Корда. Ветви разрушения. Книга 1
Осмотрев монету, женщина снова опустила глаза в пол и, все еще находясь в полупоклоне, ответила:
– Боюсь нет, господин.
– Ладно, тогда пойдем другим путем… – сохраняя воистину ангельское терпение, он достал визитку, которую нашел в дупле. – Давай, включай голову… где этот человек, что пропадал в этом чреве раздора и похоти вместо того, чтобы выполнить мои заказ?
– Простите, но… но… я не знаю, о чем вы го…
– Да ну! – Гаспар начинал выходить из себя. – Дышать носом сможешь, если запихну твою визитку тебе же в глотку?! Гатрас что, способны даже связного выбрать?! – смяв визитку, он решил, что нужно сбавить обороты, – у тебя только один шанс – один единственный правильный ответ…
– Господин… Гатрас откроет закрома платящему, – женщина вытянула пухлую ладонь вперед, и Гаспар без промедления вложил в нее черную монету. – Смерть просящему и жизнь сведущему скитальцу.
– Просящему – бездна, скитальцу – право, у сведущего – за спиной стоит гора, пусть медных и чёрных монет она будет полна. Отлично! Тогда ты наверняка знаешь вторую причину моего нахождения здесь?
– Да, мадам Тельма передала вам подарок, она кропотливо создавала его и очень ждала вашего приезда, но, к сожалению, не сможет вручить лично. Он в моем кабинете.
– Тогда, через десять минут сопроводишь меня туда.
– Как пожелаете, господин.
***
Стоило только карете остановится, а Фабиану и Аридию показаться из нее, как движение на городской площади начало заметно замедляться, пока и вовсе не остановилось: любопытство брало верх, и каждый хотел украдкой понаблюдать, кто же из больших господ на этот раз решился посетить их скромный городок.
– Прошу прошения, кажется, мы ошиблись, – неловко начал было старейшина, осматривая новоприбывших, его голос дрожал, а руки опирались на старую трость, – да, кажется, мы ошиблись, – повторил он снова, всматриваясь в отличительные знаки на карете и одежде сопровождающих.
– Не ошиблись, – управляющий регионом Торнтон, плохо скрывавший своё раздражение, вышел вперед. – Знамена графа де Гоа, но я не вижу среди вас никого, кто походил бы на господина Гаспара де Гоа. Я думаю, стоит хотя бы предупреждать письмом, что проверки не будет… однако, я польщен, что нам решили прислать какого-то мальчишку и… – управляющий с явным отвращением посмотрел на Аридия, – священника.
Аридий уловил неприязнь в его тоне, но оставался абсолютно невозмутимым:
– Его светлость отъехал по срочным делам, а что касается меня, так вам повезло, что в вашу мрачную обитель наконец-то долетел свет его святейшества, и никто насильно меня сюда не тащил. Надеюсь на ваше понимание, а в ближайшем будущем и на плодотворное сотрудничество, – он вытянул вперед руку – на запястье был закреплен браслет из серебра, соединенный пятью тонкими цепочками с кольцами на пальцах.
Управляющий обошел девушку, смиренно стоящую с подносом в руках и вероятно являющуюся его дочерью, и приблизился к Аридию:
– Я слишком брезглив, чтобы якшаться с незнакомцами, тем более, когда их приволок сюда какой-то там свет.
– Боюсь, вы стоите слишком близко, вью, – Аридий почуял резкий запах масляных духов Торнтона и сделал шаг назад, однако глава не постеснялся сделать полшага вперед.
– Прошу простить, что прерываю, но раз даже мы уже прибыли, вероятно, мой господин давно здесь и сейчас занят где-то в вашем чудесном поселении? – Фабиан широко улыбнулся, но веко его правого глаза слегка подрагивало, выдавая накопившуюся за прошедшее утро усталость, приправленную толикой гнева и нервозности.
– Меня не извещали о его прибытии. И что это за наглость такая – без приветствия, да и без обеда сразу к делу приступать? – заворчал глава, сложив ладони на своем полном животе, переваривающем, скорее всего, уже второй завтрак. Наконец, он повернулся к Фабиану, оценивающе осматривая того с головы до ног. – А вы кем вообще будете?
– Мое имя Ханс Э’Далион, личный слуга его светлости Гаспара де Гоа, – Фабиан отвесил короткий поклон. – Поймите, у моего господина непереносимость тряски, поэтому сегодня утром он взял коня и отправился сюда. Мы рассчитывали дождаться его здесь, поэтому позвольте нам пока разместиться, мы очень устали с дороги.
