Сказание о Радонии. Книга 1. По праву крови

Глава 1. Всполохи в сумерках

Стоя на небольшом, поросшем бурьяном холме, Олег всматривался в мутное марево. Густой влажный воздух, наполненный рваными сгустками зарождающегося тумана, был привычен для осенних сумерек. Солнце не показывалось всю последнюю неделю, и серый вечер сменил такой же бесцветный день, который, в свою очередь, последовал за хмурым утром.

Природа словно замерла. До ушей мужчины не доносилось ни единого звука. Даже ветер — и тот стих. Олег напряжённо пытался разглядеть что-то в остатках уходящего дневного света. Там, в трети версты перед ним, за рыжим глинистым лугом, виднелась узкая полоска леса — тёмного и мрачного. Над частоколом угрюмых сосен, словно подчёркивая всеобщее оцепенение, неспешно кружил сокол, высматривая в порыжевшей траве какую-нибудь добычу.

— Не ошиблись ли, княжич? — послышался из-за спины голос.

— Не ошиблись. Селяне на этот бор указали. Здесь они. И нас уже заметили.

Командующий обернулся. По правую руку от него, чуть позади, на гнедом жеребце сидел крепкий молодой человек. Он был похож на Олега: небольшая горбинка на носу, ясные голубые глаза и короткая, в цвет волос, борода. Его плечи укрывал небесного цвета плащ с вышитой серебряными нитками чайкой — символом принадлежности к радонской княжеской семье.

— Владимир, метательные орудия готовы? — Олег пристально посмотрел мужчине в глаза.

— Да, брат. Начнём по твоему приказу, — кивнул тот.

— Сходи-ка, ещё раз всё проверь. Убедись, что сока Жар-Дерева не пожалели. Погода сырая, нельзя, чтобы ядра затухли. Смотри: как рукой махну — стреляйте. Да прицельтесь так, чтобы упали в пятидесяти саженях от границы леса, прямо за их спинами. Тогда в чащу не уйдут.

— Добро, — ответил Владимир, разворачивая лошадь. Бодрой рысью он направил её за спину командующего и вскоре исчез из вида.

Проводив брата взглядом, княжич повернулся в другую сторону. Там, по левую руку от него, тоже на лошади, сидел воин постарше. Он был высок — почти на две головы выше самого рослого дружинника в войске — и очень широк в плечах. Настоящий великан. На груди исполина густой копной лежала окладистая пшеничная борода, подёрнутая сединой. Из-под железного шлема, надвинутого на кустистые брови, смотрели типичные для чистокровного радонца ярко-голубые глаза — молодые и задорные, как у подлетка.

Поймав взгляд княжича, воин доложил:

— Дружина готова. Как прикажешь — бросимся в драку. — Голос его был низким, грудным, похожим на рокот приближающейся грозы.

— Хорошо, Весемир. Это хорошо, что готова, — тихо, будто размышляя вслух, ответил Олег. — Гляди, прав я был. Там, где сокол парит.

Он указал на кромку леса впереди. Великан прищурился.

— Ага, вижу. Прав ты, как всегда.

Там, прямо под кружащей птицей, из тени не спеша, неровными рядами выходили люди. Дюжина за дюжиной, сотня за сотней. Появляясь, они выстраивались вдоль кромки леса, под голыми, лишёнными листвы кронами. Одетые как попало, сплошь в тёмные лохмотья, издалека они походили на потревоженных муравьёв, выбравшихся из муравейника.

— Весемир, на тебе всадники. Забирай их и уводи. Сделайте крюк, заходите с восточной стороны. — Олег описал рукой в кожаной рукавице дугу. — Да берите широкий охват, чтобы не было видно, как вы уходите. Не хочу, чтобы они успели приготовиться к удару. А как мы столкнёмся и дракой их свяжем — так вы сбоку и бейте.

— Понял.

— Только смотри, момент не упусти! За деревьями луки и сулицы. Прячутся, показываться не хотят. Запоздаете — мы не выдюжим, всех до единого перестреляют.

— Не оплошаю, княжич, уж будь уверен, — прищурившись, ответил исполин.

— Добро, воевода, ступай. А я начну.

