Переплетения
016
Сегодня небо - цвета снега, а сам снег летит так быстро и так часто, что право первого шага принадлежит каждому прохожему. Он стучит белыми каплями по лицу, повисает на ресницах и бровях, и тут же тает, оставляя обморожения на коже. К вечеру поднялся ветер, и снегопад усилился до сплошного падения. Всю ночь выл ветер, и стучали в окно хлопья, а на утро все стихло, оставив белое покрывало высотою с локоть на всякой вертикальной поверхности. Коры деревьев не было видно, просто стояли снежные пирамидки. Я даже не знаю зачем я каждый день хожу по этим пустым и холодным улицам, пытаясь найти на них то, что могло бы меня согреть. И ничего не могу найти: жаркое солнце опустошает, фонари перед тем как перегореть долго мигают. Я заглядываю в окна витрин и домов, а там те же пустые и холодные коридоры. Где же все тепло? Люди проходят мимо, не здороваясь и не улыбаясь, в их глазах продолжение этих пустых и холодных домов. С возрастом, разочаровавшись в людях, я полюбил слушать птиц, но когда поднимается ветер, они не поют. Я намеренно искал места, где больше птиц и меньше людей, слушал их пение, запоминал, и возвращаясь домой прокручивал его в голове, но через несколько часов оно у меня забывалось, переставало приносить целебный эффект. И тогда я стал разбрасывать хлебные крошки у себя внутри, и наблюдать за тем, как они слетаются с визгом и радостью, и склёвывают там все до последнего зернышка. Я и теперь кормлю своих невидимых птиц. Ведь мир, который мы создаем сами, гораздо важнее того, что нас окружает. Воображаемые птицы клюют с моих рук, или вернее с моей открытой души. Они – то единственное, что меня радует, и наверное, я надеюсь, еще меня любят. Большая часть моей жизнь, то есть детство и юность, прошли под вопросами: «почему меня никто не любит?» и «что обо мне подумают другие?». Эти вопросы в то время я задавал себе миллиарды раз. Но почему мне тогда были так важны эти моменты. Даже обычное недоразумение могло заставить меня не выходить из дома месяцами, лишь бы не видеть укоризненные взгляды окружающих. Маленькая клякса на одежде или недобритые волосы на подбородке, которые кто-то заметил, могли довести меня до истерики, до настоящего безумия, когда я просто часами стоял и кричал на стену, пока не сядет от этого голос. «А что подумают люди?». А им было все равно, они посмеялись две минуты и тут же забыли, а я один должен был помнить обо всем этом месяцами. Глупо ведь. Сейчас я постарел и понимаю, как же это нелепо: жить ожиданиями или восхищениями других людей, забывая о себе. Надо сказать в эту ловушку попадали все дети, особенно из бедных семей, к которым всегда было к чему придраться. И надо сказать, именно эти дети выросли закаленными к оскорблениям и нападкам, и большинство из них потом сделали успешную карьеру. Видимо, они еще в раннем детстве отключили в себе этот рубильник, который отвечает за ответные реакции обидчикам, в связи с чем стали безжалостными к себе. Даже не знаю, что является меньшим злом: жалеть себя или не жалеть себя, в первом случае мы превращаемся в мазохиста, а во втором в садиста. Повышенная эмоциональность свидетельствует о высокой эмпатии. Кстати, не могу до сих пор понять, почему на каждый грубый выпад мы должны чем-то всегда отвечать, ведь именно этот ответ и вызывает максимальный стресс у ребенка, который не хочет уподобляться обидчику. Почему мы вообще должны отвечать на тупость и глупость. Почему мы не могли просто это пропустить мимо ушей и