Псаммит. Наследие первых планет
За массивными дверьми послышались быстро приближавшиеся шаги двух или трех десятков человек. Массивные створки распахнулись, и зал быстро стал заполняться солдатами в сверкающей чернотой форме. В мгновения они обезоружили всех, кто был вооружен, и сместили собравшихся к центру, окружив со всех сторон. Ведар не сопротивлялся и сдал оружие, отчетливо понимая, что он не только в меньшинстве, но и что сражаться даже с одним из воинов Армады было бы нелегкой задачей. Все солдаты были на голову выше его, и значительно шире в плечах.
Ряды синхронно расступились, пропуская вперед своего командира и господина, законного правителя Мерт-Сегера, и колонизированных Мер-Ура и Анти. Каан, огромный и грузный человек с темными волосами и голубыми глазами, имел по истине королевский вид. Даже более величественный, чем у самого Контара, учитывая его сегодняшнее положение. Одет он был в черную форму, как и у других солдат, но кроме наплечников и наручей на нем была черная броня, начинавшаяся вокруг шеи и спускавшаяся по груди и животу до самого паха. Чуть ниже бедра были пристегнуты кобура и ножны с оружием, таким же черным, как и вся броня. По левому наплечнику спускался золотой знак змеи, символ его рода. За Кааном шел мальчик девяти лет с такими же темными волосами и глазами цвета льда, с интересом рассматривавшими пленников.
Каан обвел суровым взглядом зал, поочередно задерживаясь на каждом из присутствующих. Его внушительный вид, вид человека, выступающего с позиции силы, делал его невообразимо выше и крупнее оппонентов. Но была в его фигуре или даже позе едва заметная, но довлеющая усталость.
— После стольких лет… ни стула, ни напитка не предложишь, не говоря уже о горячем ужине? — Неожиданный вопрос незваного гостя застал короля врасплох.
Контар ожидал оскорблений, угроз, обвинений или даже мгновенной расправы, но никак не просьбы отужинать. Он расправил плечи и жестом приказал советникам принести все необходимое.
— Твоя жена и дети? — переведя взгляд на королевское семейство, продолжил незатейливую беседу Каан, от которой, впрочем, веяло смертельной угрозой.
— Королева Зема, моя жена, — та подошла ближе и склонилась в почтительном поклоне. — Мои наследники, Зизеро и Зеорис, — близнецов тоже поднесли, чтобы их можно было рассмотреть, но оставили на осторожном расстоянии.
Лицо Каана как будто смягчилось при виде королевы и ее детей. Возможно, его восхитило, что их не отослали и не спрятали при первой же возможности. Казалось, заветы предков двух правящих семей жили даже теперь, ведь встретить своего врага лицом к лицу подобало достоинству королей.
— Мой сын, молодой Каан, — указал гость на мальчика с глазами цвета льда, который оставался также неподвижен на своем месте, выделяясь из строя солдат лишь ростом.
У семьи Каан было не принято пользоваться именами, данными при рождении. Лишь немногие избранные удостаивались права знать имена семейства. И в доме врага не было шанса быть представленным по-другому.
— Что ж, когда приветствия произнесены, что ты намерен делать дальше? — с издевкой спросил Контар.
— Я мог бы вас всех убить, — пугающе быстро ответил Каан.
— Если бы ты хотел это сделать, то не вел бы долгих бесед. К тому же наша смерть не даст тебе ничего, кроме продолжения войны. Ты знаешь, что у нас есть резервные войска и что в нашей семье достаточно тех, кто унаследует власть в случае нашей смерти. Захватить Исиду полностью тебе никогда не удастся, не говоря уже о колониях.
— Ты прав, Исида мне не нужна. — Каан грузно опустился в кресло и одним залпом осушил поданный ему бокал. — Да и убийство семьи правителей станет дурным прецедентом.
Присутствующие едва заметно зашевелились, как будто до этого стояли, задержав дыхание, и наконец выдохнули. Из сцены, в которой все они вот-вот будут убиты один за другим, действо превращалось в сцену переговоров. А раз так, то и напитки будут не лишними. В зал внесли небольшой стол и расставили выпивку и закуски, которые на ужин все же не тянули.
