Книга Ночные тени: Королева ночи - читать онлайн бесплатно, автор Анастасия Александровна Фролова
Ночные тени: Королева ночи
Ночные тени: Королева ночи
Оценить:

Рейтинг: 4

Ночные тени: Королева ночи

Ночные тени: Королева ночи

С самого детства я любила русские сказки. Особенно мрачные, пропитанные магией, после которых не так-то просто было уснуть. С каждым годом они увлекали меня всё сильнее. Кто знает, сколько в них правды? Баба-яга, Кощей Бессмертный, Лихо, Водяной — мне хотелось верить, что они могли существовать. Об этом остаётся только догадываться, но приметы, обряды и суеверия из старых историй живут рядом с нами до сих пор.

Мы стучим по дереву, гадаем на Святки, отмечаем Масленицу. Иногда даже не задумываемся, откуда пришли эти привычки.

История про Аврору формировалась у меня долго.

Сначала я представила героиню: наивную девушку, которая знала о мире лишь то, чему её учили в Ордене. Она доверяла людям, ошибалась и порой совершала глупости, уверенная, что поступает правильно. Аврора училась и взрослела вместе со мной. Многое она переняла у меня, и я рада, что в ней осталось столько личного.

А потом однажды ночью ко мне пришла вся история. Но потребовалось ещё два года, прежде чем я решилась её написать.

И вот вы держите в руках заключительную часть. Я надеюсь, что история Авроры стала вам так же дорога, как и мне.

Спасибо вам за огромную поддержку, которую я получаю всё это время.

Люблю.

Ваша Настя Фролова.

ПРОЛОГ

Она видела сны, которые пронзали душу холодной печалью и уносили ее далеко, в те мертвые земли, что были по ту сторону Стены.

Она видела как гибнут эти земли, утопая в иссиня черной скверне. Как люди болеют и умирают. Как урожай вянет, еще не набравшись силы. Как животные гибнут, захваченные страшным Мороком.

Ее тело высыхало, затягиваясь все сильнее полупрозрачной, белесой кожей, обнажая ее тонкие кости.

Сколько она была в этой темнице, скованной цепями, без возможности вдохнуть сладкий свежий воздух и вновь увидеть солнце? А сколько ей еще осталось?

Сквозь маленькое окошко своей каменной клетки, она видела как сменяются года и казалось, что прошла целая вечность, которая должна была унести ее с собой, но нить из прялки, все еще вплеталась в покров ее жизни. Матушка Горе все сидела и смотрела на нее в молчании, не перерезая нить.

Закрывая глаза, она вновь видела сон.

Она видела черную землю, что тянулась от высокого, черного ясеня, что раскинул свои голые ветки далеко в небесную синеву. Корни ясеня оплели тяжелый сундук, погружая его глубже в холодную землю. А в этом сундуке билось ее сердце.

Глава 1.ПО ТУ СТОРОНУ


Утро выдалось промозглым и хмурым.

Зима в этом году была очень жестока, даже для жителей города. Крепкие морозы уже держались несколько дней, подкрепленные сильными снегопадами. Снег с резкими порывами ветра, заметал главную площадь Гроска, но люди, что собрались с здесь с первыми лучами солнца, не торопились уходить домой. Они ждали, и я вместе с ними ждала.

Я затерялась в середине толпы, надев платье служанки и потёртый плащ. Натянула капюшон пониже и огляделась. Стоило кому-нибудь узнать меня — и на площади заговорили бы уже не о приговорённых.

Несколько дней назад я подписала смертный приговор шести служительницам. Их участие в осаде Грозового было доказано. Я слушала свидетельства, знала, чего требует народ, но всё равно искала иной выход. Совет настаивал на самом суровом наказании. Со дня коронации прошло совсем немного времени, а каждое моё возражение уже встречали напоминанием: жители Нави ждут, что я защищу их, а не своих бывших сестёр.

Видбора убила Ирина. Этих шестерых судили за осаду города. Я понимала разницу, но, когда передо мной положили приговор, видела лица девушек, с которыми выросла. Теперь их казнят по моей подписи. Я казнила своих сестер.

Я добилась, чтобы их не пытали перед смертью. Павел, мой новый десница, поддержал меня: даже осуждённого нельзя лишать последнего достоинства. А потом сказал, что хороший правитель должен уметь сам привести свой приговор в исполнение. Я запомнила эти слова. Только не знала, смогла бы поднять топор.