– Расходимся! – глава продолжал стоять вплотную к священнику, оглушая того своим приказом. – Расходимся! Быстро все вернулись к работе! – он слишком широко раскрывал рот, брюзжа слюной, капли которой сейчас летели прямиком на бледную кожу Аридия, вызывая у того короткие рвотные позывы. Глава же, нарочно стеснявший священника и внимательно наблюдавший за его реакцией, усмехнулся и обернулся к дочери, – Кассандра, отдай кому-нибудь поднос и займись размещением гостей, а я пока отправлю Резеля на площадь, – острый взгляд на Аридия. – У нас не жалуют духовенство, так что даже не пытайтесь вталкивать людям свои учения, если не хотите стать следующей жертвой богу горы Азур.
– Приму к сведению, – Аридий бросил ответный взгляд и слегка подобрался, поправляя свою белую рясу с серебряной цепочкой на поясе, украшенной семью золотыми звездами.
В правилах церкви Фуджина каждая звезда выдается в знак признания заслуг лично Эджем XVI – мудрейшим и почтеннейшим главой церкви Фуджина.
Имя «Эдж» перенимали из поколения в поколение все священники, выбранные на эту должность: по легенде так звали первого священнослужителя, получившего свет и откровение божества. И Аридий по праву гордился тем, что его заслуги были отмечены даже верховенством и не собирался останавливаться на достигнутом. Он считал, что каждый достоин света Фуджинова, и его прямой долг помочь людям познать на себе хотя бы луч этого самого света, пусть даже это и горные дикари не самой приятной наружности.
Если старейшина деревни был низкорослым лысым старичком вполне благостной натуры, то глава – полным крупным мужчиной примерно лет пятидесяти: на его бакенбардах и зачесанных назад темных кудрях уже проступила седина, тяжелая поступь сопровождалась отдышкой, а весь вид вызывал щекочущее чувство отвращения.
– Мы ошиблись, дорогая внученька, – очень тихо произнес старейшина, указывая на Аридия, а следом и на Фабиана, но его никто уже не слушал.
– Будет исполнено, отец, – юная девушка в розовом старомодном платье отдала свой поднос служанке и обернулась к остальным, отдавая распоряжения о необходимых приготовлениях. – Карету во двор, лошадей в стойла и накормить, багаж по комнатам! Живее, живее! Дедушка, и вы, пожалуйста, возвращайтесь-ка в дом и тоже отдохните, – она подошла к старейшине и взяла его под руку. – Эй, помогите господину Шаму дойти до дома! – слуги быстро перехватили старика из ее рук, сопровождая к крыльцу. – А вы, – бросила она, обернувшись к гостям, – прошу за мной.
Фабиан и Аридий при всём своем негодовании от того, как их встретили, не имели ни малейшего желания разжигать конфликт, высказывая свои претензии вслух, а потому смиренно прошли за ней. Они до последнего надеялись, что Гаспар наблюдает за ними откуда-то со стороны и вскоре тоже прибудет в дом главы Канкина, чтобы встретиться с ними и обсудить дальнейшие действия.
– Господин, – Фабиан обратился к главе Торнтону, болтающему со слугой, – вы не пойдете с нами?
– Нет, у меня еще есть дела. Резель, можешь идти, – очередной мелкий слуга бросил презрительный взгляд на Аридия и поспешил прочь – выполнять поручение. – Я предпочту встретиться с вами сегодня за ужином. Знаете, отсутствие господина де Гоа создает массу трудностей… – он замолчал, вновь потревоженный одним из жителей, и с радостью поспешил уйти, бросив напоследок, – надеюсь ваше пребывание здесь оставит вам только приятные воспоминания…
Кассандра ушла вперед, трое служанок последовали за ней, а экипаж тронулся и проехал вниз по дороге. Дом главы был за тремя поворотами от места прибытия. Но ни Фабиан, ни Аридий не спешили к нему, оба жутко переживали из-за отсутствия главного действующего лица всех возможных фантастических и не очень, но с вероятностью практически в сто процентов неприятных сценариев, что закрадывались в голову, учитывая события последних дней.
– Его здесь нет, – Аридий вытер пот с висков, тяжело вздыхая.
– Кажется, нет, – Фабиан почесал затылок, подрагивающее веко все еще не давала покоя.
