Ведьминский круг. Мифы Аталии 3

Чьи-то руки подняли её, и она, наконец, открыла глаза. Мяун обнимал её сзади, прижимая к себе так крепко, что она чувствовала, как колотится его сердце.

— Какого лича ты делала, ведьма? — спросил он с угрозой в голосе.

Дарка повернулась лицом к нему. Яростный взгляд Мяуна был прикован к старухе.

— Мяун…

— Я всего лишь проводница во времени. Она сама просила помочь. Я не угрожала жизни Ясн… её жизни, — ответила ведьма.

— Мы уходим. Сейчас же. — Он обхватил её талию обеими руками и потащил прочь, почти неся.

— Но я хочу увидеть остальное. — Дарка обернулась к старухе, которая деловито прятала белые кристаллы и не заметила её взгляда. Мяун застыл от этих слов.

— Ты с ума сошла? Ты хоть понимаешь, что она делала? — крикнул он. — Ведьмам нельзя верить. Никогда. Ни одной. Она питается энергией. Сколько бы энергии не было в твоём видении, она бы высосала всё досуха! — Он нахмурился. — Что ты видела?

Дарка не ответила, только посмотрела на ладонь. Этого, кажется, хватило.

— Проклятие! Поверить не могу. Ты, твоя сестра и твой брат! Она бы выкачала всех троих через это воспоминание. Ты уже не ребёнок!

— Тогда перестань говорить со мной как с ребёнком, — тихо сказала Дарка. Она этого не знала. И откуда бы? Всё, что она видела в жизни, это их фамильную крепость, а теперь его лавку. Это не её вина! Откуда ей знать, что опасно и где, если она никогда не видела самой жизни? Она посмотрела Мяуну прямо в глаза, и злость его начала таять.

— Я… не хотел кричать… на тебя, — сказал он, хотя ничто в его голосе не походило на извинение.

Морт

Из приёмной донёсся крик. Морт поднял голову, и в следующий миг в голове зазвенел голос ведьмы.

В Храме убиты Ясные.

Сукин… Он едва сдержался. Только-только появилась маленькая зацепка: кто летом похищал Ясных и убивал их у леса Синамы. А теперь они начали убивать прямо у него под носом? В Храме, будь они прокляты! И Блуд всё ещё в тюрьме, так что к этому он явно не причастен.

Морт вскочил так резко, что стул с грохотом опрокинулся. Поднимать его он не стал. Схватил подготовленное прошение в совет об официальном разрешении применить ментальные способности к Блуду Фурине, поставил печать и зашагал к выходу.

Бо сидела за столом, схватившись за голову, и в оцепенении смотрела перед собой. Наверное, впервые почувствовала у себя в голове настолько сильную магию. Проклятая ведьма! Не могла послать сообщение ему одному — надо было тряхнуть весь департамент. И если это выведет Бо из строя, что ему прикажете делать?

— Эй! Соберись! Немедленно отправь это в совет. И вызови два отряда, пусть идут за мной к Храму. Я иду вперёд. — Он не дал ей возможности пожаловаться. По его разумению, конкретные приказы приводят в чувство быстрее всего.

Он сделал шаг к двери, когда взгляд зацепился за второй стол напротив стола Бо. Тот стоял здесь годами. Морт пытался найти Бо помощника бессчётное количество раз, но никто не задерживался, и, в конце концов, он сдался. Теперь стол был завален бумагами и папками. И на один удар сердца воображение поместило туда её, ждущую его распоряжений. Тёмные глаза. Эта улыбка. Он вздрогнул и усилием воли прогнал видение Арины.

— С четверга тебе будет помогать студентка, — сказал он Бо.

— Студентка, — повторила Бо, вложив в слово что-то близкое к отвращению. Морт едва сдержал усмешку. Именно так он сам отреагировал, когда Акрна предложила ему стажёров. Так что чувства Бо он разделял.

— Значит, мы опять тратим время на то, чтобы кого-то развлекать? — спросила она раздражённо, растирая виски.

— Она умная. Заставь её делать всё, что тебе делать не хочется. Вообще… — Тонкая улыбка растянула губы. — Нагрузи её как можно больше. Она так хотела здесь работать. Не дай Муне заскучает. И отправь это. — Он снова указал на письмо, на случай если с первого раза не дошло.