Кивнув, великан развернул лошадь и, тронув поводья, ускакал. До ушей Олега донеслось:

— Конники, рысью за мной, поспешай!

Шум сотен копыт, отдаляясь, постепенно растаял в сыром воздухе.

«Хорошо. Теперь дело за мной», — пронеслось в голове командующего.

Олег аккуратно спешился. Передал поводья подоспевшему оруженосцу — худому, бледному двенадцатилетнему юноше по имени Святослав. Тот был русоволосым, как и сам княжич, и легко мог бы сойти за его младшего брата. Но отцом парня был не государь Радонии, а посадник Змежда — одного из крупнейших городов княжества. По оказанной ему чести мальчик уже почти два года был в походе с Олегом как его подручный, рында, учась военному ремеслу. Быть правой рукой наследника Речного престола — большая честь.

Командующий неспешно расстегнул серебряную застёжку плаща. Бирюзовая накидка скользнула вниз по плечам, но рында ловко поймал её. Княжич никогда не сражался в плаще. Он помнил, как, будучи десятилетним мальчишкой, во время урока был повален Весемиром: лучший мечник в войске зашёл ему за спину и резко дёрнул за полы длинной одежды. С того дня прошло более двадцати лет, но Олег не забыл: красивым нарядам место на пиру, а не на поле брани.

Оставшись в одной кольчуге, мужчина отстегнул от седла шлем и обернулся. Там, за спиной, в двух десятках шагов, ровными рядами выстроилась его рать. Суровые мужи, набранные в войско со всех уголков государства. Бородатые и хмурые, они были испытаны во множестве боёв и стычек. Сотни глаз — голубых, серых, карих — впились в лицо своего предводителя, ожидая привычного напутствия.

— Други! — обратился к ним Олег, подняв руку. — Дружина моя!

Всё войско разом, в едином порыве заревело, отозвавшись на клич.

— Мы с вами вместе, плечом к плечу, бились не раз. Дрались славно, и не было случая, чтобы мы посрамили себя или нашу святую веру!

Дружинники одобрительно застучали секирами о круглые щиты — покрытые облезлой синей краской, в сколах и зазубринах, с изображёнными на них чайками. Поверхность некоторых была так изрезана и истёрта, что силуэт птицы трудно было различить.

— Там, впереди враг! — Княжич указал на стену деревьев вдалеке. — Он терзает наши сёла, нападает на речные караваны, подрывает княжескую власть. Отребье со всех краёв Радонии сбилось в могучую силу и притесняет простой люд в целых уездах. Нам выпало положить конец беззаконию, что творится на нашей земле! Такова воля князя и владыки нашего Зарога!

Крики ратников, смешавшись со стуком секир, вновь наполнили воздух.

— Бейтесь за меня, как я буду биться за вас! А если увидите, что ваш командующий пал, — не посрамите род мой, не оставьте меня неотомщённым и сметите подлого неприятеля! Победим же! Разом!

— Разом! Разом! Разом! — хором ответила дружина.

Под непрекращающиеся возгласы Олег развернулся. Неслышно ступая по рыхлой земле, к нему подошла мохнатая собака. Огромная — чуть не по грудь княжичу, покрытая густой бурой шерстью, — она напоминала скорее медведя, нежели пса. Усевшись перед Олегом, преданно поглядела на него медовыми глазами и высунула язык. С желтоватых клыков, по размеру больше похожих на кинжалы, на рыжую траву закапала густая слюна.

Стоя спиной к своему войску, Олег снял правую рукавицу. Склонив голову, аккуратно достал из неё бережно сложенный платок, вышитый васильками — когда-то белый, а ныне посеревший от походной жизни. Расправив кусочек ткани, мужчина на несколько мгновений погрузился в свои мысли, с теплотой глядя на него и кончиками пальцев касаясь вытканных синими нитками цветов.

Княжич позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку. Но вскоре, словно вернувшись в реальность, спрятал вещь обратно, и лицо его снова стало холодным и собранным. Собака потянулась и, прижав острые уши, ткнулась Олегу в лицо мокрым носом.

— Не время сейчас, Беруша. — Поморщившись, Олег отвёл рукой её морду.

