Агора. Попаданцы поневоле

Евгений посмотрел на рыжего, лопоухого политрука и сказал:

– Вы, товарищ Лившиц, покуда при штабе будете канцелярией заведовать, а там посмотрим, думаю, что редакция и типография нам ещё пригодятся.

***

Разведчики вернулись через три часа. По результатам их рекогносцировки выяснилось, что дорога располагается примерно в четырёх километрах от места дислокации отряда и тянется с севера на юг, являясь, по всей видимости, серьезной транспортной артерией.

– Дорога, мощенная камнем и довольно широкая, метров восемь в ширину, качественно построена, даже водосток предусмотрен, – с некоторым удивлением доложил Одинёв. – И не скажешь, что тут недоразвитые живут.

– Вы что, на дорогу выходили? – спросил Кириллов.

– Так точно, ненадолго выходили, когда никто не ездил, а вообще – движение там оживленное, много телег, запряженных волами, пешеходы разные, видели конный отряд, с виду военные.

– Я же приказал не рисковать и себя не обнаруживать.

– Так нас никто и не заметил, – вмешался Артём.

– Мы по-тихому, – подтвердил Одинёв.

– Так, ладно. Что у тебя с аэросъемкой?

–Вот, – Артём показал запись и прокомментировал ее пояснениями, – сначала я поднялся на максимальную высоту, чтоб определить приоритетное направление. Потом увидел, что на юге располагается город, ну и полетел к нему.

На экране монитора Кириллов видел, что лес только небольшим клином пересекает дорогу и вскоре резко обрывается. По сторонам от лесного участка на север и восток до горизонта раскинулись поля и виноградники, оливковые и фруктовые рощи. В общем, сельская идиллия, на юге – пасторальную картинку нарушало наличие большого города.

Кириллов смотрел в экран и думал:

– Вот, она это самая Румелия, столица, о ней и говорила Эола. В принципе, нам туда и надо. Вопрос – как? Заявимся и скажем «здрасте, принимайте нас таких красивых! Нет, так не пойдет, – подумал Кириллов, наблюдая за записью на экране.

Аппарат шёл вдоль дороги, то замедляясь, то ускоряя свой полет.

Кириллов внимательно изучал изображение.

– В общем, пока ничего интересного: справа и слева вдоль этой местной магистрали поля, там вдалеке видимо какое-то поместье, к нему ведет проселок, хм, тоже камнем мощен, однако.

Беспилотник пролетал над непонятными сооружениями в виде маленьких храмов и статуй, плит и камней.

– Это местное кладбище, некрополь, склепы, памятники, – пояснил Артём.

– Да, похоже на то, городское кладбище. Так, а что там дальше?

За погостом шла фруктовая роща, затем изрядных размеров пустырь с вбитыми в землю кольями и столбами, а за ним метрах в ста от дороги находился комплекс построек, напоминавших довольно большой постоялый двор или что-то в этом роде. По крайней мере Кириллову так показалось.

Квадракоптер завис над пустырем, давая возможность детально рассмотреть постройки, при этом, не привлекая внимания к себе.

– Так, а это у нас что? – спросил Кириллов, уточняя свою догадку и показывая на экран монитора.

– Я полагаю, постоялый двор, – сказал Артём, – вон то большое здание с внутренним двором на гостиницу похоже, хозпостройки, конюшня, навесы и харчевня сбоку. Тут даже вывеска есть, но разрешение камеры не позволяет прочитать название. Это кстати наша крайняя точка на съемке, дальше лететь не решились.

– Шут с ним, с названием, если это и в самом деле постоялый двор, то это как раз то, что нам надо. Посмотрите, товарищи, – обратился он к присутствующим командирам. – Постоялый двор рядом со столицей.

– Да, – сказал Головачёв, – большой, да ещё обнесенный оградой, хозяйственные постройки, гостиница, трактир…

– Огромный пустырь поблизости, и в стороне, и в людях, – продолжил его мысль Игнатьев.

– Ну, насчет в стороне, это ты хватил, лейтенант, – возразил капитан Денисов. – Пригород, я так понимаю, начинается в двух километрах от этого караван-сарая.

Упоминание о караван-сарае вызвало у всех присутствующих улыбку.

