Корда. Ветви разрушения. Книга 1

– Твою мать! Бежим! – Гаспар рванул прочь, а за ним также быстро рванул и Фабиан.

Утопленницы, завидев неловкий побег, подошли друг к другу вплотную и, встав нестройной шеренгой, опустили головы, словно чувствовали горькое разочарование, но их бледные губы вопреки скорбной позе расплывались в улыбке, обнажая острые маленькие зубы.

– Они же не могут выйти на берег? – Гаспар бежал по красным меткам, быстро поднимаясь в гору.

– Не знаю, некоторые могут ещё и выпускать ману, и контролировать среду, в которой умерли, раз на раз не приходится! – Фабиан следовал за ним по пятам.

Борочи, достигнув края, остановились, открыли рот и подняли головы к небу, издавая горловой хриплый булькающий звук, такой, как если бы горн пытался зазвучать под водой. Черный след позади них начал пузыриться, источая зловонный запах, и из него вырвалось несколько щупалец, метнувшихся в лес за беглецами. Борочи сомкнули губы, переходя на протяжное мычание. Его подхватывал ветер и разносил все дальше по лесу, погружая присутствующих в атмосферу жуткой тоскливой мессы. Легко распознавая колебания человеческой маны, исходящие от бегущих, а также от деревьев-указателей, отмеченных Фабианом, щупальца точно следовали за беглецами, практически не отставая от них.

– Что за черт? – Гаспар, растрепанный и взмокший, не привыкший к подобным встряскам, все больше тормозил и отставал, его желудку становилось плохо, и к горлу снова подступала уже порядком надоевшая тошнота.

– Они знают, где мы, скорее! – Фабиан запыхался, поднимаясь наверх, начинался самый крутой подъем, а силы были на исходе. – Почему мы вообще туда пошли?! Это я виноват, что не вернул вас обратно в карету… сейчас бы ехали в…

Одно из щупалец все же догнало бегущих, и Фабиан, не успев закончить, почувствовал, как нечто липкое, мокрое и зловонное обвило его шею и потянуло назад. Он упал на спину, оттягивая это нечто от себя и пытаясь скинуть его, и даже в отчаянии смог достать из кармана небольшой и острый, но в данной ситуации весьма бесполезный складной нож.

Гаспар, пробежав чуть вперед и не найдя Фабиана рядом с собой, обернулся и закричал:

– Вставай! Вставай скорее!

Тело Фабиана обвили новые цепкие щупальца, и, как бы он не брыкался, выбраться не получалось.

– Бегите! Если сможете, позовите на помощь! – одно из щупалец уже пробежалось по руке и добралось к плечам, крепко обхватывая и сжимая, но Фабиан не выпускал свое небольшое оружие. – Пожалуйста, господин, уходите! – щупальца закрыли ему рот, от слабости он разжал вторую руку, которой все еще удерживал брошенное ему ранее на берегу пальто, и борочи утащили его обратно к воде.

– Вот ублюдки! – Гаспар подхватил пальто и увидел перед собой еще несколько щупалец, охотящихся уже на него. Отпрыгнув, он достал из кармана крупный камень с ритуальной гравировкой и влил в него немного своей маны. Символы на камне засветились белым, напряжение в воздухе возросло и неведомо от куда вырвался сангрим аспид – двухголовый крылатый змей, покрытый острой зеленой чешуей. Он посмотрел сначала на Гаспара, признавая в нем хозяина, а после на щупальца и лениво зевнул, склоняя голову вбок.

– Кюсто, а ну давай атакуй! Ты сюда что, на отдых прибыл? Защищай меня, только лес не спали! – Гаспар быстро накинул пальто и вернул камень в нагрудный карман. Вторая голова аспида, более бодрая и заинтересованная, дернулась из стороны в сторону и раскрыла пасть, изрыгая плотный белый пар, попав в который, щупальца в миг заледенели. Пар, словно живой, пробирался все ниже и ниже, покрывая льдом полоску леса, бывшую ранее путем отступления, вплоть до кромки реки. – Можешь же, когда хочешь. Где охрана?! Укуси их вывертень! А ну-ка лети наверх и подай им сигнал, надеюсь, эти тупоголовые поймут и последуют по меткам Фабиана, а потом быстро ко мне! – приказал Гаспар, шустро срываясь с места по едва видной тропке. – Фабиан! Решил тут в героя поиграть?! На кой черт им, по-твоему, нужен человек с таким жалким количеством маны? Эти монстры что, вообще не гурманы?! – по пути он видел, как пять щупалец, тянувшихся к нему с озера, превращаются в лед и крошатся, осыпаясь горками инея. – Слишком легко, что странно, – оказавшись у водоема, Гаспар заприметил примятые листы папоротника и кровавые пятна на них. Утопленницы уже успели затащить Фабиана в воду, и тот из последних сил удерживая голову на поверхности, пытался вырваться из их ужасной хватки.

