Бесконечная чернота III

Пролог

Бесконечная чернота. Она начиналась сразу за люком дредноута. Огромный тоннель, по краям которого стелилась страшная смерть. Сперва я почувствовал невесомость, потом, всё сильнее и сильнее, меня начало тянуть наружу. Вот привычные стены «Энкеладуса» сменились кромешной тьмой. Я падал на край сингулярности, где, едва мерцая серебристыми всполохами, уже ревели в предвкушении острые вихри, желающие испить крови ничтожного существа.

– А-а-а!

Я проснулся под грохот падающих железок и инструментов, сделанных Ир из того, что было.

Открыв глаза, встретился взглядом с ней, единственной, кто остался со мной. Начал вспоминать, что провалился в глубокий сон после недавней истерики. Желание казнить Зету, эту чёртову диверсантку, никуда не делось, но больше не застилало глаза кровавой пеленой. Вместо этого меня пробрал холод.

Кольцо кольнуло палец, словно само хотело поспать, и неохотно запустило все нужные процессы в организме, разгоняя тепло по телу. Я поднялся, пригибаясь из-за низкого потолка. Сон помнил от и до. Вместе с привычными видениями всплыл старый кошмар. Страх потерять опору под ногами. Возможно, поэтому я боялся летать сам. И поэтому так сильно испугался на Скарате, когда меня подбросило в воздух.

Только если раньше в этих кошмарах я просто улетал в небо и успевал проснуться до точки кульминации, то сейчас падал в мясорубку чёрной дыры со всеми последствиями. Ощущалось как наяву. Ноги свело судорогой, словно их до сих пор перемалывало в сингулярности.

Однако со мной всё в порядке. Даже поразительно, что меня не только не расщепило на атомы, но даже не растянуло, как было в Гаргантюа. Может, дело в размере чёрной дыры?

Морозный ветер завывал снаружи вездехода, вернее, того, что от него осталось. Многочисленные прорехи были наспех заделаны андроидом, но пока неидеально. Ир обещала полностью загерметизировать жилой модуль. У неё было полно планов на случай, если артефакт откажет. Возможно, нереализуемых, но девушка-робот не собиралась сдаваться. А я…

Я подумал об «Энкеладусе». Как там ЭфЭр? Смогла ли она вывести повреждённый корабль из сингулярности?

– Как думаешь, Ир, дредноут вылетел из чёрной дыры?

– Недостаточно данных для построения модели вероятностей, капитан.

– А ты хочешь верить, что все живы?

– Если верите вы, то верю и я, – ответила она, уклоняясь от прямого ответа.

– Открой дверь.

Ир подчинилась, открепив лист железа, и мы вышли наружу. Я прищурился – тучи сделали небо ярко-белым, и пробившиеся робкие лучи на миг ослепили меня, отражаясь от снега. Он был повсюду, иногда перемежаясь камнями и ледяными наростами. Через пару минут тусклое солнце снова скрылось.

Начинался второй день на планете вечного холода.

Глава 1

– Звёзды ночью в небе синем освещали горный иней, – процитировал я начало одного из своих стихотворений, написанных словно в другой жизни.

Но, к сожалению, сейчас не было видно ни звёзд, ни самого неба. И не ночь.

Бесконечная белота – так бы я описал всё вокруг.

Ветер принёс несколько снежинок, острых как лезвия. Слава богу, не навредивших ни мне, ни андроиду. Но Ир сразу закрыла «пробоину» жилого модуля, которую я назвал дверью. Закрыла, чтобы эти ледяные сюрикены не порезали внутри что-нибудь важное.

Первым делом мы попытались разобраться, куда нас закинуло. Я нервничал, потому что не мог телепортироваться. От слова совсем. Даже на расстояние вытянутой руки. Поэтому из меня был плохой разведчик. Метель скрывала небо, и андроиду, чтобы сориентироваться, пришлось подождать. Вдруг в верхних слоях атмосферы облака твёрдые словно бетон? Как в «Интерстелларе».

Когда пурга немного стихла, Ир оставила меня перед модулем и поднялась в небо.

Молний в пелене бушующих снежинок не наблюдалось, поэтому я мог не опасаться за сохранность андроида. Надеюсь, не напорется на каких-нибудь летающих тварей, если они тут вообще есть. Ведь какое дело – до сих пор мы видели только снег.

Пока размышлял о том, обитаема планета или нет, показался тёмный силует с четырьмя светящимися пятнами – Ир шла на посадку. Силуэт стал чётче, я различил зелёный свет глаз. Она приблизилась и доложила:

– По первым полученным данным мы всё ещё в прежней Вселенной.