забыть, почему мы изводили себя, повторяя эти оскорбления про себя вновь и вновь, боясь их отпустить, как будто они стали частью нас. Вот настолько нам было дорого мнение окружающих людей, даже если нас окружали одни подонки и мерзавцы. Как же часто я встречал людей, которые смеялись во все горло, еще не зная, что уже принято решение об их увольнении, или тотальном игнорировании. Каждый раз, когда нам кажется, что всё - мы победили, и это конец, оказывается, что это только начало, которое должно нас еще чему-то научить. И такие уроки не все переживают. Каждый раз, когда мы чувствуем в себе ценность, другие разглядывают в нас превосходное средство для себя. Самыми здоровыми оказались дети, чьи родители были спокойными, и те, кто так и не смог покинуть своего родного города. Как например, я, именно поэтому я дожил до этого возраста, потеряв многих своих сверстников. Вот так прошли наши лучшие годы. И самое печальное в жизни – это ощущать, как ты начинаешь стареть; как начинаешь просыпаться слишком рано, и уже не в состоянии больше уснуть от необъяснимой боли в суставах. Когда забываешь, как прошел твой вчерашний день, будто бы его вообще не было. Когда чувствуешь, что все лучшее что могло у тебя быть, осталось навсегда позади, а там, в прошлом, ты по разным причинам ничем этим не воспользовался. И теперь смотришь, как все это исчезает медленно за горизонтом, как караван набитый шелками и сладостями. Еще вчера я подбирал костюм к выпускному, а уже сегодня коплю на свои похороны. Жизнь пролетает мгновенно. Никто не объясняет детям, что это лучшее их время жизни, и что чем больше они проживут, тем будет хуже. Напротив, - им говорят, что с годами их ждет светлое будущее, и тем самым им нагло врут, боясь разрушить первозданную сказку. Вот они и растут, полные надежд, а потом не при первых неудачах, бросаются из окон или разгоняются на автомобилях пьяными. Они не могут поверить, что все, это уже не сказка. А если бы все они знали заранее всю правду, то относились бы, и к себе, и к своим врагам, более снисходительно, и было бы меньше конфликтов и лишней злобы, и все бы заботились друг о друге больше. А не как сейчас: где каждый сам за себя, а «ты» живешь для себя, которого не понимаешь и не знаешь. Я понимаю, почему я так часто вспоминаю детство, - да потому, что это единственное время, когда я был по-настоящему счастлив, а все остальное – можно вычеркнуть, и совсем ничего не измениться. Вот именно так моя память и сделала – посередине жизни у меня пустое место, в ней осталась только старость и детство. А все ошибки, разочарования, жалобы, неудачи вспоминать ей не хочется, будто их совершил на я, а кто-то другой. Вся наша жизнь состоит из бесконечных начал и концов: начало нового дня и его конец; начало какого-то дела и его завершение; начало неожиданной мысли и ее исчезновение. Нам так усиленно хочется обрести хоть раз в жизни что-то бесконечное, и именно поэтому мы так всецело отдаемся любви и дружбе, которые сулят нам, что никогда не закончатся. Вскоре мы устаем пробовать и просто перестаем что-то вообще начинать, так как уже заранее знаем, что оно все равно рано или поздно закончится. Вещи разрушаются, отношения разлаживаются, дни, недели, года, все проходит. Только один Бог и Божественное остается с нами вечно, вот в нем человек только и находит свою опору, на которую он может смело опереться. Только в Боге наша душа начинает успокаиваться и чувствовать, что наша жизнь нечто большее, чем просто начало и конец.
