Ведьминский круг. Мифы Аталии 3

Часть I. Обряд

Глава 2. Мяун

Мяун не мог перестать ухмыляться. Снова и снова прокручивал момент, когда Дарка отказалась исцелять некромантов. Другие Ясные не поверили. Попытались исцелить раненых сами и только тогда обнаружили, что сила на тех больше не действует. Мяун до сих пор видел их лица в тот момент, когда до них дошло, что ничего не выйдет.

Дарка сбежала почти сразу, но Мяун уйти не мог. Нужно было досмотреть до конца. И он остался. И увидел. И это было великолепно. Даже поднимающийся ветер не мог испортить настроение.

Теперь они шли через земли Академии по мощёной дороге к лавке. Впереди вдоль дороги тянулись дома, и их трёхэтажный стоял как раз посередине.

— Может, надо было сначала их исцелить… хотя бы тяжёлые раны, а потом уже делать это? — прошептала Дарка, но Мяун не услышал ни слова.

Он притянул Дарку к себе, когда они дошли до дороги. Остановились на обочине, пропуская карету. Мяун прижался головой к её голове. На плечах у него Мокша поднялся на задние лапы, потянулся вперёд и водрузил свою маленькую голову поверх их голов. Мяун рассмеялся, поглаживая мех.

Только вчера он впервые позволил себе прикоснуться к ним, а уже казалось, что оба всю жизнь принадлежали его рукам.

— Я знаю! Ты была невероятна! — воскликнул он. — По-моему, тебе стоит проделать это со всеми некромантами! Ну, с большинством. — Ухмылка была такой широкой, что заболело лицо. Потом он заметил сомнение на лице Дарки.

— Нет. — Она нахмурилась.

— Ну. Значит, в следующий раз.

Они пошли дальше.

Я Дарка Эвата.

Он не мог перестать слышать это, тихую мелодию в её голосе.

Они вошли в лавку, и Мяун остановился прямо у входа, глядя на Дарку. Та подняла встревоженные глаза. Он взял её лицо в ладони и поцеловал в лоб.

Вот и всё. В тот момент она его и сломила.

Дарка грустно улыбнулась. Вздохнула, накрыла его руки тёплыми ладонями, подержала так мгновение и мягко отвела от лица. Потом отступила и подошла к столу у передней стены-гармошки. Остановилась перед ним, проводя пальцами по краю.

— Они были тяжело ранены. Кажется. Просто… может, Енисей был прав насчёт меня. Один из них, даже если выживет, никогда больше не заговорит. — Она подняла глаза на Мяуна. — У него было внутреннее ожоговое поражение. Я это чувствовала. И всё равно не…

Глаза Мяуна расширились.

Дарка с сожалением вздохнула. Оставить раненых без исцеления было предательством её природы. Для Мяуна это был её внутренний стержень. Но он не мог заставить Дарку принять то, что они это заслужили.

Он взглянул на Мокшу, замершего на плечах. Лемур, наверное, почувствовал её настроение куда раньше Мяуна.

— Разве это ты их ранила? — спросил Мяун.

Глупый вопрос. Ведь он сам это сделал, защищая Дарку и её шевена от них. Он знал, что Дарка его не подозревает. Она была в таком состоянии, что просто не видела, что происходит. Значит, она до сих пор верила, что он хороший?

Дарка покачала головой.

— Тогда чего тебе переживать? Их ранил какой-то мерзавец, и ему следует раскаяться в содеянном.

Он старался говорить участливо, но что-то внутри не переставало смеяться. Да, какой-то мерзавец. И он раскается. Раскаивался прямо сейчас. Плохой Мяун. Очень плохой. Он отвернулся, пока смех не вырвался наружу.

Подхватив Мокшу, он усадил его на стол рядом с Даркой, потом повернулся и оглядел лавку.

Пора было начинать готовиться к зиме. Он каждый день откладывал поход на рынок, но тянуть дальше было уже нельзя, и кузнец прислал уже несколько записок.

Мяун прошёлся по лавке, оглядывая полки и витрины и перебирая в уме, что понадобится. Возвращаться туда в ближайшее время он не собирался.

— Не открывай лавку без меня. Вернусь вечером. Если кто-нибудь придёт, скажи, пусть приходят завтра.