Поэтому я и выбралась из крепости. Мне хотелось верить, что, увидев казнь, я хотя бы разделю с ними наказание. Но от моего присутствия им не станет легче. Я не начала эту войну, не отдавала приказа осаждать Грозовой. И всё же подпись под приговором поставила сама. От этого нельзя было спрятаться в тёплых покоях.

При виде Служительниц, толпа вокруг меня зашумела, выкрикивая проклятия. Их вывели на эшафот и выстроили каждую возле своей плахи. Марина, Ксения, Ольга, Светлана, Карина и Марфа. Моя Марфа. У Марины так сильно дрожали руки, что было слышно как гремят цепи на ее руках. Ксения и Ольга шептали молитвы. Светлана отрешенно смотрела на свою плаху, Карина тихо плакала, лишь Марфа держала себя гордо и спокойно. Их одежды превратились в лохмотья, и красный цвет плащей был почти неразличим.

Я запретила стражникам самосуд. Теперь смотрела на впалые щёки, царапины и синяки на лицах девушек и сжимала кулаки. Что осталось после боя, а что появилось в камерах? Я должна была спросить об этом раньше.

— Хороший день, чтобы умереть, — непринужденно протянул стоявший рядом со мной человек.

Я вздрогнула от неожиданности и поспешно отвернула голову, чтобы меня не узнали.

Мой сосед придвинулся ближе.

— Вы не находите, Ваше Величество?

Холодок пробежал по моей спине. Я резко повернулась и встретилась взглядом с янтарными глазами Данияра. Он смотрел на меня с решимостью, вопросительно поднимая свои брови.

Я тяжело выдохнула, ожидая, что Данияр не будет даже выслушивать мои объяснения и сразу уведёт обратно в крепость.

— Что ты тут делаешь? — возмущенно спросила я.

Он выпятил подбородок, и под его бронзовыми скулами залегли тени.

— Не воруй мои вопросы. Зачем тебя сюда потянуло? Не понимаешь, насколько это опасно?

Не найдя разумного объяснения, я нервно стиснула грубую ткань своего плаща и повернулась к эшафоту, где в черной рясе уже стоял судья. Он приковал к себе все внимание толпы, которая с благоговением притихла, слушая его слова.

— Жители Нави! Перед вами служительницы Ордена Мораны, признанные виновными в участии в осаде Грозового Перевала.

Толпа загудела. На помост полетели камни, и судья поднял руку, требуя тишины.

— Суд постановил подвергнуть осуждённых пыткам и казнить. Её Величество королева смягчила приговор. Их казнят через отсечение головы.

— Все никак не возьму в толк, — прошептал мне на ухо Данияр, — Ты сюда пришла, чтобы испытать себя или назло Совету?

Я сдвинула брови. Конечно, я не была согласна со своими Советом, который твердил мне, что казни — не моя забота. Но я пришла сюда не из-за глупого противостояния.

— Я не хотела их смерти, — сказала я. — Нужно было настоять на другом наказании.

— Ты теперь королева. От тебя ждут защиты. — Данияр посмотрел на эшафот. — Я видел, что было в Грозовом, Ава. Но решение о приговоре принимал не я.

— Это я уже поняла.

Он помолчал и подставил плечо, когда толпа качнулась в нашу сторону.

— Тогда досмотри. Я побуду здесь.

Помпезная речь судьи подходила к концу.

— Ваше последнее слово? — обратился он к Служительницам.

Марина была первой. Она оглядела толпу и встретилась со мной взглядом. Я напряглась, ожидая того, что она укажет на меня пальцем, назовет мое имя и обрушит на меня град проклятий, но Марина слегка улыбнулась.

— Моя вера крепка. Пусть Морана встретит меня у своего Очага в Просторах.

И она опустилась на колени рядом со своей плахой. Вместе с ней, в полном молчании опустились и остальные сестры.

— Забери мою душу, Морана, — Марфа тоже заметила меня среди толпы и не отрывая взгляда прохрипела, — Сделай наш путь легким.

На моих глазах навернулись горькие слезы, потому что глубоко внутри я поняла, что эти слова она адресовала именно мне, а не нашей богине. Последнее, что я могла для них сделать. Я сделала несколько шагов вперед под неодобрительный взгляд Данияра и слегка топнула ногой. Золотые нити завились, пряча свое свечение в притоптанном снеге и побежали к эшафоту. В воздухе чувствовался терпкий, сладковатый запах моих чар, которые достигли своей цели. Золотые нити осторожно обхватили ноги моих сестер, забирая их боль мне.

