Фаербол на палочке

— Садись, — сказал мужчина, указывая на массивное кресло, обтянутое темно-красной кожей, будто ещё сохранившей едва уловимые капли жизни своего бывшего владельца. Тогда Василий не разобрался, какой зверь пожертвовал своей шкурой ради такой красоты: бык, овца или свинья. — Меня зовут… ну, скажем, Алексей Петрович. А тебя?

Сам мужчина при этом продолжал стоять. Он был очень высок — почти под два метра, и не столько худощав, сколько жилист. Несмотря на бледный цвет лица и незаметные под халатом мышцы, в нём чувствовались сила и мощь. Глаза с красными прожилками смотрели властно, глубоко проникая в душу.

— Василий, — представился молодой человек.

— Смешно, — странно отреагировал мужчина.

— Что смешного в моём имени?

— Ты хоть знаешь, что оно означает? В Древней Греции базилевс — от него произошло имя Василий — было титулом. И очень высоким. Фактически – наследственный монарх.

— Интересно, — равнодушно ответил Василий. Молчать или хмыкать в этот момент он посчитал неправильным, хотя понимал, что от монарха он находился как никогда далеко.

Мужчина наконец взял коробку и поставил на стол. При этом его ладони выскочили из рукавов халата, и Василий увидел, что они были в белых перчатках с уже подсохшими бурыми пятнами. И это была не краска. Пару часов назад в них явно резали свежее мясо, ещё сочившееся кровью.

Алексей Петрович достал из коробки объёмный сверток из чёрной ткани, обвитый толстой красной веревкой, концы которой скрепляла сургучная печать. Василий в первый раз видел такой анахронизм и удивленно вскинул брови, что не осталось незамеченным. Мужчина улыбнулся, подмигнул, а потом резким движением взломал печать. Непонятно откуда в квартире возник сквозняк, который возмущенно посвистел пару секунд и заглох. Алексей Петрович поднял голову. Посмотрев в ту же сторону, Василий понял, как возник ветерок — казавшаяся ранее плотно прикрытой форточка отворилась. Видимо, ветер на улице выдавил ее внутрь, желая погреться в теплой квартире, как бездомный кот.

Положив сверток на стол, мужчина подошел к окну и осмотрел улицу. Потом сделал шаг назад и, задернув шторы, вернулся к содержимому посылки.

Он ловко развязал узел веревки и вынул квадратную коробочку, от которой прямо разило стариной. Алексей Петрович что-то пробормотал себе под нос, взглянул на юношу, весело ухмыльнулся и резко раскрыл этот картонный футлярчик, отвернувшись от него и даже задержав дыхание.

Василий тоже замер, опасаясь чего-то сверхъестественного и, возможно, опасного, но ничего не произошло. Коробка открылась безо всяких спецэффектов, которые в фильмах оставляли для могильных воришек египетские жрецы. Внутри лежал массивный перстень с красным камнем, который, попав на свет, тут же начал переливаться багровыми всполохами.

— Тебе это знакомо? — пристально глядя на Василия, спросил мужчина.

— Нет.

Василий поерзал и заметно напрягся. С чего вдруг незнакомый заказчик, которого он видит в первый раз, решил похвастаться явно дорогой вещью перед случайным курьером?

Алексей Петрович улыбнулся, но нельзя было понять, какие эмоции тот испытывает. Губы показывали одно, глаза — совершенно другое. Взгляд был холодным и оценивающим.

— А ты неплохо держишься, — наконец сказал он и положил раскрытую коробку на стол. — Слушай меня внимательно, Василий. Это никакой не перстень. Да-да, не удивляйся. Мастер, который его создал, лишь придал ему такую форму, и горе тому, кто захочет этот предмет украсть или хотя бы просто из озорства надеть на палец.

— Почему?

— Потому что это амулет. И его можно получить лишь по наследству. Не простому — от деда к внуку. А от старого мага — к молодому.

— Магу? — удивился Василий. Градус опасности резко вырос. Васе уже приходилось сталкиваться со всякими неадекватными людьми, которые, заказав посылку, начинали ругаться, будто он виноват в том, что она пришла в доставку мятая или некомплектная. Пару раз от увечий и смерти его спасали лишь быстрые ноги. И потому слова о магии, амулетах, проклятиях и прочей ереси его насторожили.

