На исходе земных дорог
И тут Анютку осенило, она полезла в карман, достала обе «слезы». «Девочка» замолчала. Она, как завороженная, не отводила глаз от бриллиантового сияния.
Анютка выбрала цветок с жёлтыми капельками на лепестках, протянула «девочке».
- Это тебе.
Та не шелохнулась.
- Бери. Не бойся. Я ещё найду.
- О-о, - простонал тут Жорик и схватился за голову.
Но Таша заметила, как и «красавчики» недовольно переглянулись. Похоже, «слёзы» ценили не только крысы.
«Девочка» стала медленно протягивать руку. Анютка терпеливо ждала.
«Девочка» резко вырвала «звёздочку» и спрятала её под шкуру.
- Мы же её не бросим? – повернулась Анютка к переселенцам. – Андрей, не бросим? Дед, не бросим? Ирина…
- Чо ж мы таким добром разбрасываться будем? – откликнулась бабуля.
- Только ножку надо залечить…
- Привал, - вздохнула Дана.
Через час пошли дальше в новом составе.
Крыска с загипсованной ногой «ехала» в спальном мешке, привязанная к спине Артёма. Обоим не очень нравилось это соседство, но терпели.
«Хорошо, что хоть тощая», - вздохнул с облегчением Артём, как только его обрадовали таким решением.
Но остальные переселенцы были немало удивлены непонятному снисхождению, с которым «красавчики» вдруг стали относиться к Анютке. К её желаниям они явно прислушивались.
«Нормальные, вроде…», – это мысль, как муха, облетела все головушки и унеслась восвояси.
Сама же Анюта шла за Артёмом и рассказывала новой подружке обо всём на свете.
- Как хоть звать-то её? – заинтересовалась бабуля.
- Тебя как зовут?
Крыска долго молчала. Анютка терпеливо ждала.
- Мошка…
Это было первое доброе слово от новой знакомой.
- А меня Анюта! Ты, Мошка, не переживай. Твоя нога быстро заживёт. Она даже не сломалась, а просто вывихнулась. Ирина сказала, что ей покой нужен. Ножке твоей. Поняла? А потом мы найдём твой дом. А хочешь, оставайся с нами…
Глава 22
«Красавчики» чуть расслабились - крысы больше не показывались. Вскоре и остальные успокоились.
- Андрей, а эти… - дед оглянулся на Мошку, чуть не поперхнулся словом, потом сообразил замену, - …подземные жители… Они… что? Опасные?
- Ну, насколько я в них разобрался, они стараются с нами не сталкиваться. Оружия у них, вроде нет, руки - крюки, ноги тоже. Мошка, считай, красавица.
Крыска тревожно завертела головой. Только сейчас сообразила, что речь о ней.
- Может потому, что молоденькая. А на других и смотреть страшно. Так… пропадают, одним словом. Но могут и сильно навредить. Если всем своим скопом накинутся.
Мошка протестующе зашипела. Андрей с дедом замолчали.
- Вот нужна она нам, - буркнул Жорик, - едет, как королева, и ещё недовольна.
И на это промолчали. Нужна – не нужна, но раз попалась, не выкидывать же. Придётся тянуть.
Солнце уже клонилось к горизонту, когда Анютка подбежала к Ирине, дёрнула за руку, зашептала в сторону уха:
- Мне кажется, что Мошке стало лучше.
Женщина забеспокоилась. Что значит лучше? Замедлила шаги, пропустила Артёма вперёд.
Действительно… Лицо крыски порозовело. Сама она стала казаться… ну, если чуть прищурить глаза и не всматриваться в детали, почти хорошенькой.
- Ей бы волосы расчесать, - продолжила вполголоса Анютка. – А у меня красивых заколок много. И костюм розовый. Андрей сказал, что мне он вроде как не нужен. Слишком яркий. А?
Но дело не в волосах и костюме. Изменения шли изнутри, Ирина это поняла.
- Мошка, нога болит?
- Заткнись, выдра.
- Поняла, - Ирина вновь пошла вперёд.
Артём едва сдержался, чтобы не ткнуть локтем в Мошкин тощий бок.
- До привала так и быть… потом меняемся грузом. Я лучше рюкзаки понесу.
