108 Дней Её Жизни
В клубе сидели всего несколько человек. Играла приглушённая музыка, медленно мерцали огни прожекторов. Сегодня барменом снова был Фрэд, хороший знакомый Киша. Когда-то давно он тоже занимался музыкой, но родители не позволили своему молодому, успешному сыну стать уличным музыкантом-бродягой и подали за него документы в университет, чтобы он получил образование в банковской сфере. В итоге Фрэд просто ушел из дома, так и не став ни музыкантом, ни банкиром. Сейчас он работает в клубе за барной стойкой и наслаждается вечерами, полными жизни.
Он совершенно не похож на человека, который недоволен своей жизнью. Ему хорошо, и у него нет желания что-либо менять.
Фрэд заметил меня практически сразу и одарил лучезарной улыбкой. Он за пару мгновений сделал мой заказ. Я взяла бокал и сделала большой глоток. Джин чуть обжёг горло, и по телу разлилась приятная волна тепла. Так спокойно… Сразу стало так легко. Нет, мне этого мало, но начало мне уже нравится. Ещё несколько глотков и я достаю сигарету, закуриваю. В зале разрешено курить, дополнительный плюс этого клуба.
К барной стойке подошел парень лет двадцати пяти, может, чуть старше. Он заказал ром с колой, кинул Фрэду деньги и угрюмо сказал:
Сдачу оставь себе.
Я отвернулась, докуривая сигарету. Краем глаза заметила, что он меня разглядывает. Похоже, ещё немного и он предложит мне познакомиться и выпить с ним. Не особо хотелось, если честно. Он уже открыл рот, явно собираясь сказать мне что-то из своего арсенала пикап-фраз, но тут к нему подбежала девушка и обняла его сзади.
Парень, похоже, не ожидал такого, но увидев, кто его обнял, смягчился и переключил внимание на неё. Она напомнила мне девушку, которую я видела возле этого клуба, когда приходила сюда с Кристен. Тогда она целовалась с какими-то сатанистами, позволяла трогать себя. Сейчас она была одна. Её очень короткое золотое платье при каждом поднятии рук задиралось до бёдер.
— Фрэд, ещё джина, — попросила я.
Всегда было интересно наблюдать за людьми, особенно за тем, как они разводят друг друга. Например, сейчас. Проститутка разводит богатого мальчика на деньги. Судя по его рубашке и дорогим часам на левом запястье, он не бедствовал. Но вот в чём фишка: выгода не только с её стороны. Он ведь и сам нашёл себе подружку на ночь. Выходит, она ради денег, он ради секса, и ему совершенно плевать, что он для неё лишь источник дохода.
Он развернулся к ней и, покусывая губу, стал разглядывать её. В его взгляде читалось что-то вроде: «Не фонтан, но пойдёт». Они обменялись несколькими фразами, после чего он заказал ей коктейль тот, который она попросила. Девушка придвинулась к нему, за три глотка осушила бокал и полезла целоваться. Конечно, он совсем не был против. Наоборот, его рука скользнула ей под платье.
Фу, какая мерзость. Целовать таких шлюх, да и вообще прикасаться к ним… Парочка не спешила уходить: они всё заказывали коктейли и заигрывали друг с другом. А я сидела, медленно пила и курила. Даже мелькнула мысль отсесть от них подальше, но я воздержалась от этого, и от того, чтобы сделать им какое-нибудь замечание. Чёрт, а так хотелось.
Клуб начал постепенно заполняться. Фрэд сделал музыку громче. Наконец, те двое ушли. Правда, направились они не к выходу, а в туалет. Отвращение вновь накатило на меня. Почему люди опускаются до такого? Зачем марать своё тело и душу? Создаётся впечатление, будто они вообще не соображают, что творят со своей жизнью. Мимолётный кайф с человеком, которого видишь впервые… Я не могу понять, почему они так поступают. Неужели всему виной понятие «одного дня»? Все люди хотят жить так, будто сегодня их последний день.
Я живу так постоянно. И знаете, мне страшно, что день действительно может оказаться последним. Но я живу мыслями, а не грязными поступками, в отличие от них.