– Это худшая из всех возможных ситуаций, мне не удастся сдержать их ненависть без участия вашего господина.
– Я знаю, – Фабиан привстал на носочки, потом перенес вес на пятки, перекатываясь.
– Что собираетесь делать?
– Мне нужно купить сигареты, прошу вас последовать за вью Кассандрой, а я вернусь позже, – запомнив маршрут Резеля, Фабиан пошел следом, попутно уточняя у одного из горожан дорогу к ближайшему рынку.
***
Комната мадам Гасод имела кричащее дорогое убранство, пожалуй, даже слишком дорогое, как для владелицы одного захудалого заведеньица: деревянная мебель, обитая мягким бархатом, фарфоровые вазы и хрустальный графин с водой, стены, обитые деревом и блестящей тканью с ромбовидным узором и всякими плохо замаскированными непристойностями, изображенными на ней. В кабинете, граничащем со спальней, в белых вазах, ярко контрастирующих с вызывающими розового цвета стенами, стояли пучки перьев и слега подвявшие цветы, два небольших кофейных столика были завалены горами пестрых открыток от поклонников и обожателей. Полы укрыты мягким шелковым ковром, рисунок которого, в некоторых местах, был спрятан под небрежно смятыми листами бумаги, вероятно, оставшейся там после заполнения каких-либо важных бумаг, очевидно, заполненных не с первого раза. Гасод сидела за старинным черным туалетными столиком, выпрямив спину столь изящно, что можно было подумать, что перед вами предстала юная дева, в момент потерявшая свою молодость, оказавшись во власти очередного мифического проклятья. На ее коленях лежал кожаный футляр.
Услышав щелчок, она обернулась, смиренно ожидая, когда же «великий господин» соизволит подойти к ней.
– Это вся информация, которую удалось спасти в момент облавы, – она поднялась и протянула футляр Гаспару. – Тут творятся очень неприятные вещи, господин, вам не стоило ехать, лучше бы было прислать отряд военных.
– Она была слишком искусной мастерицей, что привлекало внимание. Приехав под видом швеи из прибрежного региона, как и все не местные, получала закономерный укол критики, но ее профессия крайне востребована в этих глухих краях, местные господа тоже хотят соответствовать высокой столичной моде. Однажды, жена управляющего привезла очень редкую ткань – бархат, купив ее у торговцев из империи за огромные деньги, но ее было до смешного мало, едва ли хватило бы на камзол или фрагмент платья… она искала еще, но тут возникла и другая проблема...
– И какая же? – Гаспар внимательно слушал, осматриваясь и примечая некоторые любопытные элементы, вроде небольшой котомки в углу.
– Ни одна швея из местных не могла ей помочь, и мадам решила обратиться к Тельме. Она всегда относилась к ней с презрением, но быстро смягчилась, когда та согласилась взяться за работу. Все шло хорошо, но талантливого человека всегда выдает его же собственный талант, она использовала технику – золотного шитья, очень редкое мастерство в наши дни. Кроме того, Тельма также посоветовала караван, у которого можно заказать ещё ткани по более доступной цене… это и стало началом конца.
– Что? Бред… как из-за какой-то ляпоты на ткани можно начать подозревать человека?! Да и если не она сама лично покупала ткань у торговцев каравана, то её не могли узнать.
– Все верно говорите, господин, однако это не случилось в одно мгновенье, у каждого дела есть свои срок, и когда этот процесс раскрывается колкими веточками разбросанной информации на первый взгляд не очень-то и сопоставимыми, но после очень даже уходящими к общим корням, даже безмозглый обыватель сможет проследить связь. Мадам начала проникаться к Тельме, она постоянно носила юбку и платье с отделкой из той самой ткани, украшенные той самой вышивкой… И как-то раз прибыло несколько торговых караванов, направляющихся в Равен. Один из торговцев похвалил наряд госпожи, сказав, что, оказывается, «даже люди из Канкина ездят за одеждой в знаменитое ателье столицы», и это стало отправной точкой. – Гасод смотрела в пол, эта смелая женщина, крышевавшая невообразимое множество всяких незаконных дел, выглядела поникшей, а ее небольшие ухоженные ладони, мелко подрагивали, выдавая страх. – … основываясь на показаниях торговца, местные начали строить догадки и в итоге установили слежку. Я по нескольку дней не могла приблизиться к ней и передать послания из Гатраса… мадам Тишайя напрямую угрожала, но Тельма вела себя, как и прежде. Добывать сведения становилось все сложнее, и однажды она украла несколько важных бумаг с незаконными расчетами прямо из-под носа Торнтона… это был смелый и безрассудный шаг, она хотела закончить это дело, я даже уверена, что она готовилась к смерти, у нее почти не было шансов – далеко от столицы, абсолютно без помощи.