Отдав распоряжения, он вышел из кабинета, чтобы отправиться в Храм. Слова Ары разошлись по всему Департаменту. Люди выходили из кабинетов, оглядывались, спрашивали друг у друга, что происходит. Морт ни перед кем не останавливался. Две минуты вниз по лестнице, ещё три до выхода, и на улице ему в лицо ударил промозглый ветер.

Перед Департаментом открывалась главная площадь Исы, такая огромная, что пересечь её занимало почти пятнадцать минут. По другую сторону площади возле Храма уже собирался народ. Солдаты и офицеры из департамента Морта, ведьмы, любопытные зеваки. Из стрельчатых окон Храма сочились густые клубы тёмной магии. Над Храмом пронзительно кричали черные вороны. Возле огромных узорчатых дверей стояла ведьма Сандар в алом платье и что-то взволнованно говорила высокому профессору из Ханая.

Морт подозвал к себе одного из офицеров Департамента.

— Оцепить периметр! Никого не впускать! Проверьте, есть ли кто внутри, и задержите, — приказал он

Ведьма Ара, он помнил её имя, подняла на него глаза. Молодая, пятый курс Академии, если прикинуть. Мощная энергия с огромной скоростью кружила вокруг неё. Профессор рядом с Арой привалился к стене, прикрыв глаза рукой, и всё ещё не заметил Морта.

Ведьма привела в Храм обычного человека. Как неожиданно!

— Добрый день, капитан Амано, — сказала Ара.

Профессор вздрогнул, опустил руку и посмотрел на Морта. Ему потребовалось мгновение, чтобы собраться и шагнуть вперёд, протягивая руку.

— Деян Стоун. Профессор истории и рунической магии Академии Ашура.

Морт подошёл и пожал протянутую руку.

— Морт Амано.

Руки у Деяна были холодные. Его заметно трясло, лицо казалось бледным с зеленоватым отливом, будто его вот-вот вырвет прямо здесь. Весь его облик словно говорил о том, что это первое убийство, которое он видел, и сейчас он выглядел потерянным и напуганным. Морту верилось в это с трудом. Деян много лет провёл в странствиях по Аталии и другим землям, и одно это могло стоить ему жизни, не будь он готов защитить себя. Более того, судя по тому, что Морт раскопал, Стоун покинул Ханай после того, как там приказали его арестовать за слишком смелые взгляды и убеждения.

Впрочем, Морт решил, что допросить этого профессора проблемой не будет. Проблемой будет допросить ведьму. Он посмотрел на Ару, а та посмотрела прямо на него тёмными глазами, взгляд которых словно проникал в самые глубины его души. Морт не очень любил ведьм, особенно таких, как она, слышащих мёртвых. Он вообще не понимал, как им удаётся сохранять рассудок.

— Расскажите, что случилось, — сказал он ей.

Она тоже была потрясена, но держалась лучше профессора. Ведьма кивнула, и ее голос потёк, как река, опутывая сознание Морта своей магией. Именно за это он и не любил ведьм. Никогда не знаешь, что их слова принесут с собой.

— Мы проводили обряд забвения души для моей бабушки.

Морт хмыкнул, и взгляд его вернулся к Деяну.

— Мы?

— Профессор Стоун изучает основы магии и выразил интерес к посещению Храма, поэтому я пригласила его на свой обряд.

— И вы не знали, что здесь произошло убийство, до того как вошли? — холодно спросил Морт.

Ара улыбнулась ему и прижала ладонь к груди. Но страха в её глазах не было. Ведьма была той, кого боялись все.

— Вы мне льстите, капитан Амано. Я могу предсказать погоду. Могу прочесть несправедливость в энергии Храма. Но не могу знать, что здесь случилось. Чтобы знать такое, мне нужно увидеть это своими глазами. Как и любому другому.

— Понятно. То есть вы просто любезно устроили экскурсию для беженца?

Стоун бросил на него быстрый взгляд, но ничего не сказал. Да, официально он уехал из Ханая изучать магию. Только забыл упомянуть Акрне, что, вернись он назад — отправится в тюрьму или на войну с Нежитью. Это было первое, что Морт узнал, когда написал в Ханай с запросом сведений о Стоуне.

— Мне не нужно разрешение, чтобы допустить к священному обряду того, кого я сочту достойным. — Ара смотрела на него, пока он не отвёл взгляд.

