Книга Ночные тени: Королева ночи - читать онлайн бесплатно, автор Анастасия Александровна Фролова. Cтраница 2
Ночные тени: Королева ночи
Ночные тени: Королева ночи
Оценить:

Рейтинг: 4

Ночные тени: Королева ночи

— Но я королева. Разве не могу ничего изменить? Алан мог приказывать жнецам. Я видела.

— Хочешь приказать моей крови полюбить тебя?

— Не смей. Я хочу, чтобы ты был со мной по своей воле. И чтобы за это тебя не убили.

— Я с тобой по своей воле, Ава. Но титул не отменит клятвы. Чернобогу плевать, назовут меня твоим мужем или любовником.

Я посмотрела на его руки, только что затягивавшие мою шнуровку. Эти же пальцы не смогли разжаться, когда Алан приказал ему забрать свою жизнь. Корона не защитила Данияра тогда. С чего я решила, что ещё один титул поможет теперь?

— Хорошо. Значит, дело не в титуле. — Мне пришлось выдохнуть, прежде чем продолжить. — Я не хочу получить мужа ценой твоей жизни, Данияр. Я хочу понять, что нам делать.

Он уже выбрал меня. Дело было не в том, чтобы услышать это ещё раз. Я помнила слова Стриги: избранная дева пробьёт ему сердце ядовитым клинком. Помнила и взгляд старухи, когда спросила, его ли смерть станет моей ценой. После тронного зала от этих воспоминаний делалось дурно. Наталья уже пыталась заставить меня убить его. Я не хотела прятаться за титулом и считать, что теперь всё обойдётся. Но и ждать, когда нас настигнет одно из двух — воля Чернобога или предсказание, — больше не могла.

Я знала это, но теперь хотела большего — не просыпаться с мыслью, что однажды за ним придут. После приказа Алана запрет Чернобога перестал казаться просто страшными словами. Я видела, как чужая воля заставляет Данияра делать то, чего он не хочет. Если моё положение не поможет защитить его, зачем мне эта корона? Я прятала все переживания от него, старалась не показывать ему, насколько он стал важен для меня, но сейчас если я промолчу, то могу навсегда потерять даже то, что у меня есть. Этот ужасный страх потери зиял перед моими глазами, словно бездонная пропасть, угрожающая поглотить меня целиком. Он усиливался с каждой молчаливой секундой.

— И есть ещё Стрига, — сказала я. — Она обещала тебе смерть от моей руки. Не от чужого палача, Данияр. От моей.

Он перестал перебирать шнурок, который всё ещё держал в пальцах.

— Я помню.

— Тогда почему мы можем говорить об этом только до тех пор, пока тебе не надоест?

— Мне не надоедает, Ава. Я просто не знаю, как это изменить. — Он резко выпустил шнурок. — Но подставляться под клинок, чтобы порадовать старуху, тоже не собираюсь.

— Так давай искать. Вместе. Я не прошу тебя обещать, что ты не умрёшь. Я прошу не решать за нас обоих, сколько нам осталось и с чем я должна смириться.

Данияр отвёл взгляд. Я видела, как напряглась его челюсть, и уже приготовилась услышать очередную колкость. Но он молчал. Я уже уступила Совету и подписала приговор, с которым не могла смириться. Сейчас мне нужно было хотя бы знать, что с этим мы будем разбираться вдвоём.

Я ждала, что он предложит хоть что-нибудь. Пусть невозможное, безумное — только бы перестал смотреть на меня так, словно ответ уже известен и говорить больше не о чем.

— Не проси обещать то, чего я не могу, — хрипло сказал он. — Я не уйду от тебя. Но сделать вид, что Чернобога нет, у нас не получится.

Меня словно обнажили, вывернув наружу, и нанесли смертельный удар. Я судорожно вздохнула воздух, стараясь не дать волю своим слезам. Не так и не сейчас.

Я отступила от него и провела ладонями по лицу. Разговор не избавил от страха. Хотелось сесть, закрыть глаза и хотя бы несколько минут никому не отвечать.

— Опять сбежишь? — спросил Данияр, когда я взялась за ручку двери. — Куда ты? Нам нужно поговорить.

— Нет, не нужно.

Я вышла в общий зал. На этот раз мне не пришлось делать вид, что я не слышу его за спиной.

В общем зале за большим обеденным столом сидели несколько моих стражников и играли в карты. Сегодня была не их смена и они могли себе позволить находиться в общем зале. Я специально просила выделить мне целое общее крыло, чтобы мои жнецы жили со мной под боком.

