Ведомая судьбой
– Он ещё продолжается. Но из каждого поместья уже прибыли посыльные с донесениями, – Советник протянул мне кипу бумаг. – В большинстве случаев девушек держали в ужасных условиях. Две не выжили. Остальным сорока трем несчастным оказывается помощь в госпитале.
Я не знал, как унять злость и невероятное чувство вины за то, что под моим носом творилось такое беззаконие.
– А знаешь, мне понравилась идея, которую вчера высказала Корнелия. Может, и впрямь всех участников отправить на каторгу, а тех, кто их покрывал, лишить титула?
– Рискованно, – с сомнением произнес Мак.
– И все же я принял решение.
Мой советник с каменным выражением лица передал мне ещё одну пачку бумаг.
– Тогда следует решить, кому ты передашь титул и земли. И начать советую с графства Гротлин.
Я сощурился.
– У тебя уже есть предложение?
– Да, его племяннику. Он ещё несовершеннолетний, так что управлять поместьем будет его сестра. Судя по тому, что четыре года назад она переехала из поместья в пригород и живет там весьма скромно, отношения у них натянутые.
Я призадумался, правильно ли поступаю, и заглянул в бумаги. На одной из страниц мое внимание привлекла цифра – восемь тысяч одиннадцать человек. Она была указана в переписи этого года. Мои руки сами собой открыли ящик стола и достали книгу серого учета. Цифры сходились.
– Что ж, ты прав – хорошая кандидатура.
По лицу Максимилиана стало понятно, что объяснять ничего не требуется.
– Лео, здесь работы на месяцы.
– Знаю. И имей в виду, я не планирую посвящать в это принцессу и Корнелию. Не хватало им ещё и в это залезть.
***Корнелия
В течение следующих нескольких дней я приходила в себя. То, что произошло, сильно меня потрясло, но вскоре я почувствовала желание вернуться к работе.
После полудня мы вчетвером планировали собраться в зале для совещаний. Оказалось, за время нашего отсутствия дел накопилось немало.
– Леопольд, зачем ты нас позвал? – спросила София, у неё было явно хорошее настроение.
– Рад вас видеть, София, Корнелия. Возникли дела, требующие нашего совместного решения.
– И что это? – Я ощущала себя посвежевшей и хотела поскорее окунуться в привычное с головой, и, не церемонясь, села за стол.
– Я получил письма от двух графов, – начал Леопольд.
– Чего они хотят? – Кажется, у Софии стал появляться интерес к решению политических вопросов.
– Алекс Корн просит разрешение на увеличение налоговых сборов в его владениях.
– Такая практика встречается, – пояснил Максимилиан, – но в данном случае предпосылок к этому нет: ни мора среди скота, ни гибели посевов.
– Странная просьба, – Софи задумалась. – Что думаешь, Корнелия?
– Если честно, не вижу здесь ничего экстраординарного. Предположу, что у него сугубо личный интерес – обогащение.
– Я тоже так подумал, – согласился со мной Максимилиан, – но такими обвинениями просто так не разбрасываются.
– Запроси у него учётные книги за последние пару лет. Если дела нечисты, мы увидим нестыковки.
– За нами сейчас пристально наблюдают, и для решения подобных вопросов не хотелось бы привлекать людей со стороны.
Я понимающе кивнула.
– Могу попробовать, – вспомнились лекции по ведению бюджета, которые я слушала в университете. Всё-таки не зря училась три года. – Но от помощи бы не отказалась.
– Я тебе помогу, – откликнулся Максимилиан.
– Отлично, тогда доверяю это вам, – согласился герцог. – Раз с этим разобрались, перейдём к следующему вопросу. Граф Торн просит выделить ему тридцать лошадей.
– И зачем они ему потребовались? – озадачилась Софи.
– В его владениях много полей, но само графство очень бедное. Обрабатывать поля вручную они не успевают, а средств на приобретение животных нет, – пояснил советник.
– А как это графство дошло до такого состояния? – Я не могла понять, каким образом на плодородных землях можно жить впроголодь.
