Корда. Ветви разрушения. Книга 1

Священники, как правило, всегда находились в состоянии отрицания действительности, купаясь в благословениях, якобы заинтересованные делами страждущих, и мало задумывались об истиной сути своей работы, но Аридий таким не был, за что постоянно получал порицания, но не мог остановиться и отречься от своего стремления слышать и быть услышанным, вот великий Эдж и решил его проучить, послав с миссионерской деятельностью в самый сложный регион, еще и совсем одного. – Эх, вью Шам, негоже вам тут сидеть, уже слишком поздно… – старик отреагировал на свое имя, и его взгляд начал проясняться.

– Хочу дойти до “Старушки”, помогите мне… давно не видел “Старушку”… внучка ее видела, а я не могу никак… завет отца слишком важен для меня… – его голос был очень тихим и с хрипотцой.

– Ничего не поделать, проведу вас, это далеко?

Старейшина ничего не ответил, лишь помахал рукой, призывая Аридия помочь ему подняться, и, встав, взял священника под руку.

– Туда, – старик махнул тростью в сторону окна, – туда давай, – шаркая, он подошёл к окну и едва не выпал, но Аридий перехватил его.

– Погодите, может через дверь?

Старик Шам помотал головой, как ребёнок:

– Туда хочу… внучка же видела “Старушку”…

– О, боже! – даже в длинной, сковывающей движение мантии Аридий легко перемахнул через окно и помог перебраться и старику.

***

«Голова кругом. Кажется, меня сейчас вывернет… – Фабиан медленно шел по узкой улочке, удерживаясь одной рукой за стену. Проход был не больше полутора метра, редкие прохожие сновали мимо, и Фабиан боялся случайно столкнуться с ними в моменты, когда его заносило, и рука безуспешно пыталась ухватиться за противоположную стену. – Почему цвета вдруг стали такими яркими? Будто смотрю через розовую призму… так красиво… только глаза болят. Архитектура домов всегда была такая волнистая? Словно живая, все так забавно двигается…», – закрутка все еще дымилась у него между пальцев, тлея неестественно медленно. – «Что это за сигареты в этом регионе? Может плохо распробовал и стоит вдохнуть еще? Слишком терпкие… А какие на вкус обычные сигары?» – наконец он дошел до конца проулка, день уже подходил к концу, закат заливал эфемерным огнем открывшуюся взору площадь, облака беззаботно плыли по небу, окрасившемуся сложным градиентом оранжевых, алых и розовых переливов.

«Я получил великое откровение!»

Фабиан шаткой походкой выбрался на площадь, отбросил сумку, чем сильно напугал прохожих, и, вновь затянувшись и кинув закрутку куда-то на землю, снял дорожный пиджак, разорвал рубашку, расстегнул штаны и бросился бегать по площади. Он сначала подскакивал на месте, а после побежал вперед и подпрыгнул снова, пока вдруг не обнаружил себя лежащим ничком на земле. Он падал раз за разом, но упорно вставал и продолжал скакать из стороны в сторону, хлопая в ладоши и крича:

– Вы просто не понимаете! Я наконец услышал, что от меня хотят! Я знаю, что мне нужно делать! Так чудесно, каким же глупцом я был до этого!

Увидев небольшой, бьющий из скалы родник, где местные обычно стирали белье, Фабиан ринулся туда, снимая на ходу сапоги и продолжая кричать и смеяться, как умалишенный.

– Боги, кажется этот человек не в себе! – женщины, занятые стиркой, но прерванные неожиданным вторженцем, разбежались кто куда, призывая окружающих остановить безумца.

– Что он делает? – мужчины, игравшие в шашки на углу дома, то и дело пожимали плечами, наблюдая за Фабианом с явной растерянностью и недоумением.

– Зачем добром раскидывается? – возмутился один.

– Наверное на базаре не то купил! – воскликнул другой.

– Мда, эти приезжие вообще не умеют правильно выбирать, берут, что попало, – заворчал еще один из играющих, довольно потирая ладонь после крайне удачного хода. – Вот те на!

– Может позовем кандзиров, пока не поранился иль не сломал себе чего?

– Нет, – покачал головой его оппонент, – не мешай человеку осознавать свободу, сейчас прервешь, а второй раз он явно не решиться ощутить ее.