Что ж, правда была в том, что Морту было глубоко наплевать, кого она водит в Храм. Просто это было подозрительно. Ведьмы очень скрытные в своих обрядах. С чего бы ей приглашать чужака? Он даже не маг. Морт обернулся, отыскав глазами стражника, только что вышедшего из Храма. Тот кивнул и показал три пальца. Значит, три тела. Вероятно, убиты так же, как у леса Синамы. Они просто перенесли место убийства, потому что прошлое сорвали? Хотя луна не полная.

— Я не видела вреда в том, чтобы позволить не-магу посетить Храм. — Ара заговорила внезапно, вернув внимание Морта к себе. Он не ожидал, что она станет что-то объяснять. Но она продолжила: — Духи шептали, что в Храме случилась трагедия. У меня просто было чувство, что профессор Стоун должен это увидеть. Я склонна слушать свои чувства…

— Почему? — Морт слегка нахмурился.

Ара едва заметно пожала плечами и отвернулась. Морт посмотрел мимо неё на профессора, который нетерпеливо переступал с ноги на ногу, явно желая о чём-то ему поведать, и кивнул, разрешая говорить. Профессор полез в карман за платком и вытер пот, выступивший на лбу, хотя на улице было холодно. Скомкал платок в руках и огляделся.

— Это был обряд спасения. Обратить свет во тьму. Три жертвы чистых душ ночному Богу… Есть старая легенда в… эм… Джунгуре. — Он осторожно посмотрел на Морта. — Три жертвы в основании Нижнего мира, нашего Среднего и Верхнего, все стоят на пролитой крови чистых. В Джунгуре есть варварское поверье, что кровь Ясных расчистит путь Муне и привлечёт его взгляд в наш мир.

Он покачал головой.

— Они ошибаются. Равновесие миров уже сместилось к тьме, и каждая насильственная смерть Ясного склоняет чашу весов дальше в их пользу… поднимает Нежить, удлиняет тьму, укорачивает день. Этот обряд… может перевернуть нашу жизнь.

Морт перерыл все книги о жертвенных обрядах в поисках хоть чего-то, что могло бы это объяснить. И вот профессор Стоун, увидевший этот ритуал один раз, узнал его. Это заслуживало долгого разговора. Морт уже собирался позвать одного из своих людей, чтобы проводить профессора в Департамент и подождать его там, когда поймал насмешку во взгляде ведьмы. Она приподняла подбородок, склонила голову набок, и голос её пронзил сознание Морта.

— Капитан Амано, в чью голову вы хотели бы залезть сперва? — Она протянула руку. — Даю вам разрешение войти в мою.

Морту понадобились все силы, чтобы не оттолкнуть её руку. Ни за что на свете он не стал бы лезть в голову такой ведьмы… снова. В то время он был всего лишь стражником, но иногда использовал свой дар менталиста. Старшие офицеры вечно тянули его на странные задания, когда им нужны были его способности. Одним из таких приказов был допрос ведьмы с использованием ментальной магии.

В голове ведьмы он слышал всех духов. Они говорили разом, вливаясь через её магию, звали его, кричали, требовали отомстить. Он едва вышел оттуда в своём уме.

Морт отвернулся от неё и подозвал Дуги, который стоял поблизости, ожидая его распоряжений

— Дуги, проводи профессора Стоуна в Департамент. Налей ему чаю и устрой поудобнее. Я поговорю с ним, как только закончу осмотр места, — приказал он и жестом велел профессору идти за стражником.

Профессор кивнул и сделал шаг, но, прежде чем уйти, обернулся к Аре, словно чего-то ожидая от неё.

— Простите, что привела вас в Храм в такой злосчастный день, профессор, — сказала она мягко, с уважением, которое удивило Морта.

— Я благодарен вам, Ара, — ответил профессор и наконец пошёл за Дуги.

Ведьма и Морт остались вдвоём на пороге Храма. Некоторое время оба молчали. Ведьма явно ждала, когда Морт к ней обратится. Хотела, чтобы он признал, что никогда не полезет к ней в голову?

Глядя на неё, Морт будто снова слышал тот жуткий хор голосов призраков. С трудом подавив дрожь, он спокойно сказал:

— Мы обсудим случившееся в другой раз, госпожа Сандар. Вы свободны.

Эти слова заслужили ещё один насмешливый взгляд. Ведьма взглянула на него напоследок и лёгкой танцующей походкой пошла прочь от Храма. Морт был уже у входа, когда её голос догнал его.

— Повезло мне! Избежала пытки страшного менталиста. Ну и ладно, у меня есть ещё один на пробу.