Контар тоже сел напротив Каана, визуально сравнявшись с ним положением. Хотя положение Каана все равно было выше, ведь это его войско захватило дворец и его солдаты окружали правящую семью с оружием.
Чтобы придать себе более расслабленный вид, Контар откинулся на спинку кресла, сделал глоток и уже без злобы спросил:
— И чего же ты хочешь?
— Прекращения войны, само собой. На моих условиях. Сколько бы ты ни хвастал своими резервными войсками, они не так многочисленны, и моральный дух их давно пал. Сражения с ними уже и на сражения не похожи. Бессмысленное кровопролитие. Но у меня есть оружие посильнее армии.
Контар вопросительно приподнял брови.
— Это слово короля. И я пришел им воспользоваться! — Голос Каана был низким, а взгляд проникал в самую душу. — Ты помнишь те времена, когда мы были молоды? Наши планеты жили на равных, проявляя друг к другу уважение.
— О каком равенстве ты говоришь? Мерт-Сегер — просто колония. Колония, которую твой род захватил несколько веков назад. Колония отступников.
— Оставь эти речи для своих агентов, распространяющих ложь, — спокойно произнес Каан. — Ты прекрасно знаешь, что твои предки нашли на Мерт-Сегере, исследуя планеты на предмет колонизации. Наш народ. Достаточно развитый, чтобы не стать рабами. Этому есть подтверждения. Например, наш язык или хотя бы то, как сильно мы отличаемся.
Контар кинул быстрый взгляд на солдат Армады, темноволосых, крепких и рослых, как на подбор. Такими размерами не могли похвастаться даже самые крупные воины его армии.
— Наша независимость была признана. Когда-то твоя семья выбрала не путь войны, а путь сотрудничества, рука об руку с нами расширяя влияние в космосе. Мой народ с планеты черных песков колонизировал и заселил две прекрасные планеты Мер-Ур и Анти, а твой, рожденный на Исиде, — Айхи и Бату. Наши семьи взаимодействовали и делились опытом, пройдя путь, который в одиночку не смогли бы ни одни, ни другие. Неужели именно мы должны стать теми правителями, при которых все это превратится в прах?
Контар слушал внимательно, в его груди все еще горел огонек, разжигаемый гордыней и унижением от сегодняшнего поражения. Но он сдерживал его внутри, понимая, что в словах противника есть правда. Что этот мир нужен ему даже больше, чем тому, кто его предлагает.
Отпив немного из обновленного бокала, Каан продолжил:
— Ты отзовешь все свои корабли от моих планет и останешься в зоне своего влияния. Я сделаю также. Кроме того, одна из твоих колоний перейдет в законное владение моей семьи.
— Этому не бывать! — взорвался Контар и резко подался вперед. — Хетикор никогда не признает законность такого перехода. На основании чего? Того, что ты захватил один дворец и угрозами заставил меня дать согласие? Это вас почти не осталось: ты да пара твоих детей. А Хетикор сильны как никогда.
— Ты сделаешь этот переход законным, — твердо ответил Каан, не без причин уверенный в окончании сегодняшних переговоров в его пользу. — Какая из колоний переходит в наследование твоей дочери? — Каан кивком головы указал на близнецов.
— Принцесса Зеорис получит право управлять Айхи по достижении совершеннолетия, — выпалил один из советников, не дав королю успеть извергнуть накопившиеся проклятия.
— Айхи? Так тому и быть. Пора объединить два рода и поставить точку в наших разногласиях. По достижении совершеннолетия Зеорис перейдет вместе со своим наследством в семью Каан, создав законный союз с моим сыном. Наполните бокал мне и своему королю, обсудим детали. И никто отсюда не выйдет, пока мы не поставим подписи.
Глава 6
Кили разместили в небольшой отдельной каюте, дальнюю часть которой прямо под широким прямоугольным иллюминатором занимала кровать. Справа располагался компактный стол со встроенными голографическими экранами и панелью управления, а слева – ряд узких шкафов и пустых открытых полок. Прямо за входной дверью Кили обнаружила вход в небольшую уборную с душем и туалетом. Светло-серые стены и глянцевый пол комнаты вызывали ощущение стерильной чистоты, а белая линейная подсветка по периметру потолка создавала мягкое освещение и интересный визуальный эффект, немного расширяя это крошечное пространство.