Анютка с сожалением посмотрела на неласковую подружку.
- Вот, Мошка… ты это неправильно говоришь. Нельзя людей обижать.
- Они – падлы.
- Ничего и не падлы.
К закату добрались до небольшого ручья. Артём сбросил Мошку вместе со спальником на краю поляны, и не оглядываясь на надоевшую ношу, пошёл за ветками для костра.
- Сейчас я тебе покажу, - Анютка деловито полезла в свой рюкзак. – Смотри, что у меня есть.
Яркие вещи привлекли внимание крыски. Но она даже руку не протянула, чтобы до какой-либо дотронуться.
- Сними сапог.
- Это гипс. Его нельзя пока снимать.
- Сними, скотина.
Мошка стала рвать бинты руками. Анютка беспомощно смотрела, как ломаются длинные чёрные ногти девочки.
- Ладно, - сдалась она. – Где-то у меня тут складной ножик... Давай резать.
Вскоре ногу освободили.
- Как? – перепугано спросила Аня, оглядывая результат.
Вместо ответа Мошка вскочила на обе ноги и запрыгала на месте.
- Закостенела.
Анютка заулыбалась:
- Это всё гипс. Поняла?
- Дура! Это – хыч!
- Какой хыч?
Мотка осторожно показала из-за пазухи кусочек «слезы». Жёлтый краешек едва успел осветить лицо, и она вновь его спрятала.
- А-а-а, - догадалась Анютка, но ничего не поняла. - А теперь надевай мой костюм. Мне он всё равно не нужен. Андрей сказал, что он слишком яркий.
- Хрен тебе, - Мошка прижала руки к груди, где прятался «хыч».
- Да не отберу я его. Он твой. Оденешь костюм, а хыч положишь в карман. Вот видишь молния? Застёжка такая? Хыч оттуда не вывалится. Ты его и не потеряешь. А из-за пазухи он живо выскочит.
- Дура, - испугалась Мошка и ещё крепче прижала свой хыч.
- Ага, дура. Только потом не плачь, если хыч уронишь. Ни за что уже не найдёшь, - пригрозила Анютка.
Это оказалось действенно.
- Давай...
Через несколько минут Мошку было не узнать. Но Анютка не унималась:
- Ещё расчесать…
- Отвали…
Когда к ночлегу подготовились, и детей, наконец, позвали к ужину, все раскрыли рот. Молча оглядели крыску с головы до ног. И только Артём с облегчением поинтересовался:
- А с ногой что? Зажила? Видно, не крепко вывихнута была.
Глава 23
Ксюша всё так же чувствовала себя одинокой. И ненужной. И лишней.
В голове не укладывалось, что совсем-совсем недавно, она была со своей семьёй. Казалось, руку протяни – и коснёшься мамы, оглянись – и увидишь отца. И руку протягивала… И оглядывалась… Нет никого. И самое страшное, что не будет. Хоть тысячу лет проживи, хоть тысячу раз оглядывайся.
Напрасно она тогда согласилась… Надо было остаться со своими.
Девушка пыталась включиться в новую жизнь. Но как? Пока растерянно оглядывалась, кто-то уже тащил хворост, мальчишки возвращались от ручья с какими-то рыбами, бабуля помешивала ароматную уху в котелке, а Анюткины вещи Ирина успевала постирать, и теперь они сохли на ближайшем кусте. Вот и опускались беспомощно руки, не успев ни за что взяться.
Да и что она могла? Наверное, только всё испортить.
Отходила в сторону, чтобы хоть не мешать.
И во всей этой неразберихе лишь одна сомнительная радость – папа так и не узнал, что его любимица-дочь в новой жизни оказалась совсем бесполезной.
Так и плелась позади, как вдруг «красавчики» остановились, пропуская народ вперёд, а когда Ксюша поравнялась с ними, пошли рядом. По обеим сторонам от девушки.
- Не грусти, Ксюша, - улыбнулась вдруг тепло Дана.
Девушка подняла печальные глаза. На мгновение в них мелькнуло удивление. Не ожидала. «Красавчики» казались самоуверенными и жёсткими, а тут сочувствие. Но потом не выдержала, слёзы потекли по щекам.