Понятия не имею, сколько я тут уже нахожусь. Я ощущаю вкус алкоголя и его запах больше ничего. Сигаретный дым окутывал людей туманной пеленой. Музыка заглушала их разговоры. Фрэд пару раз пытался заговорить со мной, узнать, как мои дела и как Мэтт, но его постоянно отвлекали новые клиенты. Люди шли таким потоком, словно это единственный клуб в округе.
Слева от меня сел симпатичный парень. Могу ошибаться, но он ненамного старше меня. Русоволосый, сероглазый. В его руке была рюмка с чем-то прозрачным, скорее всего с водкой. Он игриво улыбался мне.
— Что тебя занесло в этот бар?
— Ну… Мне надоело ждать, пока кто-то сделает меня счастливой. Поэтому я пришла сюда напиться.
Он засмеялся, а я попросила у бармена ещё выпить.
— Я могу попробовать сделать что-то, что точно поднимет тебе настроение. — Он хитро подмигнул.
— Там, — я показала в сторону туалета, — одна девушка. В таком золотом платье на высоких каблуках. Предложи это ей. Хотя, думаю, она и сама сразу же повиснет на твоей шее.
Парень ощутил мою грубость, понял, что его сейчас отшили. Как оказалось, он не из тех, кто сдаётся сразу. Он не ушел.
— Может, ты подумаешь получше?
Я достала пачку и чуть расстроилась: сигарет почти не осталось. Закурила.
— Если ты не отстанешь, бычок этой сигареты будет затушен о твой глаз.
— Понял. — Парень встал и, бросив на меня обиженный взгляд, ушёл.
Мужчины, как дети. Даже смешно.
Я уже выпила столько, что мне страшно вставать. Боюсь, ноги не удержат и я упаду. Вопреки всем моим ожиданиям, я более-менее нормально дошла до туалета и едва не столкнулась с девушкой. С той самой проституткой, которую я упомянула минут двадцать назад. Неужели она снова заходила сюда с кем-то? Я ведь совсем недавно видела её в толпе с коктейлем в руке. Мне не могло показаться: только у неё был такой вызывающий внешний вид.
И я не ошиблась: следом за ней вышел темноволосый мужчина, который был на голову выше неё. Растёкшаяся тушь, потрёпанные волосы, потрескавшиеся губы. Меня сейчас стошнит от неё. Но она всё также стояла в проходе и смотрела на меня. Из этого ступора нас вывел мужчина: он решил оставить её и выйти в зал. Она всё ещё стояла.
— Что-то не так? — раздраженно спросила я.
— Эйприл? — её неуверенный голос чуть дрогнул.
Откуда это явление природы может меня знать?
— Не знаю, откуда ты знаешь моё имя, но у меня нет особого желания общаться с тобой.
Я уже собралась уходить, как она остановила меня одним словом.
— Мэтт…
— Что? А его ты откуда знаешь?
Она молчала, опустив глаза. Мы отошли немного в сторону, чтобы не мешать другим.
— Эй?
— Я Сильвия Слип.
И тут я замерла. Она бывшая одноклассница Мэтта. Всю школьную жизнь Сильвия пыталась привлечь внимание Мэтта, стать хотя бы его другом. Но тогда его другом была я и заменяла всех вокруг. Ему просто не нужны были другие люди.
— Чёрт подери… — У меня больше не нашлось слов.
— Как он?
— Он… Хорошо, путешествует по городам Америки.
— А он… У него появился кто-то?
Точно, она не в курсе всех изменений в нашей с ним жизни. Я бы могла соврать ей, но не стала.
— Нет.
Сил с облегчением вздохнула и, похоже, только хотела спросить, есть ли у неё шанс.
— Мы встречаемся.
Он никого не находил, чтобы завести отношения. Я уже была с ним.
— Как…?
— Иногда такое случается. Люди дружат, а потом начинают жить вместе, любить друг друга.
— Вы живете вместе?
Её вопросы начали мне надоедать. Их слишком много.
— Можно сказать и так.
Растерянности Сил не было предела. Казалось, она вот-вот заплачет. Неудивительно, что я не смогла узнать ее. Прошло пять лет, она очень изменилась. Не спорю, она стала довольно красивой. Однако, пользуясь своей красотой, она превратилась в девушку из низшего общества, в грязь, которой повсюду достаточно.
— Иди, умойся, прогуляемся немного.
Она послушно кивнула, а я вернулась к Фрэду и взяла целую бутылку джина. У выхода я докурила последнюю сигарету. Только тогда появилась Сильвия.