017
Разноцветные волны рассвета набегают одна на одну, пытаясь накрыть меня под огромным потоком света. Ох, каждый раз, когда меня о чем-то просили, мне всегда хотелось нарушить это самое обещание, при чем самым дерзким и наглым образом. И чем больше от меня чего-то ждали, тем меньше мне хотелось что-то делать для них, может из страха, что у меня ничего не получиться. А может потому, что устал жить для других. Меня никогда не покидало чувство странности – по отношению к себе, ведь мне всегда нравилось то, что другие терпеть не могли. И я долгое время не знал, что с этим делать. Первое время я это тщательно скрывал от других, смеясь над теми же шутками, что и остальные, а после, когда меня начинало тошнить, то я стал противопоставлять себя другим, гордясь своим необычным вкусом и интересами. Но никто никогда не любил меня за то хорошее, что я для них делал, потому что никто никогда не замечал его, ну или делал вид, что не замечает этого, чтобы не быть передо мной чем-то обязанным. Сейчас мне плевать, что там обо мне думают другие, а если бы они узнали, что думаю о них я, то согласились бы с тем, что все мы разные. Иногда я себя спрашиваю: «а был ли я счастлив когда-либо?» и думаю, что с кем-то вместе никогда, а вот один – может быть. Хотя всегда хотел наоборот. И всю свою жизнь я учился радоваться в одиночестве, потому что никого ничего из моего не интересовало. Из-за этого я сначала считал себя изгоем, потом избранным, а после - таким же как все остальные, мечтающим чтобы меня просто поняли. Но они постоянно коверкали мои мысли и эмоции, переделывая их под свои собственные. Беря из них то, что им нравилось, и отбрасывая то, что они не понимали и с чем не сталкивались. И каждый раз, когда они разбирали все, что им было нужно, я опять оставался совсем один со своей радостью. Позже именно эта непонятная никому радость вытаскивала меня из тяжелейших состояний, в которых другие сгорали заживо. Раньше бывало, что моя психика не переносила больше одного тяжелого события в день, а сейчас я выношу их сотнями за раз, и ни одно меня не удивляет и не может задеть совсем. Я уже давно свыкся со страданиями. Я научился видеть свет там, где другие его не видели, и этот свет довел меня до сегодняшних дней. Эта странная уединенность сделала меня зрителем, а не участником этого всеобщего падения вниз. Лишь осознав, кто ты есть на самом деле, можно увидеть себя со стороны и понять, что ты делаешь на самом деле. Мы - есть то, что нам нравиться, а не то, что делает нас лучше или хуже других, и готовы умереть за то, что заставляет нас плакать, а не за то, чтобы доказать им свое превосходство или опровергнуть свою слабость. Лучшие дни - это когда мы понимаем себя не в контексте других, а в рамках целого мира или даже вселенной. Мы успокаиваемся, когда осознаем себя частью чего-то большего, а не противопоставляя себя равному себе. В борьбе между равными рождается боль, а в защите от большего – возникает радость. Вопрос подобия и разностей определяет все вокруг и еще больше внутри нас. Ни в одном конфликте нет победителей, первый кто бросает первую ветку в огонь, надеется, что второй испугается жара, но тот подбрасывает еще одну со своей стороны, и уже никто не помнит с чего все началось. Остается только чувство ненависти друг к другу, холодные пальцы, дрожащий голос и клятва отомстить врагу. Мудрость приходит только после того, как удается покинуть сцену, выйти из парадигмы и увидеть все со стороны. Но пока я был одним из действующих лиц, это было невозможно сделать или унять свои страсти. Смеется не тот, кто победил в забеге, а тот, кто уже сошел с дистанции, и смотрит на бегущих, как на идиотов. Ловушка, в которую попадаются все – это попытка поставить конец там, где формируется новое начало, что собственно всегда и происходит, потому одно всегда продолжает другое. Расслабление, податливость лести и хвастовство – вот главные сети, в которые мы все попадаемся добровольно. Они убивают последнее, что у нас остается с возрастом – это надежда сделать что-то еще. И лишь тот, кто сможет научиться гордиться своей скромностью, способен будет сохранить свою молодость. Мне кажется, что большинство людей, злятся или выходят из себя из-за того, что они погружаются в надвигающуюся ситуацию, которая больше чем они сами, и она на них начинает давить своей значимостью. Однако, всё происходит наоборот: они не отличают главное от второстепенного из-за присутствия своих страстей, и видят в какой-нибудь мелочи огромную проблему, которая при устранении Я и пороков, такой уже не является. Только в скромности можно быть объективным. Истинное понимание вещей доступно только из состояния скромности, когда ничего видимое и ничего телесное тебя уже больше не тревожит. А быть безразличным к телу - означает не чувствовать разницы между тем чешется оно или нет, болит или выздоравливает, мерзнет или обжигается, хочет спать или совокупляться, абсолютно без разницы, так как оно будто бы не наше и оно нас не касается. Как не касается и позор или стыд, который оно испытывает за то, что душа проявляет благо к своим обидчикам. Стыдиться можно только телесного, и никогда душевного, и эту разницу следует запомнить всегда. И в том, и другом случае, нужно учиться отключаться от восприятия и ожидания окружающих, как раз ради блага - всех этих окружающих.