– Эй ты, вобла болотная, а ну давай тащись сюда! – он истошно вопил, кидая камни с берега и нервно жестикулируя. – Кюсто! Кюсто, скотина ты эдакая, живо ко мне! Кюсто, ты где?! – Гаспар гневно кричал, призывая аспида, и тот еле поспел, когда одно из щупалец вырвалось из хватки льда и подлетело к голове Гаспара. Прикрывая хозяина, аспид выпалил струю огня, превращая воду у берега в пар, а вместе с ней испаряя и щупальце.

К счастью, прежде чем вернуться, змей успел подать условный сигнал, и священник, уже изрядно обеспокоенный долгим отсутствием попутчиков, спешно собрав группу стражников, направился в лес, ориентируясь на красные оттиски маны.

– Скорее, к оружию, господин в беде!

Глава охранников Колин обернулся к Аридию, скептически осматривая его, он не сильно верил в силу священнослужителей:

– Вам опасно ходить туда, прошу подождать в карете.

Но Аридий и не думал слушать.

– Боюсь, это невозможно, я должен пойти с вами. Не беспокойтесь, защитить себя я могу сам.

– Ладно, но держитесь остальных и не влазьте без крайней необходимости.

Группа из шестнадцати стражников быстро двинулась вниз к месту, на которое указывали отпечатки маны. Они начинали тускнеть, предвещая скорую смерть того, кто наложил их, что заставляло напрячься и ускорить шаг.

В это же время внизу Гаспар скакал по берегу в приступах дикой ярости, стравливая борочи и призванного сангрима:

– Какие же вы уродины, сегодня я закончу ваше жалкое существование. Кюсто! – аспид спустился ниже, оставаясь за спиной своего хозяина. – Кюсто, поджарь их до углей! – его тон был как никогда серьезен.

Борочи шипели, скалились, издавая звуки мерзкого бульканья, походящего на предсмертные хрипы, и готовились к новой атаке. Первая голова аспида, глубоко вдохнув и усиленно размахивая крыльями, выдохнула столб алого пламени. Не выжидая, когда пламя настигнет монстра, Гаспар сорвался с места и бросился в воду.

Борочи утащил Фабиана под воду, как только завидел пришедшего спасать Гаспара. Слуга тонул, барахтался, дергался, извивался, старался сэкономить кислород и хоть как-то оценить ситуацию, с трудом удерживая в голове осознание того, где находится дно, а где – поверхность, но чем дольше это продолжалось, тем крепче его связывали невидимые путы, утаскивая за собой на дно.

Вопреки ожиданиям, в этот момент он не думал ни о прошлом, ни о будущем, ни о чем-то другом, о чем обычно думают люди в последнюю секунду своей жизни. Все его мысли были только о монстре, ухватившем его:

«Как же ты хочешь забрать меня, сволочь… нет, нельзя ругаться на мертвых, она когда-то была человеком, ей просто не повезло не достичь Линуй… я могу попробовать… ей помочь…», – он перестал дергаться, ощущая невыносимое давление на грудную клетку, – «хотя… глупо спасать кого-то, когда он тянет тебя на дно… все утопленники крайне склизкие существа… но другого выбора нет…» – давление усиливалось, жжение и боль нарастали, разрывая грудь, а короткая эйфория от того, что мозг продолжал мыслить, хоть как-то защищая себя от боли, позволила Фабиану сложить паззл случившегося. Его мана вырвалась из груди, рассеивая щупальца и отбрасывая самого Фабиана в сторону.

Со дна поднялся чёрный столб, вырвавшийся стрелой из темной бездны. Добравшись до поверхности, он будто отрекошетил от водной глади, обьятой снаружи пламенем сангрима и без того отныне недоступную. Собравшись в темный дымящийся сгусток, он стал походить на человеческую фигуру, а после принял образ девы, что ринулась за уплывающим телом Фабиана, спасая его от бурного потока, из которого он уже не смог бы выбраться сам. Фабиан чувствовал, как все стихло, потемнело, ушло, а тело расслабилось, плавно падая в темный омут.