Наточенные топоры палачей заблестели при свете зимнего солнца, и вслед за ними по площади раздались глухие удары.

Я вскрикнула, и Данияр торопливо прижал меня к своей груди. Все мое тело ощущало горячую агонию уходящей жизни.

— Упрямая… — выдохнул он мне в волосы. — Держись за меня, слышишь?

Он постарался увести меня подальше от эшафота, но я заупрямилась. Я видела уже достаточно смертей, от которых старалась убегать, но эти я хотела досмотреть до конца.

Кровь густым красным потоком стекала с помоста на снег. Над телами дрогнуло свечение, рассыпалось мелкими искрами и потянулось вверх. Вокруг продолжали кричать, но никто не поднимал глаз следом за ним. Я видела, как души моих сестёр уходят, и не знала, куда лежит их путь. Только надеялась, что в Просторы.

— Нам пора идти, — мягко сказал Данияр.

Когда трупы стащили с эшафота, толпа одобрительно закричала и ринулась вперед, толкая и пиная меня со всех сторон.

Мы с трудом пробирались к краю площади.

Меня по-прежнему трясло. Данияр обхватил меня крепче и выставил свободную руку, оттесняя тех, кто напирал сбоку. Я шла, глядя ему в плечо, и старалась не потерять шаг.

Я знала, что увижу это снова, как только закрою глаза. И всё же уйти до конца казни не смогла бы.

*****

Спустя час я стояла возле большого витражного окна своего кабинета и разглядывала запорошенный снегом зимний сад, стараясь особо не прислушиваться к недовольному ворчанию Павла.

Я старалась бывать там каждый день. Под стеклянным куполом деревья сохраняли зелень даже зимой. С дорожек убирали снег, и можно было ходить, слушая собственные шаги, не ожидая очередного вопроса о казне, налогах или браке. Там удавалось ненадолго забыть, как внимательно теперь следят за каждым моим словом. Я просто ходила между деревьями и чувствовала, что моя жизнь ещё принадлежит мне.

Если бы возможно было королевскую крепость превратить в этот прекрасный сад, я бы это сделала.

В голову полезли воспоминания моих прошлых зим. Я любила это время года, насыщенное праздниками и всеобщим весельем. В Ордене, бывали дни, когда мы могли сбежать с уроков и почти весь день провести на улице, играя в снежки и лепить снежных баб. Я, Ася, Светлана и Марфа. А после, продрогшие и мокрые с ног до головы, мы отпаивались горячим чаем в прикуску с клюквой в сахаре. Беззаботное детство, где не было ничего, кроме дружбы и маленьких радостей. В памяти так ясно проступило лицо смеющейся Марфы, что я отвернулась от окна. Сегодня я видела её совсем другой.

В сердце тоскливо защемило, и я тяжело вздохнула, расправив свои плечи с полной готовностью принять свой очередной бой.

— Ваше Величество! — в очередной раз воскликнул Павел, в надежде привлечь мое внимание. Он нервно ходил из стороны в сторону, около моего стола, шурша складками своего черного плаща. Находясь на должности моего десницы, ему пришлось сменить походную одежду на чёрный парадный камзол, расшитый золотыми нитями, но от плаща так и не отказался, считая это данью своего происхождения. На его груди поблескивала золотая брошь, которая говорила о его новом статусе: два обнаженных клинка перекрещенных между собой.

Я сцепила руки в замок на своей черной юбке, изображая смущение и сожаление. Если начну спорить, то его тирада никогда не закончится.

— Как вы могли так безрассудно поступить? Отправиться в город в одиночестве, зная насколько неблагоприятно к вам относится народ. Да еще и присутствовать при этом на казни!

— А я говорил, — язвительно бросил Данияр, по - хозяйски развалившись на моем стуле за столом. Вся эта ситуация его очень сильно забавляла.

Павел перевел на него невольный взгляд.

— Ты глава ее стражи и должен был это пресечь.

— Я это и пресек. Она же теперь здесь.

Мой десница заскрипел зубами от негодования и вновь повернулся ко мне.

— Аврора, — выдохнула я, отворачиваясь от окна.

— Что?

— Меня зовут Аврора. Не Ваше Величество.

Павел удрученно выдохнул, откидывая светлые волосы со лба.