Он собрал вещи, включая наброски артефакта, над которым работал, и пристегнул к поясу кошель с монетами.

Может, заказать несколько тёмных камней для обогревателя? Один обогревательный артефакт был, но его вряд ли хватит, если Дарка плохо переносит холод. Где-то в доме была печь, но Мяун не трогал её годами. Слишком много возни, чтобы поддерживать её в рабочем состоянии. У жильцов всегда была возможность заказать обогревательные артефакты, если они хотели.

— Куда ты идёшь? — спросила Дарка, и его мысли вновь сосредоточились на ней.

Он обернулся.

Дарка сидела за столом, положив руку на Мокшу, и оба смотрели на него.

— На рынок, — сказал Мяун и пожалел в тот же миг, как слова сорвались с губ.

Она же не захочет пойти? Только будет задерживать.

Лицо Дарки переменилось мгновенно. Грусть исчезла.

— Понятно. Мокша! — Она посмотрела на лемура. — Следи за ним. Не давай ему уйти без меня. Мне нужно кое-что взять.

Дарка вскочила и взлетела по лестнице раньше, чем Мяун успел ответить.

Она наглеет с каждой секундой.

Он повернулся к Мокше, но стол был пуст. Лемур уже был на полпути через комнату. Вскарабкался по Мяуну, словно тот был одной из Тамморийских гор, и ухватил за воротник.

Не то чтобы Мяун возражал. Просто было чувство, что Дарка всё усложнит.

Ну и ладно.

— Дарка! Я пойду за каретой! — крикнул он ей вслед, подождал и, не дождавшись ответа, вышел из лавки.

Некоторое время спустя он стоял, прислонившись к карете, которая перегородила всю дорогу перед лавкой. Позади застряла ещё одна карета, и её кучер кричал, чтобы они отъехали. Мяуну было глубоко наплевать на его крики.

— Может, мне объехать кругом? — нетерпеливо спросил нанятый кучер.

Мяун лениво поднял глаза. Человек замёрз. Площадь была широкая, открытая, ветру ничто не мешало гулять по ней. Он бил в полную силу, и холод с каждой минутой ощущался всё сильнее. Кучера, наверное, меньше заботила перегороженная дорога, чем возможность быстрее оказаться в тепле.

— Ждите здесь. — сказал Мяун, не обращая внимания на крики.

Прошло ещё некоторое время, и кучер задней кареты спрыгнул на землю и двинулся на Мяуна, крича так громко, что его лицо побагровело от напряжения. Мяун повернулся к нему, сохраняя равнодушное выражение лица. В этот момент, наконец, появилась Дарка.

— Я здесь! — крикнула Дарка от двери лавки, уже подбегая к карете.

Мяун посмотрел на кучера.

— Проваливайте!

Челюсти у кучера сжались так, что зубы, казалось, вот-вот треснут. Мгновение он как будто собирался что-то сказать, но один взгляд на Мяуна заставил передумать. Всё ещё в ярости, кучер развернулся и зашагал к своей карете.

Мяун повернулся к Дарке и подал руку, чтобы она поднялась в карету. Потом запер лавку и сел рядом с Даркой.

Кучер щёлкнул поводьями, и карета рванула вперёд. Мяун опрокинулся назад, увлекая за собой Дарку, а Мокша с испуганным писком свалился с его шеи. Мяун нахмурился и обернулся, готовый высказать кучеру всё, что об этом думает, но Дарка уже смеялась, подхватывая Мокшу.

— Так ты торопишься! Знала бы, собралась бы ещё быстрее.

Мяун улыбнулся этому «ещё».

— Что мы будем покупать? Я хочу тёплые перчатки и шарф. Ой, и, может быть, шаль. Что-нибудь красивое. И мне нужно посмотреть травы на ведьмином рынке. Пару дней назад мне пришла в голову потрясающая идея, и, кажется, она правда может сработать.

Мяун смотрел на Дарку не отрываясь и кивал на каждое слово. Казалось, за одну минуту она произнесла их миллион. Когда Дарка замолчала, чтобы набрать воздуха, он вклинился:

— Не вздумай отходить от меня ни на шаг!

Она застыла с полуоткрытым ртом, явно собираясь продолжать список, потом нахмурилась и повернулась к нему.