– Давай увидимся в момент моей кончины, – голос четко зазвучал в голове. – Посмотри… пожалуйста, посмотри на них…

– А? – Фабиан резко открыл глаза. Он сидел на берегу, похожем на тот, где они были сегодня, но он казался шире в несколько раз. – Это тот самый берег… – лес еще не был таким густым, пышный у верхушек, он заметно редел к низу, большинство деревьев только начинали выпускать новые листочки из набухших почек. В небе светила полная луна Гектид, в то время как вторая и третья, Аксид и Халид, находились на небосклоне прямо напротив нее. Аксид сияла, ярко освещая небосвод, а Халид, почти полностью скрытая и различаемая лишь по яркому золотому контуру, терялась в свете вечно зримой крупной половинки своей сестры. – Я видел такое в прошлом месяце, – мир застыл вокруг, погружаясь в неестественный мертвый вакуум. В нем не чувствовалось ничего – ничего живого: ни тепла, ни холода, ни дуновения ветерка. Вздрогнув от приближающихся криков, Фабиан наблюдал за тем, как молодая девушка, одетая в черное дорожное платье, выбегает из леса. Она пробегает мимо него и бросается в воду, пытаясь перебраться на другой берег. – Мадам?!

Две колонны пылающих огней змейкой спускались к песчаному берегу. Люди спешили. Они кричали, стучали и лязгали оружием, если, конечно, так можно было назвать обычные кухонные и дворовые предметы. Настоящими короткими мечами владели только несколько молодых людей, которые, скорее всего, именно по это причине и возглавляли колонну.

– Эй! Вы что творите?! Что случилось?! – заслонив собой девушку, Фабиан встал прямо перед ними, но он был лишь призраком чужих воспоминаний, неспособным повлиять на уже свершившиеся события. – Почему вы гонитесь за ней, как за диким зверем? – он старался разглядеть людей, что вытаскивали свою жертву из воды, хватая за волосы, но черты были смазаны.

– Чертова предательница! Умри! Вынюхивала здесь… тварь… думаешь, ты первая здесь охотишься за секретами?!

– Бей ее! Смерть предательнице! У Халид фаза безлуния, не видать ей быстрой смерти! – выкрикнул один из так называемых вожаков.

– Не видать ей быстрой смерти! – согласно вторила ему толпа.

– Отпустите меня! – девушка закричала, и крик ее был переполнен гневом, но люди уже не слышали. – Пусть очи Аксид узрят несправедливость, и придет ее гончая… – продолжая бросать проклятья, она с трудом прикрывала голову от посыпавшихся ударов, – придет гончая… и разорвет ваши тела!

Фабиан не мог пошевелиться, он хотел вмешаться, остановить их, но его голос не достигал их ушей. Забив несчастную до полусмерти, люди подняли практически бездыханное тело и привязали к дереву, оставляя в таком состоянии на растерзание лесному зверью.

Она старалась держаться, моля богиню Халид наконец прийти за ней, и по прошествии двух дней, когда Аксид отдалилась от третьей луны, смерть забрала ее.

– Кто придет за ними? – голос растерзанной девушки пробирался в голову, а мрак разрезал напополам картинку берега, как холст дешевых театральных декораций, оставляя лишь неизменно прекрасные луны на хмуром небе. Они вновь поменяли свое расположение, вернув Фабиана в начало воспоминания. – Ответь мне…

– Если это люди из Канкина, то их постигнет суровое правосудие, мадам.

– Кто придет за ними? – дева проигнорировала его слова и повторила вопрос.

– Мой господин приехал, чтобы разобраться с делами, я расскажу ему все, что видел… мы начнём расследование… обещаю вам.

– Кто придет за ними?

– Мой господин, Гаспар Аврелий де Гоа, накажет их!

– Кто придет за ними? – она все продолжала спрашивать, спрашивать о том последнем, что волновало ее при жизни: будет ли тот, кто отомстит за нее после смерти.

– Я! – Фабиан уже не выдержал ее охрипшего скрипучего голоса.

– Кто ты?

– Меня зовут Фабиан, и я готов расправиться с ними! – он стоял на маленьком каменном островке, но даже его уже было недостаточно для того, чтобы спастись от хлынувшей к ногам черной склизкой жижи.

– Когда?

– Как только вернусь в реальность! – жижа поднималась быстро, покрывая колени.

– Когда?

– По прибытии в Канкин!

– Когда?

– Да что б тебя… – жижа поднялась до торса и, не дождавшись ответа, девушка вновь задала вопрос.