Друг… Как ей нужен сейчас друг. Или подружка. Кто-нибудь, чтобы только не быть такой одинокой в этом чужом месте.
Бат мягко положил руку на плечо.
- У тебя всё получится. Нужно только потерпеть.
Ксюша вытерла тонкими пальцами слёзы и попыталась улыбнуться.
А потом они рассказывали. Дана про добрых стариков, своих бабушку и деда. Как уютно ей было в детстве, и как пусто теперь без них.
Бат, оказалось, тоже немало испытал в своей жизни. Но больше всего его печалила разлука с младшей сестрёнкой.
Ксюша слушала. Ей не стало от этих рассказов легче. Может, даже наоборот, чужие горести ещё больше отяжелили душу. Но… всё же она не одна.
Поздно вечером Дана и Бат ушли от костра. Они всегда ночевали отдельно от всех, уходили куда-то. Но Андрей теперь оставался с переселенцами.
Ксюше не хотелось расставаться со своими новыми… друзьями. Но она взяла себя в руки. Надо учиться жить.
С удивлением поглядела на неузнаваемую Мошку. Ничего себе, как её Анютка преобразила!
Потом ела горячую уху бабушки Ули. Впервые обратила внимание, как старушка тянет и тянет черпак с добавкой в чужие тарелки, а себе налила, как котёнку. В сердце кольнуло – а бабуле каково?
Поглядела на Мару. Та задумчиво уставилась на пламя, но не видит, кажется, ни огней, ни бабулю, ни уху. Что-то гнетёт и Мару.
Перевела взгляд на Ташу. И встретились глаза. Не отвела Ксюша свои, сдержала, и Таша ей чуть-чуть улыбнулась. И в этой улыбке было много печали. А как же Таша? Для неё прошлая жизнь, как большое белое пятно. Всех и всё стёрло беспощадное забытьё. Даже тени не оставило.
Всем тяжело. И все пытаются справиться со своей болью. Почему Ксюша этого раньше не замечала?
И теперь девушке стало нестерпимо жаль своих спутников. Своих друзей. Опустила глаза, чтобы в свете костра не блеснули непрошенные слёзы. Хватит…
Глава 24
- Мамка сказала…
Все замерли с ложками в руках, перестали жевать и застыли в ожидании.
Димон, почувствовал всеобщее напряжение, сам напрягся и замолчал.
- Что мамка сказала? - самым ласковым голосом поинтересовалась бабуля.
Но в этой ласковости фальшь сквозила в каждом звуке и не смогла обмануть никого, даже Димона. Последний раз бабуля таким тоном разговаривала со своей курицей. И это было почти пятьсот лет назад. Та залетела к ней в огород, вот бабушка её и пыталась поймать, чтобы обрезать перья на крыльях под самый корень.
Парень засопел и опустил глаза. Все сделали вид, что Димон со своей мамкой им не интересен, вернулись к насущным делам и заработали ложками. Правда, на этот раз безо всякого внимания к ухе.
- … там смотрит, - указал пальцем в кусты.
Тут же мужчины побросали свои походные миски, схватили оружие и помчались в указанном направлении. Это произошло настолько быстро, что Димкин палец всё ещё торчал в сторону.
- Петька, Лёш, а вы куда? – успела крикнуть Ирина.
Но ребята сделали вид, что не услышали.
Девушки замерли в нерешительности. Таша взяла свой автомат. Глядя на неё, к оружию потянулись остальные. Но тут из кустов донёсся пронзительный вопль, и перепуганные девушки вскочили, побросав и ложки, и оружие.
- Кто там? – ахнула бабуля.
Но судя по приближающимся крикам, быть им в неведении осталось недолго.
Неожиданно подхватилась Мошка, взвизгнула и побежала в гущу событий. Непонятная суматоха в кустах усилились, и девушки всё же взяли оружие. Все, кроме Анютки и бабули.
Наконец, из кустов показался расцарапанный в кровь Жорик, за ним Андрей. Вдвоём они волокли какое-то лохматое и беснующееся существо.
- Крыса, - догадалась Ирина.
Сходство с Мошкой было. Хотя и большая разница тоже была. Похоже, прав был Андрей, когда сказал, что Мошка, должно быть, красавица среди крыс. Но разглядеть новенькую было трудно, седые лохмы закрывали почти всё лицо.