– Звёзды знакомые?

– Да, капитан. Судя по расположению видимых галактик, мы в противоположной точке от последнего пребывания. В галактике LH102 по классификации Скарата.

– Насколько в стороне? И ты знаешь, как далеко она от Скарата? – спросил я, зная, что лучше считать от её родной планеты, а не от Зунии и тем более Кардола.

– Не могу определить точно, капитан. Слишком большие расстояния. Предположительно, в двадцати трёх миллионах световых лет от той чёрной дыры.

– Ты помнишь характеристики «Энкеладуса»?

– Да, капитан. Максимальная дальность прыжка – 5 000 000 световых лет, 4 дня в гиперпространстве, 52 083 световых года в час. Если мои расчёты верны, это 18,4 дня от Скарата до нашего текущего местоположения. Плюс остановки на охлаждение или замену реакторов.

– М-да… А если прибавить сюда кучу других факторов вроде поломки корабля, то путь сюда может сильно затянуться. И это, опять же, если ЭфЭр знает куда лететь. И не факт, что дредноут вылетел именно там.

– Извините, капитан, но не факт, что корабль вообще вылетел из чёрной дыры.

Я промолчал. По всему было видно, что Ир специально собирается выживать здесь со мной и явно готовится к худшему, а я не хотел принимать это «худшее».

Если она права… Страшно было представить.

Но ведь помощница нашла меня на Кардоле… Точнее, кольцо прыгнуло на максимальную дистанцию.

Хотя в этот раз на корабле осталась диверсантка, которая могла подчинить себе Главный Искин. Надеюсь, до этого не дошло.

Я продолжал винить Зету в случившемся, но постепенно начинал думать, что сам тоже виноват. Если бы чёрная дыра оказалась поменьше и поспокойней, удалась бы диверсия Зеты?

Раскручивая эту мысль дальше и дальше, я буквально впал в ступор. Такое иногда случалось, когда не знал, что делать. Снежинки-лезвия продолжали безуспешно биться о силовое поле, генерируемое кольцом.

– Температура ниже восьмидесяти градусов по земной шкале Цельсия. Под нами прочный лёд, – нарушила Ир тишину и сощурилась, чтобы прикрыть оптические сенсоры от попадания снежинок, когда ветер изменил направление.

– Удивительно, как наш вездеход не расплющило, – на автомате прокомментировал я.

– Вероятно, низкая высота падения, плюс ваш барьер, – предположила девушка-робот.

Да-да, мой барьер, если не считать того, что большую часть жилого модуля я сам расплющил силовым полем. Хотя иначе мы с андроидом вывалились бы из чёрной дыры вообще ни с чем.

Я сосредоточился на том, что говорит зеленоглазая. Что касается окружения…

Ир с помощью внутреннего георадара уже проверила поверхность под нами и заявила, что всё в порядке. Но отметила, что так обстоят дела не везде. Мол, вокруг много мест с подземными полостями, которые когда-то могли быть заполнены водой разного состояния и состава. Это говорило о том, что планета – не простой кусок льда и камня. Что на ней, вернее, под ней, может быть жизнь.

– Сила тяжести 0,7 от земной. В сутках 20 часов.

– Ясно, но ты отмеряй как обычно.

Из-за большого удаления от солнца планета вращалась медленнее Земли, но я велел Ир вести отсчёт по земному времени. ЭфЭр перешла на него в тот момент, когда впервые просканировала мой мозг. И именно от этого отсчёта зависел срок «активной жизни» корабля – через месяц без капитана ЭфЭр, будь она цела, принудительно законсервирует дредноут, и тогда не видать мне воссоединения с экипажем. Не уверен, есть ли возможность менять время или количество часов в дне, чтобы отсрочить консервацию. Но даже в худшем случае нужно иметь те же метрики, чтобы знать, когда помощница может уйти в спящий режим. Просто на всякий случай. Из-за расхождения земного и местного времени в какой-то момент расчётный день для нас здесь сменится ночью, но это некритично.

– Принято, капитан. Продолжу отчёт: полный оборот планета совершает за 140 дней…

После рекогносцировки мы закрылись в жилом модуле грузовика и стали перебирать всё, что сохранилось. А сохранилось, прямо скажем, немного. С другой стороны, я не ожидал даже этого. Думал, машину капитально расквасило о силовой кокон. Видимо, тут как с хорошими авто на краш-тестах – снаружи всё всмятку, но манекены целы.