— Я взрослая женщина, а ты мне не отец и не брат.

Мяун ухмыльнулся:

— Не отец. — Он протянул руку и тронул её за нос.

Дарка улыбнулась в ответ. Такая милая. Голубые глаза особенно ярко блестели на солнце, нос уже покраснел от холода.

— Твой отец никогда не выпускал тебя из виду, когда ты выходила из дома?

Мяун вполне мог это понять. Даже будучи для Дарки «никем», как она выразилась, он не собирался выпускать её из виду.

Дарка тихо покачала головой, поглаживая мягкий мех Мокши. Какое-то время она сидела молча. Карета наконец свернула на главную дорогу, грохот колёс позади стих, и кучер сбавил ход, так что трясти стало меньше.

— Отец не выпускал меня с земель Сонах, — ответила она наконец. — Но много раз обещал отвезти меня в Ису… в каком-то смысле… — Она прикусила губу и закончила едва слышно: — Отвёз.

У Мяуна вырвался невольный смешок, такого чёрного юмора он от Дарки не ожидал.

— Хотя один раз я всё-таки покидала наши земли. Я была ребёнком и пошла за Рин и Акимом в тамморийские земли… до заката… — вдруг вспомнила Дарка и оживилась. — Та история закончилась плохо… по крайней мере для Акима.

Она принялась рассказывать с воодушевлением:

— Это всегда была идея Рин. Она придумывала что-нибудь весёлое, Аким соглашался на любую её затею, а я просто плелась за ними.

Глаза сияли, Дарка всё глубже уходила в воспоминание.

— В тот день Рин нашла, как она говорила, единственный безопасный спуск с горы в тамморийские земли. Крепость Сонах стоит высоко над ними, так что нам пришлось спускаться с крепостного вала до самого низа. До сих пор не знаю, как никто из нас не свернул шею. Мне тогда было восемь, а Рин и Акиму по десять. Отец был в ярости! Акиму, конечно, досталось больше всех. Он всегда в итоге отвечал за идеи Рин. А мама! — Дарка замолчала и отвернулась от Мяуна.

Он тоже молчал. Что бы ни значила для Дарки семья, к тому, что знал о семейных узах Мяун, это имело мало отношения, и всё, что он сказал бы, прозвучало бы, наверное, не так и неправильно.

Он опустил взгляд. Мокша аккуратно укладывал хвост Мяуну на колени. Удовлетворившись результатом, положил голову Дарке на колени и ждал, когда его погладят.

Мяун опустил руку на хвост. Мех был мягкий, тщательно расчёсанный. Улыбаясь, Мяун осторожно поднял хвост и глянул на Мокшу. Лемур лежал под рукой Дарки совершенно расслабленный, так что Мяун начал качать длинный хвост из стороны в сторону.

Семья значила для Дарки так много, что какая-то малая часть его хотела чего-то подобного для себя. Что ж… как минимум можно было навестить мать. За последние два года она заходила пару раз, отчитывала его и называла самым неблагодарным сыном, какой у неё был. А потом не меньше часа жаловалась на отца и Демьяна. Лучшего сына, надо полагать.

Сходить к ней? Может, утром, пока отец спит. Мяун не хотел становиться причиной их ссоры, а она непременно случилась бы, стоило отцу вышвырнуть его из дома. Или, хуже того, оставить там пленником.

Он рассмеялся. И только тогда вдруг заметил, что Дарка смотрит на него, так пристально и серьёзно, словно собиралась открыть тайну, способную погубить всё человечество. Или спасти. Она всё-таки была Ясной.

— Расскажешь мне о них?

Мяун озадаченно посмотрел на неё.

— О твоей семье. Ты никогда о них не говоришь.

Мяун замолчал. Дарка наверняка уже слышала, что он Учур. Опозоренная семья, которая каким-то образом умудрялась смотреть свысока на всех вокруг. Рассказывать о них было особо нечего. Можно было бы рассказать о брате, но всё, что Мяун на самом деле знал о Демьяне, это что тот любит своего коня и сражения.

— Мой отец однажды говорил об Аарне Учуре, — тихо сказала она, следя за его реакцией.