Следом Никита и Артём тянули вопящую Мошку.
Больше, вроде, никого, облегчённо вздохнули перепуганные женщины.
- Да что случилось? – попыталась разобраться Ирина.
- Вот эта…, - но не успел Жорик пояснить, как снова ахнул от боли.
Седая крыса вцепилась в его руку зубами.
- Закрой пасть, прибабахнутая! - Жора, похоже, сам рассвирепел. Он схватил существо за плечи и тряхнул так, что её голова замоталась и была готова оторваться от тощей шеи. – Успокойся, дура, пока не пришиб тебя тут к хренам.
Эта грубость благотворно подействовали сразу на двоих. И крыса, и Мошка притихли.
- Чего бесишься? Тебя бьют? Убивают?
Новая крыса глядела исподлобья и молчала.
- Жора… Жора, - несмело подошла Анютка ко всей этой компании. – Это мама…
- Чья мама? – глаза Жоры метали молнии, и какая-то безуминка в них тоже проскочила. – Димона мама?
- Мошкина… Мошка, это твоя мама?
- Отпусти мать, скотина…
- Да нафига они нам нужны? Пусть проваливают на все четыре стороны. Придурочные…
Мужчины отпустили крыс. Те дёрнулись друг к другу, а потом в кусты.
- Бегите, а то догоним. Без вас прямо скучно было. Теперь мы никак…
- Похоже Жора здорово разозлился, - тихонько фыркнул Петька в ухо своему приятелю.
Но следом за крысами побежала Анютка:
- Мошка! Мошка!
Та остановилась, оглянулась. Анютка тоже остановилась. Они стояли и смотрели друг на друга.
- До свидания, Мошка. До свидания – это значит, что мы ещё увидимся. Да? Ты придёшь ко мне?
Девочка едва не плакала. Крыска отвернулась и уже окончательно скрылась в кустах.
- Она ко мне придёт? Когда-нибудь?
- Не печалься, Анютка, - грустно улыбнулся Андрей. – Вы с ней слишком разные. С ней невозможно подружиться.
- Да не скажи… - задумчиво возразила Ирина. – В ней тоже есть… что-то.
- Она любит свою мать, - помогла Ксюша.
- Верно, - Ирина тепло улыбнулась девушке.
- А где наши «красавчики»? Неужели ничего не слышали? – удивился дед.
Действительно. Дана и Бат так и не показались за всё время этого жуткого переполоха.
Глава 25
- Лёш… Спишь?
- Нет. А ты?
Ребята лежали рядом, чуть подальше от остальных, поэтому надеялись, что их шёпот никого не потревожил.
- Пойдём посмотрим, что с теми.
- С красавчиками? Андрей же сказал, что они, наверное, далеко ушли.
- Знаешь, Лёха, в лесу, может, звуки как-то по-особому передаются, может, деревья мешают… или ещё что. Но не до такой же степени.
- Ну да… Чтобы визги Мошкиной матери не услышать – это нужно очень далеко уйти.
- Или оглохнуть…
- Сразу двоим?
- Вот я и говорю, пошли посмотрим.
- Только тихо.
Мальчики приподняли головы. Оглядели соседние спальники. В неярком свете костра всё казалось спокойным. Все спали. Может, только Мара как-то подозрительно вздыхала. Но голова её была повёрнута в другую сторону, поэтому, если осторожно…
Ребята тихо выбрались из мешков и неслышно проскользнули за ближайшие кусты.
Здесь было темнее. Но луна щедро заливала окрестности, создавая причудливые тени из ветвей и собственного света. Обулись. Прежде чем шагнуть дальше, прислушались к лесным звукам.
- А если медведь? Или волк? Ты с собой взял что-нибудь?
- Взял, - Петя дёрнул кобуру. – Паралитическое. Но Андрей сказал, что тут более-менее тихо. Они в бывших городах кишат.
- Пошли.
Продвигались медленно, подсвечивая себе под ноги фонариками.
- Если что, скажем… Что скажем?
- Скажем… что проверяем… этих… Мошку с её матерью. Нет ли их поблизости.
- Точно.