Что она имела в виду? Ещё один менталист. Впрочем, пока это не он, пусть делает что хочет.

Он посмотрел на стражников и велел проводить его к месту убийства.

Глава 5. Дарка

Дарка быстро простила Мяуна. Они были посреди рынка, и портить себе удовольствие не хотелось. Какое-то время они шли молча, пока до неё не донёсся запах мяса, и Дарка не заметила огромную очередь у жаровни. Повар работал прямо на улице. Для Дарки такая очередь означала, что мясо должно быть хорошим. Только стоять в ней так долго не хотелось.

Она всё равно подошла, краем глаза заметив, как Мяун заторопился следом, и пообещала себе: в следующий раз придёт одна. Без Мяуна и даже без Акима. Наймёт охранника, лучше всего такого, который вообще не умеет говорить. Такого, которому придётся делать, что она скажет. А эти двое пусть сидят дома, где безопасно. От Акима и Мяуна ей одинаково не было толку.

Она остановилась в паре шагов от тележки. Жаровня была грязная, покрытая чёрной коркой, жир капал прямо на угли. Дарка сморщила нос и уже собиралась отойти, когда увидела мальчишку, сидевшего на корточках рядом с жаровней. Лет десяти на вид, он сидел за крошечным столиком, накрытым чистой тканью. На ней были разложены леденцы-петушки. Мальчишка отчаянно махал над ними старым веером, отгоняя мясной дым.

Дарка остановилась перед ним и присела, чтобы быть на одном уровне.

— Сколько?

— Три медяка… ладно, два… отдам за один. — Он улыбнулся, показав дырку на месте переднего зуба, и улыбка была такой честной, что хотелось отдать ему всё, что есть.

Сколько взять? Аким сладкое не любил, но его долю она съест сама. Главное — внимание. Рин не понравится, что леденцы лежали открытыми на пыльной улице, но ей необязательно знать, откуда они.

— Пять петушков, пожалуйста!

На неё упала длинная тень. Мяун остановился рядом и скрестил на груди руки, глядя на мальчишку так, будто подозревал его в чём-то немыслимом. Маленького торговца это, кажется, не смутило, и он потянулся за картонной коробкой. Дарка взялась за локоть Мяуна и поднялась на ноги.

Она сунула руку в кошель, но внимание отвлёк Мокша, принюхивавшийся к воздуху. Пальцы напряглись, готовые схватить его, если прыгнет. Мокша чихнул и отвернулся. Видимо, леденцы, пропитанные мясным дымом, были для него недостаточно аппетитны.

Облегчённо вздохнув, Дарка достала серебряник и протянула мальчишке. Тот подозрительно посмотрел на монету, нахмурился, потом задрал подбородок.

— Сдачи нет!

— Ну… — Дарка снова заглянула в кошель, прикидывая, не отдать ли серебряник, пусть оставит сдачу себе, когда Мяун протянул руку мимо неё и небрежным движением бросил на столик пять медяков.

Дарка нахмурилась: так грубо с беззубым мальчишкой.

— Что? — спросил он под её обвиняющим взглядом.

— Дай ему больше.

— Он сказал, по медяку за штуку, — спокойно ответил Мяун. Пожал плечами и стал завязывать кошель.

— Я слышала два. Дай ещё пять.

Мальчишка аккуратно собрал монеты, зажал в кулаке и посмотрел на неё невинными глазами. Когда улыбка его погасла, Дарка сама залезла в кошель Мяуна, выудила ещё пять медяков и протянула мальчишке. Его лицо тут же расплылось в широкой улыбке, и он принялся благодарить, называя её самой доброй госпожой, какую встречал в своей жизни.

— Спасибо! — Дарка уже убирала петушков в сумку и переходила к следующей цели. Терять время было нельзя. Кто знает, когда Мяун потащит её прочь.

Она уже собиралась к прилавку с шалями, её тянуло к белой, вышитой яркими цветами, когда заметила очень старую женщину, склонившуюся над другим маленьким столиком между палатками. Сгорбленная, с морщинистым лицом, она так дрожала, что еле держалась на ногах. Дарка почти сразу повернулась к ней, высматривая, что та продаёт. Она ещё не знала что, но уже чувствовала, что ей нужно всё, что есть у старушки.

Дарка остановилась перед столиком, пытаясь разглядеть товар, но всё было накрыто чистой тканью. Старушка подняла глаза и медленно приподняла ткань.