Надев рукавицу, он резко выдохнул. Затем уверенным движением водрузил на покрытую густыми русыми волосами голову прочный железный шлем. Вынул из ножен, висящих на бедре, меч и поднял его высоко над головой. Крупный сапфир на рукояти блеснул в тусклом вечернем свете, подобно синей искре.

— Метательным орудиям приготовиться!

Со стороны леса послышался грозный рокот. Враг видел, что дружина вот-вот ринется в бой. Олег резко опустил клинок, со свистом разрубив прохладный воздух, и широкими шагами двинулся вперёд, через луг, в сторону плотного строя деревьев.

— Разо-о-ом! — изо всех сил закричал он, постепенно переходя на бег и увлекая за собой войско.

— Разом! Разом! Разом! — отозвались воины.

Пронзительно завыла Беруша. Олег не оглядывался, но точно знал: вся рать, как один человек, устремилась за ним. Сколько раз он уже слышал этот громоподобный топот за спиной, сопровождаемый тяжёлым дыханием дружинников, — тяжело сосчитать.

Раздался громкий треск — начали работать метательные орудия. Над головой княжича, оставляя за собой чёрный дымный след, пронеслись объятые ревущим красным пламенем ядра. Разрезая хмурое небо, они озаряли неровным, дрожащим светом воинов, устремлённых навстречу врагу по подёрнутому инеем полю.

Через несколько мгновений пропитанные соком Жар-Дерева снаряды начали падать за спинами неприятеля. Разбиваясь о стволы сосен, они с громким хлопком взрывались и, расплёскивая во все стороны огненные струи, отсекали врагу путь к отступлению. От воплей — пронзительных, истошных, нечеловеческих — задрожал воздух. В этом липком пламени заживо сгорали притаившиеся в тени деревьев лучники и метатели сулиц.

Над кронами расползлось кровавое зарево. Стволы вспыхнули, до самых макушек покрылись языками обжигающего пламени. Огонь был таким жгучим, что Олег, преодолев только половину пути, уже почувствовал волну жара, идущую от него.

Нужно бежать. Бежать как можно быстрее. Пересечь полосу луга, на которой вся его дружина была как на ладони.

Рядом с княжичем широкими прыжками неслась Беруша. Почти бесшумно, словно навья. Лишь ломаная тень, скользящая по земле, напоминала, что она не призрак, а живое существо. Язык мотался из стороны в сторону алым лоскутом, клыки-кинжалы поблёскивали в зареве пожарища, а немигающий взгляд был устремлён вперёд — к добыче.

Со всех сторон — справа, слева, сверху — засвистели стрелы. Вот оно. Беруша, не сбавляя хода, резко пошла зигзагами. Олег по привычке пригнулся. Позади раздались приглушённые вскрики и тяжёлые удары тел о землю.

«Владыка, впусти детей своих в чертоги Славийские…» — пронеслось в голове.

Бежать. Бежать. Бежать!

Сто шагов. Он уже мог разглядеть искажённые оскалом, покрытые неряшливыми бородами лица.

Пятьдесят шагов. Тридцать. Будто стараясь придать уставшим ногам сил, Олег что есть мочи закричал:

— Разо-о-ом!

Сзади, как нарастающая штормовая волна, усиливаясь с каждым мгновением, раздался многоголосый рёв дружинников:

— Разо-о-ом!

Двадцать шагов.

Пятнадцать. Олег уже видел, кого будет бить. Он выбрал его из мрачного сонма врагов, успел заглянуть в его чёрные безжалостные глаза. Глаза, которые спустя миг собирался закрыть навсегда.

Десять шагов.

Княжич пригнулся. Он всегда наносил первый удар по дуге — справа налево, снизу вверх.

Пять шагов.

Олег крепче сжал рукоять меча, украшенную крупным сапфиром.

Три шага. Шаг.

Не отводя взгляда от противника, княжич ударил. Не успев защититься, безымянный воин был рассечён от левого бока до шеи. С силой дёрнув рукоять, Олег вырвал лезвие из тела. Кольчугу залило брызнувшей во все стороны кровью.

