Исповедь одержимого. Дневник душевнобольного

Весь мир — одно большое кривое зеркало, а окружающая действительность — отражение наших мыслей, страхов и представлений о самих себе.

Почему человек разрушает собственную жизнь, если это противоречит инстинкту самосохранения? Быть может, внутри каждого из нас живёт кто-то ещё — незримая сила, которая пытается выстроить нашу жизнь по собственным законам?

You can't kill what you did not create…

Ты не вправе уничтожать то, что не создавал…

Вековые страдания, муки безысходности, трансформация души. Земная жизнь — лишь вершина айсберга, под которой скрывается иной мир. Мир, где каждый получает сполна за свои грехи, а к душам преступников через одиночество и мучения приходит осознание совершённого ими зла.

Где-то на окраине Вселенной существует слегка приоткрытая дверь, из-за которой клубами вырывается тьма. За ней находится всё, что ты когда-либо искал и чего так и не сумел обрести. Там обещают исполнение любых планов и желаний, возможность получить всё, чего тебе недоставало. Но, переступив порог, ты заплатишь за это железную цену. И назад уже не вернёшься.

Никогда.

Убежище проклятых. Запертые лаборатории. Безумные эксперименты. Душераздирающие крики, доносящиеся из-за дрожащих стен. Бесконечные тёмные коридоры, сводящие с ума каждого, кто блуждает по ним в поисках выхода. В самом сердце этого мрачного места расположен огромный тёмный двигатель, питающийся душами. Там чертится план грядущего апокалипсиса. Там ждёт своего часа зло, которому нет равных на Земле.

Я родился ногами вперёд, и роженица закричала: «Он родился с зубами!» Я сам себе отец, я сам себе брат. Демон, который слушает мои молитвы, существовал изначально. Долгие годы он пребывал в собственных кошмарных грёзах, но теперь настало время пробуждения.

Я слышу его шёпот:

«Они носят распятого Христа на груди, но в душе у них нет ничего, кроме пустоты и страха. Это не дети Господа, это инфекция, чума, рак. Ты просил их, умолял оставить тебя в покое. И что последовало в ответ? Плевок».

Демон откликнулся на мой зов. И вместе мы разгадали знак бесконечности.

Он сделал меня частью себя.

Ты бежишь от реальности, ищешь спасения в изменённых состояниях сознания, используешь разум как декодер психоделического опыта. Ты играешь в охотника, выслеживающего потенциальных жертв. Тебе кажется, что ты видишь, как гаснет свет в их глазах, и в эти мгновения ощущаешь себя богом. Возникает чувство прорыва, небывалого возбуждения, будто ты переживаешь самый мощный созидательный акт в своей жизни, первый в своём роде оргазм.

Но затем всё заканчивается.

Когда между воздействием внешнего мира и внутренней борьбой инстинктов постепенно восстанавливается временное равновесие, ты начинаешь приходить в себя. Осознание содеянного возвращается не сразу. Сначала образы размыты, лица неразличимы, события словно принадлежат кому-то другому. Постепенно убитые обретают человеческие черты, а отвлечённые силуэты превращаются в людей.

И тогда на смену маниакальному возбуждению приходит ужас.

Strayed…

Заблудший…

Остывающая лава, умирающие звёзды, разорванное тело мира. Всё связано невидимыми нитями, и всё словно осквернено погоней за материальными ценностями. Флора и фауна, единое целое и те, кого общество выбросило за борт, словно биологический мусор. Одинокое дерево посреди поля, одинокое бродячее животное — каждый отсчитывает свои годы, ведёт собственный дневник одиночества. Одни пишут его корявыми ветками, другие — выбитыми зубами.

Змея, не подающая признаков жизни. Она лежит неподвижно, будто не чувствует укусов врага. Безразличие, терпеливое ожидание рокового мгновения, когда клыки вопьются в живую плоть, а яд начнёт капля за каплей проникать в тело обречённой жертвы, переводя её из мира живых в мир духов.