Итак, что имеем: четыре лёгких скафандра, из которых в рабочем состоянии от силы один. Но Ир обещала решить эту проблему. Хотя не знаю, зачем – я ведь защищён силовым полем. На мне – «стандартный» тёмно-серый комбинезон. Не помню, был ли конкретно этот создан «напарницей» из её собственной сингулярности, или я просто выбрал один из многих таких в корабельном гардеробе. Но, скорее всего, первое. Материал вполне обычный, далеко не пуленепробиваемый и огнеупорный, как плащ Ир. По еде… Двадцать сухпайков. Твёрдых как камень. Ну, это неудивительно. Уверен, эти, с позволения сказать, припасы могут служить защитными пластинами сами по себе. А при случае – и холодным оружием. Покоились они в покорёженном шкафу, в отдельном металлическом контейнере. На нижних полках шкафа стояли два пенала с инструментами, которые вполне могли пригодиться девушке-роботу. Хотя она, конечно, тот ещё инспектор Гаджет.

Шахматы, чтоб их… Смешно, но шахматная доска уцелела полностью. Ни царапинки. Валялась у меня под ногами, когда я уплотнял барьер. Даже рассыпанные в тот момент фигуры оказались в полном составе, словно насмехались надо мной. Мол, если б не ушёл в ангар играть в шахматы, то и не вывалился бы из дредноута…

Вот оружия не обнаружилось. Если не считать оружием сухпайки и самого андроида.

ЭфЭр была категорически против массового производства пушек, доверяя их «ношение» разве что боевым дронам. Причём настраивала так, чтобы орудия не стреляли, будучи открепленными от роботов. А я как-то не захватил ничего с собой. В итоге мой любимый обрез вместе с парой своих копий лежит сейчас в арсенале «Энкеладуса». Если сам дредноут остался невредим…

Ещё из полезного имелись потроха вездехода. Ир заверила меня, что его электронная начинка нам ещё понадобится. Вот только сейчас вездеход представлял из себя груду обесточенного хлама.

С энергией дела обстояли вообще интересно. Я думал, Ир сама как ходячая батарея, однако подходила такая «батарея» не для всего. Как сказала сама девушка-робот, у её энергоядра слишком высокая мощность. Провода имели недостаточную пропускную способность, грозясь расплавиться. То же касалось элементов питания скафандров. ЭфЭр уже пыталась запихнуть в ремонтные дроны экспериментальные образцы энергоядер, и чем всё закончилось? Меня взорвали. Хотя это единичный случай.

– Моё энергоядро спроектировано под конкретные модели андроидов «И-рант» и «Зарк Е-Тир», – выдала седая в конце наших обсуждений. – В текущих условиях и без должных материалов я не смогу создать элементы питания, удовлетворяющие всем нашим нуждам.

– Но ты пробуй, Ир.

– Есть, капитан.

Мне это напомнило диалог с ЭфЭр в самом начале нашей космической эпопеи.

Пока Ир занималась починкой ремонтопригодных приборов, я совершал обход вокруг вездехода, чей жилой модуль наполовину вгрызся в лёд по приземлении. Мы его решили не вытаскивать – встал надёжно, будто утрамбован в бетон. Впрочем, при текущей наружной температуре лёд и есть бетон.

В общем, ходил я вокруг, особо не отдаляясь. По настоянию Ир, в одном из повреждённых скафандров. Под ним уже упомянутый комбинезон, созданный чёрной дырой во время первой диверсии Зеты… чёрт, опять я о ней подумал, настроение испортил.

Вернёмся к хорошим новостям – кольцо работало. Дышалось легко, смерти можно не бояться. Перспектива выживания на морозе без нормального воздуха не страшила. Никаких стрессов, если не считать того, что мы остались куковать где-то на отшибе Вселенной. Возможно, навсегда.

Мысли вернулись к обратному отсчёту до консервации «Энкеладуса». ЭфЭр точно говорила, что если капитана нет на корабле больше месяца, то дредноут уходит на консервацию, и тогда всё, аминь – ЭфЭр не найдёт меня, а я, будучи живым, не позволю кольцу телепортироваться в принудительном порядке для выбора следующего капитана. Если есть куда, конечно.

К слову, я уже не раз отдавал мысленные команды на дальнюю телепортацию. Безуспешно. Постучал по железному листу, заменяющему дверь, подождал, пока андроид откроет, и зашёл в модуль.