– Так это и хорошо, что рядом, не надо нам по лесам прятаться, у нас задача вжиться, а не ховаться и играть в партизанский отряд.

– Ну, у кого какие будут предложения? – спросил Кириллов – Что думаешь, танкист, – обратился он к Смирнову, – поделись мыслями, а то ты всё молчишь.

Кириллов предпочитал начать с младших по званию.

– А что тут думать! Выберемся из леса сначала вдоль озера, потом по просеке, где надо расчистим путь и пойдем колонной по дороге прямо к столице, а там разберемся, – высказал свое мнение лейтенант Смирнов.

Его речь оборвал Денисов

– Ты что, «мазута», с дуба рухнул? Как пойдем?! Вот просто заведешь свою БТшку и попрешь по дороге, пугая местных туземцев?! Вот пересудов-то на пять лет вперед будет. Нам надо, не привлекая особого внимания к себе, перебросить все имущество и технику так, чтоб никто толком ничего не узнал.

– Тогда перебазироваться надо будет ночью, если в полночь двинемся, то к утру как раз успеем. Остановимся на этом дворе и будем вести разведку, – не унимался Смирнов.

– Ну, с вашим предложением всё понятно, лейтенант, а что нам скажет главный минометчик?

Кузьмин почесал затылок и философски произнес:

– Выбираться из леса надо, но начальству виднее, со своей стороны исполню любой приказ.

– Понятно, моя хата с краю, – мотнув головой, прокомментировал Денисов, и высказал свое мнение, – нам нужна легальная база, и этот объект вполне подходит, я полностью согласен с товарищем Кирилловым, но переться туда сразу, как предлагает Смирнов, мягко говоря, не разумно, нужно осмотреться, прикинуть возможные варианты

– Насчет базы в виде постоялого двора – хорошая идея, но для начала надо арендовать его на долгий срок, это как минимум, – раздался голос до этой поры молчавшего Жукова, – а в идеале лучше его купить.

– Сразу видно деловую хватку, – усмехнулся Кириллов, – коммерсант.

– А что не так? – с некоторым вызовом сказал Жуков. – Разве я не прав?

– Прав, только сначала необходимо отправить разведку на этот постоялый двор, переговорить с хозяином и узнать, готов ли он нас принять, сколько там места, где можно поставить технику, где разместить лошадей. Узнать возможности по размещёнию личного состава. В общем, всё досконально выяснить, – сказал Кириллов

– Да, пошлем несколько кавалеристов под видом путешественников, язык мы знаем, по крайней мере, так кураторы говорили. Они всё разведают, – предложил политрук Лившиц.

– Как всё у вас просто, политрук: приехали, договорились, арендовали, разместились. Прямо "пришел, увидел, победил", – скептически заметил Игнатьев.

– А чего усложнять-то, или вы предлагаете, товарищ лейтенант, год по лесам скрываться?

– Я предлагаю всё детально продумать, кого пошлем и с какой легендой? – сказал Кириллов.

– Товарищи командиры, разрешите мне тоже высказать свое мнение, – это был Артёмий Головачёв, он не имел право высказываться, так как не был членом штаба отряда, – у меня есть соображение.

– Говори, – разрешил Кириллов.

– Я считаю, нужно придумать легенду о том, что мы торговый караван из далеких земель, ну скажем, где-нибудь на северо-востоке. Идем в столицу Румелии по купеческим делам. Вперед пошлем несколько конников, якобы из охраны купцов, а сам караван подойдет только к утру.

– Так, идея в принципе принимается, однако есть вопросы и нюансы, а в них, как известно, и скрывается дьявол, – сказал Кириллов, – скажи-ка, друг любезный, чем мы торгуем? У нас и товаров-то нет.

– Извините, товарищ капитан государственной безопасности, – возразил Артём, – товаров у нас в избытке, а торгуем мы, к примеру, благовониями.

– Чем-чем? – удивленно посмотрел на него Кириллов.

– Благовониями, редкий и очень дорогой товар.

– А где мы их возьмем?

– У нас их полно у старшины Пилипенко: пятьсот двадцать шесть коробок с одеколонами "Шипр" и "Тройной", это, почитай, под пятнадцать тысяч флаконов будет, да ещё несколько коробок с духами "Красная Москва" и "Красный Мак".

– Откуда? – удивленно спросил Кириллов.

