крайне опасное. Если застигнет в открытом поле, то можно погибнуть.

— Если я пойму закономерности, то смогу поставить пламя под свой контроль. Как природа — электричество, — сам себе сообщил Даня.

Но пока он решил дать своему дару отдохнуть. И пойти простым и проверенным путем. Осторожно вытянув руку, мальчик начал ощупывать стену в поисках выключателя. Кончики пальцев скользили по шероховатой поверхности, пока не наткнулись на гладкий пластик.