018
Всю ночь шел дождь с сильным ветром. И всю ночь я не спал из-за того, что на крыше гремела какая-то оторвавшаяся железяка. И каждую минуту глядя на звезды я жалел, что поселился в этой квартире на последнем этаже из-за ее прекрасного вида. Как же я не люблю это одеревеневшее состояние, когда не высыпаешься, да еще не по своей вине. После тело ползает как улитка, а мысли растут как листья медленно-медленно, и глаза слезятся. И каждый раз в том, что я не высыпаюсь виноват кто-то другой. Я не засиживаюсь ночами за сериалами или книгами, я с детства понял, как важен ночной сон для адекватности днем. Чай в такое время кажется, как вода, кофе не бодрит, еда кажется пересоленой. Теперь вот хожу, ищу правды по улицам, радуясь тому, что железяка стучит сейчас там на крыше, а я ее не слышу. Утреннее солнце окончательно меня разморило, шаг мой стал тяжелеть, и я почувствовал, как закружилось голова. Тело брало свое, - оно просилось спать. Но день только начинался, пришлось высыпаться стоя. Честно говоря, мне кажется, почти все так и делают каждый день. Все ходят с такими лицами, будто кровать на себе сзади таскают, а чтобы не было видно их заспанных глаз, не снимают темные очки даже в пасмурную погоду. И надо сказать таких персонажей на улице каждый день полным полно, и у каждого причиной своя железяка. Люди очень странные, ведь они никогда не могут объяснить свое поведение даже самим себе. Например, им плевать, что они ведут себя как законченные эгоисты, и что окружающие считают их мерзкими и противными, для них самое главное, - это только чтобы эту правду никто не произносил вслух. Но в чем тогда логика, ведь от этого они не становятся чище. Если мы не называем зло злом, то оно не перестает быть злом. Если мы закрываем глаза на несущийся на нас поезд, то он от этого не перестает существовать. Это мне напоминает инфантилизм с ограниченными когнитивными способностями. Как-то давно играя с детьми в прятки, я стал искать спрятавшихся, и зайдя в одну комнату увидел торчащее из шкафа туловище. Ребенок, думая что он спрячет только голову в шкаф, и окажется в темноте, значит и весь он окажется в темноте. Банально, но дети так думают. Так и некоторые взрослые, им все равно что они гневные, горделивые, завистливые и порочные, главное чтобы никто об этом вслух не говорил, - при них. Кстати, по тому, что заставляет людей нервничать и выходить из себя можно легко понять, в чем их слабость и что они пытаются скрыть. Ну почему же им так сложно признать все свои слабости и стать искренними, ведь сколько сразу проблем бы исчезло с их плеч. В конце концов становится ясно, что мы разочаровываемся не в жизни, а только в людях, которые нас окружают. В жизни все происходит не так, как нам хочется, а так как хочется другим, у которых больше ума и ресурсов. Мы же постоянно им подчиняемся и адаптируемся, называя все эти попытки и усилия почему-то контролем. Будем однако честными: мы все не особенно жалеем больных и страдающих пока они не начинают кричать и возмущаться от боли. Ведь всем нам важно, чтобы они держали свои переживания в себе, только тогда нам кажется, что в мире нет никаких страданий и страдающих людей. Что мир полон радости, счастья и розовых пони, и для этого мы постоянно ходим с закрытыми глазами. А если кто-то начинает жаловаться, то мы сразу пытаемся обвинить его в несдержанности, даже не пытаясь понять, что ему в этот момент больно и одиноко. Сколько раз я отталкивался от своего сердца в порывах жуткой ненависти к кому-либо, словно прыгун, который пытается взять максимальную высоту с шестом гордости. И каждый раз падал вниз головой на