Ответ не заставил себя ждать.
– На протяжении последних пятнадцати лет в его землях бесчинствовали разбойники. За последние два года ситуация нормализовалась. Однако многие люди покинули свои дома, а те, кто остались, истощены, – произнёс Леопольд виновато. – Работы там тоже нет. Думаю, граф хочет раздать лошадей крестьянам. Так они смогут прокормить себя.
– Это благородно, я поддерживаю, – одобрила Софи.
– Да, задумка хорошая, – подтвердил Максимилиан, но его тон выдал недовольство. – А нам с этого какая выгода? Это расходы, и немалые. От благотворительности проку нет.
– Леопольд, а много ли людей в империи занимается коневодством? – Эта история меня зацепила.
– Нет, лишь в нескольких графствах, и ни одно из них не входит в мои владения.
– Ясно, а земли этого графа далеко?
– Нет, полдня езды, – ответил Лео, прищурившись и подперев голову руками. – Что ты придумала, рассказывай.
Если бы я знала, что рассказывать! Слишком мало информации, поэтому спросила:
– Сколько лошадей в твоих конюшнях?
– Двести пятьдесят голов, но ты мне не ответила.
– И не отвечу, – я сама ещё не всё придумала. – Скажи, ты мне доверяешь?
– Да.
– Тогда давайте завтра поедем к нему. Хочу познакомиться с ним лично.
– Стоп! Давайте не торопиться, – воспротивился Максимилиан. – Ничего не скажете, принцесса?
– Я верю в Корнелию. Она мой советник.
У Максимилиана на этих словах заходили желваки, а я искренне порадовалась, хоть и сама была удивлена. Не ожидала столь безусловной веры в меня со стороны Софии.
– Тогда решено. Я отправлю к нему гонца и распоряжусь, чтобы к утру заложили карету, – принял решение Леопольд.
***К полудню мы приехали на место.
Действительно, полей здесь имелось множество: с момента, как мы въехали во владения, я насчитала уже пять, и это только вдоль дороги.
Граф встретил нас у поместья.
– Ваше Высочество, лорд, – он низко поклонился, – рад приветствовать вас в своём скромном доме.
– Калеб Торн, ваша забота о подданных достойна уважения, – Леопольд пожал ему руку.
– Покажите нам поместье, – Софи улыбнулась, – и расскажите о жизни в ваших владениях.
– Как вам будет угодно, Ваше Высочество. Прошу сюда, – граф указал на мощеную дорожку.
Принцесса и герцог шли вместе с графом, мы же с Максимилианом чуть позади, словно в тени своих господ.
– Так и не скажешь, что задумала?
– Скоро ты всё узнаешь, но сначала я хочу понять, что за человек этот граф Торн.
– Об этом тебе мог рассказать и я. Он трудяга, как по мне, слишком честный для своего титула.
– Ты такой… советник. Тебя послушать, так и впрямь начнёшь принимать честность за порок.
– Нет, это скорее роскошь. Тебе ли об этом не знать?
Увы, но отчасти он прав. Я и сама так считала.
Тем временем мы вышли из ивовой аллеи и увидели маленький огород, на котором работали три женщины. Заприметив графа, они улыбнулись. И в этом было что-то теплое, наверное, даже домашнее. Однако, увидев принцессу и герцога, они робко застыли в поклоне – это тоже говорило о многом.
Прогулка продолжилась, а я решила чуть отстать. Заметив это, Максимилиан тоже замедлил шаг.
– Что-то случилось?
– Да. Хочу поделиться идеей.
Советник кивнул.
– Думаю, здесь можно построить ферму по разведению лошадей. В этих владениях есть все для этого. Река рядом и множество полей. Если их начнут обрабатывать, то ферма сможет быстро окупиться и принести прибыль.
Максимилиан слушал меня внимательно, но все больше начинал хмуриться.
– И откуда предлагаешь взять лошадей?
– Из конюшен Леопольда. Шестьдесят лошадей и пятнадцать коней.