— Аврора, — спокойно начал он, — Это было очень безрассудно. Я не могу обеспечивать вам охрану, если вы в самоволку уходите в город. Угрозы, которые собирают мои доносчики совсем не шутки. — он схватил со стола стопку бумаг, — Только сегодня их было с десяток.

— И что они хотят?

— Вашей смерти, конечно же!

— А еще содрать с тебя кожу, залить олово в глотку и расчеленить, спрятав части в разных концах Нави, — повел плечами Данияр.

— Всего-то, — безразлично ответила я, — Мне кажется, они теряют изобретательность.

Павел взревел, вновь продолжая наворачивать круги по кабинету.

Едва весть о смерти Алана разлетелась по Нави, в крепость посыпались угрозы. Меня называли убийцей короля, незаконнорождённой, приспешницей Яви. Обвиняли даже в распространении скверны, которая всё ближе подбиралась к торговым городам. Тана оставалась на свободе и поддерживала волнения. Ей верили охотнее, чем девушке из Яви, занявшей престол её мужа.

Павел, Александр и Данияр помогли заручиться поддержкой большей части городовых. Корпус жнецов тоже встал на мою сторону. Без них я вряд ли удержалась бы на престоле, но и с их помощью опасность бунта оставалась. Так проходили мои первые дни правления: за стенами крепости требовали моей смерти, а внутри — послушания.

Я понимала, почему меня боялись. Люди знали, что Алан мёртв, а корону ношу я. Они не слышали его признаний и не видели, как он передал мне власть. Но даже если бы я рассказала всё, кто из них захотел бы поверить?

— Мы должны быть осторожны. Со временем народ примет новую королеву, — продолжил Павел уже спокойнее. — Но для этого каждый ваш поступок должен быть обдуман.

— Я обдумала, зачем туда иду, — возразила я. — Ты говорил, что правитель должен уметь сам привести приговор в исполнение. У меня не хватило бы сил. Но и отворачиваться от того, что я подписала, я не хочу.

— Я от своих слов и не отказываюсь, но народ знает, что вы были прислужницей и жили в Яви. Они считают вас…— он запнулся, стараясь подобрать слова помягче, но я и так знала, кем они меня считают.

— Орденской шлюхой, — закончила я за него, уже теряя всякую заинтересованность продолжать этот разговор.

— Да. Для многих вы именно такая. Но я убежден, что совсем скоро их мнение мы сможем переломить. То, что вы сделали для жителей Грозового не останется для них тайной.

— И тем не менее, Совет против того, чтобы я поступала так же, как в Грозовом.

— Мы хотим лучшего для вас. — Павел замолчал, взглядом требуя поддержки от Данияра, но жнец не заинтересовано зевал. — Завтра о вашем поступке будут знать все. Следует объясниться.

— Будете отчитывать всем Советом?

— Будем искать решение, которое устроит всех. — Павел устало опустил бумаги на стол. — Помимо этого необходимо решить судьбу царевича. Его нахождение в крепости начинает вызывать недовольство.

— Я ещё не решила его судьбу, — отрезала я.

— Но нельзя оставлять его под стражей на неопределённый срок. Вы сами считаете его преступником.

— Он царевич Лыса. Совет сам предупреждал, что его смерть усугубит отношения с Явью!

Павел выдохнул и обессиленно закрыл глаза. Спор со мной ему тоже не доставлял никакого удовольствия.

— Поэтому, его необходимо отпустить, либо выдвинуть условия обмена пленными, но оставлять его больше в крепости неразумно. Об этом и хочет поговорить Совет.

— Чувствую, что не только об этом, — подал голос скучающий Данияр, — Скажи ей.

Я удивленно уставилась на Павла требуя объяснений. Тот скривился в недовольной гримасе, ошеломленный бестактностью жнеца.

— Не думаю, что подходящее время это обсуждать.

— Со мной ты не был таким тактичным, когда начинал разговор, — подначивал его Данияр.

— О чем со мной хочет поговорить Совет? — с нажимом спросила я, подходя ближе.

— Вы - женщина, — начал Павел.

Данияр фыркнул.

— Ваши доводы и предложения не имеют такой силы, как если бы, — Павел вновь запнулся.

— Да говори уже прямо, — не выдержал Данияр, — Они хотят короля, Аврора. И весьма не двусмысленно хотят предложить тебе несколько кандидатов.