– Я точно не знаю, надо у самого Остапа Григорьевича спросить, но полагаю, с разгромленной базы "Военторга".

– И что думаешь, это хороший товар? – спросил Жуков.

– Думаю – да, дядя Леня, в Древнем Риме шёл по цене золота, не хуже разных специй.

– Специй? – спросил лейтенант Кузьмин. – Каких специй, перец подойдет?

– Конечно, – живо отозвался Артём, – а что, и перец есть?

– Около сотни мешков, пару поварам отдал, они не знают, что с ним делать.

– Та-ак, – протянул Кириллов, – Пилипенко сюда живо.

Старшина прибежал через пару минут, в руках у него была толстая амбарная книга:

– Вызывали, товарищ…

Кириллов махнул рукой, не дав ему договорить, спросил:

– Старшина, много у тебя гражданского имущества, вещёвого довольствия, товаров военторга, ну, и так далее.

– Так точно, всего в избытке, не одну лавку военторга затоварить можно, да что там лавку – на несколько магазинов хватит, только по большей части оно нам без особой надобности, барахла много.

– Опись составил?

– Не полностью, товарищ командир, я говорю, барахла много, а один не справляюсь. Просил прислать ещё людей в помощь… – при этом старшина кивнул на Кузьмина. – Вот бы мне ещё парнишку вашего, Артёма, он шибко грамотный, такой бы мне сгодился.

– У меня людей и так не хватало, чтоб с вооружением разобраться, – раздраженно ответил лейтенант, – а у него одеколоны, патефоны, радиотарелки! На кой ляд они здесь нужны, нам тут сводки Совинформбюро Левитан читать не будет.

– Капитан, – обратился к Денисову Кириллов, – дай старшине, двух хозяйственных грамотных мужиков, пусть все описывают и документируют. Ничего не пропускайте: ни патефоны, ни панталоны. Я смотрю, здесь всё может пригодиться, а Артёма я себе забираю, порученцем моим будет.

– Ну вот, Тёма, поздравляю, и стал ты адъютантом при командующем, – пошутил Жуков.

– Не иронизируйте, товарищ Жуков, парень в самом деле толковый.

– Да знаю я! У меня на глазах рос.

– Так, старшина, погрузите на отдельную машину всё самое ценное и прежде всего перец и другие специи, если найдутся, а также все ящики с одеколонами и духами. Абсолютно всё тщательно запаковать, чтоб не разбить и не испортить. Ясно?

– Так точно, ясно, только у меня ещё один вопрос. Там это… пожарное оборудование кое-какое имеется: помпа, трубно-боченочный ход на конной тяге, инструмент пожарный разный, опять же каски пожарные. Вроде как не гражданское имущество, но и не воинское…Куда его писать-то?

– Ну, и что ты от меня хочешь, чтобы я тебе команду брандмейстеров нашел? Пиши отдельным списком, там разберемся. Давай пока занимайся своей бухгалтерией, если что – вызовем.

– Есть, заниматься, – ответил Пилипенко.

Когда старшина ушел Кириллов вновь вернулся к вопросу о посылке разведгруппы:

– Нам надо решить, кто пойдет в разведку в этот караван-сарай, и не напугав хозяев, договорится о долговременном постое.

– Разрешите, товарищ командир, – обратился Игнатьев.

– Слушаю тебя, лейтенант.

– Я думаю, идти надо впятером, на конях, под видом, как правильно предложил Артём, людей из охраны каравана. Мы, мол, иностранцы, купцы, местных обычаев не знаем, хотим поселиться в столице, осмотреться и открыть коммерцию, там торговый дом и все такое. Только вот есть одна загвоздка – наш внешний вид, не похожи мы на местных.

– А что с внешним видом? – спросил капитан Денисов, – вроде люди, две руки, две ноги, манеры тутошние со временем выучим, эка премудрость какая – медведей учат.

– Я не о том, товарищ капитан, это, разумеется, всё само придет со временем. Тут дело в другом, чтоб не вызвать беспокойство хозяев, надо максимально походить на местных, пусть даже иностранцев.

– Предлагаешь маскарад? – спросил Денисов.

– Ну, что-то типа того, под аборигенов закосить не удастся, но где-то близко к ним выглядеть надо. Артём, как тут туземцы одеваются, на что похоже?