– Нет, Нел, так нельзя. Нельзя породистым лошадям, которых выводили для походов и битв, пахать землю. Так их только испортить можно.
Я понимала, что он прав, и всё же не хотела сдаваться.
– Дослушай меня, прошу. Если не изменишь своего мнения, то так и быть.
– Ладно.
– Я предлагаю долгосрочное вложение. Через два с половиной года на ферме должно появиться не менее пятидесяти полуторагодовалых коней и столько же новорожденных жеребцов. И я не спорю, что лошади претерпят изменения. Но впоследствии можно будет разделить поголовье на тех, которых станут использовать в хозяйстве, и на скакунов. Да, поначалу это расходы на строительство, корм, жалование работникам. Но поля они вскоре смогут возделывать сами и не только прокормят животных, но и смогут продавать излишки. А чтобы все это делать, потребуются люди. Вот и появится работа для местных жителей. Ещё нам нужен специалист по лошадям, но его основная задача – обучить местных своим знаниям. Если всё удастся, достаток вернётся в эти земли.
– Признаю, в этом есть смысл. Но вопрос с лошадьми в империи достаточно острый.
– То есть?
– Герцогства, обладающие правом разводить лошадей для массовой продажи, имеют монополию с одобрения короны. Остальные же могут только содержать конюшни для собственных нужд и защиты земель.
– Но мы ведь и не планируем их пока продавать. Это скорее забота о народе и вверенной земле, – с сомнением произнесла я.
– Предлагаешь обойти закон? – Максимилиан хмыкнул. – А это может сработать. Поголовье всё-таки небольшое, – в его глазах блеснули огоньки, и я поняла, что он уже начал продумывать, как это всё устроить. – Корнелия, а почему вчера, когда я тебя спрашивал, ты промолчала? И как вообще тебе эта идея пришла в голову?
– Не была уверена, что здесь есть всё для реализации этого плана. А лошадьми я и раньше интересовалась. Просто речь о них не заходила.
Не рассказывать же, что пять лет назад отец предпринял попытку сдружить меня с дочерью своего босса. Я тогда три раза посетила уроки конного спорта в компании Мирабеллы. Подругами мы так и не стали, зато я влюбилась в лошадей и ещё полгода читала о них всю литературу, до которой могла добраться.
Вскоре мы нагнали нашу компанию, и Максимилиан как-то естественно вклинился в их разговор и озвучил предложение.
Граф Торн краснел, бледнел и явно нервничал, однако условности были обговорены. И мы покинули графство, сообщив, что в ближайшее время пришлём детальный план.
Глава 21: Перемены
Корнелия
За следующие две недели произошло много событий. Вчетвером мы работали над созданием условий для разведения лошадей. Оказалось, найти профессионального коневода – задача не из простых, но всё же выполнимая. Выяснилось, что советник из герцогства Гримур, где как раз разводили лошадей, что-то задолжал Максимилиану, и после этой услуги они были в расчёте. Зная его нравственную гибкость, я даже спрашивать не стала о тонкостях сделки. Максимилиан и Лео организовали строительство конюшен и направили десять лошадей для вспахивания полей под посев. Меня порадовало, что производственную часть они взяли на себя, так как определенно знали лучше, как это всё воплотить в жизнь.
Тем временем люди Леопольда завершили розыск соучастников преступления, списки на лишение титула подготовили, и стоило герцогу их подписать, как аристократия взбунтовалась, словно растревоженный улей. Мы получали письма негодования, но всё больше Леопольду и Софии грозили карой императрицы за вопиющее самоуправство.
В стенах замка тоже происходили перемены. София делала большие успехи в рукопашном бою. И после одной из тренировок я решила устроить ей маленький сюрприз.
Мы стояли посреди кухни. Для Софии это было испытание, ну а я иногда сюда заглядывала, поэтому не чувствовала никакой неловкости.
– Зачем мы тут? – спросила София, подбирая юбки, чтобы не испачкать их.
– Для отдыха, – ответила я, с улыбкой наблюдая за её реакцией.
– Какого отдыха? Мы на кухне.