очень жесткий матрац, который мне казался изначально довольно мягким. И каждый раз хотел повторить этот прыжок еще раз, будто матрац изменился. И каждый раз думал, что от этого страдаю не я, а мой обидчик. Вот же глупость. Прежде чем вылить на соперника чан с помоями, мы сначала сами должны наполнится ими до краев. Это надо помнить и понимать прежде, чем мы начинаем копить злобу, обиду и месть против кого-то, - этим мы убиваем только себя. Ведь прежде чем что-то отдать, этим нужно обладать в избытке, радость или злобу, это уже не так важно. Злорадствуя, мы наполняемся злобой. Делясь радостью, мы ей уже переполнены значит. Когда же нам говорят правду о нас или о сложившейся ситуации, то мы буквально взрываемся от этого: «Да, как он смел?!..», или «Да, как он мог меня?!..». Нас больше всего задевает на правда, а наше падение при ней. Наше самолюбие чувствует свое притеснение, наш эгоизм стучится от возмущения. И чтобы сохранить его мы готовы пойти на ложь, гнев, гордость, месть, унижения и жестокость. И уже не контролируем себя. И этот яд обиды растекается по телу, отравляя все живое там. Я слышу как стучится Я повсюду в разных частях тела, оно просит меня мести и расправы за то, что кто-то посмел коснуться его небрежно. Оно хочет уничтожить весь мир, лишь бы вернуть себе былое могущество. Самое страшное не в том, что нас обидели, а в том, что Нас обидели. В том, что крепость, которая казалась неприступной, дала трещину. И в каждой такой правде о нас, умирает какая-то частица нас. То есть гибнет то, что не должно было вообще родиться – самолюбие, которое некоторые путают с честью. И как настоящий демон, которого когда изгоняют, он цепляется за все подряд когтями, вытаскивает с собой и нашу душу. Тот, кто сможет пережить это, переживет и все остальное. Врага ненавидишь ровно до тех пор, пока не находишь с ним общий язык и точки соприкосновения, ведь никто не достоин у нас такого уважения, как тот, кто однажды смог вывести нас из состояния покоя. Так как именно он единственный может вернуть нас в это прежнее состояние, - забрав лишь свои претензии обратно. И после этого он сразу же становится нам лучшим другом, который и знает, и понимает нас лучше нас самих. Буддисты говорят, что нужно учиться смотреть на себя со стороны, но как по мне, по-христиански лучше смотреть на себя изнутри. Потому что так и только так рождается животворящее тепло и спокойствие души и понимание тела, так мы способны видеть свои страхи и страсти. Но смотреть на себя нужно не в одиночестве, тогда нет смысла, а в центре человеческой суеты, которая развращает и подавляет нас непрерывно. Только изнутри мы сможем увидеть то, что происходит внутри. А со стороны можно разглядеть только суету, которая еще больше нас запутает и ничему не научит. Странно осознавать, что я – это лишь воображение, ведь когда оно работает, то я чувствую что живу, а когда только руками – то чувствую что погибаю. Взросление – это не постепенная потеря сил, а постепенная потеря воображения, которое их питает. Сила каждого человека в том, что он может представить настолько, чтобы тут же зачесались руки это сделать. Но суровая жизнь учит нас, что не все мечты сбываются, может это и так, но это не повод отказываться от своего воображения из-за этого. Возможно, не все станут таким, какими нам хочется, но абсолютно точно нам нужно не переставать представлять что-то хорошее. В человеке нет ничего более ценного, чем его неповторимое воображение, это некий цветущий сад для нашей невидимой души. Именно поэтому всех нас так оживляют бессмысленные разговоры, истории и шутки, - всё это пробуждает нас.