– На древний Рим или Грецию, но с элементами восточного костюма.

– Ага, предлагаешь нас в хламиды обрядить, как апостолов на иконе? – насмешливо спросил Денисов.

Игнатьев немного замялся, но ему на помощь пришел Кириллов:

– Капитан, ради дела мы и хламиду нацепим и простыней замотаемся, а Игнатьев дело предложил – момент упускать нельзя. Теперь давайте решать, кто поедет.

После недолгих прений, решено было послать старшим группы Игнатьева, Жукова как его заместителя и коммерсанта, двух бойцов из взвода НКВД – сержанта Юрия Емельяненко и ефрейтора Артуша Манвеляна – в их прикрытие и, если придется, то и силовую поддержку. Игнатьев попросил в свою группу также Артёма Головачёва, как возможного историка-консультанта.

Теперь предстояло их одеть, желательно ближе к местной моде. Все назначенные в «разведрейд» отправились в хозяйство Пилипенко, как выразился Жуков, "прибрахлиться".

– Так, с чего начнем, как мыслишь? – спросил Игнатьев у Головачёва-младшего.

– С рубах, наверное, местные носят туники.

– Туник у меня нет, – сразу же отрезал Пилипенко, – и хламид тоже, зато есть ткань из Киевского Текстильшвейторга и закройщик из моего хозвзвода Хатып Мамедов, вот на это и надо ориентироваться, полагаю.

– Ты, старшина, ещё ателье открой, у нас время-то не резиновое, – возмутился Игнатьев, – ты, что есть, давай сейчас, а обшиваться потом будем, если обстоятельства заставят.

– Рубахи есть, – возразил Рыжов, – я там у тебя, Григорич, видел, атласные рубахи красного и синего цвета из нашего районного Дома Культуры. Ансамбль у нас был народной песни и пляски, мы почётные места в области брали на этих, как их, фольклорных конкурсах.

– О конкурсах потом, председатель, – прервал его воспоминания Жуков, – давай, старшина, показывайте, где у вас это барахло из Дома Культуры?

Пилипенко подозвал одного из приданных ему бойцов и приказал вытащить из штабеля готовых к погрузке ящиков, тот, в котором, по его словам, было разная одежда и тряпки.

– Та-ак, – присвистнул Игнатьев, – похоже, это подойдет. В ящике были русские и украинские народные костюмы, рубахи, шаровары, сарафаны и всякий прочий антураж ансамбля народной песни и пляски. Берём вот эти атласные рубахи и примеряем. Что думаешь, Артём, сойдут за место туник?

– Наверное, мы же для них иностранцы, может, у нас мода такая. Рубахи броские и яркие, с отливом, с вышивкой – богато смотрятся. Брать надо цветные. Цветные ткани в древности могли позволить себе очень небедные люди.

– Вот и отлично, берём красные и синие.

Он обратился к своим разведчикам:

– Ну, и чего стоим, примеряем, примеряем, не стесняемся.

Сам он снял гимнастерку и одел красную шелковую косоворотку.

– О, це гарный хлопец! – восхитился Пилипенко. – На колхозной вечеринке уси девки твои были бы.

– "Много красной у нас материи, всем рубахи пошьем вам, братва" – процитировал строчку из "Любэ" Жуков и добавил, – что там девки? Девки и здесь все наши будут, никуда не денутся, – усмехнулся он, надевая на себя ярко синюю рубаху.

Они принарядились и стали походить на артистов самодеятельности.

– А что со штанами делать будем, местные, как я понял, штанов не носят, обходятся набедренными повязками, – продолжил свои шутки Жуков.

Игнатьев и Емельяненко озадаченно посмотрели на Артёма, и лейтенант спросил: – Что, правда?

– Правда, – сказал Артём, взглянув на озадаченных товарищей, добавил, – но не совсем. Местные кавалеристы носят короткие штаны и высокие сапоги на шнуровке, а северные и восточные народы штанами никогда не брезговали. Здешние, в смысле древние, римляне, их, правда, за варваров почитали

– Ну и ладно, мы-то иностранцы, значит нам можно, – облегченно сказал Игнатьев, перспектива сверкать голыми ляжками его не прельщала, в этом он, похоже, был не одинок.