– Ты ведь хотела быть ближе к своим подданным, так?
– Да.
– А ещё я тебе обещала показать, что любила делать в прежней жизни. Так что доверься мне.
Мы подошли к кухонному столу. На нём уже лежало всё необходимое для приготовления кулинарных шедевров.
София выполняла указания неуклюже, стараясь изо всех сил, но уже через полчаса она вошла во вкус. Полученный результат в виде кексов с кремом впечатлил её практически так же, как и собственное отражение в зеркале: щёки, платье и даже волосы были в муке, а на подбородке красовался крем. Глядя на него, София сначала обиженно надулась, но чем дольше она смотрела в зеркало, тем шире расплывалась её улыбка.
Сюрприз удался, и что более важно, София на время забыла о своей роли принцессы и смогла расслабиться.
Чёрный чай с бергамотом и кексами мы отправились пить в её комнаты.
– Корнелия, спасибо, что организовала всё это для меня, – София сияла. – Кажется, я никогда так не веселилась!
– Я рада, что тебе понравилось, но давай пить чай, пока он не остыл.
София с наслаждением разлила нам чай по чашкам.
– Корнелия, у меня к тебе важный разговор, – она надкусила кекс и аж зажмурилась от удовольствия. – Что происходит между тобой и Максимилианом?
– Ничего, – ответила я, хотя сама уже сомневалась в этом.
– Послушай меня, что бы между вами ни происходило, это точно не «ничего». Он смотрит на тебя так, что если бы на меня так смотрел Леопольд, то я бы задумалась, не перевести ли наш союз из политического в настоящий. И знаешь, что ещё?
– Что?
– Он позволяет тебе делать то, что не стерпел бы больше ни от кого другого.
– Вот в этом-то и проблема, – произнесла я, пожав плечами, и потянулась за вторым кексом. – Я не знаю, что у него в голове. Да, он не самый мягкий человек, скорее жесткий, но ко мне он проявляет терпимость. И всё же, даже другом назвать его не могу.
– Я тебя не понимаю. Вы же месяц жили вдвоём под одной крышей.
Меня это рассмешило.
– И что? Не в одной же спальне, – ответила я, погружаясь в воспоминания.
Мы действительно прошли через многое, и мне есть за что быть ему благодарной. Пожалуй, он был мне симпатичен, но вслух я сказала:
– Не думаю, что у нас с ним что-то получится.
София тяжело вздохнула.
– Как с тобой скучно.
***София
– Ваше Высочество, с вами всё в порядке? – взволнованно произнесла Лиой.
Я перевела взгляд на фрейлину.
– Да, а что?
– Вы просто пятнадцать минут не перелистываете страницу. Вот я и решила уточнить.
Я закрыла книгу и переложила её на край стола.
– Я задумалась о Корнелии, – неожиданно для себя я почувствовала желание поделиться своими мыслями. – Когда я её выбрала, то думала, что она просто может быть полезна. Кроме того, моя самодеятельность позлила бы императрицу и навязанного жениха, – я подперла щеку рукой. – Однако мы с ней сдружились. И, пожалуй, я бы хотела иметь такую сестру в детстве.
«Тогда мне не было бы так одиноко», – мысленно закончила я.
– Ваше Высочество, но если мисс Шелтон была бы вашей сестрой, она бы не выросла такой. Не грустите о том, что не случилось. Радуйтесь тому, что есть сейчас.
– Лиой, спасибо за добрые слова. Можешь идти.
Я дождалась, когда она покинет мои покои, и вновь погрузилась в размышления.
Действительно, настали спокойные времена. Надолго ли? И в какой же момент я начала переживать столь сильно за другого человека?
***Корнелия
Через три дня пришло известие, что четыре девушки до сих пор находятся в госпитале, ни с кем не разговаривают и не реагируют на врачей.
– Как им помочь? – Женская слабость, как и слезы, вводили Лео в ступор.
– Я с ними поговорю, – решила я. – Как та, что была среди них.
– И когда поедешь?
– Прямо сейчас, не стоит это откладывать, – встав, я направилась к выходу.