Кили подумала, что ей хватило бы часа, чтобы превратить эту каюту в свалку, если бы ей разрешили захватить с собой пару вещей. Эта мысль заставила ее улыбнуться. Ноги немного гудели после событий долгого дня, и она уселась на кровать перед иллюминатором. Вид, открывавшийся из этой части корабля, был, наверное, не хуже панорамного вида из командного модуля. Полностью просматривалась правая часть строя блестящих черным цветом боковых кораблей, несколько кораблей верхнего эшелона и за ними яркое свечение звезд, которое представало в виде яркого диска. Такой эффект создавался благодаря высокой скорости передвижения в космическом пространстве, и Кили это хорошо знала. Ей было не впервой наблюдать эту картину. В памяти воскресали отрывки прошлых космических путешествий, которые они совершили вместе с отцом, когда скрывались на Исиде и Бате, а впоследствии совсем покинули родные планеты и бежали в далекую отделившуюся колонию. Тот полет был самым долгим из всех, совершенных ими, и Кили провела много дней, сидя так перед иллюминаторами и изучая это странное завораживающее свечение.
Она не помнила, когда начались их странствия, но знала по рассказам отца, что все началось в ночь подписания мира между воюющими семьями Хетикор и Каан. Ведар забрал ее годовалой девочкой из рук матери во дворце Хетикор в ту ночь, поклявшись спрятать от интриг правящих семей, уберечь и воспитать как собственную дочь. Кили часто представляла себе тот момент: плакала ли ее мать, отдавая ее навсегда, жалела ли она или ее родной отец позже о принятом решении и пытались ли они ее найти?
Эти реальные и выдуманные воспоминания самостоятельно сплетались в голове Кили в единую нить событий, места и лица появлялись и ускользали куда-то в глубину сознания, постепенно погружая ее в сон. Кили машинально скинула форму на пол и, укрывшись одеялом, прикрыла глаза. Сны смешались с явью, и было уже невозможно определить, где она сейчас находится. Вот она – маленькая девочка в чужом доме, ставшем для них временным приютом. Вот она уже старше, наблюдает, как ее отец передает сверток денег контрабандистам, покупая очередное незаконное перемещение между колониями. А вот она, теперь взрослая, становится одной из лучших выпускников Академии Космических Полетов и отправляется отметить с друзьями успешное завершение учебы.
Казалось, прошла пара минут, когда Кили приоткрыла глаза и обнаружила, что проспала уже несколько часов. Из-под двери пробивалась яркая полоска света, что означало, что на корабле включили дневное освещение. Часы показывали шесть утра.
Кили быстро поднялась: у нее было всего полчаса до прихода дежурного, который должен был сопроводить ее к новому рабочему месту. Она открыла шкаф, в котором нашла все необходимые средства гигиены и сменную одежду. С душем все оказалось не так просто. Понадобилась уйма времени, чтобы разобраться, как его включать. Кили немного злилась на саму себя, поняв в итоге, как все работает. Как она разберется в техническом устройстве такого крейсера, если с душем справилась с трудом? В конце концов она худо-бедно уложилась в тридцать минут и была полностью готова, когда в дверь постучали.
Дежурный на ее пороге, высокий молодой человек с зачесанными назад волосами, выглядел предельно опрятно и собранно. Ему явно не пришлось повоевать с душем сегодня утром. Он поздоровался и попросил Кили надеть наушник. Кили на секунду замешкалась, вспоминая, куда она его вчера положила. Он, вероятно, подумал, что она его не понимает, и, приподняв руку, постучал дважды по своему уху указательным пальцем. Кили пришлось сделать несколько довольно неловких телодвижений, прежде чем наушник был найден и оказался наконец на месте. Дежурный без промедления начал движение по длинному освещенному коридору, который расширялся в местах развилок, ведущих в разные части корабля. Кили следовала в его темпе на полшага позади.