019
Сегодня небо скрипит своим потрескавшимся цветом и возникает чувство, что оно вот-вот рухнет на землю. Но все не замечают этого, кружась вокруг едва видимого солнца. Когда так мрачно на улице всегда не хватает воздуха и какой-то надежды, но никак не пойму на что. Просто не покидает ощущение, что это никогда не кончится, настолько оно всё выглядит фундаментальным и властным. Уже несколько дней на небе не видно солнечного света, не серого из-за туч, а того жёлтого, и от этого всё в жизни почему-то то же теряет яркий цвет. Иногда я выхожу на улицу, и иду не понятно куда и зачем. И в момент, когда захожу в какой-нибудь тупик, спрашиваю себя: «куда ты шел, и зачем?», но ответить на этот вопрос не могу. Нет цели. Куда-то. Зачем-то. А ведь цель должна быть, - так по крайне мере меня всегда учили. Но ее нету. Я иду куда глаза глядят и мне от этого хорошо. Иногда нужно отпустить свою волю, заставить ее помолчать на время. И заглядеться на небо. Развлечения прошлого становятся для меня все менее интересными, количество запахов и вкусов сокращается с каждым днем; становлюсь безразличным к еде на столе. При чем, чем проще предлагаемая пища, тем даже лучше. Но что я вижу, оглядываясь со скрипом в костях назад, - нет - ни счастья, ни радости, ни сожаления, - ничего такого к чему всю жизнь стремился, и когда-то гордился или хвастался кому-то, нет, - ничего из этого. В огромной стопке воспоминаний выделяется только отдельные сцены нарушения и соблюдения морального кодекса: того за что мне было стыдно, или за что становилось благороднее внутри. Такое ощущение, что я переживаю на старости лет не за свою жизнь, а за жизни других людей, с которыми мне довелось столкнуться за столь краткий период существования и чем-то нечаянно обидеть их. Странно, что только от одних воспоминаний добра, мои кости почему-то сразу перестает ломить, а голова перестает зудеть. Не могу понять, почему именно от воспоминаний добра начинают теплеть мои кости и быстрее течь кровь. Я понимаю, что если буду думать только о себе – потону, а если буду думать только о других – взлечу, или меня потопят, но это уже зависит от этих других. Самомнение – это всегда некая тяжесть, которая превращает хорошее в дурное. Легкость приходит, когда кому-то что-то даришь, особенно незнакомому человеку. А когда даришь ближнему, то ничего кроме исполнения долга не чувствуешь. Поэтому нам так приятно дарить подарки любимым при первом знакомстве, пока мы еще не знаем их слишком хорошо, и уже неприятно, когда узнали получше, но какими бы они ни были, от самого дарения уже ничего не испытываем. Почему так, - не понятно, ведь вся мировая история и экономика говорят об обратном. Нам твердят о том, что двигатель прогресса и процветания исключительно личная собственность и личный интерес. А может от нас что-то скрывают, или мы боимся сами признаваться в этом публично. И получается так, что из поколения в поколение кочует ложь, и никто не хочет это исправить. Нам всем твердят, как важна была свобода нашим предкам, как будто она не важна теперь нам. Но и тогда, и сейчас, все кому-то прислуживали. Мы все от кого-то зависим, и по факту делаем то, что нам прикажут. Кто-то это делает из страха, а кто-то из любви, но суть от этого не меняется. Раньше это делали бесплатно, потому что тогда рабов кормили и одевали их хозяева, а теперь приказывают за деньги, чтобы кормились и одевались мы уже за свой счет. Но по факту ни тогда, ни сейчас, мы не были свободны, и с веками мало, что изменилось. Вряд ли кто-либо чувствует себя сегодня независимым. Одно радует, что если наш хозяин влиятельный, то тогда мы можем общаться с чужими хозяевами, которые от него зависят, как со своими слугами, оставаясь при этом такими же слугами. Вот и вся свобода: найти того, кто будет от тебя зависеть, точно так же как ты от кого-то. Мы так часто оскорбляем людей только потому, что давая свою окончательную оценку, нам потом проще относиться к этому человеку. Так мы стараемся упрощать то, что нельзя упрощать, что потом и подводят нас. Из-за этого в детстве мы всем давали положительную оценку авансом, но так как лишь единицы ее