«Это слишком странно. Даже если человек из столицы, но солгал об этом, даже если за ней следили и угрожали, на косвенных утверждениях без любых оснований и доказательств устаивать самосуд? Насколько же тогда в Канкине разрослось это чувство полной безнаказанности и отсутствие элементарного человеческого страха перед возмездием за содеянное? На ум приходят две основные версии, либо она и вправду попалась за кражей документов, либо кто-то её выдал, чтобы спасти собственную шкуру. И то, что сейчас рассказывает Гасод, скорее всего лишь удобная “легенда”, скрывающая реальные факты. Можно гадать очень долго, но проще всего найти тех, кто убил Тельму, и гончие Аксид не заставят себя ждать».
– Это ты выдала ее им, Гасод?!
– Нет. Она сама… она положила в мою почту украденные документы и вернулась к себе, пока все поселение стояло на ушах и искало ее, – Гасод прикрыла ладонью алые губы, все же к старости люди становятся куда сентиментальнее, переживают за молодых, особенно за тех, чья жизнь прервалась так внезапно. – Тельма сменила платье и вышла, готовая ко всему, уже не ища ни помощи, ни спасения. Она увела толпу подальше… будь у нее шанс остаться у меня, я бы могла ее сберечь, отправила бы через склоны в столицу… Знаете, я многое повидала в жизни, но Тельма не заслужила такой жуткий конец... я не понимаю чем это было вызвано, но, как шпион, она не совершила ошибок, скорее подвело то, что она действительно была хорошим человеком... и возможно «Дело Канкина» касалось её лично, – Гасод знала мадам Тельму чуть больше года и было бы проще, если бы ее смерть стала очередным не заслуживающим особого внимания событием в долгой и далеко не легкой жизни мадам, но, к ее собственному удивлению, в столько краткие сроки “великолепная швея” все же смогла оставить след в ее сердце.
– Вижу, что вы опечалены, но ситуация обострилась и теперь нужно успеть разобраться с последствиями, пока все не подошло к критической точке, – Гаспар действительно старался быть учтивым, вот только не было у него сейчас времени на обмен любезностями.
– Господин, прошу, будьте осторожны. У этих людей, находящихся в долговременном отрыве от нормального общества, крайне размыты понятия морали и преданности. Еще сто лет назад они дрожали от одного только упоминания Дагарты и вашей семьи, но сейчас…
– Что раньше, что сейчас, на этой горе лишь глупые дикари. Сколько не вкладывай средств, как не улучшай это место, а взгляды народа против любых перемен! Мне совершенно не жаль Тельму, Гатрас просчитался со шпионом… я уверен, не попади она сюда, ее все равно ждала бы ранняя смерть. От судьбы не убежишь, как ни крути, – Гаспар чувствовал тяжесть, ему не хватало воздуха. Все, что он сказал, осмысляя сложившуюся ситуации, лежало неподъемным грузом на его плечах, он злился, что не может контролировать происходящее. – Мне пора, долгое ожидание утомительно как для меня, так и для господ, проживающих здесь и, кажется, забывших свое место.
***
«Не думал, что базар такой огромный… – Фабиан растеряно бродил от одного прилавка к другому, солнце подпекало, но уже не жарило так сильно как еще пару часов назад, – в горах, ближе к вершине, иначе ощущаешь тепло… а здесь темнеет гораздо раньше… как же я устал, если Гаспар не объявится до ночи, придётся участвовать в поисково-спасательной группе, проводя по итогу два сумасшедших дня без нормального сна отдыха».
– Подходите! Покупайте! Элитные товары на любой вкус!
– Вино! Кому вино?! Аджес! Только лучший Аджес!
– Травы! Для спокойствия сердца, хорошего сна и внутренней гармонии! Собственный сбор! Не проходите мимо!
«Травы? Интересно, там может быть табак? Даже если у них нет сигарет, я могу сделать закрутку и выкурить более крепкий замес.»
– Лучшие травы, господа!
– Эй, а сигары есть? – Фабиан остановился около прилавка.