— Пойдём, у меня закончились сигареты.
После моих слов она молча открыла свою сумочку и достала какую-то зелёную пачку сигарет.
— Бери.
— Э-эх… Дамские ароматизированные сигареты я не переношу, спасибо.
Эта всегда милая и приличная девочка превратилась в то, что я всегда обхожу стороной. Мне её даже жаль.
На улице так темно, что я едва различала, где дерево, а где человек. Этот квартал был беден на фонари. Мы молча дошли до магазина, где я купила две пачки «Мальборо». Потом присели на лавочку неподалёку.
— Как ты опустилась до этого?
— Мне не для кого было держать себя в руках, казаться сдержанной и хорошей.
— Ты сдалась.
— Возможно. Мне было скучно. Не знала, чем себя занять.
— И? Мужчины и алкоголь отвлекли? Помогает?
Она грустно улыбнулась.
— Нет. Но у меня создаётся впечатление, хотя бы мимолётное, что я кому-то небезразлична, — она пожала плечами. — Мэтт никогда не смотрел в мою сторону.
— Он ни на кого не смотрел.
— Ни на кого? Конечно, если не считать тебя.
— Мы не так уж давно начали отношения.
— Что ж, удачи. Желаю вам семьи, детей, всего такого.
Она встала и сделала несколько шагов от меня.
— Со мной ему было бы намного лучше.
И ушла.
Да, возможно тут она права. Сил всё же осталось жить намного больше, чем мне. И она бы его любила.
Я ничего ему не скажу. Ничего.
Из дневника Эйприл:
«Люди очень часто ошибаются. Это происходит каждую секунду. Чаще всего я пытаюсь предотвратить ошибки, продумывать всё на несколько шагов вперед, но иногда я, наоборот, на эти же несколько шагов отстаю. Мне очень жаль, что подобные ошибки касаются не только меня. Но я сохраню молчание. Боли и без того достаточно. Мои слова могут сломать его».
Я залпом допила остатки джина и положила тетрадь в ящик тумбы. Теперь у меня совершенно нет сил что-то делать или даже думать. Сейчас я хочу только одно спать.
День 19. One by one
Одна за одной.
Какая разница сколько нам лет, если за эти годы мы пережили больше событий, чем были должны? Наш возраст не зависит от прожитого времени.
Этим утром я разбила зеркало в ванной.
Проснувшись, я пошла умываться, как и всегда. Несколько раз плеснула в лицо холодной бодрящей водой, потянулась за полотенцем. Вытираю лицо, убираю полотенце, смотрю в зеркало…
Я думала, такое бывает только в фильмах ужасов, но это была реальность. Вместо моего отражения была моя копия из сна. Труп.
Несколько секунд я стояла разинув рот. Потом девушка хриплым голосом произнесла:
— Они заберут его раньше, чем тебя.
В этот момент страх и шок уступили ярости. Я была зла на саму Смерть. Какого чёрта она посылает мне эти иллюзии, зачем? Почему Мэтт? Нет, пусть только попробует его забрать раньше меня.
«Мы ждём тебя».
Волна ярости захлестывала меня целиком. Ничего не соображая, я взяла баллончик дезодоранта и со всей силы бросила его в зеркало, в эту чёртову иллюзию. Половина зеркала со звоном разбилась, разлетевшись на осколки. Но нет, мне этого мало. Кулаком я разбила то, что ещё оставалось на стене. Кто бы только знал, с каким наслаждением я делала это.
А потом меня резко вернуло обратно на землю. Повсюду осколки стекла и кровь. Правая рука в мелких и крупных порезах.
Меня испугала не кровь, а то, что я могу её просто не остановить. Из-за лейкемии раны затягиваются очень долго. Ещё и осколки могли остаться в ранах. Пришлось снова открыть кран и промыть руку. Меня всю трясло. Позже я обнаружила несколько царапин на ногах и плече.
С каждым днем всё хуже. Подсознание говорит, что скоро всему придёт конец и это закончится. Сумасшествие начинает овладевать мной. Я начала видеть то, чего на самом деле быть не может. Возможно, Мэтт был прав и мне правда стоит записаться к психоаналитику?