– Подожди, я с тобой, – сказал Максимилиан.
– Не стоит, я поеду верхом.
– Тогда я составлю тебе компанию, – настойчиво произнес Лео.
Я хотела возразить, но Леопольд не дал мне такой возможности.
– Это моя обязанность как герцога.
С этим спорить не стала.
Дорога до госпиталя заняла десять минут, и перед входом нас встретил врач.
– Мы получили ваше письмо. Где они? – спросил Лео.
– Идите за мной, я провожу вас к ним, но не уверен, что вы чего-то добьётесь. Как я и писал, девушки ни с кем не говорят и не позволяют к себе прикасаться, а если мы пытаемся что-то сделать, они начинают кричать.
– Спасибо, что заботитесь о них, – обратилась я к доктору. А после посмотрела на Лео и сказала. – Может, останешься здесь?
– Почему?
– Возможно, наедине с девушкой им будет спокойнее.
Он кивнул.
Врач проводил меня в палату и закрыл дверь снаружи.
Передо мной открылась печальная картина. Четыре молодые девушки с растрепанными волосами, в ночных сорочках, и что самое страшное – с безжизненным взглядом. Две из них сидели на кроватях, одна стояла у окна, словно не живая, а четвертая сидела на стуле и смотрела куда-то в пустоту.
– Добрый день, – начала я, и ни одна из них даже бровью не повела. – Так вот как выглядят жертвы, неспособные вернуться к нормальной жизни, – две девушки вздрогнули, а та, что сидела на стуле, подняла на меня глаза. – Жалкое зрелище. Я вообще не уверена, что вы заслуживаете спасения.
Мои слова привлекли внимание всех четверых, и теперь на меня смотрели глаза, преисполненные ненависти и боли.
Но мне было не важно, что девушки подумают обо мне. Главное, что они начали реагировать на внешнее воздействие – это уже хороший знак.
Та, что сидела ближе, вскочила со стула и, подбежав, прокричала:
– Ты не знаешь, что нам пришлось пережить, так что не тебе нас судить!
– Действительно не знаю, но я та, кто позволила похитить себя ради того, чтобы спасти вас.
Девушка опешила и захлопала глазами.
– Это была ты?
– Да, и я надеялась, что вы постараетесь вернуться к прежней жизни.
– Это тяжело, – подала голос та, что стояла у окна.
– Никто не обещал, что будет легко. Сейчас все переживают за вас, все готовы помочь. Даже герцог, он сейчас ждёт за дверью, – я обратила внимание, что меня слушают, затаив дыхание. – Однако скоро люди начнут забывать эту трагедию. И только вам решать, как вас станут воспринимать: либо как жертв, которые так и не смогли оправиться от произошедшего, либо как сильных девушек, которые, несмотря ни на что, смогли выстоять и наладить свою жизнь. Повторюсь, решать вам, и больше никому.
Одна из сидевших на кровати всхлипнула.
– Мне не хватит сил.
– Понимаю, это тяжело, но ты не одна. Вас пятьдесят семь. Собирайтесь вместе, поддерживайте друг друга. Правда в том, что кроме вас этого никто не поймет. С другими этого не случилось, и они не виноваты. Подумайте, какое будущее вы для себя хотите, и не бойтесь попросить о помощи.
Сказав это, я вышла из палаты и, миновав длинный белый коридор, наконец оказалась на улице, оставив позади столь ненавистные запахи медицинских препаратов.
– Как они? – спросил Лео.
– Сложно сказать, что их ждёт, но всё зависит от них.
Мы уже отъехали от госпиталя, как услышали за спиной голоса.
– Спасибо!
На крыльцо выбежали девушки. Пусть и наскоро, но они заплели косы и накинули на плечи платки.
Мне показалось, что в их глазах что-то изменилось, словно они решили для себя нечто важное: не быть слабыми и не искать жалости в глазах окружающих.
– Думаю, с ними всё будет в порядке, но нужно время, – на душе у меня стало спокойно. – Поехали домой.