«Во всяком случае, — понял молодой человек, — на чаевые рассчитывать не приходится, и от начальника точно влетит за опоздание».

Когда их взгляды снова встретились, мужчина кивнул, как будто понял мысли молодого визави.

— В наши времена это выглядит дико, а? — и он даже улыбнулся. На этот раз, как показалось Василию, вполне искренне.

— Нет, отчего же, — теплым тоном постарался ответить юноша. — У людей увлечения бывают разные. Я уже доставлял гороскопы, карты Таро и всё такое прочее.

— Не хочешь верить в магию — дело твое, я не настаиваю, — понимающе и вполне дружелюбно сказал мужчина. — Но предупредить обязан. Раньше амулетом владел очень могущественный… скажем так, исследователь. Теперь таким… исследователем стал я. Смекаешь?

Василий неуверенно кивнул. Не столько понимая сказанное, сколько опасаясь разозлить собеседника.

— Молодец.

— В смысле?

— Молодец, что не спрашиваешь, что случилось с предыдущим владельцем. Лишняя информация тебе ни к чему.

Алексей Петрович пару десятков секунд помолчал, а потом продолжил:

— А вообще, ты мне нравишься. Этот амулет обладает одной удивительной способностью. Я бы даже сказал — работает на грани настоящей магии и науки. Он скрытно изучает ДНК человека. Но не взрослого, заметь, для взрослого амулет смертельно опасен, как я уже говорил. А ребенка. Не старше одиннадцати лет.

— Чудеса, — неуверенно сказал Василий.

— Почему это? Ты ведь современный мальчик, читал, что часы уже могут измерять пульс, давление и уровень сахара в крови. Это стало возможным уже несколько лет назад. И прогресс не стоит на месте.

— И что это дает? Зачем вам ДНК детей?

— Около ста лет назад одни нехорошие люди, — почему-то слово «нехорошие» Алексей Петрович произнес с улыбкой, — создали вирус, который изменил ДНК очень многих. Наш… институт — я позже скажу тебе его название — изобрел вакцину. Ею уже давно прививаются, вкалывают вместе с БЦЖ — прививкой от туберкулеза. Однако мы стали замечать, что некоторый тип людей остается к ней невосприимчив. И почему-то это случается с потенциальными гениями, которые могли бы двинуть прогресс далеко вперед.

Мужчина положил коробочку на стол и начал ходить вперед и назад, продолжая рассказывать:

— Вирус препятствует раскрытию самых талантливых людей, сдерживая развитие конкретной пары нуклеотидов внутри ДНК.

Он внезапно остановился и пристально посмотрел на Василия.

— Не удивляйся. Причина, по которой я с тобой заговорил, очень проста. Ты меня не знаешь, но я за тобой наблюдаю уже несколько месяцев. Ты прилежный мальчик, хотя и не без греха. И ты мне нужен для того, чтобы реализовать мой план.

Он взял со стола лежавшие там старинные часы на довольно длинной цепочке. Качнул их, и те стали раскачиваться, словно маятник.

— Посмотри внимательно на циферблат, — попросил он. — Тебе нужно понять одну важную вещь…

Брови Василия полезли наверх. Мужчина подошел и коснулся его плеча. Комната вдруг погасла, а в глазах у юноши возникли яркие вспышки света, которые затем сменили образы незнакомых мест и лиц. Он услышал голоса, которые говорили на неизвестных языках, почувствовал запахи пряностей, о названии которых не имел даже понятия...

Когда странный эффект пропал, а туман перед глазами рассеялся, мальчик снова оказался в знакомой комнате. Ее хозяин стоял, прислонившись к дальнему книжному шкафу, и протирал очки полой халата.

— Если ты хочешь выбраться из своей рутины, — он кивнул на разодранную упаковку, — я могу дать тебе шанс.

Василий смотрел на Алексея Петровича, пытаясь понять, что происходит. Всё казалось нереалистичным, а увиденные только что картинки —галлюцинациями.

— А зачем мне это нужно? — прагматизм всё-таки взял верх.

— Потому что мир меняется, Василий. Старые порядки разрушаются, и новые силы поднимаются. Я ищу тех, кто может помочь мне в этой борьбе. Кто готов принять свою судьбу и использовать силу ради великой цели.