– Атмосфера… проблемная, – неожиданно выдала Ир совсем не научный термин.

– А если точнее?

– Атмосфера очень разреженная. На 70% состоит из водяного пара, на 20% из азота, на 7% из углекислого газа и на 3% из метана. Уровень кислорода минимальный. Его часть оседает вместе со снегом, но он ядовит из-за высокой концентрации солей тяжёлых металлов.

Блеск… А я-то губу раскатал. Думал, раз есть снег со льдом, то есть и вода, а раз есть вода, то и кислорода должно быть много. А так он вроде бы есть, но вроде бы нет.

– К тому же я не нашла ни одного растения, поэтому выработка нужных для человека элементов в достаточном объёме невозможна, – продолжала седая.

Ну да, странная планета.

– Однако под поверхностью на определённой глубине могут быть скрытые источники воды, – внезапно добавила Ир.

– С чего ты взяла?

– Проводя рекогносцировку, я отметила участки с трещинами, из которых периодически выходил пар.

– А-а…

Вообще-то, о таких вещах нужно докладывать первым делом.

***

Третий день на планете холода.

Капитально закупорив жилой модуль, мы двинулись проверять, что же за трещины такие. Я вышел в более-менее целом скафандре. Ир, как всегда, настояла на том, чтобы надеть. Хоть он и без подачи воздуха – мы экономили уцелевшие баллоны с дыхательной смесью. И аккумуляторы практически пусты. Их хватало лишь на то, чтобы поддерживать связь с андроидом. Если кольцо откажет, костюм в теории не даст моей тушке пораниться, и андроид отнесёт меня в модуль.

Выбросив из головы пессимистичные прогнозы, поглядел по сторонам, поморщился и уставился под ноги.

Снег еле шуршал, быстро проминаясь до самого льда. На открытых участках он иногда был шероховатым. И тогда сапоги скафандра словно касались бетона. Снежинки стали больше и врезались в грудь как пули. Я попытался расширить силовое поле, чтобы поберечь костюм, но не получилось. Ох уж эта «напарница». Спит, что ли? Режим экономии? Кольцо никак не отреагировало на мой мысленный укор.

Посмотрел на Ир. Девушка-робот размеренно шагала рядом и пинала сугробы так, будто они не из бетонного снега. Только глаза прикрыла. Наверное, чтобы снежинки-сюрикены не повредили. Её искусственное лицо казалось таким же холодным, как всё вокруг. Тяжёлые прямые волосы и клочья плаща трепались от резких порывов завывающего ветра.

И хотя мы выбрали момент, когда буря утихла, прогноз Ир оказался неточным.

Конечно, глупо было думать, что раздолбанный вездеход является самым безопасным местом на планете. Но по крайней мере безопаснее текущей обстановки.

Внезапно Ир замедлилась и указала вперёд.

Остановившись, я ничего не рассмотрел сквозь вихревую завесу.

– Не вижу, иди дальше.

Буквально через пять шагов она снова замерла, и только тогда я увидел трещину шириной метра четыре, не больше. Оттуда с периодичностью в несколько секунд вылетали слабенькие струйки пара, которые сразу подхватывались злющим ветром. Если б не знал, на что смотреть, не заметил бы.

Подошли к самому краю. Я присел на колено. Внизу чернел мрак. Снежинки не испарялись, но пролетали мимо.

– Разрешите спуститься, – попросила Ир.

– Давай.

– Капитан, если у вас для меня нет дополнительных указаний, отключите вокодер, не тратьте энергию.

– Да-да, – проворчал я, не желая оставаться без собеседника. А ведь Ир обещала склепать солнечные батареи. Хотя в текущих реалиях от них вряд ли много пользы.

Нащупал на груди скафандра панельку с ручным управлением связью, открыл защитную крышку, со второго раза попал куда надо и щёлкнул переключателем. Сразу исчез шум помех, который и до этого сильно заглушался завываниями ветра. А вскоре и сам ветер стих, будто планета заинтересовалась нами.

Расчистив от снега часть поверхности перед трещиной, девушка-робот достала один из взятых самодельных кольев и вонзила его в окаменевший лёд. Лебёдки, к сожалению, на вездеходе не нашлось, так что сейчас седая просто обвязалась самодельным канатом из проводов. И то скорее на всякий случай, потому что она сразу трансформировала ноги в зацепы.

С громким треском Ир пробила первые выемки и, держась за них, начала спускаться.