Старшина Пилипенко принес ваксу и щетки. Лейтенант стряхнул пыль с своих синих командирских галифе и приказал привести в порядок штаны и обувь.

– Теперь дорожные плащи, – сказал Артём.

– Какие ещё плащи?

– Плащи типа накидок с капюшонами, – и добавил, – но вы сами настаивали на максимальной аутентичности к местным условиям, поэтому оптимально – плащи и шлемы, мы же как вроде охрана каравана.

Что такое аутентичность Игнатьев не знал, но догадался по смыслу, он с некоторым раздражением посмотрел на Артёма и спросил:

– Какие ещё шлемы, каски что ли, так они вроде местным условиям не соответствуют даже халкинголки с подобием гребня не подойдут.

– Зачем халкинголки, – вмешался в диалог Пилипенко, – у нас пожарные каски имеются, медные, с гребнем и бляхами на лбу, прямо как эти древние греки смотреться будете.

– А ты откуда знаешь про древних греков? -спросил Игнатьев.

– Так, это… картинки видел.

– Ладно, с касками разобрались, а по плащам что? Мысли есть?

– Есть, – ответил Пилипенко, – принцем выглядеть будешь, лейтенант. У нас две бархатные скатерти есть с кистями, видать, от президиума какого остались, вот из них и пошьем пару плащей.

– Вот это классно! -воскликнул Артём.

– На всех скатертей не напасешься, больше двух из них не выйдет, – наставительно сказал Пилипенко. – Сейчас Мамедова позовём, и он вам плащи за пять минут сварганит.

Через полчаса группа Игнатьева была готова к отправлению на задание. Кириллов осмотрел их внешний вид и едва подавил улыбку.

– Что, на клоунов похожи, товарищ командир? – спросил Жуков.

– Есть такой момент, но для задания сойдет. Так из оружия что у вас?

– Холодное оружие: казачьи шашки, за голенищами сапог ножи, короткоствол у всех, включая Артёма Головачёва, думаем с Жуковым взять пару МП-40 под плащи.

– Добро, берите. Тут вот ещё что, мы с товарищем капитаном второго ранга, – Кириллов кивнул в сторону Головачёва-старшего, – подумали и решили дополнить ваш костюм некоторыми аксессуарами, характерными для недоразвитых обществ.

– Какими аксессуарами, товарищ капитан госбезопасности, – взволнованно спросил Игнатьев, – итак цирковыми артистами выглядим, если не хуже.

– Для полного антуража украшений не хватает: цепочек, ожерелий, колец всяких, в общем, золота и серебра. Вы же теперь не бойцы красной армии, а купцы, ну или, как минимум, охранники богатого каравана, соответствовать надо, – сказал Головачёв.

– Так что разбирай аксессуары, под расписку, конечно, – хмыкнул Кириллов и с этими словами высыпал на расстеленную плащ-палатку с дюжину колец, пять золотых цепей и массивный серебряный коллар для инаугурации мэра никем не ведомого австро-венгерского города.

– Вот это, лейтенант, тебе как старшему, одевай поверх рубахи.

– А, может, не надо, ну его этот ошейник, – в надежде, что начальство отменит свой приказ, спросил Игнатьев.

– Надо, Андрей, надо, – обреченно ответил Головачёв, – ты в нем вообще вельможей смотреться будешь, как-никак такое колье не каждый позволить себе может.

– Я же говорил «прынц», ни дать, ни взять ,прям Бова-королевич из сказки, – вставил свои пять копеек Пилипенко.

– Клоун ряженый ни дать, ни взять, – произнес Игнатьев и, тяжело вздохнув, нацепил аксессуар.

Единственный, кто не высказал никаких сомнений по поводу золотых цацек, был Жуков, он лишь усмехнулся и произнес:

– Как в добрые девяностые годы: и цепь бульдожья, и красный пиджак, бэхи только не хватает. Хотя почему не хватает, я коня Бэхой назову.

С этими словами он надел на себя аксессуары и спросил:

– Где тут за рыжьё расписываться, начальники.

Кириллов покосился на Жукова, но ничего ему не сказал. Головачёв только укоризненно произнес:

– Леня…

– Ну что такого, ностальгия замучила, – развел руками Жуков.

– Вот здесь распишитесь в получении трех колец с синими камнями и золотой цепочки, – сказал Кириллов и открыл протянутую Штокманом амбарную книгу.