– Этот бренный мир… он так ужасен, но так прекрасен одновременно. Думаю, я готов полностью погрузиться в него, чтобы выйти совсем без оков, с чистым виденьем всего сущего, – отбросив второй сапог, Фабиан бросился в воду и, встав прямо под ледяной струей, раскинул руки в стороны и захохотал еще громче, раньше.

«У него совсем крыша поехала? – Гаспар едва сдерживал смех, – Фабиан, ты придурок, почему я не додумался до этого раньше? Смотреть трезвым на укуренного тебя… Только в следующий раз надо будет увеличить дозу. Какая потеха! Конечно, мне хотелось бы тебе помочь, но это настолько редкий момент… да и мое настроение поднялось настолько, что убивать его будет просто несправедливым» – он стоял в сторонке от происходящего, ожидания дальнейшего развития событий.

И долго ждать не пришлось. Кандзиры, отвечающие за безопасность на улице, как раз бежали с противоположной стороны, но Фабиан, не видящий сейчас никого и ничего вокруг, просто кружился, расплескивая воду за пределы, окружающих родник, бортиков.

– Эй, кажется, он не местный, – сообщил один из кандзиров другому.

– Конечно, какой идиот пойдет на базар без сопровождения? Надо забирать его, пока эйфория не сменилась агрессией.

Двое кандзиров накинулись на Фабина, и быстро скрутили его:

– Вы нарушили закон в Час Богов, вам будет предъявлено обвинение в ненадлежащим поведении и нарушении порядка в Канкине, вы будете сопровождены в главное управление для выяснения всех обстоятельств.

– Почему я не могу двигаться? Звон в ушах больш не позволяет мне слышать откровение, а руки снова сковали… Как же сложно человеку оставаться свободным! – практически потеряв связь с реальностью, Фабиан начал вырываться, но после нескольких ударов присмирел, что помогло связать его.

– Буйный какой, а! Надоело, одно и тоже каждый месяц, тащите его в отделение! – скомандовал третий кандзир, собрав раскиданные по улице вещи. – Расходимся, не на что тут смотреть!

Гаспар аплодировал:

«Браво, мой верный слуга, надо будет потом у тебя узнать, какое именно откровение ты поймал и о какой свободе говорил, а пока отдохни, а то в доме главы этой ночью спокойно спаться не будет... надеюсь он не забудет о прикрытии и сможет проснуться во-время».

Смеркалось. В большинстве домов горели свечи, огромные котлы с маслом, разрисованные причудливыми узорами, стояли на улице и отливающими теплым мягким светом. Несколько человек сновали тут и там, стараясь быстрее добраться до собственных домов и запереть двери на засов. Даже наличие вооруженных кандзиров, никого не спасло, местным жителям было чего бояться, ведь они не были так просты, как казались, каждый и них хранил холодное оружие, а покидая дом с утра, пристегивал на пояс длинный охотничий нож.

Ночной покров простирается с востока на запад, укрытый холодными безучастными звездами, к которым обычно тянутся блуждающие духи. Вот почему горы столь высоки, словно руки, пытающиеся вырваться из оков и достичь наконец небосвода. Красноватые отблески заката практически исчезли, уступая место непроглядной мгле. Эта ночь – ночь возмездия, ответ на непокорность и вероломство.

– Готовы начать? – послышался голос из переулка, а после показался и человек, одетый в черный походный костюм. На голову был накинут плотный капюшон, скрывающий половину лица, а в руках лежала жуткого вида демоническая маска, одна половина которой была выполнена из дерева и выкрашена все в тот же черный цвет, а вторая сияла золотом, наливаясь смазанными всполохами от костров каждый раз, как ее владелец выходил на свет. Даже вырезанные на деревянной поверхности причудливые узоры не смягчали жуткую демоническую гримасу, пугающую окружающих искривленными губами, вздернутым сморщенным носом и оскалом острых зубов. А дополняли картину два изогнутых рога, лишающих силуэт последних крох человеческого облика.

– Конечно, господин.

Тигус-демон – лик тех умерших, кто не смог упокоиться и оставался на земле, горюя или желая быть отомщенным. Все подчинённые Гаммы были одеты также, как и их предводитель, отличались только маски, которые, однако, непременно представляли собой демонические образы с витыми рогами и хмурой гротескной улыбкой.