Торговец окинул его оценивающим взглядом:
– Ох, смотрю вы издалека, уважаемый, – шепеляво пробасил он, растягивая слоги: у него был серьезный акцент, с характерным для местных оглушением и смягчением согласных звуков звуков, твердостью гласных и ударениями на корень слова и вальяжная, даже в некоторой степени пренебрежительная интонация, – у меня ешть все, что можно выкурить, лишь ваши пожелания, ограничивают сэй чудэсный возможности. Табаки, местьный гашама, хушама, протертье сбора, какой желаешь дорогой?
– Мне нужны обычные сигары, чтобы расслабиться, желательно без примесей маны, я их редко беру, – он задумался, явно силясь что-то вспомнить, – хотя, те, что были в прошлый раз, отдавали пряностями и оказались очень лёгкими, есть что-то подобное?
Торговец, плохо понимающий дагартский язык, который частенько называли центральным диалектом, был озадачен, но не теряя времени, решил просто подобрать подходящий под описание товар из того, что находился в наличии:
– Так, сэй господин хочет легкий и расслабляющий… сейчас… у меня есть отличный вариант для вас, – торговец достал из-под прилавка небольшой мешочек и высыпал содержимое на весы, добавляя туда по щепотке трав из передних ящиков и несколько капель раствора из пузырька, взятого неизвестно откуда. – Платить будете дхартами или энами? Принимаем и бартером, – последнее предложение он отчеканил на чистом дагартском.
– А что по цене?
– Ах да, сэй господин берет лёгкие и расслабляющие, тут около 30 грамм, а значит 20 дхарт или же 6 энов.
– 20 дхарт довольно дорого для простых сигарет, в Равене они стоили около 15.
– Так, сэй господин, это качественный продукт, рэдкий и сдэланный при вас, действует сразу!
– А бумага для закрутки?
– Конешно есть, отдам даром, 20 штук по цене 15. Это расходный материал, хорошему покупателю не жалко, всего за 5 дхарт.
– Ладно, беру, упакуйте, но парочку сделайте сразу.
– Будет в лучшем виде.
Покупку Фабиана быстро упаковали, и он, уже не обращая внимания на шум, который издавали другие торговцы, отошел подальше, в ближайший проулок, и закурил.
***
В доме главы администрации в этот вечер было шумно, слуги суетились, перенося вещи прибывших в комнаты одноэтажного особняка. Он был относительно новым и выполнял функции гостиницы, счетной палаты, места сбора и регистрации новоприбывших, а также служил домом для двух семей, Торнтон и Зайнцхо. Торнтон стали ставленниками де Гоа около ста лет назад, когда было принято решение о начале развития региона, а Зайнцхо жили на этих земля испокон веков и считались старейшим кланом, которому удавалось оставаться в почете среди своих, при этом тесно сотрудничая как с Дагартой, так и с Янто, успешно балансируя между столь непростыми соседями.
«Что-то он долго, – Аридий сидел в обеденной комнате с чашкой травяного напитка, который он лишь пару раз пригубил и сразу отставив прочь, морщась от непривычного вкуса. – Как они пьют нечто настолько противное? Интересно, во сколько у них подают ужин? Без Гаспара у нас нет никакой власти, крайне сложная ситуация. Как его могли отпустить одного? Почему не подняли шум? А если в дороге что-то случилось?
– Ох, кажется, ваш напиток остыл, – его гневные размышления прервал голос дочери главы, она бесцеремонно забрала чашку и вылила ее содержимое в открытое окно.
– Эй, вы что творите? – Аридий аж подскочил от неожиданности.
– Ничего такого, вью, вы пьёте чай, однако он остыл. Не гоже гостю, столь утомленному поездкой, сидеть с остывшим чаем, не стесняйтесь спрашивать, – отлучившись на пару минут, она вернулась с фарфоровым чайником и налила кипяток в чашку, заваривая новую порцию травяного напитка. – Считайте ваш вылитый чай подношением Богу Горы.
– А вина нет?
– Нет, мы его пьем только в определенные дни, и, если очень хотите его приобрести, стоит наведаться на базар, мой отец не станет открывать бутылочку для служителя Фуджина.
– Простите, вью Кассандра…
– Вьювализ Кассандра, мы все ещё используем старую форму обращения, – она учтиво придвинула чашку к гостю, – можно просто Кесс. Думаю, вам нужна компания, вы же приехали не только для сопровождения, но и для проповеди, а о наших обычаях вам известно крайне мало. Ну ничего, старейшина Шам Зайнцхо вам все расскажет.