Стоп, о чем я? Какой психоаналитик? Да я скорее смирюсь с тем, что я законченная шизофреничка с дикими припадками, чем пойду к таким людям. Им не понять, что происходит внутри меня. Захотят закрыть в одиночной камере. А мне нужна свобода, пространство, люди, совсем не обязательно общаться с ними, пусть это будут обычные прохожие. Я должна ощущать себя самой собой, не быть под чьим-то контролем и наблюдением. Так и повеситься можно. Я не выдержу такое напряжение.
Конечно, оно и сейчас велико, но это другого рода давление, не от кого-то, оно от самой себя.
Меня всю трясёт. Прошло уже полтора часа, а я так и не пришла в себя. Странная тошнотворная смесь страха и злости сидит внутри. Что это было? Я сглотнула и снова попыталась себя успокоить. Заварила зеленый чай. Опять что-то пошло не так. Когда я взяла кружку, мои руки всё ещё тряслись. Я чудом успела раздвинуть ноги, сидя на стуле, причём это случилось неосознанно. Кружка с горячим чаем упала на пол. Кипяток совсем немного обжёг меня чуть руку и щиколотку.
Кружку жаль, откололась ручка и пошла трещина от края до самого дна.
Что ж, день с самого начала не задался. Посмотрим, что будет дальше.
Оставив затею пойти убрать осколки в ванной (вдруг я порежу себе что-нибудь и на этот раз не смогу остановить кровь?), я упала на диван в гостиной. Очень редко нахожусь на первом этаже дома, в основном сижу на кухне или спальне второго этажа. Сейчас мне казалось, что тут веет чем-то мёртвым, заброшенным. Нет, эта часть дома также убрана и, в принципе, неплохо обустроена, как и та, в которой я живу, но что-то не так.
Стены первого этажа будто кричали: «Останься здесь ещё ненадолго, тут так редко кто-то бывает». Иногда я захожу сюда, когда возникает желание вспомнить своё детство с семьёй. Но есть две комнаты, порог которых я не переступала уже много лет. Спальня родителей и Алексы.
Родительская спальня заметно меньше той, в которой обитаю я. В неё можно пройти только через гостиную. По правую сторону от двери стоит кровать и тумба у изголовья. Посреди стены напротив входа большое окно, как и во всех других комнатах этого дома. А по левую сторону стоит шкаф. Если не ошибаюсь, был даже ковёр на полу.
Комната Алексы по размерам точно такая же. Однако, вход в неё коридоре, возле лестницы. Та же самая простая мебель: кровать напротив двери, журнальный столик и стул возле окна; вместо шкафа комод. Не удивительно, что я помню даже расположение мебели. Я так часто вспоминала моменты, проведённые здесь со всеми, что буквально выучила каждый уголок этого дома.
Моё детство полностью принадлежит этому месту, приюту, в котором меня оставили, дорогам и больницам.
Раньше я не жила здесь, нет. Приют находился в Белвью. Небольшой городок рядом с Сиэтлом. Я почти не выходила на улицу и совершенно не знала этот город. Наверное, это странно. Здесь жили мои родители и иногда я, но тогда даже понятия не имела, в какой части города и на какой улице нахожусь.
Конечно, по дороге домой и в Белвью я старалась уловить чуть ли не всё, запомнить места, сам путь. Но всё, что я видела, обрывки окраин Белвью и Сиэтла, приют, несколько забегаловок, заправки и этот дом.
Так что можно сказать, я была там, где не знала, где нахожусь. Позже, после того, как не стало мамы и сестры, дом достался бы отцу. Но когда он ушёл из семьи, всё переписал на маму. Тётка оказалась самой близкой её родственницей родной сестрой. Я права на эти стены не имела: не было документов, подтверждающих, что я прихожусь дочерью семье Марми. Вот дом и достался тётке, а она решила, что мне он нужен намного больше. Целая система.
Три года назад, когда я всё-таки решила вернуться сюда, мне было очень сложно отыскать дом. Все районы и кварталы так похожи. Тогда у меня уже был адрес и карта, но всё равно было трудно. Тётка хотела поехать со мной, её остановили какие-то важные дела на работе, и мне пришлось ехать одной.
Так, в поисках, я и начала запоминать места этого города. Было интересно бродить в чужом городе и искать свой кусочек. Мэтт был не в восторге от такого, но и он бы не смог быть рядом.