— Какой цели? — настороженно спросил Василий.

Мужчина остановился и посмотрел ему прямо в глаза.

— Цель проста: мы должны защитить себя и наших близких. От старых ошибок и от новых угроз. Если мы будем медлить, они появятся уже очень скоро.

Алексей Петрович немного помолчал.

— И к тому же на нас работает твой отец, с которым ты сможешь увидеться, — сказал он и тут же предупреждающе выставил ладонь в ответ на порыв Василия. — Да-да, он работает. Я не хотел тебе говорить, но вижу, что тебе можно доверить тайны. Твой папа выполняет довольно ответственное задание. Встретиться с ним прямо сейчас невозможно. Но ты сможешь это сделать… через некоторое время, когда станет немного спокойнее.

Василий согласился. Собственно, поначалу от него требовалось не так уж и много. Даже увольняться не пришлось. Только теперь некоторые посылки с вещами, похожими на артефакты и антиквариат, которые он должен был доставлять заказчикам, сначала проходили проверку у Алексея — тот в конце концов позволил называть себя по имени, сославшись на то, что ненавидит формальности.

Через пять лет Алексей сообщил, что пора собираться. Они переезжают в Москву. Там Василию предстоит также устроиться курьером, и задания будут похожими на прежние. Юноша собрался довольно быстро, предупредил мать, что уезжает на заработки в столицу. Та всплакнула, но отпустила.

Привычный ритм жизни столичного курьера Василия Северского внезапно изменился в конце очередной московской зимы. Алексей неожиданно срочно вызвал его к себе.

Они встретились в полумраке просторного кабинета босса. Тот успел отрастить бороду и на вид довольно сильно постарел, хотя с начала их знакомства прошло не так уж и много лет.

За окном, несмотря на ранний вечер, уже горели огни никогда не спящего богатого мегаполиса. Постоянно перегруженный трафик создавал иллюзию бесконечного движения, бодрости и энергии.

— Ты знаешь, зачем я тебя позвал? — спросил Алексей, откинувшись в кресле и внимательно изучая сильно вытянувшего и расширившегося в плечах Василия. Он уже не был хрупким юношей, а стал молодым мужчиной, полным сил и энергии.

— Наверное, появилась возможность встретиться с отцом?

Алексей едва заметно нахмурился, но тут же улыбнулся и сообщил:

— У твоего отца всё хорошо. Я буквально вчера с ним виделся. Счел возможным слегка приукрасить твои достижения. Он попросил передать, что очень тобой гордится и постарается встретиться, как только решит одну важную для нашего государства задачу.

Василий слегка покраснел и улыбнулся.

— Я очень рад быть вам полезным.

— Дело, которое я хочу тебе поручить, непростое, щекотливое, но крайне важное. Мы с твоим отцом уверены, что ты справишься.

Василий вытянулся и сделал вид, что внимательно слушает.

— Нам нужен участок земли за пределами Москвы и Московской области. Я бы даже сказал, что подальше от них. Мы хотим построить новую лабораторию, но поскольку исследования вакцин — вещь довольно опасная, это должен быть участок в глуши, подальше от людей. В идеале — вообще остров, окруженный водой.

Василий кивнул.

— Такой остров мы нашли. Но есть одна проблема. Он во владении наших конкурентов, они разместили там свою лабораторию. И представляешь — под прикрытием детского дома.

Брови Василия взлетели вверх.

— Да-да, не все чтут законы так, как мы, — сурово добавил Алексей.

Он пару мгновений помолчал, собираясь с мыслями, а потом продолжил:

— Я хочу, чтобы ты поехал туда и устроился в это заведение. Для начала — подсобным рабочим. Твоя первая задача – дорасти до завхоза и стать там своим. Не беспокойся, если закрепишься, твое продвижение мы поддержим доступными нам методами. Прежний завхоз уже довольно дряхлый старик, и директор детского дома, насколько мы знаем, уже присматривает ему неизбежную замену.

Мужчина встал с кресла, заложил руки за спину и прогулялся несколько раз из угла в угол. Потом остановился рядом с Василием, заглянул ему в глаза и доверительным тоном сообщил:

— Директор детского дома, к сожалению, далеко не дура и не наивная девочка-волонтер с радугой в голове. Тебе придется вести двойную жизнь, работая на них днем и выполняя мои поручения ночью. Я хочу нанести ущерб ее репутации и под шумок выставить детей с такого вкусного объекта.