Николай и Марк, которые входили в королевскую стражу, озабоченно подняли головы, провожая меня удивленным взглядом.

Я пересекла зал, стараясь не встречаться глазами со стражниками, и закрыла за собой дверь. Сердце всё ещё колотилось. Я прислонилась к дереву спиной и заставила себя сделать несколько медленных вдохов.

Потом добралась до кровати и села на край. Хотелось плакать, но даже на это сил почти не осталось.

— Вы поругались? — услышала я тихий, сдавленный голос Николая за дверью.

— Не твое дело, — рявкнул Данияр.

Я надеялась, что он пойдет за мной. Заключит меня в объятия, утешит и скажет те слова, которые я так жаждала от него услышать. Но все мои надежды разлетелись в пух и прах, когда я услышала, как с грохотом закрылись главные двери.


*****

День близился к своему завершению.

Лучи уходящего солнца алели над чёрной кромкой горизонта. Я так и сидела на кровати в выходном платье, не замечая, как остывает комната. В конце концов стянула с волос тяжёлую заколку, отложила её на покрывало и легла.

Стоило закрыть глаза, как передо мной снова вставала Марфа у плахи. Я слышала удары топоров и слова Павла о моих обязанностях. Между ними вклинивался голос Стриги: ядовитый клинок, сердце Данияра. Я прижала ладони к лицу, стараясь остановить эти картины. Решения, разговоры, обещания — всё требовало продолжения, а я не могла даже заставить себя переодеться.

Все стало так сложно.

Я не знала, как стать той, кого так жаждал народ, распорядиться теми силами, которые мне достались, чтобы исполнить свое предназначение. Нет, не предназначение… Свой путь, который я сама же для себя и выбрала.

Я обещала Видбору вернуться в Явь через полгода. Срок клятвы не остановился ни из-за его смерти, ни из-за моей короны. Раньше я боялась не успеть выбраться из плена. Теперь была свободна — и не понимала, как оставить людей, за которых взялась отвечать.

Иногда хотелось сказать себе, что ничего не изменилось: снова чужие правила, снова запреты. Но в Ордене моей подписи не ждали. Здесь я могла возразить, приказать — и потом уже не отказываться от последствий. Это пугало сильнее, чем я готова была признать.

Скверна расползалась, а я выслушивала споры о десятине и кандидатах в мужья. Разумом понимала: без денег не накормить голодающих, не отправить людей к границе. Но мне хотелось действовать самой, видеть, что от меня есть помощь, а не только перебирать бумаги, пока кто-то умирает.

За пределами крепости голодали люди. Орден всё ещё существовал. Я смотрела на дорогую ткань своего платья, на широкую кровать и не могла отделаться от стыда за то, что мне досталось столько удобств.

Я уже принимала решения — сегодняшняя казнь была тому доказательством. Только ни одно не приближало меня к тому, что я обещала сделать. Или я просто не умела этого увидеть? Мне было страшно, и от собственного страха я злилась ещё сильнее.

Кривой шрам на ладони предательски заныл, напоминая мне о том, как тяжелы слова, сказанные в порыве отчаяния.

«Лицемерка», — снова прошелестело внутри. Я вцепилась в покрывало. Даже теперь, когда осталась одна, легче от этого голоса не становилось.

Жуткий голос, как мои ночные кошмары, стал моим постоянным спутником, словно совесть, нашептывал мне напоминания о том, что я так и не сделала.

— Я подумаю об этом завтра. — прошептала я тишине своей комнаты.

Голоса за дверью стали тише. Я лежала, глядя в потолок, пока очертания балдахина не растворились в темноте. Не помнила, закрывала ли глаза.

“Лицемерка”

Я попыталась сесть, но тело не послушалось. Темнота у кровати шевелилась, сгущалась в длинные чёрные нити. Я видела их так ясно, что сначала решила: вернулся Данияр. Только его тени никогда не вызывали этого мёртвого холода.

“Лицемерка”

Из темноты потянулись руки. Ледяные пальцы сомкнулись на лодыжках, и холод обжёг кожу. Я хотела закричать, позвать хоть кого-нибудь за дверью, но из горла не вырвалось ни звука.

Пальцы сдавили икры и потянули вниз. Я пыталась ухватиться за простыню, но ладони оставались неподвижными. Не могла понять, сползаю ли с кровати или темнота сама поднимается ко мне.