— Добрый день, красивая госпожа! Я сама вырастила овощи и приготовила эти соленья. Всю зиму простоят. А огурчики хрустящие, в самый раз к ужину. — Она говорила хриплым голосом, тяжело дышала, но улыбалась, показывая на банки, запечатанные глиной. Рядом с банками стояла корзинка ранеток.

О! Дарка чуть не подпрыгнула от радости при виде них и сразу потянулась за серебром. Мяун перехватил её руку.

— Что ты делаешь?

— Это ранетки. Такие маленькие кислые яблочки. Аким и Рин хотели с ними пирог. Вот, бабушка. Сдачи не надо. — Дарка отдала сразу две монеты. Мяун глянул на них.

— И кто его будет печь? Отдай ей деньги, и пойдём.

Дарка посмотрела на старушку, которая прямо расцвела и осыпала её благодарностями, укладывая всё в большой ящик. Было бы грубо не взять то, что она сделала своими руками.

— Попросим Веду.

— А кто это понесёт? — Договорить он не успел. Старушка подозвала его.

— Такой сильный молодой человек, легко донесёт. Давай, бери.

— Решено! — Дарка бросила на него счастливый взгляд и повернулась к своей будущей шали.

Не успела сделать и шага, как шарф Мяуна обвил её талию и удержал на месте. Она погладила мягкую ткань и обернулась к Мяуну, изумлённо подняв брови. Руки у него были заняты большим, тяжёлым на вид ящиком, и он хмурился.

— Хватит, — сказал он. — Мне нужно к плотнику.

Дарке туда было не нужно, и вот он, шанс. Наконец кусочек заслуженной свободы.

— Нам нужно разделиться, — с невинным видом предложила она.

— Не думаю. — Мяун опустил тяжёлый ящик к ногам и почесал шею. — Ты идёшь со мной, а таскать это я не хочу.

— Ну, у меня есть идея. Вот. — Дарка подошла и погладила Мокшу. Маленький предатель полностью переметнулся к Мяуну и не слезал с его плеч. — Можно найти кого-нибудь, кто это понесёт, или тележку. У тебя инструменты, они тоже тяжёлые. Тогда ты сможешь пойти к своему плотнику. — Она перестала гладить Мокшу. — А мы с Мокшей продолжим покупки. Я буду прямо здесь. Хочу купить рукоделие. Тёплую шаль. Бусы. Шпильки, ленты. — Она всё больше воодушевлялась, пока взгляд перебегал от палатки к палатке. — О! Новые туфли!

Только Мокша испортил план. Он спрятал мордочку у Мяуна на шее. Маленький трус не хотел оставаться с Даркой после того, как она не сумела его защитить. Ну, с Мяуном ему и правда будет лучше. Наконец Мяун выдохнул и сдался. Шарф соскользнул с её талии и лёг на плечи.

— Ладно, Дарка. — Он положил руки ей на плечи. — Можешь остаться здесь, у этих шести палаток. Дальше не ходи.

Дарка поджала губы, собираясь его отчитать, но следующие слова остановили её.

— У твоего брата Калабхити. С этим я не справлюсь. Если с тобой что-то случится, он меня убьёт. Ты же этого не хочешь. Правда?

Низко с его стороны играть на её доброте. Аким не тронул бы живого человека, Дарка была в этом уверена. И он правда думал, что ею так легко манипулировать? Но он смотрел ей в глаза, и она кивнула.

— Я останусь здесь. Не волнуйся.

Дарка увлечённо бегала от прилавка к прилавку и вовсю наслаждалась жизнью, когда что-то за палатками привлекло её внимание. Чуть дальше тянулся ещё один ряд прилавков, а оттуда тропинка между двумя палатками вела прямо к большой таверне. Дарка расплатилась за браслеты и отошла, чтобы лучше рассмотреть эту таверну. Внутри таверна казалась тёмной, и даже среди дня все столы пустовали, кроме одного снаружи, за которым сидело пять человек. Один говорил достаточно громко, чтобы она услышала. Дарке показалось, что она уловила слово «Ясные». Стараясь не привлекать внимания, она проскользнула между палатками, чтобы подобраться ближе.

Дарка прокралась за палатку, но мужчины понизили голоса, и теперь их было едва слышно. Она оглянулась. С Калабхити я не справлюсь. Голос Мяуна был свеж в памяти. Она повернулась, чтобы уйти и неожиданно встретилась глазами с рыжим человеком. Тот смотрел на неё, хмурясь. И Дарка была уверена, что видела его раньше. Только не могла вспомнить где.