– А может, немного задержимся?
Я лишь кивнула, понимая, что ничто не сможет испортить этот день. Спустя пять минут мы прискакали в живописную рощу, затерявшуюся среди холмов. С одной стороны возвышался густой лес, а с другой был обрыв, откуда открывался потрясающий вид на реку. Это создавало атмосферу уединённости в залитом солнцем месте.
– Ух ты, здесь так красиво! – отметила я, слезая с лошади и попутно озираясь по сторонам.
Лео тем временем уже привязал своего коня к дереву и подошел ко мне помочь.
– Это моё любимое место. Я иногда прихожу сюда подумать в одиночестве.
– А ничего, что тут я?
– Думаю, это правильно. Ты не раз меня корила за то, что я знаю о тебе больше, чем ты обо мне.
– Это в прошлом, – я задумалась. – Скажи, почему ты так винил себя за случившееся с девушками? Ведь всё началось, когда в этих землях правил твой отец.
– Так и есть, но я всё равно считаю себя ответственным за это.
– Понимаю, но сейчас ты сделал всё, что от тебя зависило. Ты хороший человек и отличный герцог, потому что тебе не всё равно.
– Почему ты так добра после всего, что произошло?
– Ошибки совершают все, – я пожала плечами. – Думаю, мы можем стать хорошими друзьями, если отпустим прошлое.
– Ты меня простила?
– Уже давно. – Я подошла к обрыву с желанием сесть на край.
– Осторожней! – Лео метнулся ко мне и оттянул за руку от края.
– Лео, ты чего? Опасности не было!
– Всё равно, не рискуй понапрасну, – произнес он, внезапно став серьёзным.
Какая глупость, но это было даже мило.
– Зачем ты меня сюда позвал?
– Просто так. Последние недели выдались очень насыщенные. Я хотел тебя поблагодарить, ты всем нам придала сил. Не думаю, что без тебя мы бы добились того, что имеем сейчас.
– Спасибо, но думаю, это общая заслуга.
– И да, я тоже рад назвать тебя своим другом.
Домой мы вернулись на закате.
София и Максимилиан ждали нас в обеденном зале.
– Вас долго не было, – советник нервно постукивал пальцами правой руки по подлокотнику кресла.
Мне почудились нотки ревности в его голосе.
– Нам потребовалось больше времени, чем мы ожидали.
– Как всё прошло? – спросила София, улыбаясь, но выглядела она настороженной.
– Хорошо, им просто требовалась поддержка. А чем вы занимались?
Мне казалось, что этот вопрос должен был разрядить обстановку, но ситуация стала ещё более напряжённой.
– Помните, мы опасались последствий за расправу с графами? – принцесса не переставала заламывать руки, а на лбу у неё появились морщины.
– Да, и не только за это, а что случилось?
– Сегодня, пока вы отсутствовали, приходили сыновья графов и просили аудиенции. Я им отказала.
– Но они сказали, что придут завтра, – заметил Максимилиан, его раздражение было очевидным.
– Ты всё сделала правильно. – Я наградила его осуждающим взглядом. – Это наследники, лишенные титула?
– Да. Рендел Дуайер, Кораф Рин и Николь Мар.
Лео стал мрачнее тучи.
– Мы ведь действительно не думали о том, что с ними делать.
– Это так, но я предлагаю выслушать их, понять, какие они люди и чего хотят? Возможно, решение придёт само. В котором часу мы их завтра ожидаем?
– В полдень.
***Максимилиан
Сегодняшний день для меня был сравним с пыткой. Я столько времени пытался найти подходящий момент, чтобы сказать Корнелии о своих чувствах, но каждый раз как неопытный мальчишка боялся её отпугнуть. А когда она уехала с Леопольдом, меня обуяла ревность. Вряд ли мы смогли бы остаться друзьями, если бы она выбрала его.
Я горько усмехнулся. Казалось, если и дальше ждать подходящего времени, оно не наступит никогда.
Я подошел к кабинету Лео и постучался.
– Входите, – раздался из-за двери приглушенный голос.