– Я провожу тебя к месту назначения, в главный инженерный отсек. Это твое основное место работы, покидать его без особых указаний запрещается. Во время положенных перерывов на сон, еду и отдых тебе позволено посещать собственную каюту (прошу запоминать дорогу), зону столовой, отсек физической подготовки, общую зону отдыха и библиотеку. Самостоятельное перемещение по кораблю в неупомянутых отсеках запрещается. Твой непосредственный руководитель – начальник инженерной службы Адджо. Будешь отчитываться перед ним. Любые поручения руководителя приравниваются к приказу и выполняются беспрекословно и в срок. Режим работы соблюдается строго. Внешний вид и поведение в инженерном отсеке – на усмотрение руководителя. Руководитель также несет ответственность за твое обучение и благополучие на корабле, поэтому все просьбы, сомнения и недовольства высказывай ему напрямую. Но осторожно. От того, как ты выстроишь отношения с ним, будет зависеть качество твоего пребывания на кораблях Армады. Вопросы?
– Адджо, какой он? – единственный вопрос, который возник в голове Кили в этот момент, хотя нужно было бы спросить про завтрак.
– Сейчас узнаешь.
Они остановились у массивной двери с надписью «Инженерная». Дежурный набрал нужный код на панели и взглядом пригласил войти, одновременно протягивая ей какие-то бланки. Мысли о завтраке улетучились в тот же миг от развернувшейся картины инженерного отсека. Перед Кили как будто открыли коробку с драгоценностями, блестящими и манящими потрогать их. Она сделала шаг внутрь, дверь за ней закрылась, и она замерла, разглядывая содержимое шкатулки.
Если в других частях корабля, которые она уже видела, элементы конструкции были спрятаны за внутренней обшивкой, то здесь все детали и механизмы были как на ладони. Основные движущие элементы, прыжковый стабилизатор, главные маневровые двигатели, посадочные стабилизирующие двигатели, смесители топлива, генераторы плазмы, направляющие давления выхлопа, а в самом центре – гиперсветовой двигатель с ускорителем плазмы с внешним магнитным полем. Все вокруг было в движении, в отсеке стоял знакомый гул, как будто какой-то невидимый музыкант играл на рояле со снятым корпусом, и видно было, как молоточки стучат по обнаженным струнам, точно и в нужный момент извлекая звуки, сливавшиеся в волшебную мелодию. Мелодию, понятную только космическому инженеру.
Дверь снова открылась, и в отсек влетел молодой человек с взлохмаченными темно-каштановыми волосами в черном комбинезоне и с поясной сумкой для инструментов. Он явно не ожидал, что кто-то будет стоять в дверях, и почти сшиб Кили с ног. Он вцепился в нее, пытаясь удержать в вертикальном положении и повторяя неуклюжие слова извинения. Кили улыбнулась ему и высвободилась из его крепких рук. Парень немного расслабился, его глаза засверкали удивлением и интересом к новому человеку, тем более такому непохожему на обычных сотрудников инженерного. Он хотел было представиться, но не успел.
– Очередное опоздание, Сет, – раздался ворчливый старческий голос из глубины отсека.
Кили и ее новый растрепанный знакомый обернулись на голос. За одной из панелей стоял пожилой человек, с седой бородкой и вьющимися седыми волосами до плеч. Из-за уха у него торчал вроде бы карандаш, а в руке была металлическая чашка, из которой шел едва заметный пар. Одет он был в черную рубашку с засученными до локтей рукавами и такой же черный комбинезон, как у Сета. Седые брови были сдвинуты в недовольной гримасе, еще больше старя его морщинистое лицо.
– Простите, Адджо, всего три минуты, бежал так быстро, как только мог. На завтраке опять не работала автоматизированная выдача. Я же говорил, что нужно ей заняться как можно скорее, – попытался оправдаться молодой человек, суетливо приступая к работе.
– Делать мне больше нечего, чинить ваши машины для завтраков. Для этого есть младшая ремонтная бригада. А ты еще кто? – перевел взгляд на Кили старик.