— Дай угадаю. Он ему не понравился? — Мяун рассмеялся, всё ещё играя хвостом Мокши и щёлкая им в воздухе, как кнутом.

Мокша уже некоторое время ворчал. Наконец вскочил и с пронзительным визгом выхватил свой хвост. Наверное, обругал Мяуна. Потом с той же аккуратностью, что и раньше, уложил хвост Мяуну на колени и снова устроился.

Дарка вежливо дала Мокше закончить жалобы, прежде чем ответить.

— Наоборот… Эм… Он не знал его близко.

Ещё как знал. Если Мяун не ошибался, отец в те времена какое-то время служил под началом Сонаха. Что бы ужасного ни говорил о нём лорд Сонах, Мяун не сомневался ни в едином слове. В конце концов, они были высокомерные, опозоренные Учуры, проклятый род в когтях стервятника.

У королевской семьи были свои причины держать Учуров под надзором, хотя, по правде, такое положение устраивало и самих Учуров. Представляй они когда-нибудь настоящую угрозу королевской семье, род давно бы вымер. Учуры имели право наследования престола Аталии, но опозоренный род никому не угрожал.

Он усмехнулся. Политика и вправду развращает душу. Когда-то Мяун дружил со вторым принцем, но это было до того, как король вернул Литиана во дворец. Литиан прислал несколько писем с просьбой прийти, и Мяун проигнорировал каждое. Он не собирался появляться во дворце и выступать против наследного принца. Выигрывать там было нечего. Едва король умрёт, Литиан останется в опасности, вместе со всеми, кто имел глупость встать на его сторону. Будь Мяун на месте Литиана, он бы покинул Аталию и отправился на юг. Но Литиан слишком жаждал мести, чтобы уйти.

Если бы каким-то чудом Литиан стал следующим королём, он утопил бы Аталию в крови. Будь у Мяуна выбор, он отстранил бы от наследования всех Тарухов и посадил на трон Демьяна. Правитель из брата, может, и никакой, но по крайней мере он был бы справедлив.

Мяун посмотрел на Дарку. Её маленький нос покраснел от холода, ветер колыхал её волосы. Хотелось коснуться её лица, наклониться ближе, поцеловать. Вместо этого он протянул руку к голове Мокши. Дарка потянулась к лемуру в тот же миг, и их пальцы встретились. Прикосновение обожгло. Дарка улыбнулась и сжала его руку.

Холодный ветер ворвался в открытое окно и сбил шкатулку с тумбочки. Та ударилась об пол рядом с Рин, рассыпав бусы по ковру, и Рин краем глаза заметила, как две бусины закатились под кровать. Ничем она не дорожила так, как этой шкатулкой, и всё же осталась сидеть, где сидела, не двинувшись, чтобы поднять её или хотя бы закрыть окно.

В комнате стало так холодно, что Рин почти не чувствовала пальцев рук и ног.

Взгляд был прикован к кукле перед ней. Она приготовила всё, что могло понадобиться. Куклу. Булавки с круглыми головками. Даже нож и верёвку. Оставалось только взять одну из булавок и вонзить её в куклу.

Рин мечтала об этом моменте. Запертая в теле Дарки, почти ни о чём другом не могла думать. Тогда не было никаких сомнений. Теперь она не могла пошевелиться. Сердце ныло от одного вида куклы.

Можно было бы отложить куклу и подождать другого раза, если бы Блуд попытался навредить ей или Акиму. Но он ударил в их сердце. В Дарку. А Рин дала слово отомстить и собиралась сдержать его.

Замёрзшие руки уже почти посинели. Она потянулась за одной из булавок и взяла куклу.

Некоторое время Рин смотрела на неё, глядя, как тёмная энергия обвивает куклу, потом руку, а потом расползается по полу. Где-то рядом капала вода, и в гостиной Бал напевал что-то себе под нос.

Рин закрыла глаза, медленно вдохнула и выдохнула.

— Пора, — прошептала она кукле. — Ты заслужил это и даже худшее.

Не делай этого.

Рин вздрогнула и обернулась, но в комнате никого не было. Голос она слышала ясно. Низкий голос. В нём была тяжесть силы, которая окутала её.

Она снова посмотрела на куклу, сжав губы. Нет. Простить его нельзя. Блуд пытался убить Дарку.