Мгновение — и по обе стороны дружинники с глухим стуком врезались в ряды неприятеля. Застучали секиры. Крики, стоны и звон оружия заполнили пространство вокруг. Княжеская рать, как нож, вошла во вражеский строй.

Дзинь!

Дротик ударил по шлему. Ещё один скользнул по кольцам кольчуги. Боковым зрением княжич заметил замах топора слева. Ловко уклонившись, ударил наотмашь, распоров нападавшему грудь.

Пригнулся. Снова удар. Хрип.

Качнулся вправо, уклоняясь от выпада. Замахнулся. Во врага попал их же дротик — Олег тут же добил его мечом.

Где-то рядом рычала Беруша. Справа и слева падали его дружинники. Много стрел и сулиц. Слишком много! Будто густая туча мошкары в жаркий летний день, они наполнили воздух, врезались в лица и тела людей, находили бреши в латах.

В ответ дружинники ожесточённо рубили противника, рассекая секирами горячий воздух. Кровь в свете пожара, заслонившего собой небо, казалась кипящей на лезвиях.

Над Олегом сверкнул занесённый палаш. Отбиваясь от другого противника, княжич не успел увернуться и лишь зажмурился, ожидая удара.

Рык. Затем вопль, переходящий в хрип. Олег открыл глаза. Беруша рвала неприятелю горло, а оторванная ею рука с палашом тонула в пузырящейся грязи.

Удар. Ещё удар. Уворот.

Липкие брызги из горла убитого кем-то ратника. Лицо княжича покрыла багряная юшка, затрудняя обзор. Различать происходящее вокруг стало непросто. Грудь разрывалась от частого дыхания, но воздуха всё равно не хватало. Пот лился по спине. Каждый взмах мечом давался труднее. Олег почувствовал, как руки наливаются свинцовой тяжестью.

Постепенно натиск его дружины ослабевал. Могучий удар, вначале казавшийся сокрушительным, начал захлёбываться под градом стрел.

«Где же Весемир?»

Внезапно перед княжичем из тени деревьев вырос воин — огромный, выше его на голову. Не успев опомниться, Олег, повинуясь инстинктам, замахнулся и остриём меча пронзил его насквозь, вложив в удар все оставшиеся силы.

Остриё пробило кожаные латы и показалось из спины врага. Тот захрипел и начал заваливаться вперёд, на княжича. Олег дёрнул рукоять, пытаясь вытащить клинок, но ослабевшие руки не слушались. Поскользнувшись, он упал. Пронзённый им детина накрыл его сверху, придавив к земле.

Упершись ладонями в грудь поверженного неприятеля, княжич тщетно попытался сбросить его с себя. Тот был слишком тяжёлым. Не имея возможности подняться, Олег сдвинул голову неподвижного противника набок и выглянул из-под неё.

Вокруг царила кровавая вакханалия. В прожорливом пламени, вопя, исчезали люди — свои и чужие. Повсюду было влажно поблёскивающее месиво из грязи, мёртвых тел и отсечённых конечностей.

День стремительно угасал. Багровый сумрак стирал различия между своими и чужими. По полю брани метались тёмные силуэты. Они сталкивались, валили друг друга наземь, рубили и калечили, чтобы вскоре исчезнуть в кровавом мареве. Пахло потом и испражнениями, смолой, жжёными волосами и жареным мясом. Дым и копоть были такими плотными, что казалось, будто воздух хрустит на зубах. От какофонии звуков — криков, воплей, звона оружия — закладывало уши.

Вдруг одна из теней метнулась сбоку и нависла над лежащим на спине Олегом. С замиранием сердца он увидел короткое копьё, занесённое для удара.

«Владыка, впусти детей твоих в чертоги Славийские…»

Откуда-то сбоку послышался топот копыт. Справа, слева — сверху.

«Весемир!» — пронеслась в голове княжича догадка, оборвавшая молитву.

Всадник проскакал прямо над ним, одним ударом срубив нависшую фигуру. Небо над лугом наполнили панические вопли врага, сминаемого натиском конницы.

Олег высунул руку из-под неподъёмного тела и что есть сил закричал, привлекая внимание:

— Тут я! Тут я!

Битва была окончена. Теперь оставалась только одна опасность — быть раздавленным своими же всадниками.