- Глянь… Цветок какой-то распустился. Светится…
- Ну и что? Фосфор, наверное. Ещё бывает трухлявые пеньки ночью светятся.
- Так это, вроде, папоротник.
- Ага, вроде он.
- Петь, так они же не цветут. Ещё легенда существует, что есть одна ночь... Кстати, какое сегодня число?
- Без понятия. Но папоротник это или нет, пошли дальше. Или ты решил цветов нарвать?
- Да нет, - Лёша с небольшим сожалением перенаправил луч от цветка. – А ты что, не слышал эту историю?
- Слышал, конечно. Сказки.
- Ну да… Значит, врут про папоротник… что, мол, не цветёт.
- Врут, конечно. Вон как цветёт. Лёш, пойдём чуть правее.
- Пойдём. А я вот думаю, рассказать нашим или нет.
- Про то, что мы тогда подслушали у красавчиков?
- Да.
- Я тоже думал. Но как тут расскажешь? Ведь получается, что один из наших на самом деле не наш. Мы расскажем, а он нас же потом и выдаст, если что.
- Если бы узнать, кто это.
- А как узнать? Даже красавчики не могут сообразить. А они-то, наверное, больше нас знают.
- Я думаю – это Артём. Он всё время сам по себе.
- А мне кажется, что Лука. Помнишь, как красавчики ринулись его будить?
- Только на самом деле этим чужим может оказаться любой.
- Ага, например, бабуля.
Ребята хмыкнули. Но как-то невесело, задумались…
- Бабуля вряд ли. Хотя…
- Ну знаешь, если бабуле не доверять, так кому тогда?
- Анюта точно не при делах.
- А мы?
Ребята остановились, посмотрели друг на друга. В свете луны их лица были серьёзными, взгляд открыт.
- Давай поклянёмся.
- Я точно не тот, про кого красавчики говорили… как они говорили? …старый папа прислал сюда своего агента, вместе с остальными, для каких-то целей. Клянусь, я не этот агент.
- Я – сирота, жил в детдоме, у меня не было ни старого папы, ни молодого. Приехали, собрали вещи, увезли. Поместили в капсулу, проснулся через пятьсот лет. Я не тот, о ком говорили красавчики. Клянусь.
Петька с сочувствием поглядел на друга. Жизнь в детдоме, наверное, не сахар, хотя Лёшка не жаловался.
- Так получается, что этот агент… Или как его назвать? …не с красавчиками? Раз они сами не могут его вычислить.
- Получается, что так. Они знают, что он есть, а не знают, кто именно.
- Так может, он спит? Может этот агент ещё в пещере?
- С нами. Красавчики сказали, что старый папа акти..зи..ви..ро..вался недавно, а это верный знак, что его агент в деле.
- А как думаешь, кто этот старый папа?
- Понятия не имею. Но красавчики сказали, что его нельзя сбрасывать со счетов.
- И он может устроить сюрприз.
- И молодой папа не может его полностью контролировать, хотя… Что он там не может? Не помнишь?
- Они говорили, что молодой папа всё контролирует, но есть вероятность, что старый папа найдёт лазейку.
- Ну да… что-то такое… Это сколько же ему лет получается? Этому непонятному старому папе? Если он послал своего человека вместе с нами, то, значит, жил ещё пятьсот лет назад.
- И до сих пор живой?
- Наверное. Помнишь, Дана говорила, что со старым папой нельзя договориться. А новый папа делает всё возможное. Значит живой, раз нельзя договориться.
- Ну знаешь! С мёртвым тоже нельзя договориться.
- Но про мёртвых всё равно так не говорят.
- Ага. Совсем ничего не понятно. То мамы, теперь папы. У меня от них уже голова болит.
- Пойдём теперь налево.
Ребята повернули в другую сторону.
- Как бы нам самим не заблудиться.
- Да мы же, вроде, недалеко отошли.
- А мне кажется… Тихо… Слышишь?
Ребята замерли.
- Вроде, как люди… разговаривают…
- Только далеко…
- Много людей…
- Кричат…
- Пойдём, посмотрим.
Но пройдя несколько шагов вновь остановились.
- Затихли…
- Как будто дальше стало.