Я раздраженно закатила глаза. Даже сейчас, отделавшись от ненавистного Ордена с его правилами и устоями, я все равно осталась заложницей, но теперь мужского общества. С коронации мне твердили, что я обязана выйти замуж: так требует закон. Стоило спросить, почему я не могу править сама, разговор снова сводили к семье, очагу и наследникам. Я не выбирала корону и тем более не собиралась получать вместе с ней мужа, который станет решать за меня. Пока удавалось откладывать этот разговор. Теперь Совет, похоже, решил добиться ответа.

— Я бы не сгущал краски таким образом, — поправил его Павел, — Но Совет в действительности, хочет поднять этот вопрос и получить весомый ответ.

— Обсудим это завтра. Я слишком устала, чтобы спорить.

Павел кивнул и поспешно засобирался уходить. Остановившись возле высокий дверей моего кабинета, он обернулся.

— Не хочу показаться бестактным, но вам необходимо быть осторожной.

— О чем ты?

Он тяжело вздохнул.

— Служанки судачат о том, что вы не проводите ночи в одиночестве, — с этими словами он распахнул дверь и вышел, оставляя меня покрасневшей.

Я с трудом перевела взгляд на довольного Данияра. Его широкая улыбка, в свете ламп выглядела еще более елейной.

— Он понял все еще при первой нашей встрече. И нет, служанки нас не видели. Я был очень осторожен.

Я облегченно опустила плечи. Еще одну головную боль в копилку проблем я не хотела добавлять. Хотя Павел был прав, мне стоило быть осторожной. Нам следовало быть осторожными.

После долгой разлуки мне всё время не хватало Данияра. Днём приходилось следить за собой, отнимать руку прежде, чем кто-нибудь заметит прикосновение. Ночью я тянулась к нему без стеснения. Рядом с ним удавалось забыть, чего от меня требуют за дверью, и снова почувствовать себя живой.

Наша связь была неправильной, она была порочной, но без нее я уже не могла. Мое сердце завязалось в тугой узел, требуя его присутствия постоянно. Не знаю, понимает ли он, насколько сильно на меня действовали его прикосновения и поцелуи, какой покой доставляет его близость. Наверное, понимает. Да, я хотела верить в то, что он испытывает то же, что и я.

Я пыталась представить, что откажусь от этих встреч. Буду здороваться с Данияром при других, слушать его доклады и делать вид, будто ничего между нами не было. От одной мысли становилось пусто и холодно. Но и прятаться бесконечно не получится: слова Павла доказывали это лучше любой угрозы.

— Прогонишь меня сегодня? — тихо спросил Данияр, вставая с моего кресла. Его плавные движения заставили меня встрепенуться, и задышать в предвкушении.

— Это было бы лучшим решением.

Он подошел ближе, заставляя меня пятиться. Его темные волосы упали ему на лоб, когда он навис надо мной, наклоняясь.

— Но мы с тобой знаем, что ты не умеешь принимать лучшие решения.

Его бархатистый голос звучал слишком заманчиво, чтобы я думала о чем-то кроме самого Данияра.

Я облизала губы, ожидая его поцелуя, но он намеренно медлил.

— Не будешь меня отчитывать? — хрипло спросила я.

— Нет. У меня для этого есть Павел, который, хочу заметить, отлично с этим справляется.

— Я буду скучать по твоим упрекам.

Данияр расплылся в улыбке. Из-за нее, линия его подбородка слегка смягчилась, придавая ему не такой грозный вид. Улыбка тронула и его янтарные глаза, которые даже в тусклом свете светились золотым блеском. Он провел костяшками пальцев по моей щеке.

— Нам всё равно рано или поздно придётся поговорить, — сказал он, находясь совсем близко к моим губам. — Потому, что я знаю, что сейчас зарождается в твоей голове.

Он провел губами по моим — раз, другой. Касание было таким нежным и мягким, что грозило разбить все мое самообладание. Я вздрогнула и почувствовала, как его губы изогнулись в улыбке. Если бы я сейчас открыла глаза, то увидела бы его соблазнительную улыбку. Его прикосновения к моей шее были настолько легкими, словно перышки, при этом он с размеренной неторопливостью исследовал мои губы, словно вновь знакомился с ними.

Но мне хотелось большего. Уже.

Какой же я стала лицемеркой.

Отогнав мрачные мысли, я отдалась вспыхнувшему нетерпению. Подняв руки, я схватила его за ворот черной рубашки и притянула его ближе к себе.

— И что это такое?

— Поцелуй.