«Лицемерка! Ты всё забыла! Всё забыла!» — шипело жуткое существо.

Что я забыла? Я помнила всё. Каждую смерть, каждое обещание. Они возвращались ко мне каждую ночь, и я уже боялась засыпать. Почему же Морана продолжала требовать, чтобы я вспомнила?

Руки сомкнулись на шее. Когти скользнули по коже, и в горле вспыхнула боль. Я дёрнулась всем телом, но хватка только усилилась. Лица над собой я не видела — только черноту.

«Противная девка, ты не уйдешь от меня живой, пока все не вспомнишь».

Существо до хруста моих костей сжало горло. Из меня вырывались отчаянные хрипы в надежде глотнуть хотя бы немного воздуха, но все было тщетно. Воздух окончательно покинул мою грудь, забирая с собой ясный рассудок. Темнота перед глазами начала все сильнее расплываться, и я уже чувствовала приятное онемение во всем теле.

Вот и все.

Я умру именно так.

Я столько раз пыталась спастись — и теперь умирала в собственной постели, в нескольких шагах от стражников. Они слышали бы меня, если бы я смогла закричать.

Яркий свет пробил густые тени, обжигая руки чудовища, и оно, с диким криком, пробирающим душу, отпрянуло от меня.

— Госпожа, уже пора вставать.

Я услышала голос служанки и резко села, хватая ртом воздух.

Алиса в замешательстве застыла возле раскрытых штор и пугливо мяла свои руки. Её голубые глаза расширились, словно она увидела призрака. Я и сама чувствовала себя призраком.

Руки и ноги не слушались от долгого лежания на кровати в неудобной позе. Горло по прежнему сильно горело, словно меня действительно душили. Судорожно глотая воздух ртом, я силилась унять нервную дрожь в руках и ногах, чтобы не пугать сильнее свою служанку.

Это был всего лишь сон, но такой реальный.

— Госпожа, уже утро. Вы вчера уснули и мы не решились вас разбудить, чтобы помочь переодеться. — голос Алисы звучал все так же далеко.

Я проморгалась, прогоняя последние остатки своего безумного страха. Действительно, уже было утро. Яркие зимние лучи солнца пробивались в мою комнату сквозь большое окно, заставляя меня немного зажмуриться.

— Дай мне воды, — прохрипела я, удивляясь собственному голосу.

Горло обдало жгучей болью.

Алиса вздрогнула, но быстро опомнившись, поспешно подошла к тумбе рядом с дверью, где стоял кувшин с водой.

— Спасибо.

Первый глоток отозвался новой болью в горле, и я скривилась.

— Госпожа, ваша шея….

— Что с ней?

Алиса протерла маленькое зеркальце краем своего передника и протянула мне.

Из зеркала на меня смотрело осунувшееся лицо. Под серыми глазами залегли тёмные тени, волосы спутались. Я перевела взгляд ниже и перестала дышать: на шее остались ярко-красные следы пальцев и царапины от когтей.

— Пригласи ко мне Илью. Скажи, что это не терпит отлагательства.

Минуты ожидания были для меня невыносимыми, но слава всем богам, мой старый учитель не заставил меня долго ждать.

Он вошёл быстро, не дожидаясь приглашения. Видимо, появление моей служанки ранним утром встревожило его.

Илья остановился, едва увидев мою шею. Лицо его посерело, единственный глаз сузился.

— Что случилось? — спросил он. Голос оставался ровным, но взгляд уже переместился к двери, будто Илья искал того, кто мог оставить эти следы.

— Мне нужно с вами поговорить.

—Говори, девочка. Не тяни. — Илья прошёл к креслу у окна, подволакивая правую ногу, и тяжело сел.

— Кошмары. Они вновь вернулись ко мне.

Мой голос звучал совсем тихо и сипло от саднящего горла. Я сглотнула, стараясь унять подступившую боль и нервно сжимала пальцы. Дурная привычка.

Илья нахмурился сильнее, не отрывая от меня своего взгляда. Он молчал, ожидая от меня продолжения.

— Но в этот раз, — я запнулась. Илья был первым, которому мне хотелось рассказать, что голос из кошмаров теперь преследует меня и наяву. Первый, у кого мне захотелось попросить помощи.