Она решительно приблизилась и протянула ему бланки, которые только что получила от дежурного. Старик взял со стола что-то наподобие очков и, приложив их к глазам, медленно ознакомился с содержимым, что-то бормоча себе под нос. Затем, осмотрев Кили с ног до головы, сказал:
– Комбинезон не выдали. Позавтракать-то хотя бы отвели? – И, получив от Кили отрицательное мотание головой, недовольно произнес, как будто самому себе: – Опять голодных стажеров мне присылают. Эй, Сет, сгоняй за чем-нибудь съестным.
Сет ответил довольным кивком, будто и впрямь рад был потратить еще немного рабочего времени на беготню, и быстро исчез за дверью. Адджо набрал номер на приборной панели и ответившему ему голосу приказал немедленно принести комплект рабочей одежды самого маленького размера. Затем продолжил заниматься своими делами, оставив Кили стоять в ожидании. Девушку это ничуть не смутило, она знала на собственном опыте, что первый день на новом месте всегда бывает немного несуразным.
Кили внимательно рассмотрела рабочее пространство Адджо: несколько больших передвижных экранов, на которых мелькали данные о состоянии оборудования, голографические проекторы с одной стороны и самые обычные инструменты вроде пневмопистолета или индикаторной отвертки с другой. Взгляд Кили остановился на небольшой емкости с черным песком, которая выбивалась из общей картины. Должно быть, это был своеобразный талисман, напоминавший хозяину рабочего места о доме. Кили слишком долго его рассматривала, и старик, не поднимая глаз, пояснил:
– Псаммит. Знаешь, что это? Все называют Мерт-сегер планетой Черных песков, но это не совсем верно. Феномен нашей планеты – песчаная обломочная горная порода – черный псаммит. Кусочек родного мира в космосе, в котором больше ценности для мертсегерца, чем в любом драгоценном камне или металле.
Кили кивнула. Она поняла, о чем он говорил. Зачастую, вещи ценны не сами по себе, а благодаря тому смыслу, которым мы их наделяем. Хотя для нее это был всего лишь песок.
Она еще раз огляделась вокруг, мысленно перечисляя названия знакомых ей приборов и установок и подмечая незнакомые. Она умела ждать, умела слушать и сейчас ничуть не чувствовала себя не в своей тарелке, предвкушая предстоящую работу – работу ее мечты. Если у Каана и был на нее великий план, то в этот момент казалось, что она может получить от путешествия гораздо больше, чем он планирует у нее отнять. Но, возможно, это только казалось.
Небольшой завтрак и рабочая одежда были доставлены одновременно, и, наскоро перекусив и переодевшись, Кили принялась за работу. В первый день Адджо не стал загружать ее чем-то сложным. Он внимательно наблюдал за всем, что она делает, и быстро убедился, что эта девочка знает, как обращаться с техникой, имеет достаточно опыта и не боится испачкать руки. Позже он также оценит ее ум, воображение, инженерную грамотность и трудолюбие. Но в этот первый день даже для него было удивительно видеть такое хрупкое дитя за тяжелой физической работой, которую она явно выполняла с большой любовью и неиссякаемым интересом.
День пролетел на одном дыхании. Сет ушел ровно в положенное время, а Кили, вооружившаяся очками с десятикратным увеличением, никак не могла отвлечься от работы. Адджо погасил свет в зоне своего рабочего стола и подошел к ней.
– Заканчивай. Ужин перестанут подавать через полчаса, и на обед ты сегодня не ходила.
И, прервав возражения Кили, начинавшиеся с «я только…», добавил:
– Ты здесь новичок, и я еще не настолько тебе доверяю, чтобы оставить одну в инженерном. Так что если не остановишься, мне придется тебя ждать и тоже остаться без ужина.
Кили совсем не хотелось оставлять старика без ужина. Она сняла свои новые очки, в которые уже успела влюбиться, отложила инструменты и потерла глаза. Только сейчас она почувствовала, как жутко ей хотелось есть и спать. Вместе со своим новым руководителем, который уже успел внушить ей чувство уважения, какое вызывают те самые учителя, у которых вообще стоит когда-либо учиться, она направилась к выходу.
– Я не знаю, где находится столовая, – тихо призналась Кили, когда они вышли в светлый коридор.
– Надеюсь, у тебя питание нормального уровня? Не хочу смотреть, как ты давишься белковой кашей, – рассмеялся Адджо и указал путь в нужную сторону.