В отличие от меня, он ходил на учёбу, ему даже нравилось. Тогда начался его последний учебный год. Пропускать занятия всё равно, что прийти на экзамен за пятнадцать минут до его конца. Конечно, в Америке спокойно можно купить аттестацию или тот же экзамен. Чёрт, да можно сразу диплом купить, если имеются деньги. Мэтт мог бы это сделать, но продолжал учиться. Было даже немного обидно, ведь он мог быть со мной, а сидел на нудных уроках, которые ничего не дали ему, кроме оценок на листе бумаги.
Всю свою жизнь я езжу по городам Северной Америки. Мне пришлось объездить штаты Вашингтон, Орегон, Монтану, Неваду, Луизиан, Калифорнию и Юту. В каждом я побывала минимум в трёх городах. Штат Вашингтон изучен мной больше, ибо я провела тут больше времени, чем где-либо ещё, и бывала во многих его городах. Но… мне мало того, что я видела, где была. Если б у меня было время… Когда Мэтт вернётся, нужно уговорить его на небольшое путешествие.
Я растянулась на слегка пыльном диване и задумалась. А может открыть их комнаты? Мой взгляд упал на дверь родительской спальни.
— Нет. Я пока не готова перебороть себя и открыть их. Пока не могу.
В горле стал ком. Хотелось курить. Через минуту я уже сидела на кухне второго этажа и закуривала сигарету.
Совершенно не важно, что происходит в моей голове и какие мысли меня посещают. Всё заслоняют всего три слова. В одно мгновение мысли рассеиваются, меня бросает в дрожь, становится страшно. Не знаю, может, я просто параноик, но привычка прислушиваться к своему внутреннему голосу настойчиво подсказывает, что бояться действительно стоит.
Голос внутри меня снова произнёс:
«Мы ждем тебя».
Когда это, чёрт подери, прекратится? Пусть уже наконец случится то, что должно случиться. Я не выдерживаю такого внутреннего давления.
Чёрт… Как я могла о таком подумать? Нет. Лучше я сойду с ума от подобных мыслей, чем случится то, что я тогда видела во сне.
Я обхватила голову руками.
— Мне срочно нужен кто-то, кто наконец разгребёт этот бардак в моей голове.
Послышался скрип досок внизу, будто кто-то ходил по первому этажу. Я прислушалась, но скрип не повторился. Наверное, показалось. Через несколько секунд звук раздался снова, и я бегом спустилась по лестнице.
А там… никого.
— Что за бред? Я ведь точно слышала чьи-то шаги.
Мне вдруг стало очень холодно, появилась жуткая слабость во всём теле. Проклиная всё вокруг, я зашла в свою комнату и залезла под одеяло. Нужно отвлечься.
Сейчас, кроме Кристен, здесь никого нет. На поиски телефона ушло гораздо больше сил, чем я на то рассчитывала. Я села на кровать, закурила сигарету и набрала её номер.
— Привет, Крис.
В ответ я услышала непонятное шуршание и голоса. Через мгновение послышался голос подруги.
— Да, привет.
— Я тебя не отвлекаю?
— Мм… у нас подготовка к экзаменам.
Точно, сегодня понедельник. Все сейчас на учёбе. Я затянулась.
— Хорошо, зайди ко мне после. Сможешь?
— Да…
Послышались короткие гудки.
Сейчас всего десять утра. Она будет после полудня. Как же долго. Ужас.
Холод охватил меня целиком. Одеяло перестало спасать. Укутавшись в него, я пошла на кухню, поставила чайник. Мельком осмотрела утренние царапины. Прошло достаточно времени, что бы у нормальных людей раны вроде моих начали затягиваться, чтобы кровь запеклась. Но я же, чёрт возьми, не такая. Они всё ещё слегка кровоточили. Еле-еле, да, но кровь шла.
Я привыкла к этому и даже порой не замечаю. Сейчас же меня бесила сама мысль о том, что я не могу справиться не с болезнью, а хотя бы с такими царапинами.
Я ничего не могу. НИЧЕГО.
Моё состояние всё ухудшалось. Впрочем, ничего странного. Я точно знаю, как быстро мне может стать плохо и как быстро потом может полегчать, и я опять буду полна жизни. Хм… То есть сил. Моментов, когда я действительно чувствовала себя полной жизни, было так мало, что пересчитать их можно на пальцах одной руки.