Его жёсткие уроки не раз спасали мне жизнь. Я доверяла его опыту, но теперь, когда нужно было рассказать о голосе, вся решимость куда-то исчезла. Одно дело — попросить прийти. Другое — вслух признать, что со мной происходит.

— Теперь это происходит и наяву. Я слышу голос. Постоянно. Он говорит со мной.

— Эти следы на шее?

Я кивнула.

Илья снова посмотрел на мою шею. По его лицу я поняла, что он не знает ответа, и от этого стало ещё страшнее. Учитель помолчал, затем прочистил горло.

— С таким не встречался, — сказал он наконец. — Похоже на дурную ворожбу. Обет тому причиной или твоя кровь — гадать не стану. Одно знаю: старуху нужно вызвать ко двору.

ГЛАВА 2. ВО ГЛАВЕ СТОЛА

Общий переговорный зал, в котором проходили все собрания Совета, с самого утра уже был полон людей.

Я пришла почти не позавтракав. После разговора с Ильёй еда не лезла в горло, а мысли всё возвращались к Стриге. Советники уже ждали меня. Когда я прошла к креслу во главе дубового стола, разговоры смолкли; несколько мужчин многозначительно переглянулись. Мне и без этого было известно, что я задержалась.

Солнце пробивалось сквозь витражи, рассыпая по столу цветные блики. За моей спиной потрескивал камин. Я придвинулась к его теплу, стараясь не поворачивать головы: высокий воротник тёр исцарапанную шею.

Мои советники нервно ерзали на стульях и перебирали кипу бумаг, готовясь к очередному нравоучению.

За недолгое время правления я успела заменить часть прежних советников, но далеко не всех. Теперь здесь были Илья, возглавивший королевский корпус жнецов, и Павел, мой десница. Их поддержка помогала выдерживать эти собрания, хотя соглашались мы тоже не во всём.

Хранитель казны Серафим требовательно кашлянул. Маленький старичок с почти лысой головой был убеждён, что женщине нельзя доверять ни важные решения, ни деньги. На королевских расходах он экономил каждую медную монету, сам оставаясь одним из самых богатых людей Гроска. Его молодая жена, по слухам придворных, была далеко не первой. Мне особенно трудно было терпеть наставления человека, который видел для женщин только одно достойное занятие — угождать мужу.

Рядом с ним сидел королевский лекарь Егорий - Хранитель врачевания, который на фоне престарелого Серафима выглядел не на много моложе, но по крайне мере, не потерял большую часть своих седых волос, но тоже был весьма сухим и противным. Свои длинные жидкие волосы, он собирал в низких хвост, еще сильнее подчеркивая худощавость своего лица. Его маленькие глазки, словно черные бусинки, никогда не задерживали взгляд на одном месте слишком долго. Он словно все время что-то искал, присматривался, подмечал. Длинные пальцы с отросшими, старческими ногтями, больше похожими на когти животного, давно почернели от большого количества трав и снадобий, которые он готовил изо дня в день.

Я невольно подтянула воротник: меньше всего хотела, чтобы он сейчас заметил следы на шее

Напротив Егория сидел тучный городовой Гроска - Арсений, он же был Хранителем порядка. Данияр часто называл его хряком за свой внешний вид. Большой круглый живот и такая же круглая голова, с маленькими, заплывшими глазками, которые в дополнении еще и прятались за круглыми очками. Нос был большим и приплюснутым, словно в юношестве ему ни раз его ломали, а щеки были покрыты красной сеточкой, которая каждый раз, когда он с чувством протестовал, становилась все ярче.

Сюртук тесно обтягивал его живот. Арсений одёрнул полы и с усилием придвинулся к столу.

Служанки расставили на столе медные чайники и блюда с закусками.

— Думаю, мы уже можем начинать, — сдавленно сказал Павел, перебирая свои многочисленные бумажки на столе.

Я кивнула и оглянулась. Данияр стоял у стены, положив руку на эфес меча. Встретился со мной взглядом и едва заметно нахмурился. Я поспешила отвернуться: не хотела, чтобы он сейчас начал расспрашивать, почему я так бледна и кутаюсь в высокий воротник.

— Начнём с продовольствия, — сказал Павел. — Скверна перекрыла часть дорог к приграничным городам. Отряды жнецов поставили печати; пока налаживаем подвоз через лес.

— Через лес Стриги?

Серафим тихо чертыхнулся и постучал по столу. Павел поднял на меня удивленный взгляд и его губы дрогнули в легкой улыбке.

— Именно так.