Питание у обоих было первого уровня, что очень порадовало старика. Кили тоже была рада его компании. В нем странно уживались постоянная ворчливость и добродушие, которое он старался скрыть за строгостью начальника. Она уже успела отметить, что в работе он не спускал глупости и непрофессионализма, но был готов научить того, кто хотел научиться. Они сразу почувствовали этот симбиоз молодости, страстно ищущей новых знаний, и старости, жаждущей передать накопленный багаж, пока еще есть время. Но, возможно, было и что-то еще, что так быстро расположило его к этой девушке.
Другие, заканчивавшие ужин, постепенно расходились, а Кили и Адджо все еще разговаривали, пока не остались в пустой столовой почти одни. Он не расспрашивал о том, о чем ей бы не хотелось говорить, а она не задавала вопросов, на которые ему не захотелось бы отвечать.
На столе из пластикового контейнера и четырех проводов Адджо соорудил конструкцию, на примере которой пытался показать принцип подачи плазмы в ускоритель. Кили непроизвольно оглянулась к дальнему концу помещения, и ее как будто обдало ледяной водой. За самым дальним столом сидел капитан. Она ожидала встретить его где угодно, оглядывалась, проходя по коридорам, думала даже, что в какой-то момент сегодня или завтра он вызовет ее к себе, чтобы объявить о своих истинных целях, да хотя бы просто познакомиться с ней. Но увидеть в общей столовой того, на кого, согласно бортовым правилам, и смотреть-то запрещалось, такого она даже на минуту представить себе не могла.
Капитан уже закончил ужин и что-то изучал в своем планшете, совершенно не обращая внимания на них с Адджо. Он сидел, расслабленно откинувшись в кресле, управляясь с планшетом одной рукой, одновременно держа его и смахивая страницы, пока другая рука была занята равномерным постукиванием пальцами по стоявшему возле него стакану. Лицо его, как и в прошлую встречу, было мрачным и сосредоточенным. Темные волосы немного отросли за время полетов и были аккуратно зачесаны назад. Черная форма была застегнута под самое горло, на плече блистал золотой знак змеи, и на груди – знаки отличия главнокомандующего.
Сейчас, когда не было видно поразительного цвета его глаз, он не казался Кили особенно красивым, но уверенная поза его крупного и в то же время стройного, атлетичного тела приковывала ее взгляд, вызывая желание рассмотреть его пристальнее. Ее снова поразил его размер – по сравнению с ней он казался просто огромным. Все, кого Кили встречала на корабле, были высокие и крупные. Она помнила солдат Армады из детства, но ребенку все кажутся большими. А теперь, когда она стала взрослой, неужели она все еще на голову ниже любого мертсегерца? Впрочем, возможно, в Армаду специально набирали по росту и ширине плеч.
Адджо не замечал, что его ученица отвлеклась от интереснейшего объяснения, и продолжал что-то говорить, пока Кили, не отрывая глаз, наблюдала за своим… капитаном? Нанимателем? Похитителем? В этом ей еще предстояло разобраться. Но чем дольше она наблюдала за ним, за его движениями и выражением лица, тем меньше хотелось его бояться. В конце концов, она чувствовала, что несмотря на ее растрепанные волосы, загорелое, покрытое веснушками лицо, покусанные губы и комбинезон с небрежно спущенными лямками, на всех кораблях Армады она единственная была ему ровней.
Глава 7
Следующие недели прошли в спокойном режиме. После той встречи с Кааном в первый день на флагмане, он больше не появлялся в столовой. Коридоры, которые вели к инженерному отсеку, Кили старалась проходить как можно быстрее, но и там она ни разу его не встречала. Она полностью погрузилась в работу со своим новым руководителем, приходя раньше всех и заканчивая под самый вечер.
Кроме Адджо и Сета в отсеке посменно работали еще пять инженеров и несколько механиков из младшей ремонтной бригады. Хотя основная работа ложилась на плечи постоянных членов инженерной группы. Адджо не любил приходящих и уходящих работников. Его ученики должны были всегда быть на месте, проявлять такое же рвение и усердие в работе, как и он сам, а также обладать навыками в самых разнообразных смежных областях.