Он стоял за палаткой и курил трубку с резким терпким запахом. Дарка застыла на месте, поглаживая пальцами ткань шарфа. Мяун, конечно, дал его, чтобы легко её потом отыскать в рыночной толчее. Защитить её без Мяуна шарф, наверное, не мог. Рыжий, впрочем, не сделал в её сторону ни шага. Только задумчиво разглядывал её лицо. И Дарка вдруг поняла, что давно сняла капюшон, пока примеряла украшения.

— Хм… кто это был? — спросил он.

И она наконец узнала его. Он убил шевена в Доме Света. Дарка не двигалась и не сводила с него глаз. Нужно закричать, привлечь внимание или, может, толкнуть его в палатку.

— Ммм? Скажи мне, леди Сонах, — спросил он с ухмылкой. — Кто был в твоём теле? Мне нужна она.

Дарка нахмурилась, не понимая. Взгляд у него был пронзительный, будто он смотрел сквозь неё. Он был там, когда её похитили? Мог понять, что внутри была Рин? Это же нелепо. Его глаза опустились на шарф.

— Передай ей, что я её найду. Я никогда не отпускаю тех, кто попался мне на глаза. Ясная с душой, отравленной Тьмой. — С этими словами он отвернулся.

Джунгурец, убивший шевена, и он точно узнал Рин. Он сказал, что её душа Ясная? Дарка не произнесла ни слова. Просто отступила и повернулась, высматривая Мяуна. Лучше не оставаться в этом месте одной.

Глава 6. Ара

Всё в том же красном платье Ара шла на сбор ковена. Ветер был холодным, но она не торопилась, наслаждаясь последними отблесками заходящего солнца. Закаты на этой улице особенно красивы, а осенью и подавно, когда всё желтеет и краснеет, а природа устраивается на долгий сон. Осень была любимым временем Ары, и она позволила себе ею насладиться.

Она уже почти дошла до дома ковена, когда остановилась перед самым забором и подняла голову. Над домами солнце окрасило крыши в красный и золотой. Пусть эта картина заменит ужас, который я видела сегодня. Ара опустила глаза. Она знала, что рано или поздно придётся вернуться в Храм и встретиться с тем, что там осталось. Никто, даже городские власти, не посмеют убрать кровь, принесённую в жертву Муне, пока энергия не рассеется.

Со двора донёсся гул голосов, она толкнула калитку и вошла. Костёр уже горел, опавшие листья были собраны в кучи у забора, а сёстры и братья сидели вокруг огня на маленьких деревянных табуретах. Почти у всех в одежде было что-то красное, и Ара улыбнулась, прошла между ними и опустилась на свободный табурет.

Настроение у собравшихся было почти весёлым. Братья и сёстры ещё не слышали о жертвоприношении, случившемся в тот день, да и смерть Ясных, пожалуй, всё равно не встревожила бы их. Один за другим они подхватывали песни памяти, передавая из рук в руки тёплый травяной чай.

В тот день Ара не пела. Только слушала, слегка прикрыв глаза, и покачивалась в такт.

Сбор длился часами, пока последняя песня не смолкла, оставив после себя лёгкую дрожь. Ара открыла глаза и посмотрела на костёр. Пламя угасало, и ветер нёс дым к самой младшей из них. Аме было не больше семнадцати, и она так восхищалась Арой, что сама попросилась в её ковен. Взгляд Ары задержался на юной ведьме. В знак уважения Ама оделась в красное с головы до ног. Даже украшения на ней были красными.

Понемногу сёстры разговорились, большинство ждали приближающихся праздников. Ара почти забыла, что вот-вот начнётся большой осенний праздник в память о первом круге ведьм, проведённом на этой земле. Три ведьмовских рода пели Муне семь дней и ночей, прежде чем он даровал Храму своё благословение. Праздник длился столько же. В эту неделю ведьмы почти не работали. Семь дней они танцевали в честь природы и равновесия мира, обычно собираясь на площади Академии.

— Вы слышали… — Ара повернулась на шёпот и увидела, как младшая, Ама, наклонилась к соседке. Голос был тихим, но выбивался из общего настроения и привлёк внимание ещё нескольких. — Ясная отказалась исцелять Сихара и остальных, а сегодня она… ой. — Она осеклась, когда одна из сестёр ткнула её локтем в бок, потом повернулась к Аре, опустила голову и одними губами попросила прощения.