И всё-таки, что может быть хуже беспомощности? Я понимаю, что никак не смогу продлить свою жизнь. Мне остаётся только ждать. Ждать собственной смерти.
Это невыносимо. Особенно когда вроде все хорошо, когда ощущаешь свободу от всего, когда тело не подаёт никаких признаков болезни, не сковывает тебя и ты можешь, наслаждаясь тёплыми днями, бежать к берегу. А потом вдруг осознаёшь: вот сейчас всё прекрасно, а завтра сырая земля будет сыпаться на доски твоего гроба.
Грустная улыбка тронула мои губы.
Оптимист по жизни. Ха-ха.
Если так подумать, почти все мои размышления сводятся к тому, что жизнь дерьмо и скоро я утону в нём из-за какой-то шутки самой жизни. Ирония судьбы, как говорят.
Человек хочет жить, познать своё существование во всех красках, но всё равно должен умереть раньше времени, не дожив до старости.
Хотя, я не верю в судьбу. Да, конечно, всё происходит вовсе не случайно. Но дело не в каких-то высших силах, а в нас самих. Как пойдём, куда свернём, с кем пересечемся вот и вся «судьба».
Мы сами её пишем. Не кто-то другой, а мы. Вся эта чушь о том, что нам что-то предначертано, безусловно, нужна. Людям надо во что-то верить. Хотя бы в подобные сказки.
Во что верю я? Это сложно. Проще сказать, во что я не верю.
Реинкарнация. Не думаю, что после смерти человека исчезают его мысли, суждения и сама душа. Всё это не пропадает. Скорее всего, сознание умершего проходит через различные временные порталы, а затем возрождается в новом теле, обретает плоть и становится началом нового сознания, новых мыслей, новой жизни…
Чувство дежавю возникает именно поэтому: мы действительно когда-то уже что-то слышали, видели, делали. Просто не в этом теле, не так. Но ведь это было.
Я вдруг резко громко рассмеялась. Действительно забавно: мои внутренние монологи и правда похожи на разговоры двух психоаналитиков. Один говорит на одну тему, другой молча слушает, а потом они меняются местами: второй развивает другую мысль, а первый выслушивает.
Чёрт, я сошла с ума.
Смеяться захотелось ещё сильнее. А потом что-то во мне сломалось, и из глаз полились слёзы.
— Я не хочу умирать…
Будь оно всё проклято, какого чёрта я плачу?! Когда успела стать такой слабой, неспособной сдерживать эмоции?! Я резко поднялась со стула и чуть не бросила кружку с чаем в стену, но вовремя опомнилась. На сегодня достаточно, я и так уже разбила зеркало в ванной и другую кружку. Ногти больно впились в ладони, а зубы прокусили нижнюю губу до крови. Я успокаивалась. А через пару минут уже снова спокойно пила чай. Ну… почти спокойно. Слабость усилилась. Мне плохо.
***
Меня колотит от сильной дрожи. Не могу согреться под двумя одеялами. Горячий чай не помогает. Так холодно, что аж зубы клацают. Крис должна прийти с минуты на минуту, а я всё не могу привести себя в норму.
Кажется, я уже слышу её шаги на веранде. Наверное, показалось. Там никого нет.
Одна прядка чёрных волос спала на лоб. Коснувшись её пальцами, чтобы убрать, я почувствовала влагу на лбу. Чёрт, я обливалась холодным потом. Пару минут я решала, подходить ли к зеркалу.
Выгляжу, скорее всего, хуже некуда. Так и есть. Из зеркала на меня смотрела уставшая худощавая девочка с огромными мешками под глазами, бледными, даже белыми губами, с небрежно собранными в пучок грязными волосами и блестевшей от пота кожей. Я провела руками по лицу, убирая капли со щёк и лба.
Стук в дверь. Надеюсь, это не очередная галлюцинация и пришла Кристен.
Я поплотнее закуталась в одеяла и на ватных ногах спустилась вниз. За дверью я увидела её тень. Выдохнула. Когда дверь открылась, Крис поначалу окинула меня испуганным, сочувствующим взглядом. Меня это начало раздражать.
— Ты заходишь?
Она молча кивнула и быстро переступила порог, закрывая за собой дверь.
Вы ознакомились с фрагментом книги.