– Да нет, не стоит... подождите! – но девушка уже вышла из комнаты и вскоре послышались тяжелые шаркающие шаги, а после в дверях появилась Кассандра, ведущая под руку старичка-старосту, который не так давно встречал их карету.
– Детка, это же не то, зачем ты так хочешь познакомить меня с этим господином? – он, тяжело перебирая ногами и неконтролируемо потряхивая головой, дошел до столика, однако присаживаться не спешил. – Вы не тот, кого я ждал.
– Боюсь, господин де Гоа прибудет позже, а это один из его подчинённых, он священник и желает получить от вас разрешение, – Кассандра отодвинула стул и усадила старика.
– Священник! – воскликнул старейшина, возмущенно глядя перед собой, а после затих, прослеживая линии, рассыпавшиеся по деревянному столу. Аридий переводил взгляд с девушки на старика и обратно, силясь понять, что от него требуется.
Кесс с довольной ухмылкой поставила перед стариком деревянную чашку:
– Хорошей вам беседы, дедушка, – легкий поцелуй в морщинистую щеку. – Вью Аридий, меня зовет отец – помочь с подготовкой к ужину, я вернусь к вам позже.
– Погодите, мадам, – Аридий приподнялся со своего стула, но его за запястье перехватила старческая ладонь.
– Кажется, мы не закончили разговор, вы, погляжу, не слишком воспитаны? Прерываете старших? Сядьте обратно и дождитесь, пока я закончу! – Аридий с пробивающейся ноткой гнева и явным недоумением посмотрел на Кассандру, но та только улыбнулась и пожала плечами, а после и вовсе покинула их.
– Послушайте, вью Шам, я понимаю, что этот дом гостеприимством не блещет, но прошу вас соблюдать…
– Не говори, – старик не отпускал его руку, – не говори моей внучке ничего… как ты вообще посмел? – он замахнулся на Аридия тростью, но, видя, как тот отгородился, выставляя ладони перед собой, резко успокоился, сел и снова уставился в одну точку.
Аридий смотрел на свою кружку – единственный источник тепла в этой холодной и сырой комнате, и поднял ладони над ней, ловя замерзшими подушечками пальцев горячие струйки пара:
– Вы когда-нибудь бывали в Сакруме? Спрашиваю потому, что главы этого региона обязаны посещать священную обитель, проводя дни за беседами с Эджем…
Старик молчал, прошло несколько минут, и Аридий решил было уйти из комнаты и спросить наконец об ужине, но голос старика остановил его:
– Эдж XIII не вышел на встречу. Эдж XIV дал лишь хлеб, сказав, что молился над ним каждую ночь, чтобы, съев его, мы получили просветление. В итоге я выкинул этот кирпич с плесенью. Эдж XV решил поселить нас за чертой священного города, чтобы мы не оскверняли своей верой обитель его Бога, – Шам сидел, сжимая трость в своих слабых морщинистых руках, его голос был пропитан горечью, – он считал, что воздуха в обители будет достаточно, чтобы вернуть нас на путь истинный. И что же сейчас делает Эдж XVI, а, священник? – он поднял свои потускневшие от времени голубые глаза, в упор глядя на собеседника.
Аридий оцепенел от услышанного, он прекрасно знал, что иногда священнослужители недостаточно хорошо исполняют свои обязанности, но только что услышанное действительно страшило. Создавалось ощущение, что это он сам сделал нечто порицаемое.
– Ваши слова, как еритика, могут быть лживыми, вью Шам…
Старик снова молчал, хоть и все прекрасно слышал, что порядком выводило из себя.
– Это правда. Я чтил своего отца, что заключил сделку с Рафаэлем де Гоа и следовал его заветам всю жизнь, – он снова замолчал, его взгляд потух, а мысли и слова уперлись в незримую стену небытия, рука зависла в одном положении, конец трости проехал по гладкому уголку стола.
– Снова? – Аридий обернулся, усаживаясь обратно на стул. Он не хотел еще больще накалят атмосферу, но… – Если ответ на завет – пренебрежение, то вы тоже глухи… да что это я! – очередной стук трости в дрожащих руках отрезвил его ум. – Эджи не позволили бы себе такое! Каким бы не был путник, его всегда ждёт теплый прием в обители Сакрума… – Аридий привычным движением поправил очки и кольца служителя на руках. – Я не допущу и тени сомнения, уверен, у всего есть причины, вью…