— И что мне предстоит сделать потом, когда стану там своим?

— Пока наш план составлен лишь в общих чертах, и тебе на месте предстоит отшлифовать детали. К каждому празднику волонтеры привозят им подарки. Самая крупная поставка — к Новому году. Стараются все, и на складе скапливается много игрушек, одежды и прочих полезностей. Тебе их нужно украсть!

— А как же дети? — скептически спросил Василий. Хозяину он доверял, но в этот раз ему предстояло довольно сильно снизить планку собственных моральных принципов. Одно дело — воровать яблоки от голода, не имея возможности заработать, другое — подарки для сирот.

— Поверь, они будут только рады — на острове совсем туго с развлечениями. И перебравшись в другое место, дети получат гораздо больше возможностей для общения и игр. И перестанут служить ширмой для замыслов наших конкурентов.

Алексей вернулся в кресло, сложил пальцы домиком и продолжил:

— Самое главное, мы должны разработать свой язык общения. Никаких прямых упоминаний, что мы знакомы. Всё должно выглядеть как разговоры о бытовых вещах.

Алексей задумался на мгновение, а затем сказал:

— Придется использовать кодовые имена и термины. Например, меня назовем… Карачун, — он усмехнулся. — Ты же читал сказки, наверняка знаешь, кто это?

Василий помотал головой.

— Если совсем просто, то злой волшебник, конкурент Деда Мороза. Залезь на досуге в интернет, ознакомься с легендами. Может пригодиться. Так, а тебя мы назовем… Туман.

— Тогда детские игрушки и одежду можно будет называть всякими фэнтезийными предметами. Ну там «зеркало грёз», «амулеты ярости».

— Неплохая идея, молодец, — кивнул Алексей. — Надо будет составить список и запомнить, чтобы не перепутать.

Он открыл блокнот.

— Так… Скажем, компьютеры и прочая оргтехника будут… «магическими кристаллами». Документы и важные бумаги… «заклинаниями». Деньги — «яйцами дракона». Какие ещё идеи?

Василий на миг задумался.

— «Зеркало грёз» — это одежда. «Слёзы феи» — гаджеты.

— Неплохо.

— А что обычно привозят детям под Новый год?

— Ты не знаешь? — удивился Алексей.

— Мы жили бедно. Игрушки я себе делал сам.

— А, ну да, точно. Ещё всякие сладости, фейерверки.

— Ну, с фейерверками легко. «Пламя дракона», «фаерболы» — как угодно можно обозвать. А сладости — «эликсиры». «Эликсиры удачи», скажем, шоколад, а «эликсиры ловкости» — мармелад. Ну а «эликсир ярости» — зефир.

— Оригинально. Но сгодится, — улыбнулся Алексей. — Надо будет эту всю мистификацию распечатать и заучить.

Василий Северский улыбнулся, когда вспомнил этот разговор со своим боссом. Он случился пять лет назад. Потребовалось прилично времени и усилий, чтобы стать своим в этой странной школе-интернате и дорасти от подсобного рабочего до завхоза. Лишь месяц назад он с оказией получил от шефа кодовое сообщение: «Пора вспомнить магию!»

Василий стоял в тени анфилады, спрятавшись рядом с одной из диковинных виноградных лоз, которые выращивала в тени каменных стен Болотникова. Даже растущий на ярком солнце виноград не отличался стройностью и красотой. Сейчас же эти растения и вовсе походили на высохшие скрученные жгуты, опутавшие серые стены бывшей крепости, словно паучьи сети. Ягоды давно сорвали и выкинули: даже к поздней осени они не вызревали, оставались кислыми и терпкими.

Молодой мужчина прислушивался к возгласам мальчишек, которые раздавались со склада, и улыбался. Всё, что просил «Карачун», было исполнено. И теперь, похоже, даже драпать не придется. Недостачу можно будет свалить на этих глупых мальцов, всё ещё верящих в сказки.

Глава 5. Ловушка для мышат

Даня отказывался верить своим глазам.

— Кирпич?