Моё время пришло.

Я не испытывал ненависти ни к кому в отдельности. По крайней мере, мне казалось именно так. Я просто решил окрасить мир в красный цвет, внеся собственный непоправимый вклад в его разрушение.

Теперь моя жизнь превратилась в бесконечный бредовый сон. По ночам я слышу чьи-то душераздирающие вопли. Люди, которых я встречаю на своём пути, сторонятся меня и стараются избегать. Знакомые и родственники отвернулись. В этом кроваво-красном мире я остался совершенно один. И краску, которой он залит, мне уже никогда не смыть.

Конечная станция на пути грешников. Территория огней, манящих к себе преступные души. Тени уродуют и без того дикий пейзаж своим зловещим присутствием. Безумие здесь явное и абсолютное. На окровавленных стенах, рождённых из воплей попавших в ловушку жертв, словно материализуется сама безысходность — изуродованная, наполненная похотью и отчаянием.

Это место, которого я никогда не находил в своих мечтах. И всё же мечта сама стала местом, в котором я отчасти существую.

Мы снова подошли к самому краю зеркала.

Безбрежное небо, которое я созерцаю сквозь решётку клетки. Кажется, будто у меня больше нет ни прошлого, ни будущего. Надежда на спасение почти исчезла. Вокруг происходят странные вещи: в темноте появляются фигуры. Иногда они отчётливы, но чаще расплывчаты. Их взгляды словно прожигают меня насквозь, пытаясь проникнуть туда, где берут начало мои кошмары.

Холодные уста шепчут нечто ужасное, но до меня доходят лишь отдельные слова. Эти фигуры — загадки, которые мне предстоит разгадывать целую вечность.

Школьные обиды, детские комплексы, издевательства сверстников, поиск высшей силы, интерес к оккультизму, желание преобразить собственную внешность. Всё это постепенно накапливалось, пока внутренняя тяжесть не достигла критической отметки. Последнее убийственное слово, последняя капля в чаше терпения — и вот он, апогей.

Я достиг высшей точки своего безумия.

В огне ненависти.

Существо без рук, ног, зубов, ушей, языка, глаз и половых органов. Оно осознаёт собственную ущербность, пытается понять причины своей участи и стремится освободить душу из беспомощной оболочки. Каждый должен хотя бы на мгновение примерить эту шкуру, чтобы понять, что значит быть лишённым того, что другие считают естественным и само собой разумеющимся.

Только так, быть может, мы научимся видеть не внешнюю форму, а чужое страдание.

Мы приходим из ниоткуда и устремляемся в никуда. Шрамы на наших телах убеждают нас в реальности прошлого. Мы пытаемся менять правила игры, устанавливаем слежку за наблюдателями, ищем чёрные ходы, но неизменно остаёмся в зоне риска. Мы надеемся не увязнуть в матрице, хотя не можем признаться самим себе: возможно, все наши попытки изначально обречены на провал.

Ставки уже сделаны.

Мы все проиграли.

Эти стены сводят меня с ума. Я пока не способен увидеть, что находится за ними, и должен научиться жить собственным воображением. Ведь это единственный мир, который они не смогут завоевать. Разум бесконечен. Для одних запертая камера означает конец, для других становится лишь началом. Даже за бетонными стенами может существовать целая вселенная, в которой человек ощущает себя свободным.

Потому что для воображения не существует преград.

В бесконечной череде повторяющихся дней есть что-то мрачно знакомое, словно всё это уже происходило со мной когда-то прежде. Наверное, это ощущение навсегда останется для меня непостижимым. Удалось ли мне разгадать смысл собственной жизни? Приблизился ли я хотя бы на шаг к истине?

Я украл то, чего уже никогда не смогу вернуть.

Пришло время собирать камни.

Предчувствие боли лишает меня рассудка. Сквозь проломы в пространстве я вижу чудовищную вселенную нисходящего посмертия. Приступы, нехватка кислорода, искажённое восприятие. Мне не удастся обойти пропасть, которая ждёт в конце моего пути, — ту самую, которую ощущают многие, но в которую срываются лишь единицы.