Я покачала головой.

— Ты целуешь меня не так.

Он усмехнулся мне в губы.

— Ты права. Не так.

А потом он поцеловал меня по - настоящему.

Он завладел моими губами так, словно пытался полностью завладеть всей моей душой. Хотя он и так уже это сделал.

Данияр потянул мою нижнюю губу, заставляя меня приоткрыть рот. Хватая воздух, я уступила. Поцелуй стал глубже, его язык коснулся моего. Я испустила слабый стон в его горячий рот. Его вкус, его запах…. все его присутствие наполнило меня и разожгло.

Я тянулась к нему, не давая отстраниться. Хотела забыться, хоть ненадолго перестать видеть площадь и Марфу у плахи. Данияр отвечал на поцелуи, и я цеплялась за это тепло, будто оно могло удержать меня здесь, рядом с ним.

Его рука с моей шеи переместилась ниже, требовательно поглаживая мою грудь. В его прикосновениях было что-то благоговейное, словно он боготворил меня. Он умело расправился со шнуровкой моего корсета и забрался руками под грубую ткань. Плоть к плоти. Я дернулась, когда его мозолистые руки коснулись моей груди. Меня пронзили острые шипы наслаждения.

Данияр издал глубокий, рокочущий звук, который горячей волной прокатился по мне. Он прижал меня сильнее к своему сильному, твердому телу, продолжая поглощать меня губами и обжигать прикосновениями.

Я запрокинула голову, а он продолжил губами жаркую дорожку по моей шее, опускаясь ключицам.

— Аврора, — кажется с мольбой в голосе выдохнул он, — Ты хочешь этого? Разве нет?

Я содрогнулась, не в силах ответить.

— Хочешь.

У меня перехватило дыхание от желания, когда он легко подхватил меня за бедра, поднял и развернул ближе к стене. Моя спина врезалась в жесткую стену, а он обвил мои ноги вокруг своего пояса. Он прижался теснее, удерживая меня за бёдра, и я крепче обхватила его плечи. Я застонала, а его губы сомкнулись на моей шее.

“Лицемерка”

До боли знакомый женский голос прошипел у меня внутри, заставляя дрогнуть. Данияр, почувствовал мое смятение и отстранился.

— Думаю, — я тяжело дышала, стараясь связать слова воедино, — Этого достаточно.

— Решила прислушаться к мнению Павла?

Данияр осторожно опустил меня на ноги, поправляя мою бесстыдно задравшуюся юбку. Я старалась на него не смотреть, чтобы вновь не потерять голову, потому что знала, что мне достаточно будет только одного взгляда на его мощные плечи, губы, глаза, чтобы вновь окунуться в пучину желания.

“Лицемерка” - грохотало у меня в голове.

— Его слова не лишены смысла, — тихо ответила я, дрожащими руками силясь поправить шнуровку на корсете. Чертовы завязки совсем не хотели поддаваться.

— Удивительно, какой послушной и рассудительной ты стала. — Он отвёл мои руки и сам взялся за шнуровку. — Пока не решил, нравятся ли мне такие изменения.

— Я не меняю своего мнения. Просто… — Я замялась. Голос Мораны всё ещё звучал в голове. По крайней мере, я думала, что это она: разве мог кто-то другой говорить со мной так, сквозь мою силу?

Нужно было рассказать Данияру. Я помнила, чем обернулась утайка о Стриге, и всё же не находила слов. Как признаться, что слышу обвинения даже рядом с ним? Мне хотелось сначала понять самой, а уже потом отвечать на его вопросы. И я снова выбрала сказать лишь часть правды:

— Народ считает меня монстром. Не хотелось бы давать им ещё один повод…

Я нервно прикусила губу до крови, наблюдая как Данияр почти закончил с моим корсетом.

— А если дать тебе титул? — спросила я. — Тогда наши встречи… Возможно, всё было бы иначе.

Он нахмурился, завязывая в узел завязки.

— На кой мне сдался этот титул? Жнецы не имеют права обладать богатствами.

— Павел так не считает.

— Павел мальчишка, который не дал клятву Чернобогу. Пока еще не дал, и судя по тому, насколько он проворен, он ее и не даст, — холодно ответил он, отступая от меня на шаг. В этот момент, я все же осмелилась на него взглянуть. Он сердился. Это было видно по теням под его глазами и плотно сжатым губам. — На меня новый камзол надень, корону нахлобучь — кровь останется прежней