Он протянул руку, чтобы поднять этот грубый кусок обожженной глины, но не сумел. Тот оказался таким тяжелым, будто на нём лежало сильное заклятие. Хотелось закричать, потребовать всё изменить. Но силы таяли вместе с надеждой. Ни одно слово в мире не могло выразить того, что сейчас чувствовал Даня.

Он повернулся к Никите, по-рыбьи беззвучно хлопая губами, из глаз полились слёзы. В немой мольбе Даня протянул к товарищу правую руку, левой указал на коробку, отчаянно надеясь, что старший друг сумеет уладить это… недоразумение. «Да-да, — уверял себя Даня, — именно недоразумение. И Никита обязательно справится. Ведь он помогал и раньше, был опытнее и, чего уж скрывать, гораздо смышленее». Сердце и разум мальчика отказывались верить, что последняя надежда стала таким же пшиком, как и предыдущие. Лопнула с оглушительным грохотом, оставив после себя резонный вопрос: «Кто это сделал?»

— Что там? — недоуменно спросил Никита.

Старший мальчик не так хорошо видел в полутьме. Но отчетливо понимал: случилось что-то из ряда вон. Будто нарисованный на коробке дракон, обвивавший подарки от спонсоров, на самом деле ожил и укусил Даню, защищая свое барахло. Никита, конечно, в такое не верил, но его друг явно сильно страдал. И с этим стоило разобраться.

Рука Никиты, словно змея, молниеносно тюкнула в выключатель. Старая пластмассовая кнопка недовольно хрустнула. Помещение залило скудным желтоватым светом прямоугольной лампы, дизайн которой был спроектирован ещё при царе Горохе. Кем на самом деле был этот царь, и существовал ли он в принципе, Никита не знал. Но прибор был явно древним и доживал свои деньки на постоянной реанимации у электрика.

Никита подошел к коробке и заглянул «дракону» в «пасть». Нутро бумажного ящера заставило его даже присвистнуть. Эмоции малыша стали понятны.

— Дела-а-а, — протянул Никита и почесал затылок. — И так везде?

Даня продолжал хлопать глазами и с надеждой смотреть на старшего приятеля. Никита нахмурился и решил проверить всё сам.

Он подошел к коробке, с нее смотрела прелестная девочка, которую дизайнеры умудрились скрестить с бабочкой. Так в их понимании выглядела лесная фея. Никита коснулся верхнего края, и тот легко раскрылся, хотя до этого казался запечатанным. Мальчик заглянул внутрь и в испуге отшатнулся.

— Их нет! — пораженно воскликнул он.

— Кого? — не понял Даня. Посмотрел на коробку и промямлил: — Они же феи, могли и разлететься.

— Какие феи? В этих коробках спонсоры привозят гаджеты! Видишь логотип? Девочка с крылышками. Тут должны быть учебные планшеты. Их выдают тем, кому исполнилось двенадцать лет! Уже осенью я должен был получить такой!

— А теперь что?

— Три кирпича! — яростно произнес Никита и, словно маленький торнадо, понесся по складу, раскрывая все коробки подряд.

Не всё оказалось разграблено. Однако примерно у трети коробок из новой поставки внутренности были заменены.

Возмущенный Никита вдруг замер, уставившись в окно. Даня проследил за взглядом приятеля. Там, сквозь густо сыпавший снег, проступили очертания черного тонированного фургона, похожего на мрачную карету злого колдуна. Во мраке зимнего вечера отчетливо сверкнули стоп-сигналы, словно это были не лампы, а глаза чудовища из инферно, созывавшего собратьев. Тех, кто участвовал в налете на склад.

На водительском кресле шевельнулась тень, а потом на краткий миг сверкнул экран телефона. Он подсветил лицо человека — настолько бледное, словно оно принадлежало призраку. Глаза при этом были так черны, будто глазницы пустовали.

«Призрак» поднес к уху аппарат, и свет от экрана очертил контуры его головы. Что-то быстро сказав, тот отключил телефон и мельком посмотрел по сторонам, будто проверяя, нет ли погони. Усмехнувшись, водитель повернулся вперед, дернулся, и фургон плавно тронулся с места, не зажигая передние фары.

Мальчики проводили взглядами загадочный автомобиль до середины извилистой дороги, выходившей на дамбу, и потеряли бы его из виду, если бы на половине пути темноту не прорезали два широких треугольника света. Фары рассеяли тьму, а заодно распугали русалок и других охранников единственного моста, соединявшего остров с берегом.