Там нет времени. Существует только одна пространственная координата — прямая линия, а материя достигает предельной плотности. Движение возможно. Страдание неописуемо.

Ты дышишь, слышишь биение собственного сердца, думаешь, принимаешь решения. Но никто даже не замечает твоего существования. Многие люди умирают задолго до физической смерти. И когда заканчивается их земное бытие, ничего не меняется — ни для них самих, ни для окружающих.

Бесконечные отражения параллельных зеркал, сны внутри снов, провалы в памяти, падения сквозь мембраны обмана. Дети, которых ненавидели. Дети, к которым относились как к преступникам. Дети, которые выросли и стали монстрами.

Чарльз Мэнсон, Ричард Чейз, Тед Банди, Джеффри Дамер, Альберт Фиш. Для таких людей месть становилась смыслом жизни. Они были готовы променять всё, даже возможность вновь увидеть солнечный свет, на несколько минут возмездия. Война приносит смерть тысячам людей, а убийцы порой получают медали. Но есть и те, кому чужда сама идея войны за навязанные идеалы. Им не нужны эти проклятые медали.

Психология войны. Герои-убийцы. Люди, которым нравилось убивать, проливать кровь и наблюдать, как угасает взгляд противника. Можно насильно ввести человеку дозу героина, хотя прежде он никогда не пробовал этот наркотик и знает, какие страдания тот способен причинить. Поначалу он будет сопротивляться до последнего. Но если постепенно возникнет зависимость, принуждение перестанет быть необходимым: вещество начнёт приносить удовольствие, и человек сам станет искать его снова.

Война тоже способна разрушать внутренние барьеры. Сначала солдатам приказывают убивать. Они подчиняются, даже если их моральные убеждения противоречат приказу и они испытывают отвращение к собственным поступкам. Но со временем сопротивление может ослабевать, а необходимость во внешнем принуждении — исчезать. Иногда человек начинает совершать то, что прежде казалось ему немыслимым, уже без приказа и угроз, словно внутри него произошло необратимое смещение границ допустимого.

«Упоение сражением часто превращается в сильную и неизлечимую зависимость, потому что война — это наркотик».

(Крис Хеджес)

Я не успел увидеть удар, который разнёс мой череп на тысячи зеркальных осколков, изменил восприятие, состарил меня на десятилетия и не оставил ничего от прежнего человека. Я проиграл ещё тогда, когда согласился принять участие в этой игре.

Занавес опустился. Всему пришёл конец.

Моим мотивом была власть над ним. Теперь он принадлежит мне. Он ушёл вместе со своей невинностью, оставив меня наедине с собственными грехами. Воздух вокруг превратился в клетку, а любовь стала камуфляжем, скрывающим гораздо более глубокое чувство.

Ненависть.

Прощай. Завтра для тебя никогда не наступит. Но и для меня больше нигде и никогда не будет покоя.

О людях судят по их поступкам. Моя память — фатальная ошибка. Перед глазами мелькают обрывочные кадры, возникающие словно из ниоткуда и возвращающие меня в детство. Я выбрал двойственность. Мой демон улыбнулся мне.

Я выбрал идеальное мучение.

Я должен притворяться, что их нет, если они вообще существуют. Возможно, все они — лишь плод моего воображения. За мной наблюдают чьи-то глаза, но в них нет ничего человеческого. Они не похожи на голубые глаза той, что когда-то меня любила. Они не моргают.

Что они видят? Способны ли проникнуть в мою голову, заглянуть в сердце, рассмотреть человеческую душу? Ясно ли им всё или лишь смутно?

Надеюсь, что ясно. Сам я уже не способен заглянуть внутрь себя. Передо мной только сумерки. И я надеюсь, что этим глазам открыты чужие души, потому что, если они видят всё так же смутно, как и я, значит, все мы прокляты навеки. Мы умрём, познав лишь малую часть истины, да и эту крупицу сумеем исказить.