– Ког…

– Сейчас! Прямо сейчас, Халид тебя забери, и спаси Фуджин твою душу! Я сделаю это сейчас!

– Хорошо, – подошедшая к шее жижа развеялась, а Фабиан снова оказался под светом трех лун на том же лесном берегу, и девушка снова пробежала мимо него. Вот только теперь он мог двигаться.

Он упустил тот момент, когда она оказалась в воде, но вовремя подоспел, когда толпа окружила ее.

– Немедленно остановитесь! – совершенно не испугавшись, он стал распихивать и расталкивать людей, которые, к его удивлению, совсем не пытались оказывать сопротивление. Они замирали, стоило только Фабиану коснуться их. – Какого черта?! – удивленно распахнув глаза, он оглянулся по сторонам и продолжил уже более уверенно. Его удары ложились на головы, шеи и ребра нападающих. Ярость, подогреваемая недавними видениями, рвалась наружу в виде беспощадной расплаты. – Конченые ублюдки! Вас бы выкосили всех вместе с семьями, узнай Баллантиз об этом! Где это видано – устраивать самосуд?! Она уже не сможет… но я поведаю обо всем случившемся! – он бил изо всех сил, так, как если бы эта девушка была его собственной семьей или близким другом.

Нападавшие превращались в тени, исчезая, и, неожиданно для себя, Фабиан начал замечать, как бледнеют его руки, а тело теряет материальную оболочку.

– Я умираю?

– Еще нет, – девушка лежала на земле и внимательно осматривала его. – Хорошо быть амбидекстром, удары с обеих сторон очень сильные.

– Да, весьма, кхм. Простите… как вас зовут?

– Не помню… это не то, что помнит душа… перед смертью имя – всего лишь бессмысленный набор звуков и символов, – ее глаза не моргали, они были выцветшими – какого-то тусклого бледно-синего оттенка. Она нервно заламывала пальцы, отвечая несколько безучастно.

– Давайте же, – Фабиан присел на корточки перед ней и хотел было помочь встать, но она прервала его.

– Не надо, я сама, – она поднялась, повернула голову и вытянула руки над головой. Фабиан отпрянул в ужасе, передняя часть ее тела оставалась целой и невредимой, в то время как задняя представляла собой обглоданный усохший скелет. – Ваш господин неплохо поджарил борочи там наверху… – она указала на небо, – да и священник пытается отправить меня в Линуй, какой забавный… тело то не там, а здесь.

– Иногда мой господин излишне несдержан, – Фабиан нервничал, но мысль, что Гаспар пришел его спасать, поднимала настроение: он не остался один. – Вы из Канкина? И эти люди тоже?

– Я нет, а они да, запомните их лица. Когда вы посетите этот скверный городок, то обязательно встретите их. Спасибо вам за помощь, – люди обычно не придают значение словам благодарности, это простые и понятные добрые жесты, ставшие нормой и не требующие ответа, но из уст находящегося в опасности и спасенного человека, они приобретают новый особенный смысл. – Когда меня избивали, я желала такого спасения. Когда меня связали, в первый день, меня не так беспокоили голод и боль, как то, что я не могла увидеть любимого в последний раз. А на второй день я просто хотела умереть… эти чувства, та сама нить, что все еще удерживает душу в мире живых.

– Я могу сообщить о вашей кончине мужу или другим близким родственникам?

– Да… моему мужу, опуская подробности. У меня больше нет никого. Ради этого я отпущу вас и всех ваших спутников. Позвольте бедной душе еще только одну дерзость… Согласны ли вы поцеловать мертвеца? Я лишь на мгновенье хочу представить мужа на вашем месте… – легкое смущение отразилось на ее лице и…

– Фабиан! Сволочь! Очнись! Очнись уже! – голос Гаспара эхом звучал в голове.

– За вас борются. Решайте быстрее, времени не так много, – она прошлась вдоль водоема, было очень тихо: рокот волн, порывы ветра – все стихло. Со спины виднелся желтоватый череп, пробитый у основания позвоночника, что держался на тонких жилах, отходящих от шеи. Все кости были в трещинах, а с правой стороны скелета не хватало фрагмента таза – очевидно, последствия повреждения после наводнения.

– Хорошо, я согласен, – Фабиан подошел к ней вплотную. – Скажите, как мне найти вашего супруга?