Я разогнулся, осматривая местность. По левую сторону раскинулась долина с острыми ледяными пиками. Вершина одной из них, та, что ближе ко мне, внезапно напомнила ледяное копьё Митти, всколыхнув цепочку приятных и неприятных воспоминаний. Над долиной, пробиваясь через морозную дымку, светило тусклое солнце. Справа… то же самое, только без солнца. Скучный пейзаж, если говорить откровенно. Ветер снова поднялся, скрыв всё сплошной белой завесой. Я решил отвлечь себя от мыслей о Митти и стал перебирать варианты возникновения гигантских полупрозрачных иголок. Может, однажды сюда врезался метеорит и расплавил лёд, который потом сразу замёрз? Или когда-то из недр вырывались не просто клубы пара, а целые фонтаны воды, превратившиеся в сосульки? Но как они тогда застыли в полёте, превратившись в своеобразные обелиски?

Передатчик шлема пиликал раз в две минуты – условный сигнал Ир, подаваемый её собственной встроенной антенной. Энергия на это почти не тратилась, ведь я не был источником сигнала. Итак, раз в динамиках продолжает пиликать каждые две минуты, то у андроида всё в порядке.

Интересно, насколько она спустилась? Попытался вспомнить, какой длины канат из проводов. Вроде бы двадцать метров максимум. То есть она уже должна остановиться.

Я снова присел и коснулся каната – не натянут.

– Эх, – выдохнул пар изо рта, который мгновенно всосался в силовое поле, не давая забралу шлема запотеть. Кричать нет смысла.

Через означенное время пиликнуло снова. Значит, нормально. Простоял наверху ещё полчаса, прислушиваясь к сигналам. После нового пиликанья девушка-робот выбралась сама. Показала рукой на свой висок. Я понял и врубил связь.

– Чего отвязалась?

– Слишком глубоко, капитан.

– Как скажешь, – проворчал я. Зачем тогда канат делала, раз он оказался бесполезен. – Нашла что-нибудь?

– После ста метров температура стала подниматься, но состав пород несильно отличается от поверхности. Дальше тяжело продвигаться, потребовалось время, чтобы расширить трещину.

– Как думаешь, далеко до океана?

– Простите?

– Ну а что там ещё должно быть?

– Если так поставить вопрос, то да, капитан, здесь слишком ровно для стыка литосферных плит, откуда мог бы подниматься пар.

– Местных обитателей не встретила, да? – спросил я, уже зная ответ – если бы встретила, отчиталась бы по ним в первую очередь.

– Пока нет, капитан. Ни георадар, ни эхолокатор не зарегистрировали движения. Предлагаю вернуться в модуль, после чего я снова спущусь, но на максимально доступную глубину. Спуск займёт длительное время.

– Думаешь, я оставлю тебя здесь одну? Это же не вверх взлететь и по снегу походить. Мало ли что может случиться там, внизу.

– Тогда мы можем отказаться от исследования трещины, или… – она внезапно прервалась.

– Или?

– Я перенесу сюда весь жилой модуль, но…

– Да, не стоит.

Ещё надорвётся, повредит себе что-нибудь, а ведь она важнее всего, что вывалилось со мной из чёрной дыры.

– Ладно, возвращаемся, а там подумаем.

Ир забрала самодельные снасти, и мы двинули обратно.

Не успели вернуться, как наступила ночь. Если для Ир это не являлось проблемой, то для меня, разгуливающего в полудохлом скафандре, энергии которого не хватало на запуск интерфейса и ночного режима, – очень даже. Пришлось опираться на неё. Добрались, сверили местное время и земное.

В итоге я сыграл с ней пару партий в шахматы и лёг спать. Кольцо охотно отрубило искусственную бодрость в организме, и я, засыпая, прислушался к негромкой возне Ир, пытавшейся то ли что-то смастерить, то ли починить.

Глава 2

Очередная вылазка наружу.

Мы миновали трещины с паром, прошли ледяные пики, пересекли долину. Дальше идти было некуда – гигантская пропасть, внизу не видно ничего. Даже в скафандре мне казалось, что оттуда веет леденящим холодом.

Я осмотрелся по сторонам, решая, куда направиться и можно ли обойти препятствие, как вдруг взгляд зацепился за что-то.

– Ир, ты же видишь?

Девушка-робот промолчала. Мы двинулись по левому краю пропасти.

– Это рукотворные объекты? – спросил я андроида, но не услышал ни слова в ответ.

Ряд из восьми одинаковых прямоугольников высотой полтора метра. На каждом из них таблички.