Даню охватило странное чувство. Будто нечто невидимое, но очень мощное связало намертво его организм с этим загадочным автомобилем. Он почувствовал, как тело тянет туда, на улицу, в холод. Немедленно, прямо сейчас. Захотелось закричать, догнать, выпрыгнув из окна даже без теплой одежды и уличной обуви. Но прежде чем мальчик успел сделать такую глупость, фургон исчез за поворотом, растворившись в ночи. И странная тяга пропала.

Даня стоял, чувствуя, как дрожат руки. Он старался понять, что именно произошло. Почему его тянуло к автомобилю, на котором, скорее всего, скрылись похитители волшебных палочек? Душа продолжала звенеть, как натянутая струна.

Он посмотрел на Никиту, ожидая, что тот сможет логически всё объяснить. Старший товарищ не верил в чудеса и всегда находил в событиях что-то рациональное. Но тот молчал. И по-прежнему задумчиво глядел вдаль — туда, где скрылась машина.

Даня присмотрелся и понял, что в душе Никиты тоже не всё так просто. В его глазах формировалась какая-то мысль, и явно не очень светлая. Младший приятель удивился. Произошло что-то сверхъестественное? Никита, наконец, тоже почувствовал влечение к магии?

— Загадка, окутанная туманом ночи, — пробормотал тот. Словно очнувшись, он отлип от окна и посмотрел на Даню. Взгляд его стал жестким, холодным и настолько колючим, что младший невольно отступил назад, почувствовав внезапную тревогу.

Сам же Никита неторопливо, почти по слогам, произнес:

— Если они воруют, то и нам не грех.

Затем замер, казалось, всё ещё взвешивая на своих внутренних весах неизбежность и необходимость каких-то действий. Но через минуту эта внутренняя борьба закончилась. Во взгляде появилась решимость и совершенно новая суровость, которой Даня раньше не замечал.

— Это же подарки, — младший попытался пресечь переход приятеля на темную сторону. Его горло сжалось от волнения. — Другие ребята будут расстроены.

— А мне плевать, — вспыхнул Никита. — Нам тоже нужно выживать! Есть, ходить в теплой одежде, с новыми гаджетами… а только потом думать о других.

— А если обнаружат? — Даня решил зайти с другой стороны. Но сделал это не слишком уверенно: в груди проснулась паника. Ладони начали потеть, а сердце забилось чаще. Он всегда доверял Никите, но сейчас его поведение стало пугающим.

— Выкрутимся, — отмахнулся тот. — А совсем достанут — просто убежим. Давно хотел. Надоело мне тут плясать на потеху гостей. Пусть сами танцуют за свои подачки.

Наивные глаза Дани уставились на товарища.

— А если не получится… ну это, выкрутиться? Нас же будут пытать? — еле слышно прошептал он. — Ведьма наша и утопить может. Даже сама мараться не будет. Просто русалкам скажет или Водяному позвонит.

Даня живо представил, как его поймают, свяжут и начнут допрашивать. Боль, страх и унижение — всё смешалось в его голове, вызывая тошноту и новый приступ паники.

Никита тяжело вздохнул. Сочувствующе, как на душевнобольного, посмотрел на приятеля.

— Начнут прессовать — просто расскажем правду, — он положил руку на плечо Дани. — Ничего. Страшного. Нам. Не. Грозит.

— Ты уверен?

— Да!

— Нет, так нельзя, — взмолился Даня, чувствуя, как внутри поднимается волна протеста. — Мы же с тобой не злые маги. Про нас плохо подумают, если вскроется.

Никита остановился, внимательно наблюдая за реакцией младшего товарища, и на его лице мелькнуло что-то похожее на сомнение, но оно быстро сменилось прежней уверенностью.

— Тогда мы сделаем так, чтобы никто ничего не узнал, — тихо сказал он. — Только ты и я будем знать. Никто другой. Договорились?

Даня заколебался. Внутри него спорили два голоса: один говорил, что это неправильно, а второй шептал, что доверие к Никите важнее всего. Он долго смотрел в глаза старшему товарищу, пытаясь найти ответы на свои вопросы, но нашел только ту самую решимость, которая теперь пугала.