– Он военный, его семья давно живёт в Равене и служит короне… простите, но я не помню ни фамилии, ни имени, – утопленница потянулась к нему, укладывая руки на широкие плечи. – Но помню, как мы познакомились, когда он выбрался раненный из плена во время пятой Северной войны… он долго блуждал, но отыскал свою дивизию… я была их медиком и проводником по тоннелям Безелей… – сцена берега с застывшими силуэтами мучителей медленно исчезала. – Они успели добраться к лодкам… знаете, на войне, в период лишений и общих несчастий, любовь расцветает более пышным и крепким цветком… – она словно что-то вспомнила, – да, символ орхидеи, так вы его найдете.

– Орхидеи, – повторил за ней Фабиан, – я запомню и обязательно отыщу его, обещаю вам, – он потянулся за поцелуем, но она только чмокнула его в щёку.

– Благодарю, моё время вышло – её голос снова становился похож на хриплое бульканье, она едва могла контролировать сознание, медленно забываясь, – береги себя и прощай.

Фабиан накрыл ладонью ее глаза и вытянул изо рта трупа черные тессеракты маны, притаившиеся внутри черепной коробки, и ядро маны, укрывшееся в районе сердца:

– Пусть врата Фуджина откроются для тебя, пусть дарует он тебе мятежной прощение и покой. Да подарит благую судьбу в новой жизни. Амэ! – Фабиан коснулся ребром ладони ее лба, а после и сердца. – Надеюсь, сработает… и Фуджин не разозлится на атеиста, что вдруг решил проводить душу в последний путь, – в ладони вился черный шар оставшейся маны.

***

Подбираясь ко второму порогу реки, Гаспар резко поддался вперед, хватая бездыханное тело слуги под руку и вытягивая его на поверхность.

– Фабиан, не смей помирать! Ты слышишь меня?! Я высушу этот водоем к чертям, если ты не очнешься сейчас же! – Гаспар был на грани состояния аффекта.

Атаки Кюсто продолжались, но они были лишь отвлекающими: сложно пробить тело борочи, если монстр напрямую связан с местом, из которого черпает силу, и оттого бесконечно восстанавливается.

На берегу началось движение. Шесть стражников выбежали из леса. Трое из них сразу ринулись в воду, помогая Гаспару вытащить Фабиана, а трое других замерли, переводя взгляд со взбешенных борочи на не менее взбешеного аспида, продолжающего без остановки изрыгать огонь.

Затем показались и остальные, включая священника Аридия.

– О, священный зверь! – закричал он, привлекая внимание аспида. – Прошу, остановись и дай мне помочь тебе! – ответом ему стало только злобное фырканье и новая лавина огня, полетевшая в борочи.

Но сколько бы раз Кюсто не нападал, при соприкосновении с водой пламя гасло, образуя клубы горячего пара, а борочи быстро восстанавливалась до первоначального вида. Теперь перед ними стояли уже не три одинаковых девушки, а одна. На ней не было живого места – все тело покрыто огромными синяками и гниющими ранами, на шее – петля, на руках – куски верёвки, но больше всего пугали ее глаза. Ее печальные голубые глаза, из которых лились кровавые слезы, стекающие по расходящимся по всему лицу трещинам.

– Прямыми атаками ее не пробить, не подходите близко, – Аридий вышел вперед, не страшась существа перед ним. – Мадам, я сожалею, что с вами так обошлись, но прошу, позвольте помочь.

– Он справится? Борочи… Никогда такого не видел… – зашептали у него за спиной.

– Чем вам помочь? – сделал шаг вперед глава стражников.

– Сейчас ничем, – отмахнулись от него. – Отойдите, вы пугаете ее.

Борочи разглядывала священника, будто пыталась понять, что тот только что ей сказал, но в тоже мгновенье снова заулыбалась, а после разразилась громким и жутким смехом. Ее щупальца вновь потянулись из воды, обвивая шею Аридия.

– Видимо вы, мадам, слишком обижены на этот мир, поэтому заранее простите, если причиню боль.

Священник сжал водяные путы, наполняя их белым светом, борочи завизжала и почти сразу же одернула их. Аридий же вошел в воду и медленно стал приближаться к ней.

– Не атаковать, ей уже удалось почувствовать благой свет Фуджина.

Борочи оставалась на месте. Она постоянно крутила головой, глядя то на стражников, то на священника, и, когда расстояние между ними сократилось до метра, вновь связала его склизкими путами, притягивая к себе.