«Могилы», – сразу пришло мне в голову. Откуда… Кто их поставил и кому? Неужели эта планета обитаема? Не веря своим глазам, я подошёл ближе и коснулся надгробной плиты. Первой в ряду. Простая, но ровная табличка. Посмотрел на надпись.

«Здесь покоится Ким…»

Дальше не смог прочесть, навернулись слёзы.

– Почему она… Что же это…

Ком в горле мешал говорить. Я всмотрелся в надписи на остальных табличках.

Эйди, Нала, Кери, Лулу, Лилу, Тара, Тианет.

Все восемь девочек…

Вихри взметнулись над могилами. Ветер, воющий словно раненый зверь, принёс новых снежинок на гладкие холодные плиты.

– Капитан.

Впервые за всю вылазку я услышал голос андроида. Только теперь уже сам не отозвался.

– Капитан, – прозвучало настойчивей и ближе.

Это не из-за меня. Это всё Зета… Если бы не она…

Невольно обхватил запястье левой руки. Кольцо сдавило палец, будто обвиняя меня. Внезапно что-то обхватило обе ноги. Я опустил взгляд и увидел длинную чёрную полосу, тянущуюся ко мне от самой пропасти.

– Что за… А-а?!

Длинное нечто резко дёрнуло меня и потащило прямо в пропасть. Шурша скафандром, я проскользил до самого края и сорвался в кромешную тьму. Ноги потеряли опору, внутри всё сжалось.

– Капитан! – сверху донёсся запоздалый крик Ир.

Его быстро заглушил какой-то странный неразборчивый шёпот, проникающий через шлем прямо в мой мозг. Словно кто-то читал мантру. Она была ритмичной как барабанная дробь диких племён Земли.

Постепенно ритм ускоряется, шёпот переходит в настоящий стук барабанов, с каждым ударом в сознании всё чётче обрисовываются разные сцены – корабли-кубы Древних на орбите незнакомой планеты. Сами Древние, стоящие рядом с обручами колоссальных размеров. Лавообразные символы, выступающие на этих гигантских кольцах. Вращение обручей вокруг чёрного ядра. Как на Скарате. Потом пирамида под хмурым небом. Внутри люди… нет, сгорбившиеся существа с выступающими из тела костями. Все они смотрят на прямоугольную плиту. Снова могила? Нет… Скрижаль? Золотые церемониальные одежды, хор гнусавых голосов. Планета вращается. День сменяется ночью. Звёзды загораются и гаснут. Годы превращаются в столетия, тысячелетия. Пирамида разрушена. Мой взгляд летит сквозь её фундамент, проносится мимо сотни тоннелей, уходит глубоко под землю. Каменные стены в какой-то момент сменяются утрамбованной землёй, и прямо на ней, словно корни, сплетаются те же лавообразные узоры. Но в этот раз они идут из глубины. Оттуда, где с бешеной скоростью вращаются огромные обручи, охраняющие портал в Ад.

Казалось, моё падение в пропасть длится вечно – столько событий проносилось в голове…

– Капитан! – раздалось так громко, что я…

…проснулся. Мы в жилом модуле. Лицо девушки-робота застыло в нескольких сантиметрах от моего. Зелёные оптические сенсоры слепили, но её взгляд успокаивал. Она не спешила подниматься.

– Я в порядке, Ир.

Похоже, она не поверила. Я тоже не верил. Из увиденного запомнил немного. Но одно представлялось чётко – могилы девочек.

Сгиньте, кошмары, мне и без вас тошно.

***

День четвёртый.

Полярное заключение продолжается.

Кольцо поддерживало температуру и давало нужный воздух, поэтому я не ходил по модулю в полном облачении. Скафандры лежали чисто на всякий пожарный. Ну и для вылазок. Не считая ночных кошмаров, чувствовал себя прекрасно, и настроение поднялось, ведь пока спал, проблема энергии была частично решена.

Ир за это время достала из модуля покорёженный аккумулятор. Похоже, он оказался круче, чем энергоячейки дронов. Оно и понятно – ресурс вездеходов между техобслуживаниями должен быть больше. Девушка-робот разобрала его и собрала заново, приведя элемент питания в рабочее состояние. После чего понизила циркуляцию энергии в собственном корпусе, подсоединила руку, превратившуюся в щуп, и пролежала пластом весь оставшийся день, по крохам заряжая аккумулятор. Только так удалось не поджарить его. Затем уже от этого прибора зарядила мой скафандр.