- Пошли назад…
Походив по небольшому пятачку взад-вперёд, они наконец определили источник звуков. Широкая труба, замаскированная под пень, уходила в землю. И оттуда доносились голоса.
Ребята легли на хвойную подстилку, прислушались. Голоса были не совсем рядом, и отдельных слов не разобрать.
- Это «те»?
- Ага, крысы.
- А эта труба, чтобы туда воздух шёл.
- Наверное. И через неё можно вылезти, если кто не толстый.
- Жуть. Как они там живут?
- А на солнце они теперь не могут… если долго. Помнишь, Андрей говорил?
- Не-е, не на солнце. На солнце не могут вампиры. А крысы после взрыва… Что-то там у них не приспособилось.
- А мне их жалко… чуток.
- Ну да… Поживёшь под землёй, так сам и скрючишься, и посинеешь.
- И не говори! Пойдём назад.
- Пойдём. Красавчиков сегодня уже не найти.
Глава 26
Лука весь вечер украдкой любовался нежным румянцем на щеках девушки. Крики Мошки и её матери отвлекли и немало его позабавили. Он сразу догадался в чём дело, но вмешаться не было возможности. Каждый кричал и пытался разобраться самостоятельно.
Он видел, как девушка взволновалась, даже схватила автомат, как румянец скрылся с побледневших щёк. Потом, когда ситуация с Мошкой разрешилась, вновь вернулся на своё положенное место.
Таша… Интересно, это её настоящее имя? Жаль, что она не помнит. Но имя ей подходит. Такое же нежное.
Но…
Лука перевёл взгляд на языки пламени. Сдержал вздох. В памяти возникла Алёнка. Тонкая фигура в сиреневом платье, густые светлые волосы.
Они гуляли по осеннему парку. День солнечный, почти по-летнему тёплый. Букет из кленовых листьев у Алёнки в руках. Она закружилась от радости, подбросила их вверх, засмеялась счастливо…
Эта картинка вновь и вновь вставала перед глазами. Имеет ли он право теперь… Нет, не имеет. Он не даст себе этого права. И Лука продолжил смотреть на огонь...
- Ну-ка, передай дальше… Слышишь, Лука?
Голос баб Ули не сразу вернул из воспоминаний.
- Передай, говорю, - бабуля протягивала походную миску с дымящимся пловом.
Лука взял.
- Да что ты никак не опомнишься? Таше передай.
Лука повернулся к девушке. Та нерешительно смотрела на него. Протянула руки за миской. И парень тут понял, что это шанс. Шанс коснуться её.
Всё так же лениво огонь лизал сухие ветки. Всё так же тихо переговаривались переселенцы. Некоторые поглядывали на бабулю, в ожидании своей порции, дымящейся и вкусной. А потом мир на мгновение остановился. И заметили это только двое. Когда их пальцы встретились и замерли, познавая друг друга. И нежные волны наполнили сердце болью и наслаждением.
«Она чувствует то же», - понял Лука. И радостью дрогнуло сердце.
Таша первая разорвала прикосновение. Перебрала гибкими пальцами вниз по тарелке. И тут же Лука почувствовал, как холодно и неуютно стало его рукам. Словно познав женскую теплоту, они теперь не желали одиночества.
Мир вновь продолжил свой бег. Но он изменился. Наполнился новым смыслом. Самым важным.
Лука повернулся к костру. Но внимание его было обращено на руки. Они ещё помнили прикосновение. Они ещё впитывали тепло девичьей нежности.
А потом в языках пламени заискрились пшеничные волосы, мелькнула белозубая улыбка Алёнки, но в глазах не отразилось счастье. Да и было ли в них оно? Может, он слишком увлёкся танцем сиреневой ткани вокруг стройных ног, когда в её серых глазах плескалась едва уловимая тревога. Может, горький упрёк предчувствий скрывался за звонким смехом. А он не разглядел этого. Тогда, в тёплый осенний день.
Глава 27
- А где Мошка? – Дана и Бат улыбались, как всегда.
Переселенцы посмотрели на красавчиков. Внимательно посмотрели. Ответный заковыристый вопрос уже вертелся на языке у бабули, но она его сдержала.
- За ней мать вчера приходила, - будничным тоном пояснил дед.