– Т-в-арь, ты… Ду-ша у-же мер-т-ва… У-бь-ю… – шипела она, все сильнее сжимая Аридия. Тот краснел и болтал ногами, пытаясь высвободить руку и дотронуться до нее, но все неудачно. Вытянув копья, стражники бесстрашно ринулись к нему на помощь, а оставшиеся на берегу натянули луки, угрожая обстрелом.

В это время, не вдаваясь в подробности развернувшейся вокруг ситуации, Гаспар пытался откачать Фабиана.

– Отошли от него! Так, все будет хорошо, слышишь?! – зажав слуге нос, Гаспар сделал несколько выдохов в его рот и, быстро расстегнув разорванную рубашку, сложил ладони на его груди, выпуская из них частички собственной маны. – Конечно, я не умею ими управлять, как ты, но, кажется, это делается так.

Мана, вылетевшая из-под ладоней, начала медленно вливаться в обмякшее тело, и, почувствовав спазмы в чужой груди, Гаспар воодушевленно повторил все это от начала до конца еще несколько раз.

– Кажется, тебе мало, – разочарованно забормотал он. Мана проникала к легким, выталкивая воду наружу и позволяя кислороду наполнить легкие, но видимого эффекта это не возымело. – Фабиан, зараза! Давай просыпайся!

Фабиан закашлялся и перевернулся на бок, отхаркивая воду. Несколько раз ударив себя по груди, он снова лег на спину и сощурил глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. В голове был дикий гул и она казалась невероятно тяжелой, а тело от перенапряжения напрочь отказывалось сотрудничать. Образ Гаспара плыл перед глазами. Тот радостно кричал, размахивая руками, но, как только слуга начал терять сознание, его лицо снова исказилось беспокойством.

Водяные путы, обхватывающие священника, рассыпались водяными брызгами, а тело стоявшей перед ним борочи-утопленницы рассыпалось в прах, стремительно уносимый течением к краю гулкого водопада.

– Ты не помер, отлично, – Гаспар облегченно выдохнул и поднялся, его немного шатнуло назад – волнение было слишком сильным. Устало вздохнув, он провел ладонью по лицу, утирая капли пота со лба, и нервозно запустил пятерню в свои густые светлые волосы, зачесывая их назад. Его немного потряхивало после случившегося. – Быстро сука подошли и подняли его! – Гаспар сорвался на стражниках, и, схватив за шиворот двоих, стоявших возле него, толкнул их в сторону слуги. – У вас проблемы со слухом? Хватит пялиться туда, она уже сдохла! Поднимите его, и возвращаемся!

– Как это возможно? – священник растеряно осматривался вокруг. – Я же ничего не сделал…

– Вот именно, граций Аридий! Еще долго собираетесь в воде стоять? Возвращайтесь обратно! – проследив, чтобы Фабиана забрали стражники, Гаспар недовольно обернулся к священнику, ожидая, когда тот уже «соизволит, мать вашу, свалить отсюда».

– Да, минутку… это же феномен! – тот, медленно выходя из воды, задумчиво поглаживал свою короткую бородку. – Но где же ее мана? С таким количеством ненависти от нее должен был отделиться огромный черный шар! Вы же сами знаете, как опасно уходить, не разобравшись, – он снова оглянулся по сторонам и вопросительно уставился в небо.

– Вы даже не представляете, как мне наплевать на ваши темные шары и прочую загробную шерпотребщину! Эта тварь сдохла, можете всем рассказать о великом подвиге и о то, как вы, великий мастер, спасли восемнадцать человек, а вот я хочу поскорее уйти от сюда! Река, небо, горы, да хоть черти под водой… можете искать, что угодно и сколького угодно, но вас ждать никто не будет, учтите! – Гаспар был мокрым с ног до головы, рубашка неприятно липла к телу, обувь крякала с каждым шагом, а по стрелкам штанин стекали крупные капли. – Кюсто! – запоздало обратился он к сангриму, совсем позабыв о том, что должен отпустить уставшего сангрима.

Аспид, до этого заинтересованно следивший за священником, вопросительно склонил голову, ожидая дальнейших указаний. – Кюсто! – голова, до того обращенная к Гаспару толкнула носом другую, отвлеченную наблюдением за Аридием, что барахтался в воде в поисках «хоть чего-то», заставляя обратить внимание на хозяина. – Домой! Давай домой, Кюсто, хватит с тебя на сегодня! – Гаспар вытянул камень призыва перед собой, и сангрим исчез. – Хорошо поплавать, граций! – бросил он напоследок святому отцу, твердо уверенный в том, что тот просто бездарно тратит время, что в общем-то было чистой правдой.