— Стрига не укусит вас, Серафим. Не стоит ее так бояться. — усмехнулся Илья, складывая руки на груди. Он занимал должность Хранителя теней и нагонял немало страху на других Советников, которые не привыкли получать слишком грубого отпора на свои высказывания.

— Не гневите богов ее именем, — фыркнул Серафим, не удостоив Илью даже своего взгляда. Он повернулся к сидящему рядом Егорию и что-то с жаром зашептал ему на ухо. Тот все время кивал головой, соглашаясь.

— Я продолжу, — Павел окинул всех взглядом, ожидая очередной перепалки. Но все молчали, и он вновь опустил свои глаза к записям. — Поступают тревожные известия, что на краю города также заметили следы скверны. Нам необходимо послать отряд, чтобы вывести людей из этой части, уничтожить деревья и поста…

— Давайте уже ближе к важным темам. Это могут сделать и без нас,— возмутился Арсений, заерзав на стуле. Егорий одобрительно закивал, постукивая своими пальцами по столу.

Павел плотнее сжал губы, но я видела, что негодование у него вот-вот перельется через край - его уши горели красным.

— Это достаточно важная тема для Совета, — сказала я, ставя чашку на стол. — Речь о продовольствии и дороге, по которой его можно доставить. Сначала закончим с этим.

— Такие вопросы решают наместники. У нас есть отряды жнецов, печати Павла, — возразил Арсений. — А вот о безопасности самой королевы никто, кроме нас, не позаботится.

Я невольно поправила воротник. Неужели Егорий всё-таки заметил следы? Или Арсений имел в виду казнь? Под столом пальцы сжались в кулак. Я заставила себя положить руку на колено и слушать дальше.

— Именно так, именно так, — пробурчал Серафим.

Павел тяжело выдохнул и откинулся на стуле.

— Моя стража хорошо справляется с обеспечением моей безопасности. Верно, Данияр?

Я услышала шорох позади меня, но не решилась повернуться.

— Мне ничего не угрожает.

— В стенах королевского дома может быть и нет, но вот в городе, — хмыкнул Арсений, внимательно осматривая меня. Его скользкий взгляд прошелся по моим рукам и поднялся к шее, которую я осмотрительно прикрыла высоким воротником своего простого, серого платья, — Ярые шептуны города уверяют, что видели главу вашей стражи с некой служанкой на казне орденских преступниц. Они утверждают, что видели необычные волосы у этой девушки.

— Чего только не почудится возбуждённой толпе во время казни, — поддержал меня Павел. Илья неодобрительно взглянул на меня: он-то понимал, что разговоры возникли не на пустом месте. Я отвела глаза, памятуя, как он отчитывал меня во время обучения.

— И тем не менее, глава вашей стражи был там, хотя обязан беспокоиться о вашей безопасности.

— Глава моей стражи, — я подалась вперед, еле сдерживая свою злость, — когда не занимается моей безопасностью, волен делать, что ему хочется.

Арсений скривился, заливаясь краской. На его сальном лбу выступили капельки пота, которые он поспешил стереть своим платком.

— Её Величество умеет обращаться с мечом, — сухо сказал Илья. — Я сам её учил. Но никто не предлагает оставлять королеву без стражи.

— Где это видано, чтобы женщина орудовала мечом? Тем более королева! — возмутился Серафим. — Королева Тана не позволяла себе таких своеволий. Полностью полагалась на короля, мир его праху.

— И где теперь Король с Королевой? — в сердцах выпалила я, почти рыча.

В зале воцарилась угнетающая тишина. Несколько пар удивленных глаз уставились на меня. Илья цокнул и опустил взгляд, Павел смотрел на меня укоризненно.

Я откинулась на спинку кресла и разгладила юбку. Не стоило давать им повод говорить о моей несдержанности. Но слушать, как мне ставят в пример Тану и Алана, было почти невыносимо. Прикусив щёку изнутри, я заставила себя вернуться к разговору.

— Что вы хотите мне предложить, Серафим?

Старик словно вышел из оцепенения и прочистил горло.

— Мы печёмся о вашем благе, Ваше Величество, — проскрипел Серафим. — Вы единственная из дома Вейран, кто сейчас может занять престол. Принц Дал не вернулся. Если с вами что-нибудь случится, мы останемся без короны.

Егорий закивал.