Когда они зовут меня, я пытаюсь заставить их замолчать. Это похоже на ментальную пытку, на пульсирующую боль, на тёплое дыхание за спиной.

Я знаю, что они зовут и тебя.

Что ты почувствовал, когда впервые услышал их? Начал ли иначе воспринимать самого себя? Зачем ты живёшь? Зачем умираешь? У нас гораздо больше общего, чем тебе кажется.

Спроси себя: на что ты готов? Готов ли совершить зло? Способен ли отнять чью-то жизнь? Тебе нужна правда?

Не ищи её здесь.

Они обманут тебя. И ты поймёшь это лишь тогда, когда окажешься внизу.

Они вынуждены раз за разом переживать одно и то же событие — собственную смерть или мгновение невыносимого страдания. Их существование превратилось в замкнутый круг боли и мучений.

Снова.

И снова.

И снова.

Я видел… Видел, как из земли поднимается смерть, стелясь над полем, красным от цветов. И я ненавидел. Ненавидел их всех. Ненавидел весь этот проклятый мир.

Мне повезло, что у меня были паразиты. Я пребывал в абсолютном одиночестве, и они были единственными, с кем я мог поговорить. Потом мне приходилось их съедать, чтобы они никому не рассказали о том, что услышали. Мне приходилось есть паразитов, иначе тайное стало бы явным. Я съел их больше, чем ты можешь себе представить.

Он был её другом. Они рассказали мне об этом. Но я никогда им не доверял. Неважно, сколько паразитов ты съешь, — в конце концов они сами сожрут тебя.

Как же сильно я хочу вскрыть вас всех и забраться внутрь, чтобы мы навсегда остались одной большой счастливой семьёй.

Не бывает чёрного и белого. Есть лишь абстракции, случайность, неизвестность и боль выбора.

Don't follow me, because I'm lost…

Не иди за мной, потому что я сам заблудился…

Вкус его поцелуя свёл меня с ума. Моя мотивация обрела форму. Убийство перестало казаться чем-то запретным, а невинные люди превратились в моём восприятии в потенциальных жертв. Я вступил на эту тропу, уверенный, что смогу пройти до самого конца, хотя не имел ни малейшего представления о том, что меня там ждёт.

Но нечто свыше не позволило этому безумному замыслу воплотиться в реальности.

Самоубийство. Сведение счетов с жизнью, которое в наше время нередко считают поступком слабовольным и малодушным. Но за таким представлением скрывается неспособность понять глубину чужого отчаяния. Человек, оказавшийся на грани, может переживать боль, которую окружающие не замечают или не способны осмыслить. Однако из этого не следует, что смерть становится единственным выходом. Иногда отчаяние убеждает нас в отсутствии альтернатив именно тогда, когда мы меньше всего способны их увидеть.

Можно бесконечно обманывать себя, терпеть издевательства, оправдывать собственную жестокость прежними обидами, постепенно разрушать себя и других. Можно причинять боль окружающим, объясняя это местью за собственные страдания. Но ничто не освобождает нас от ответственности за совершённое. И ни вина, ни ненависть, ни страх перед будущим не должны становиться приговором, который человек выносит самому себе.

Стало очень тихо, словно всё, что окружало меня прежде, вымерло и в омертвевшем мире больше не осталось возможности вдохнуть жизнь. Я чувствую ветер. С каждым новым порывом он уносит меня всё дальше, и мне кажется, что я уже никогда не вернусь туда, где когда-то родилась моя маленькая, наивная детская мечта.

Я хотел стать супергероем.

Но так и не позволил этой мечте осуществиться. Погрузившись в атмосферу бездуховности и гедонизма, я превратился в абсолютную противоположность тому герою, которым когда-то надеялся стать.

Теперь мой разум зажат со всех сторон. Я схожу с ума. Я должен бежать. Отделение души от тела, распахнутые двери, последний шаг за пределы привычной реальности.

Сейчас или никогда…