– Это сапфиры, – уточнил Штокман.

– Что – сапфиры, – спросил Кириллов.

– Синие камни – сапфиры.

– Ааа, буду знать, вы мне на досуге ликбез по камням прочтите, Соломон Моисеевич, буду признателен.

– Всенепременно прочту.

– Так, подходим и расписываемся в получении цацек, не стесняемся.

Расписавшись, Жуков обратился к Кириллову:

–Товарищ командир, у меня просьба.

– Слушаю вас, товарищ Жуков.

– Разрешите взять у Пилипенко пару флаконов одеколона, ну, для демонстрации, если потребуется.

– Здравая мысль, возьмите.

– Лейтенант, – Евгений обратился к Игнатьеву, – что у вас за вид смурной, как будто на похороны едете? Бодрее, веселее, вон какой красавец, в шелках, золоте и бархате, как там Пилипенко сказал?

– «Прынц», товарищ командир.

– Во, – поднял палец Кириллов, – старшина у нас – глас народа, а глас народа, как в старину говорили, глас божий, – с этими словами он поправил на груди у Игнатьева мэрскую цепь и посерьёзневшим голосом сказал, – ладно, шутки в сторону. Рассмотришь всё досконально, по возможности расспроси, что и как, если все пойдет нормально – оставишь хозяину задаток. Сразу на цену не соглашайся, поторгуйся, Жуков тебе поможет. Вот тебе денег, здесь пятьдесят рублей серебром, для задатка хватит.

С этими словами Кириллов передал Игнатьеву патронташный подсумок:

– Заместо кошелька будет, и вот ещё мелочь возьми, – он отсыпал два десятка мелких серебряных монет по пять и десять копеек.

– А это ещё зачем? – спросил Игнатьев.

– Лейтенант, ты же чекист, оперативно должен мыслить, это для слуг и всякой местной шелупони плата за информацию.

– Понял, разрешите отправляться.

– Давай, Андрей, ни пуха ни пера.

– Есть, то есть к черту, товарищ капитан госбезопасности.

– Давай, по коням, – скомандовал Кириллов, – время дорого

– По коням, – скомандовал Игнатьев.

Их ждали уже оседланные лошади. Игнатьев выбрал себе орловского рысака серого в яблоках, Жукову досталась кобыла той же породы, он потрепал ее по холке и произнес: – Бэха, теперь ты будешь Бэха.

Кобыла фыркнула и покачала головой. – Ну, вот видишь ты уже согласна, – и ласково произнес, -Бэхушка, Бэхушка.

Остальные члены группы удовлетворились донскими жеребцами. Когда все оказались в седлах Игнатьев тронул своего коня и скомандовал:

– Вперед.

Через пару минут они растворились в лесной чаще.

Панкратий

Панкратий Апр был сыном румелийского откупщика Орестуса Апра, происходившего из смешенного греко-румелийского рода от первого брака его достепочтеннейшего отца. Поэтому после кончины родителя он не получил ничего, кроме имени, пары рекомендательных писем и тощего кошелька с пригоршней серебра на дорогу. Всё прибрала к рукам мачеха и его сводные братья.

Покинув ставшее чужим отцовское поместье, Панкратий решил обосноваться в столице.

По натуре он был предприимчивым малым, но что можно сделать без денег. Отсутствие средств закрывало ему возможность заниматься серьезными делами, а идти на поклон к мачехе не позволяла гордость. Многие из его сверстников в подобных обстоятельствах записывались в армию, но Панкратию военная служба не светила – будучи ребенком он неудачно упал с яблони и сломал себе ногу, навеки оставшись хромым калекой.

Как ни унизительно было для свободного человека из хорошей семьи, но Панкратию пришлось искать работу. Он имел неплохое образование, знал математику и несколько языков, разбирался в коммерции, что давало ему шанс на успех. И всё равно долго мыкался, перебиваясь случайными заработками, пока не устроился приказчиком в торговый дом Марципора Африния Бура.

Несмотря на известную фамилию, хозяин дома был всего лишь разбогатевшим вольноотпущенником семьи Африниев, и работа на него не делала чести Панкратию Апру, однако выбора не было. К тому же Марципор ценил хороших работников и не скупился на жалование.