— Тана всё ещё вдовствующая королева, — подхватил Егорий. — Она может снова выйти замуж и родить ребёнка. Её здоровье, насколько мне известно, позволяет. А сторонники найдутся: объявят наследником, не станут разбираться, чья в нём кровь.

— Короне нужен наследник, — заключил Арсений, поправляя сюртук. — И король. Пока этого нет, Тане будет на что опереться.

Они по очереди подхватывали слова друг друга, всё ближе подводя меня к ответу, который хотели услышать. Ни у Таны, ни у её будущего ребёнка не появится кровь Чернобога. Но люди, уже считавшие меня убийцей Алана, могли предпочесть её семью моей. Советники это знали — и напоминали мне так старательно, будто хотели сами выбрать, за кого меня выдать.

— К вам уже сватаются, — продолжил Арсений, — Мы собрали самых достойных.

— И кто же это? — сухо спросила я, пытаясь вновь вернуть к себе такое шаткое самообладание.

Маленькие глазки Арсения заблестели недобрым огоньком. Он поправил свою одежду и слащаво улыбнулся, бросая взгляд на кипу бумаг.

— В этих записях все, кто прислал вам подарки. Кроме, конечно же, Павла. Хранитель тайн по моей просьбе как раз проверяет все сведения, что мы успели собрать.

Арсений посмотрел на Павла. Тот на мгновение замер, затем выпрямился; уши у него покраснели. Я помнила его прежнее предложение: защиту и помощь он предлагал вместе с браком. Мы договорились о службе, и он стал моей десницей. Оказалось, от остального не отказался. Я доверяла его умению договариваться и тому, как он действовал в день переворота. Но это ещё не означало, что я готова стать его женой.

— Ваше Величество, не сочтите за дерзость.

— Ни в коем случае.

Илья одобрительно закивал. Остальные Советники удивленно переглянулись, ожидая от меня далеко не молчаливого согласия.

— Я рассмотрю предложения, — сказала я. — Но выбор супруга, который получит королевский титул, требует времени. Пока никакого согласия на брак я не даю.

Мне нужен был срок, чтобы разобраться со Стригой и клятвой. Я посмотрела на Данияра и мысленно обратилась к нему: «Я тяну время». Он не ответил, но взгляд больше не отводил.

— Конечно, — скрипучим голосом отозвался Серафим, одаривая меня своей гнилой улыбкой, — но не затягивайте слишком долго. На организацию свадьбы потребуются большие расходы из казны. Нам нужно будет все посчитать.

— Надеюсь, на этот раз вы будете щедрее, чем когда выделяли средства на защиту от войска Яви, — буркнул Илья достаточно громко, чтобы его услышали все.

— У вас есть что сказать?

— У меня всегда найдется для вас словечко, Серафим. Оснащение корпусов жнецов давно требует пополнения, особенно, если учитывать распространение скверны и опасность нападения Ордена на наши земли.

— Орден нам не угрожает, — возмутился Арсений, нервно заерзав на своем стуле, — У нас в плену большая часть его последователей! И его глава, как мне помнится, давно отдала богам свою гнилую душу.

— Но это не значит, что они не могут выбрать себе нового главу, — парировал Илья.

— На этот случай у нас есть царевич.

— Вот о царевиче и поговорим. На него, его стражу и остальных пленных уходит слишком много денег, — вмешался Серафим.

Я уставши потерла свою переносицу, предчувствуя очередные споры между Советниками, как это было в прошлый раз, когда мы обсуждали судьбу пленников из Ордена. Ничего хорошего эти споры никогда не приносили.

Я попыталась вернуться к вопросу о дорогах, но Арсений уже спорил с Ильёй, насколько надёжен заложник против нового главы Ордена. Серафим перебивал обоих, требуя сократить расходы. Павел поднял руку, стараясь привлечь внимание, — его тоже не слушали.

Они говорили через меня, словно кресло во главе стола оставалось пустым. Я положила ладонь на край столешницы и открыла рот, собираясь потребовать тишины.

Но слова оборвались: шрам на ладони пронзило болью. Я сжала пальцы, попыталась спрятать руку в складках юбки. Жар разливался по коже, под рукавом проступало золотое свечение. Не сейчас. Только не перед ними.

И я не выдержала.

— Довольно! — Я подняла здоровую руку, добиваясь тишины. — Дороги и продовольствие не могут ждать решения о моей свадьбе. Павел, согласуй с Ильёй всё необходимое. По остальным вопросам мне нужны ваши предложения, а не новый спор.

Шум споров смолк.