оправдывали, мы потом стали всем давать отрицательную оценку. А теперь у нас все подонки и злодеи, и в этом не мы виноваты, но и не те, кого мы такими считаем, а те, кто нас когда-то давно подвел. Чувствуя эту несправедливость, людям стало наплевать на то, что о них думают другие, а может конечно быть, что так они надеются, что их наконец-то оставят в покое. Может быть. Но точно сказать невозможно. Одно ясно, что упрощая так восприятие людей, мы усложняем сами себе жизнь. Однако воспринимать их во всем их многообразии то же не можем – это выбивает нас из колеи. Ведь наше сердце – это широкое поле, изборожденное тысячами чужих колес. Раньше я думал, что я один такой несчастный, и от этого мне становилось еще тяжелее и грустнее. Теперь я понимаю, что все вокруг считают себя несчастными, просто умело это скрывают. И я только недавно это понял, и потому стал счастливым, так как сама мысль, что ты не один страдаешь, одно это, уже дает облегчение. Всех всегда чего-то не устраивает, все хотят все поменять и начать жить сначала, но слишком быстро ко всему привыкают, и им ничего больше не остается, как страдать в одиночестве, пока никто не видит их позора. И думать почему им так не повезло. И почему ни одна из их мечт, так и не сбылась в реальности. А познать себя – значит научиться себя контролировать, видеть свои страхи и пороки со стороны. Понять какую власть над тобой они имеют и почему. Понять, где ты сам в этом водовороте страстей. Почему в этот момент тебе так хочется отречься от себя, и стать немножечко животным. Почему хочется окунуться в эту грязь целиком. И только поняв это, можно понять себя. То есть - увидеть это крошечное и скромное создание в дальнем углу. Мы все жалеем и помогаем слабым, потому что это позволяет нас возвыситься самим, а тех, кто выше нас – презираем, потому что это точно так же позволяет нам возвыситься над ними. Выходит: что у добра и зла одна и та же причина, и она постоянно разъедает нас до тех пор, пока мы это не осознаем. Проблемы были, есть и будут, и каждая сложная ситуация будет пытаться переделать нас под себя. Но как бы обстоятельства нас не ломали, а близкие не предавали, нужно все равно оставаться самим собой, то есть верным своему внутреннему голосу. Мир больше, чем две проблемы и один человек. Этот мир огромен, и он не обращает внимания на такие мелочи, тогда почему мы должны. Нас кидает, сжимает, трясет, но при этом мы развиваемся и движемся вперед, как зерна, брошенные в скалах, пробиваем своим движением скальные породы. Обращая внимания же на проблемы, мы всегда останавливаемся, то есть перестаем двигаться вперед. А именно этого все и добиваются, - чтобы мы завяли и засохли. Они тянут нас то налево, то направо, говорят, то ложь, то правду, лишь бы мы остановились в этот момент, а они тем самым нас перегнали. Но люди, слишком примитивные в своем обмане других, так как каждый раз они всё равно обманывают самих себя. Никто не поймет мыслей упавшего, потому что они никому не интересны, ну или потому, что он их будет высказывать уже вставшим, а в таком положении они уже звучат особенно грубо. Недослушав его посчитают высокомерным, забыв о том, что ему не так давно довелось пережить. Контекст не важен, главное то, как он выглядит прямо сейчас. На жалких никогда не обращают внимания, над грубыми потешаются за спиной, от уродливых отворачиваются, и лишь красивых подробно разглядывают, исполняя каждое их желание. Одно и то же слово с одной и той же интонацией, сказанное красивым человеком и уродливым, может вызвать и любовь, и ненависть. Важно не то, как мы к этому относимся, а то, как мы относимся к тому, кто нам это преподносит. Реальность уродливых мы отвергаем, а реальность красивых – дописываем. И по этому принципу развивается не только жизнь отдельного человека, а история всего человечества. Наше будущее зависит даже не от наших действий, и даже не от того, кто на нас влияет своими идеями, а от того, просто нас восхищает своим видом. Банально? Глупо? Но это факт. К сожалению, так происходит уже не одно тысячелетие, и именно поэтому история не поддается никакой логике, и это уже никогда не измениться.